PANZER VI «ТИГР»

PANZER VI «ТИГР»

Реальная работа по созданию нового тяжёлого танка в рамках программы Panzerkampfwagen VI началась в конце января 1937 года, когда фирма «Хеншель» получила заказ на проектирование боевой машины под условным индексом DW1 (Durchbruchwagen – машина прорыва). Разрабатывавшийся с сентября 1938 года вариант DW2 имел отличия от своего предшественника в конструкции коробки передач, тормозов, гусениц, бортовых передач, ведущих колёс и подвески. На танк предполагалось установить башню от Pz.IV с 75-мм пушкой и спаренным пулемётом MG 34. Второй пулемёт должен был устанавливаться в лобовом листе корпуса справа. В обоих случаях дело ограничилось постройкой и испытаниями шасси.

У опытного танка VK 3001(Н), последовавшего за двумя первыми прототипами и созданного, как и они, под руководством начальника отдела перспективных разработок фирмы «Хеншель» Эрвина Адерса, толщину лобовой брони корпуса довели до 60 мм, применили гусеницу шириной 520 мм и расположили опорные катки в шахматном порядке. Были изготовлены три опытных шасси, которые использовались для испытания различных узлов и агрегатов.

Монтаж башни в заводском цехе.

Параллельно с фирмой «Хеншель» над проектом нового тяжёлого танка работала и фирма «Порше». Машина VK 3001(Р) – первая, созданная в цехах нового завода Nibelungenwerke (дословно – «Завод Нибелунгов»), – получила фирменное название «Леопард» (Leo – pard) и обозначение Тур 100. Были построены два опытных образца шасси, оставшиеся без башен, так и не поступивших от фирмы Krupp. Главной особенностью поршевских шасси стала электромеханическая трансмиссия. Танк должен был получить модифицированную башню от Pz.IV с 75-мм короткоствольной пушкой. В дальнейшем на «Леопард» планировалось установить 105-мм пушку с длиной ствола в 28 калибров. В 1941–1942 годах обе машины проходили испытания, часто прерывавшиеся из-за многочисленных неполадок в трансмиссии.

В мае 1941 года во время совещания в Бергхофе Гитлер предложил новую концепцию тяжёлого танка, обладавшего повышенными огневой мощью и броневой защитой и призванного стать ударной силой танковых соединений, в каждом из которых предполагалось иметь по 20 таких машин. В свете предложений фюрера и с учётом результатов испытаний опытных тяжёлых танков были разработаны тактико-технические требования, а затем выдан заказ фирме «Порше» на разработку танка VK 4501(Р) с 88-мм пушкой и фирме «Хеншель» – на VK 3601(Н) с пушкой с коническим стволом. Изготовить прототипы предполагалось к маю-июню 1942 года.

Работа по сборке машины Sonderfahrzeug II, или Тур 101, официально именовавшейся в документах Управления вооружений как Panzerkampfwagen VI, VK 4501(Р) Tiger (Р), велась в цехах завода Nibelungenwerke. Компоновка как самого танка, так и моторно-трансмиссионного отделения осталась такой же, как у VK 3001(Р). Два расположенных параллельно друг другу двигателя мощностью 320 л с. каждый с помощью клиноременной передачи приводили во вращение роторы двух генераторов. От последних электроэнергия подавалась на два электромотора, вращавших ведущие колёса танка. Всю электрическую часть трансмиссии поставила фирма «Сименс-Шуккерт». Что касается башни, то она разрабатывалась в инициативном порядке фирмой «Крупп» в тесном сотрудничестве с «Порше».

Между тем фирма «Хеншель» быстро спроектировала, изготовила и вывела на испытания свой VK 3601(Н), проходивший по документам также как Panzerkampfwagen VI Ausf.B. С шасси не возникло никаких проблем: моторно-трансмиссионная группа и ходовая часть были хорошо отработаны на предшествующих моделях. Боевая машина массой 36 т, защищённая 100-мм лобовой бронёй, достигала скорости 40 км/ч. Что же касается башни и вооружения, то для этого танка они так и не были созданы. Дело в том, что фирма «Крупп» предлагала 75-мм пушку с коническим стволом. Но когда выяснилось, что бронебойный снаряд этой пушки включает в себя вольфрамовый сердечник массой 1 кг, от неё поспешно отказались – боеприпасы этой пушки «съели» бы весь вольфрамовый лимит Вермахта. Успешно прошедшая испытания, на которых, кстати, присутствовал министр вооружений А. Шпеер, машина оказалась не у дел. Впрочем, ненадолго…

Занятия танковых экипажей в одном из учебных лагерей Панцерваффе на территории Франции.

