ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В предвоенный период (1938 г. — июнь 1941 г.) в Советском Союзе была проведена масштабная реформа национальной политики, в том числе была разработана новая государственная идеология на основе русского национального фактора, как государствообразующего и объединяющего начала для всех народов страны, а также приверженности историческим традициям «великодержавия». Советская национальная политика, реализованная в предвоенный период, была достаточно вариативной — в ней сочетались усиление русского национального фактора и «великодержавия», внедрение доктрины «советского патриотизма», пропаганда «дружбы народов СССР» при одновременном ослаблении доктрины «пролетарского интернационализма», отказе от программы поголовной атеизации населения и ограничении антирелигиозной деятельности на территориях, присоединенных к Советскому Союзу в 1939–1940 гг. Советская политика в предвоенный период показала определенную эффективность. Возрождение «великодержавия» было встречено населением СССР, в основном, с пониманием. В стране был создан базис для моральной подготовки народа к войне на основе национально-патриотического фактора. Однако советская политика имела противоречивый характер, ввиду неполного отбрасывания идеологии «пролетарского интернационализма», а также ограничений, наложенных властями на использование в политике религиозного фактора.

Анализ доктрины политики нацистской Германии в отношении народов СССР, сформированной к началу войны, дает возможность сделать вывод о том, что основу нацистских планов составляли уничтожение советского (российского) государства, колонизация завоеванных территорий, порабощение, уничтожение и депортация народов СССР. Война против Советского Союза имела для нацистов экзистенциальное значение как воплощение их планов по завоеванию «жизненного пространства» и, в конечном итоге, мирового господства. В планах нацистов по уничтожению СССР экономические цели сочетались с «расовыми» — оттеснением с границ Германии и уничтожением представителей неугодных народов.

Реализация политических устремлений СССР и Германии в «лимитрофной зоне» в 1939–1941 гг. фактически стала первым после 1918 г. опытом противоборства двух стран в сфере реализации национальной политики на смежных территориях. Масштабность использования национального фактора Советским Союзом была широкой, однако вариативность — невысокой (в частности, советские органы власти не смогли развернуть открытую антигерманскую пропаганду). Советская национальная политика в «лимитрофной зоне» показала свою эффективность, которая, однако, была снижена ввиду того, что ускоренная советизация привела к антагонизации части населения вновь присоединенных территорий. Германия сознательно снизила масштабность своих политических интересов в «лимитрофной зоне», согласившись на то, чтобы ее значительная часть перешла под контроль СССР. Однако масштабы использования германским руководством национального фактора оставались широкими, а вариативность — высокой, в процессе закулисного взаимодействия с диаспорами народов «лимитрофной зоны». Хотя эффективность использования национального фактора в германской политике не поддается точной оценке, можно сделать вывод о том, что руководство Третьего рейха извлекло уроки из военно-политических акций СССР в «лимитрофной зоне», в том числе в сфере национального фактора.

В первый период Великой Отечественной войны (июнь 1941 г. — ноябрь 1942 г.) германские власти «лидировали» в реализации национальной политики на оккупированной территории СССР, а советские власти занимали в этой сфере, в основном, «оборонительную» позицию. Национальная политика германских властей была весьма масштабной и служила одним из основных средств обеспечения экономической эксплуатации оккупированной территории, а также безопасности тыла вермахта и германской гражданской администрации. Целью германской политики был «отрыв» населения оккупированной территории от коммунистической и иной враждебной нацистам идеологии, деполитизация настроений населения, разобщение народов Советского Союза путем разжигания русофобии, антисемитизма и иных видов национальной розни. С этими же целями германские власти потворствовали «религиозному возрождению» на оккупированной территории СССР. В то же время масштабность использования германскими властями национального фактора при создании вооруженных формирований из представителей народов Советского Союза была неширокой из-за ограничений, наложенных нацистской идеологией.

Использование национального фактора в советской политике на оккупированной территории в первый период войны было масштабным. Однако из-за того, что катастрофическое для СССР начало войны, быстрая оккупация значительной территории страны и агрессивная германская пропаганда подорвали позиции советской власти, политика СССР была вынуждена в значительной мере ориентироваться на подрыв установок нацистской пропаганды и дискредитацию мер, реализованных оккупационными властями. Советская религиозная политика не имела широкой масштабности и заключалась, в основном, в реализации контрмер, направленных на предотвращение церковного раскола и религиозного коллаборационизма, а также противодействие германской пропаганде «безбожности СССР».