Поскольку первоначальный вариант вооружения оказался неудачным, а сроки поджимали, нужно было искать какое-то новое решение. И его нашли – на танк была установлена крупповская башня, разработанная для VK 4501 (Р). Правда, для этого потребовалось увеличить диаметр башенного погона в свету с 1650 до 1850 мм, что вызвало изменение верхней части корпуса. У VK 3601(Н) появились надгусеничные ниши, а масса возросла до 45 т. Конструктивные изменения повлекли за собой и смену индекса: танк стал называться VK 4501(Н). Главным же было то, что на машине Э. Адерса, так же как и на танке Ф. Порше, «прописалась» 88-мм танковая пушка.

Последний предсерийный «Тигр», оставшийся в строю 1-й роты 502-го тяжёлого танкового батальона. Апрель 1943 года.

Это орудие было разработано фирмой «Фридрих Крупп» (Friedrich Krupp AG) с использованием качающейся части зенитной пушки 8,8-cm Flak 18/36 – знаменитой «acht-acht» («восемь-восемь»), без сомнения, самого известного артиллерийского орудия Второй мировой войны. В танковом варианте, получив дульный тормоз и электроспуск, пушка стала именоваться 8,8-cm KwK 36.

В марте 1942 года Гитлер предложил отправить прототипы тяжёлых танков на фронт, дабы провести испытания в реальных боевых условиях. Вскоре после этого весьма сомнительного предложения он объявил, сколько танков должно быть готово к октябрю 1942 и к марту 1943 года. Было полным отрывом от реальности требовать к концу сентября 1942 года поступления 60 машин от «Порше» и 25 – от «Хеншель», а к концу февраля 1943-го – ещё 135 боевых машин от обеих фирм. Тут необходимо отметить, что оба танка ещё до начала каких-либо серьёзных испытаний фактически уже были запущены в производство. В заводских цехах Nibelungenwerke началась сборка опытной партии сразу из 10 машин VK 4501 (Р), а фирме «Крупп» заказали 90 башен. Вслед за этим Ф. Порше планировал выпустить 35 танков к январю 1943 года и 45 к апрелю. Ещё дальше пошёл его конкурент: изготовление первых 60 машин VK 4501(Н) началось уже в середине 1941 года, и, хотя к весне 1942-го был готов только один экземпляр, узлы и агрегаты остальных не пропали – их использовали впоследствии при сборке серийных «тигров».

20 апреля 1942 года, в день рождения Гитлера, оба танка были показаны фюреру в его ставке «Волчье логово» (Wolfsschanze) в Восточной Пруссии. Впрочем, эта демонстрация танков, по сути, ничего не решала – впереди были настоящие испытания на полигоне Берка, куда в мае 1942 года прибыли два VK 4501(Р) и один VK 4501 (Н). В результате у танка фирмы Porsche, как и в случае с VK 3001(Р), выявили низкую надёжность электротрансмиссии. Кроме того, машина имела неудовлетворительную проходимость и маленький запас хода – всего в 50 км. Поскольку Гитлер хотел использовать новые танки и в Северной Африке, этот показатель должен был равняться как минимум 150 км. Разместить же дополнительное количество топлива в танке оказалось невозможно из-за отсутствия места. Легко было предвидеть и многочисленные трудности, которые могли возникнуть при эксплуатации боевой машины на фронте.

Необычная трансмиссия требовала переподготовки механиков-водителей и специалистов ремонтных служб. Взвесив все «за» и «против», несмотря на особое расположение Гитлера к доктору Порше, проводившая испытания комиссия приняла решение в пользу танка фирмы «Хеншель». Гитлер вынужден был согласиться. Машина получила обозначение Pz.Kpfw.VI (Sd.Kfz.181) Tiger Ausf.H1, а после принятия на вооружение в 1944 году танка Tiger II название изменили на Tiger Ausf.E, или Tiger I. Уже изготовленные на заводе Nibelungenwerke 90 шасси VK 4501(Р) было решено использовать в качестве базы для тяжёлых штурмовых орудий, вооружённых 88-мм противотанковой пушкой, созданной на базе зенитки Flak 41 с длиной ствола в 71 калибр, – будущих «фердинандов».

Первый «Тигр», захваченный Красной Армией, на НИБТПолигоне в Кубинке. Скобы на нижнем лобовом листе корпуса предназначены для запасных траков; на двух скобах на правом борту башни крепился ящик для снаряжения. На лобовом листе подбашенной коробки слева изображение мамонта – эмблемы 502-го тяжёлого танкового батальона, справа – приварена подкова, видимо, «на счастье»…

К 18 августа 1942 года были выпущены первые 4 «тигра». Пятую и шестую машины 27 августа отправили в Фаллингбостель, где формировались 501-й и 502-й тяжёлые танковые батальоны. Сборка танков осуществлялась на заводе фирмы «Хеншель» в Касселе. К производству башен была привлечена фирма «Вегманн». В процессе серийного производства в конструкцию танка, выпускавшегося в одной модификации, практически непрерывно вносились изменения и улучшения. У первых же серийных машин был изменён ящик для снаряжения и ЗИПа, крепившийся на корме башни. На прототипах использовался ящик, позаимствованный у Pz. III. Лючок с бойницей для стрельбы из личного оружия на правой стенке башни заменили на люк-лаз. Для самообороны от вражеской пехоты по периметру корпуса были смонтированы мортирки для противопехотных мин типа «S». Эта мина, боевая часть которой включала 360 стальных шариков, выстреливалась на небольшую высоту и разрывалась. Кроме того, на башнях танков ранних выпусков устанавливались дымовые гранатомёты NbK 39 калибра 90 мм (по три с каждой стороны). Последние также можно было использовать для стрельбы минами типа «S». На машинах поздних выпусков для этой цели служила мортирка, установленная внутри танка и стрелявшая через амбразуру, расположенную на крыше башни за люком заряжающего. Со второй половины 1943 года на «тигры» стали устанавливать новую командирскую башенку (с 391-й машины), унифицированную с башенкой «Пантеры» и имевшую устройство для крепления зенитного пулемёта MG 34, а также перископический прибор наблюдения перед люком заряжающего.

«Тигр» № 100 на выставке трофейной техники в ЦПКиО им. Горького.

Были внесены изменения в спусковой механизм пушки, в стопор пушки по-походному, крепление спаренного пулемёта, сиденья членов экипажа и др. На её бортах разместили укладку запасных траков, которые до этого располагались только на нижнем лобовом листе корпуса. Пять траков крепились с левой, а три – с правой стороны.

Подверглась изменениям и силовая установка танка. На первых 250 машинах устанавливался двигатель Maybach HL 210P30, на остальных – Maybach HL 230P45. Для эксплуатации в африканской пустыне и в южных районах России на кормовом листе корпуса монтировались воздушные фильтры типа Feifel.

Первые 495 танков оснащались оборудованием для подводного вождения, позволявшим преодолевать своим ходом по дну водные преграды глубиной до 4 м. Над специальным лючком в крыше моторного отделения устанавливалась трёхметровая телескопическая труба для подачи воздуха в двигатель. Выхлоп производился непосредственно в воду. Все люки танка имели резиновые уплотнения. В то время «Тигр» был единственным серийным танком в мире, оснащённым в массовом порядке оборудованием подводного вождения, которое нашло широкое применение в танкостроении лишь в 1950-е годы. Правда, в войсках это оборудование практически не использовалось и от него со временем отказались.

Слабым местом ходовой части «Тигра», от которого никак не удавалось избавиться, был быстрый износ и последующее разрушение резиновых бандажей опорных катков. Начиная с 800-й машины на танк начали устанавливать опорные катки с внутренней амортизацией и стальными бандажами. При этом наружный ряд одинарных катков был снят.

На «тиграх» использовались два типа гусениц – транспортные шириной 520 мм и боевые шириной 725 мм. Первые применялись для перевозки по железной дороге, дабы вписаться в габарит платформы, и для движения своим ходом по дорогам с твёрдым покрытием вне боя. (При перевозке танков часто снимались и наружные опорные катки.) При использовании транспортных гусениц удельное давление на грунт возрастало до 1,53 кг/см2.