Во второй период Великой Отечественной войны (ноябрь 1942 г. — 1943 г.) советская национальная политика на оккупированной территории страны заняла лидирующие позиции. Масштабность советской политики была широкой. Меры политики были направлены на антигерманскую мобилизацию всех жителей оккупированной территории, включая не дружественных советской власти, с использованием национального фактора и снижением апелляции к коммунистической догматике. Масштабность советской религиозной политики была не очень широкой — она заключалась, в основном, в широкой патриотической пропаганде, которая велась от имени конфессий. Тем не менее нормализация отношений между Советским государством и РПЦ, происшедшая во второй половине 1943 г., оказала значительное воздействие на настрой населения оккупированной территории СССР.

Масштабность германской национальной политики на оккупированной территории Советского Союза во второй период войны была широкой. Германские власти инициировали создание национальных политических организаций, вели пропаганду «равноправного сотрудничества» народов оккупированной территории с Германией, разработали и внедрили доктрину «Новой Европы». Масштабность германской религиозной политики во второй период войны не была широкой, хотя сами по себе последствия «религиозного возрождения» на оккупированной территории были довольно значительными. Второй период войны характеризовался переходом оккупационных властей к «добровольно-принудительной» мобилизации части населения захваченной территории СССР, при осуществлении которой широко применялась мотивация с использованием национального фактора.

В заключительный период войны (1944 г. — май 1945 г.) советская национальная политика на оккупированной и освобожденной территории страны была масштабной. На оккупированной территории политика была направлена на противодействие усилиям германских властей по использованию в антисоветских целях местного национализма и расширения рамок коллаборационизма народов СССР. После освобождения оккупированных территорий советская политика была направлена на борьбу с местным национализмом — в первую очередь, в Прибалтике и на Западной Украине. Масштабность советской религиозной политики была многократно расширена. В заключительный период войны развернулось сотрудничество советских властей с конфессиями в сфере ресоветизации освобожденных территорий.

В заключительный период войны масштабность германской национальной политики в отношении народов СССР существенно снизилась в связи с объективным обстоятельством — потерей оккупированных территорий Советского Союза. Масштабность германской религиозной политики была неширокой. Германские власти не предприняли значимых мер в религиозной сфере, что не позволило им мобилизовать религиозные настроения населения оккупированной территории СССР в свою пользу.

Вариативность германской национальной политики в первый период Великой Отечественной войны проявилась в использовании разных методов в отношении разных народов или субэтнических групп в составе одного и того же народа. Инструментарий германской политики был разнообразным и включал в себя разжигание шовинизма, направленное на разобщение народов СССР, стимулирование «прогерманских» настроений и пр. Однако вариативность германской национальной политики на оккупированной территории СССР была ограничена жесткими установками нацистской идеологии — в частности, оккупанты уклонялись от обсуждения политического и национального будущего населения оккупированной территории. Вариативность германской религиозной политики заключалась в маневрировании между разными течениями православия на Украине и разном отношении к РПЦ на Украине и в Белоруссии, с одной стороны, и в России и Прибалтике, с другой стороны. Вариативность германской национальной политики в сфере военного коллаборационизма была невысокой. В первое полугодие войны нацистское руководство препятствовало созданию вооруженных формирований из числа представителей народов СССР.

Вариативность советской национальной политики в первый период войны проявилась в таких аспектах, как дифференцированный подход к пропаганде среди разных национальных групп и оперативное реагирование на конкретные меры германской политики и пропаганды. Вариативность советской религиозной политики была невысокой.

Во второй период Великой Отечественной войны советская национальная политика была достаточно вариативной. В ней произошло усиление антигерманской составляющей, усилилась пропаганда против коллаборационизма. Советская политика своевременно реагировала на отдельные меры германской политики при помощи адекватных мер контрпропаганды. Вариативность советской религиозной политики проявилась в том, что политика на освобожденной территории СССР, где значительными были последствия «религиозного возрождения», отличалась от политики в тыловых регионах страны.

Германская национальная политика во второй период войны проявила определенную вариативность. Была осуществлена «политизация» национального фактора с целью привлечь народы оккупированной территории к оказанию помощи Германии в борьбе против Советского Союза, а также ограничено разжигание русофобии. Германские власти манипулировали вопросом о предоставлении «независимости» с целью мобилизовать народы оккупированной территории на политическое и военное сотрудничество. Вариативность германской религиозной политики была невысокой. Хотя оккупационные власти пытались использовать конфессии в своих интересах, противоречивость германской политики привела к углублению религиозного кризиса на оккупированной территории СССР.

В заключительный период войны советская национальная политика проявила значительную вариативность в виде выравнивания возникшего в предыдущие периоды крена в сторону усиления национального фактора, а также уменьшения антигерманской составляющей. Вариативность советской религиозной политики проявилась в дифференциации форм взаимодействия с разными конфессиями — причем не только с теми, которые были настроены лояльно к советской власти.