Специально для танков «Тигр» была создана новая тактическая единица – тяжёлый танковый батальон (schwere Panzerabteilung – sPzAbt), представлявший собой отдельную воинскую часть, которая могла действовать как самостоятельно, так и придаваться другим частям или соединениям Вермахта.

В 1942 и в начале 1943 года тяжёлый танковый батальон организационно состоял из четырёх рот, причём только две из них были танковые (с весны 1943 года – соответственно пять и три). Следует отметить, что в ряде случаев вплоть до осени 1943 года батальоны имели смешанный боевой состав. Наряду с тяжёлыми танками «Тигр» на их вооружении состояли средние Pz.III Ausf.L, M и N. Причём в 1942 году в тяжёлых батальонах последние составляли большинство. К 1944 году боевой состав новых частей стал более однородным. В танковых ротах и штабе имелись теперь только «тигры», машины иного типа – средние Pz.IV Ausf.H – сохранились только в танковом взводе роты обеспечения. Кстати, эти танки, резко отличавшиеся от остальных «четвёрок» по внешнему виду из-за противокумулятивных экранов, наши бойцы часто принимали за «тигры». Более того, даже в боевых донесениях они часто именовались «Тигр тип 4», что резко «увеличивало» статистику применённых на том или ином участке фронта немецких тяжёлых танков. Впрочем, в некоторых батальонах по-прежнему оставались на вооружении Pz.IIIN, а в sPzAbt 502, например, имелся взвод самоходных установок Jagdpanzer 38(t) Hetzer.

Формирование тяжёлых танковых батальонов началось в мае 1942 года. Экипажи прибывали из боевых и учебных частей в 500-й запасной танковый батальон, дислоцировавшийся в Падерборне. Для их подготовки использовались и полигоны в Путлосе, Одруфе и Фаллингбостеле.

Посетители выставки трофейного вооружения осматривают танк «Тигр» № 100. Лето 1943 года.

Первым 19 августа 1942 года получил «тигры» 502-й батальон. Ранним утром 23 августа 1-ю танковую роту (четыре «тигра» и несколько Pz.III) погрузили на железнодорожные платформы и отправили на фронт – Гитлер торопил, ему не терпелось узнать, каковы новые танки в деле. 29 августа эшелон с боевыми машинами и личным составом 1-й роты sPzAbt 502 выгрузился на станции Мга, недалеко от Ленинграда. Уже в ходе выдвижения на исходные позиции для атаки начались поломки. У двух танков вышли из строя коробки передач, у третьего – перегрелся и загорелся двигатель. Эти агрегаты, и так работавшие с перегрузкой по причине большой массы танков, испытывали дополнительную нагрузку из-за движения по мокрому заболоченному грунту. Под покровом темноты «тигры» отбуксировали в тыл, и заводские механики, сопровождавшие машины, занялись их ремонтом. Не подлежавшие восстановлению агрегаты заменили на привезённые из Германии. К 15 сентября «тигры» были готовы к бою.

21 сентября 1-ю роту sPzAbt 502 передали в оперативное подчинение 170-й пехотной дивизии, которой предстояло действовать против полуокружённой 2-й ударной армии Волховского фронта. На следующий день рота пошла в атаку в районе посёлка Тортолово. Один Pz.III перевернулся при переходе через дамбу, несколько других были подбиты советской артиллерией. Что же касается «тигров», то у одного из них заглох и не заводился двигатель (после боя механик-водитель заявил, что возникла неисправность в электропроводке), и экипаж покинул машину. Позже этот танк загорелся, так как кто-то из танкистов, предположив, что машину спасти не удастся, бросил в люк ручную гранату. Три других «тигра» сумели немного продвинуться вперёд, но затем застряли в болоте. Через несколько дней при поддержке артиллерии и пехоты с большими трудностями их удалось эвакуировать. Четвёртая же повреждённая машина осталась на нейтральной полосе, где простояла почти месяц. Затем по личному указанию Гитлера её взорвали.

«Тигр» из состава 501-го тяжёлого танкового батальона. Тунис, 1943 год.

В своих «Воспоминаниях солдата» генерал Г. Гудериан так откомментировал этот эпизод: «В сентябре 1942 года „Тигр“ вступил в бой. Ещё по опыту Первой мировой войны было известно, что при создании новых образцов вооружения следует запастись терпением и дождаться их массового производства, а затем применить их сразу в больших количествах. Зная об этом, Гитлер тем не менее хотел как можно быстрее увидеть в деле свой главный козырь. Однако перед новыми танками была поставлена абсолютно второстепенная задача: локальная атака в труднопроходимой местности в заболоченных лесах под Петербургом. Тяжёлые танки могли двигаться только в колонну по одному по узким просекам, попадая под огонь противотанковых пушек, расставленных вдоль них. В результате – потери, которых можно было избежать, преждевременное рассекречивание новой техники и, как следствие, невозможность в будущем застать противника врасплох».

Тунис, 1943 год. Местное население осматривает один из «тигров» 501-го тяжёлого танкового батальона.

Трудно не согласиться с мнением генерала и довольно сложно понять логику немецкого командования, загнавшего новые танки в Синявинские болота. Возможно, причиной была одноимённая наступательная операция, проводимая в августе-сентябре 1942 года Волховским фронтом. Ведь именно в полосе 2-й ударной армии этого фронта и появились «тигры». Впрочем, наивно полагать, что столь незначительное число даже таких мощных танков могло оказать хоть какое-то влияние на ход операции. Похоже, что их появление вообще осталось тогда незамеченным для советского командования.

Танки «Тигр» моторизованной дивизии «Великая Германия» на марше к передовой. Курская дуга, июль 1943 года.

Впоследствии в январе 1943 года 1-я рота 502-го батальона участвовала в тяжёлых боях в ходе отражения советского наступления по прорыву блокады Ленинграда. На 10 января в составе роты имелось семь «тигров», а также три Pz.IIIN и семь Pz.IIIL. К концу месяца в строю батальона осталось только два «тигра» и несколько Pz.III, при этом все танки имели технические неисправности и боевые повреждения. 31 января командование 502-го тяжёлого танкового батальона направило в штаб 26-го армейского корпуса рапорт со списком безвозвратно потерянных «тигров»:

«Pz.Kpfw.VI(H) заводской номер 250003 – застрял в болоте 17 января, взорван после неудачных попыток эвакуировать;

Pz.Kpfw.VI(H) заводской номер 250004 – поломка двигателя и радиатора, оставлен экипажем;

Pz.Kpfw.VI(H) заводской номер 250005 – попадание снаряда противотанковой пушки в моторное отделение, танк сгорел;

Pz.Kpfw.VI(H) заводской номер 250006 – попадание снаряда противотанкового орудия в башню, поломка трансмиссии, подорван 17 января;

Pz.Kpfw.VI(H) заводской номер 250009 – застрял в болоте, оставлен экипажем;

Pz.Kpfw.VI(H) заводской номер 250010 – подбит огнём танка Т-34, загорелся, взрыв боекомплекта».

Одна машина, сравнительно легко повреждённая и по какой-то причине не подорванная экипажем, была захвачена нашими войсками. Этот, без сомнения, важный факт весьма разнообразно трактуется в отечественной военно-исторической и мемуарной литературе.

К. А. Мерецков, командовавший в те дни Волховским фронтом, пишет: «Во время прорыва нами вражеской обороны фашистское командование бросило в бой новый тяжёлый танк „Тигр“, ранее проходивший испытания под Сталинградом. Он предназначался для участия в штурме Ленинграда. И вот это чудовище остановили наши пехотинцы-бронебойщики, повредив смотровые приборы танка. Экипаж не выдержал и бежал, бросив в целом исправную машину. Фашисты долго держали её под непрерывным огнём и даже пытались отбить танк контратаками. Позднее я распорядился переправить „Тигр“ на наш опытный полигон, где изучили стойкость его брони и выявили уязвимые места».

А вот что можно прочитать по этому поводу в книге, посвящённой жизни и деятельности наркома танковой промышленности В. А. Малышева: «В январе 1943 года при прорыве блокады Ленинграда в торфянике возле карьеров кирпичного заводика у Рабочего посёлка № 5 произошло следующее.