Вариативность германской национальной политики в заключительный период войны проявилась в сужении ее направленности. Основной целью политики стало максимальное расширение военного коллаборационизма с целью разжигания «гражданской войны» на территории СССР и форсирование угона населения оккупированной территории для трудовой эксплуатации в Рейхе. Нацистское руководство, ввиду катастрофической для Германии ситуации на фронте и потери ранее оккупированных территорий СССР, отказалось от факторов, ранее сдерживавших развитие сотрудничества с народами Советского Союза на национальной основе.

Эффективность германской национальной политики в первый период Великой Отечественной войны была достаточно высокой. Оккупационные власти смогли добиться роста национальной розни на оккупированной территории СССР В то же время реализация германской национальной политики имела недостатки, которые снизили ее общую эффективность. Прежде всего, эффективность германской национальной политики снизило унизительное и агрессивное отношение оккупантов к местному населению, а также не реализованные оккупантами надежды части населения на предоставление независимости или автономии. Одной из главных неудач германской политики стала неспособность оккупационных властей мобилизовать на свою сторону несоветские национально-ориентированные круги. Эффективность германской религиозной политики была высокой в первые месяцы оккупации, когда «религиозное возрождение» получило одобрение со стороны населения оккупированной территории. Германские власти смогли инициировать раскол православия на Украине и в Белоруссии. Однако впоследствии произошло снижение эффективности германской политики — в том числе из-за враждебного отношения оккупантов к духовенству и верующим. Эффективность германской национальной политики в сфере военного коллаборационизма в первый период войны оценить сложно. Представляется, что значительная часть полицейских и «Шума» из числа представителей гражданского населения вступила в коллаборационистские формирования ввиду корыстных интересов, а также из-за уверенности в крахе СССР. Значительная часть военнопленных, согласившихся вступить в «восточные формирования», «легионы» и пр., была вынуждена сделать это из-за невыносимых условий пребывания в германских лагерях.

Однако самым большим препятствием для реализации германской политики стали не ее недостатки, а «просоветский» настрой основной массы русского, украинского (Центральная и Восточная Украина) и белорусского (Центральная и Восточная Белоруссия) населения, особенно выраженный среди молодежи и лиц среднего возраста. Этот настрой, а также рост недовольства германской политикой среди населения оккупированной территории были использованы и развиты советскими властями в рамках реализации национальной политики. Одним из наиболее показательных результатов политики СССР в первый период войны было развитие на оккупированной территории советского партизанского движения. Хотя часть партизанских отрядов была организована еще до оккупации или заброшена с Большой земли, многие из них возникли стихийно. Эффективность советской религиозной политики была достаточно высокой. Распространение информации о прекращении гонений на религию и патриотические призывы конфессий оказали значительное воздействие на настроения православного населения оккупированной территории СССР.

Во второй период войны эффективность советской национальной политики на оккупированной территории страны существенно возросла. Население стало больше доверять советской пропаганде, в том числе ввиду ее перестройки на «национальные рельсы», и ввиду того, что СССР добился перелома в войне, на практике доказав действенность своей политики и способность мобилизовать народ на борьбу с нацистской Германией. Эффективность советской религиозной политики на оккупированной территории СССР была высокой — здесь существенное воздействие на положение в религиозной сфере оказал перелом в отношениях между государством и РПЦ, и как следствие — с другими религиозными общинами СССР. В результате совместных действий советских пропагандистов и иерархов Церкви, с 1943 г. доля сторонников Московской Патриархии среди клира оккупированных областей постоянно росла.

Во второй период войны на оккупированной территории СССР произошло существенное снижение эффективности германской национальной политики. Германские власти не хотели и не могли предоставить народам СССР реальное самоуправление, полностью пресечь шовинистическое отношение в быту, умерить экономическую эксплуатацию, прекратить карательные акции, грабежи, принудительную мобилизацию населения оккупированной территории в военные формирования и угон в Германию «на работу». Эффективность германской религиозной политики во второй период войны существенно снизилась. Этому способствовали эскалация религиозного кризиса, неприятие православным населением попыток использовать Церковь для ведения антисоветской и антирусской пропаганды, а также оскорбительное отношение германских военнослужащих к священникам и верующим, святотатство по отношению к храмам и иконам. Эффективность использования национального фактора в реализации нацистской программы расширения военного коллаборационизма была невысокой. На территории России, Белоруссии, центральной и восточной Украины мобилизация была в значительной степени принудительной. В Прибалтике, где часть населения была готова к борьбе против СССР, эффективность мобилизации, тем не менее, была невысокой. «Значительная часть вооруженных формирований из представителей народов Советского Союза показала низкую боеспособность, склонность к дезертирству и переходу на сторону партизан и Красной Армии. Этому способствовали как принудительность мобилизации, так и коренной перелом в войне.