По узкому коридору, отделявшему Волховский и Ленинградский фронты, на одну из советских частей двинулся не совсем обычный танк. Ударившие по нему снаряды наших противотанковых пушек не остановили тяжёлой машины. Он продолжал двигаться на Шлиссельбург. Но к дороге в это время подошла ещё одна – 18-я стрелковая дивизия, которая сразу же обрушила на него сильный огонь орудий прямой наводки. Снаряды снова не вывели его из строя, но… Как предполагает генерал-полковник В. 3. Романовский, командующий 2-й ударной армией, водитель танка, видимо, струсил, свернул с дороги, намереваясь уйти на Синявинскую высоту. Но, разворачиваясь, фашистский танк, оказавшийся неповоротливым, попал в торфяник, забуксовал и вскоре совсем завяз. Фашисты выскочили из машины, не уничтожив даже новенький технический паспорт, приборы, орудие, но их тут же перестреляли».

Впечатляющие подробности можно почерпнуть и из брошюры «Оружие победы», изданной Центральным музеем Вооружённых Сил СССР в 1986 году: «Было это под Ленинградом в январе 1943 года. В районе Синявинских высот в густых зарослях кустарника расположилась на огневой позиции батарея 122-мм пушек образца 1931/37 гг. 267-го корпусного артиллерийского полка. Внезапно послышался рокот танкового мотора. Два огромных танка с крестами на бортах надвигались на батарею. Когда до одного из орудий осталось не более 50 метров, прозвучал выстрел. Бронебойный снаряд весом 25 кг со скоростью 800 м/с врезался в башню головного „Тигра“, которая, расколовшись, слетела с танка. Сильные удары крупных осколков башни по броне второго „Тигра“ заставили его экипаж бежать, не заглушив двигателя».

Экипаж осматривает машину в перерыве между боями. 503-й тяжёлый танковый батальон. Операция «Цитадель», июль 1943 года.

Находившийся на Волховском фронте в качестве представителя Ставки Г.К.Жуков, описывая подробности захвата первого образца тяжёлого танка «Тигр», рассказывал: «Это было 14 января 1943 г. Мне доложили, что между Рабочими посёлками № 5 и № 6 наши артиллеристы подбили танк, который по внешнему виду резко отличался от известных нам типов боевых машин. Причём гитлеровцы принимали всевозможные попытки для эвакуации его с нейтральной полосы. Я заинтересовался этим и приказал создать специальную группу в составе стрелкового взвода с четырьмя танками, которой была поставлена задача захватить танк, отбуксировать его в расположение наших войск, а затем тщательно обследовать его. В ночь на 17 января группа во главе со старшим лейтенантом Косаревым приступила к выполнению боевого задания. Этот участок местности противник держал под непрерывным обстрелом. Тем не менее вражеская машина была захвачена и отбуксирована в расположение советских войск. В результате изучения танка и формуляра, подобранного в снегу, мы установили, что гитлеровское командование перебросило танк „Тигр“ на Волховский фронт для испытания… Танк был отправлен нами на испытательный полигон, где опытным путём установили его уязвимые места, которые впоследствии стали достоянием всех наших фронтов».

И, наконец, в военно-историческом очерке «Советские танковые войска 1941–1945» сообщается: «У Рабочего посёлка № 1 танкисты 86-го танкового батальона подбили и захватили тяжёлый танк „Тигр“. Это был первый „Тигр“, захваченный нашими войсками в Великой Отечественной войне».

Экипаж «Тигра» из дивизии «Лейбштандрт СС Адольф Гитлер» готовится приступить к чистке ствола орудия своего танка. Восточный фронт, лето 1943 года.

Обобщив всю эту информацию, можно сделать такой вывод: «Опытный тяжёлый танк „Тигр“ (или два „Тигра“, но никак не больше), проходивший испытание под Сталинградом, но почему-то предназначавшийся для штурма Ленинграда, после того как советскими пехотинцами-бронебойщиками были выведены из строя все его смотровые приборы, очевидно, сослепу доехал аж до позиций нашей корпусной артиллерии, где был брошен экипажем. После этого 18-я стрелковая дивизия Волховского фронта эвакуировала этот танк (причём с работающим двигателем) от Рабочего посёлка № 5, а 86-й танковый батальон Ленинградского фронта от Рабочего посёлка № 1».

Да простит читатель это ироничное заключение. Возможно, в столь противоречивых сведениях нет ничего удивительного, ведь на территории от Синявинских высот до Ладоги в те дни действовали семь «тигров», а на освобождённой нашими войсками территории должны были остаться пять подбитых тяжёлых немецких танков. Может быть, каждая из упомянутых воинских частей имела дело со «своим» «Тигром». Но на НИБТПолигон в подмосковную Кубинку доставили только одну исправную машину. Это был танк командира роты с бортовым номером «100», который действительно захватили 18 января 1943 года в районе Рабочего посёлка № 5. Вот как описывают это событие его непосредственные участники.

По словам лейтенанта В. Шарикова, командира взвода инженерной разведки 18-й стрелковой дивизии, «после 16.00, когда уже начинало смеркаться, по дороге от Пильной Мельницы к Рабочему посёлку № 5 появился одиночный танк. Не доходя 200 м до юго-западной окраины посёлка, правой гусеницей на развороте он сошёл с накатанной дороги в кювет, занесённый снегом и наклонился на правый борт. Поскольку по этой дороге наступали ленинградцы и тянули с собой на лыжах стальные пулемётные колпаки, то наши бойцы приняли этот танк за наш – ленинградский, и не обратили на него внимания. Из танка вышли какие-то люди, но, как только к ним направились наши сапёры и стрелки, эти люди бросились бежать через торфяной карьер в направлении Рабочего посёлка № 6. Наши воины открыли по ним огонь, но штабеля торфа в карьере и сгущающиеся сумерки позволили бегущим скрыться. Сапёры и стрелки подошли к танку необычного вида с длинной пушкой с дульным тормозом. На башне белой краской был нарисован мамонт с поднятым хоботом (эмблема 502-го тяжёлого танкового батальона. – Прим. авт.), поэтому бойцы и назвали танк – «Слон». Танк стоял с открытыми люками совершенно целый, даже с неповреждённой краской. Я, как командир взвода инженерной разведки, послал своего бойца с донесением о танке дивизионному инженеру, а сам начал осторожно обследовать незнакомую машину.

Из штаба армии последовал приказ установить охрану танка и не допускать в него никого до прибытия специалиста».

Ещё более подробно описывает это событие старший лейтенант Г. Воробьёв, помпотех командира роты 98-й танковой бригады: «В боях по прорыву блокады Ленинграда в январе 1943 года наша 98-я отдельная танковая бригада была придана 18-й стрелковой дивизии. Танки бригады обеспечивали продвижение дивизии по насыпи узкоколейной железной дороги, идущей в 1,5 км южнее Рабочего посёлка № 8 к центру Рабочего посёлка № 5.

Предпринятая утром 18 января атака Рабочего посёлка № 5 увенчалась успехом, и мы, овладев посёлком, на юго-западной окраине соединились с воинами 136-й стрелковой дивизии 67-й армии Ленинградского фронта, наступавшими с запада. Тем самым блокада Ленинграда была прорвана и враг откатился на Синявинские высоты. Наша бригада сосредоточилась в Рабочем посёлке № 5. Танкисты сюда стаскивали повреждённые танки. Подвозились горючее, боеприпасы, продовольствие, эвакуировались раненые».

Подбитый «Тигр» так называемой «промежуточной» модели, выпуска конца 1943 – начала 1944 года.

Далее Г. Воробьёв практически слово в слово с В. Шариковым воспроизводит события, связанные с появлением неизвестного немецкого танка и его захватом, однако более подробно описывает последующие события:

«Я тоже побежал к этому танку, залез в открытый люк водителя и обнаружил всё в исправности, кроме перерезанной электропроводки у щита управления. Боеприпасы были целы и лежали в своих гнёздах. Я вышел из машины и осмотрел танк снаружи. На его башне был нарисован белой краской слон с поднятым хоботом. С помощью рулетки замерил толщину брони и габариты танка, калибр и длину пушки. Хотел забраться в моторное отделение, но надмоторный люк был задраен. Я доложил своему начальству об этом танке и просил разрешения заняться его запуском, но мне приказали заниматься восстановлением своих танков.

«Тигры» 502-го тяжёлого танкового батальона в засаде. Восточный фронт, район Нарвы, февраль 1944 года.

Возле танка «Слон» появился высокий худощавый танкист, который и занялся его изучением. Мне было приказано оказывать ему содействие. По его просьбе двумя нашими танками Т-34 вытащили танк «Слон» на дорогу, поставили на ровное место. Затем с моей помощью после долгого изучения специалист открыл надмоторный люк. Мотор был 12-цилиндровый, бензиновый, в развале цилиндров была коробочка из какого-то дорогого дерева, в которой лежали две свечи зажигания.