В заключительный период войны советская национальная политика показала достаточную эффективность. Проведенная в течение войны грамотная корректировка политики, сообразно настроениям населения и текущему положению на фронте, привела к постепенному повышению ее эффективности. Эффективность советской религиозной политики была, в целом, высокой. Ее положительные стороны обеспечили мобилизацию просоветских настроений православного клира и верующих на оккупированной и освобожденной территории СССР. Однако послабления в сторону религиозных институтов имели жесткие пределы, а функции этих институтов стали противоречивыми.

Германская национальная политика на оккупированной территории СССР, в целом, проявила невысокую эффективность, не достигнув прогерманской морально-политической мобилизации населения, включая его антисоветски настроенные слои. В заключительный период оккупации ярко проявилось окончательное разочарование населения оккупированной территории СССР германскими властями. В первую очередь этому способствовала ригидность нацистской политики, ее жесткая нацеленность на колонизацию территории СССР с сопутствующим порабощением и уничтожением местного населения. Эффективность германской религиозной политики в заключительный период войны также была низкой.

Столкновение советской и германской национальной политик проявилось также после освобождения оккупированной территории СССР, и даже после окончания войны. Германские власти способствовали развитию бандповстанческого движения на западных территориях СССР. Вариативность воздействия германской политики на развитие бандповстанчества проявилась в том, что германские власти прекратили в последние месяцы оккупации преследование националистов и привлекли их к сотрудничеству. Эффективность воздействия германской политики на развитие бандповстанчества сложно оценить, так как мотивацией для участия в этом движении были, в основном, антисоветские настроения местного населения, а также принуждение со стороны националистических активистов. Тем не менее на западных территориях СССР после их освобождения Красной Армией была в некоторой мере достигнута цель германских оккупантов, поставленная ими в заключительный период войны (разжигание «гражданской войны»).

Масштабность советской политики в сфере борьбы с бандповстанчеством была широкой. В заключительный период войны и в первые послевоенные годы, фактически, вся советская политика на западных территориях страны была подчинена этой борьбе. Вариативность советской политики проявилась в применении различных методов борьбы с бандповстанчеством (социальная мобилизация, административно-судебные, военные меры), а также в комбинировании привлечения населения к противодействию повстанцам с помощью агитации и карательных мер. Борьба советских властей с бандповстанчеством была достаточно эффективной — в частности, на советскую сторону удалось привлечь определенную часть местного населения, которая помогала властям в борьбе с бандповстанцами.

Итак, использование национального фактора являлось одной из главных составляющих советской и германской политики на оккупированной территории СССР. Однако в реализации национальной политики противоборствующими сторонами имелись кардинальные различия — во-первых, в сфере методологии. Нацистская политика была направлена на реализацию интересов Германии, и для нее население оккупированной территории было не субъектом, а объектом. Национальная политика германских оккупантов во всех ее вариациях была манипулятивна и использовалась исключительно как тактическое средство для подавления сопротивления населения и максимизации извлечения экономической выгоды (в стратегической перспективе планировалось сведение политики по отношению к народам СССР к нулю путем уничтожения их национального бытия).

В то же время для советской национальной политики население оккупированной территории СССР выступало в качестве субъекта — жители захваченных Германией территорий рассматривались в качестве таких же равноправных граждан страны, как и население тыла. Использование национального фактора в советской политике было стратегически выстроено, имело «государствообразующий», долгосрочный характер и было направлено на сохранение национального бытия народов СССР и защиту их от уничтожения германскими захватчиками.

Во-вторых, кардинальные различия имелись в содержании советской и германской национальной политики. Нацистская политика была построена на низменных, «расовых», шовинистических основах, пропаганде национальной розни, жестокости и ненависти, разжигании «гражданской войны». Советская политика, наоборот, была основана на позитивных, благородных началах — патриотизме, защите Родины, равенстве, дружбе и единстве народов СССР, и наконец — милосердии к побежденному врагу.

В целом можно сделать вывод о том, что национальный фактор имеет высокую значимость в политике, осуществляемой во время войны по отношению к населению собственной или враждебной страны. Для достижения победы в войне масштабность национальной политики должна быть широкой, а ее вариативность — высокой, однако при этом политика не может переходить в манипуляцию национальными или иными чувствами населения. Наиболее эффективными при использовании национального фактора являются позитивные, благородные мотивы, что и доказала советская политика, реализованная на оккупированной территории СССР в 1941–1944 гг. Хотя германские власти имели на этой территории огромное преимущество, обладая фактическим суверенитетом и осуществляя властные полномочия над ее населением, они не смогли это преимущество реализовать. Победа СССР в войне, достигнутая в том числе усилиями населения оккупированной (партизанская и подпольная деятельность) и освобожденной территории (миллионы ее жителей были призваны в Красную Армию в 1943–1945 гг.), говорит о том, что советская национальная политика на оккупированной территории СССР оказалась намного эффективнее германской политики.