По просьбе специалиста танк «Слон» покрыли брезентом до самой земли, поставили под танк железную печку и усиленной топкой прогрели танк. Когда танк хорошо прогрелся, то он легко завёлся с помощью «самопуска» (сжатым воздухом). В ночь на 20 января танк «Слон» своим ходом проследовал по насыпи узкоколейной дороги на железнодорожную станцию Поляна, где был погружен на платформу и отправлен в тыл. Во время движения танка по нему вела сильный обстрел немецкая артиллерия с Синявинских высот. На этом моё знакомство с танком «Слон» закончилось».

Любопытно отметить, что в приведённом выше рапорте командования 502-го тяжёлого танкового батальона в качестве причины оставления этого танка (заводской номер 250004) экипажем указана поломка двигателя и радиатора.

Трофейный «Тигр» доставили на полигон в Кубинку, где он прошёл испытания. Затем танк стал экспонатом выставки трофейной техники в ЦПКиО имени Горького в Москве, открывшейся 22 июня 1943 года. В конце года танк вновь отправили в Кубинку, где он и находился вплоть до 1947 года, после чего был сдан в металлолом.

Почти одновременно с «Тигром» № 100 в районе того же Рабочего посёлка № 5 был захвачен «Тигр» № 121 (заводской номер 250009). Машина имела повреждения и была не на ходу. После эвакуации танк доставили в Кубинку, где в апреле 1943 года с него сняли все приборы, двигатель, вооружение, а корпус с башней подвергли обстрелу из орудий различных калибров. Испещрённые пробоинами, в июне 1943 года они также стали экспонатами выставки трофейной техники в Москве. Осенью, после поступления на выставку новых танков (трофейных «тигров» к тому времени было уже достаточно), корпус с башней «Тигра» № 121 был сдан в металлолом.

Испытания двух трофейных танков позволили изучить их конструкцию и выявить наиболее уязвимые места. На основании этих данных было издано большое количество инструкций и памяток по борьбе с «тиграми» для бойцов Красной Армии.

Что касается Сталинграда, то, конечно же, никакие «тигры» там не испытывались. Не участвовали они и в контрударе группы Манштейна с целью деблокады окружённой армии Паулюса. Прибывший в январе 1943 года на южный фланг советско-германского фронта 503-й тяжёлый танковый батальон был включён в состав 4-й танковой армии и принимал участие в боевых действиях на Северном Кавказе, отступая вместе с другими немецкими войсками от Ставрополя до Ростова-на-Дону. С начала января вместе с ним вела боевые действия 2-я рота 502-го батальона, вскоре включённая в sPzAbt 503 в качестве его 3-й роты. 10 апреля 1943 года батальон отвели в тыл для пополнения, а затем перебросили под Харьков.

Подготовка к будущим боям. «Тигры» 101-го тяжёлого танкового батальона СС во время учебных занятий. Франция, весна 1944 года.

Здесь будет небезынтересно привести выдержку из «Отчёта по итогам боевых действий» 2-й роты 502-го тяжёлого танкового батальона, содержащую оценку конструкции танка, его характеристик и тактики использования.

Оценка

Подразделения «тигров» никогда не должны использоваться в составе меньше роты, а танки Pz.VI и Pz.III никогда не должны действовать порознь. «Тигры» должны всегда использоваться в качестве тарана в ходе атаки и служить каркасом в обороне. В полевых подразделениях обычно считают, что «Тигр» может всё. Там не понимают, что новое оружие имеет недостатки и слабые места, которые могут быть устранены только в процессе испытаний и дальнейшего совершенствования. По этой причине существует опасность того, что перед подразделениями «тигров» будут ставиться задачи, которые танковые роты с обычным вооружением могут выполнить без особого труда.

В результате беспрерывного движения и связанных с этим больших нагрузок на ходовую часть и двигатели, а также недостатка времени для технического обслуживания возникают поломки, приводящие к тому, что «тигры» выходят из строя тогда, когда они нужны. Подразделение технического обслуживания должно быть способно работать как можно дольше на одном месте (предпочтительнее на железнодорожной станции). При смене места расположения особенно важно, чтобы оно знало, «где будет размещено». На данное время подразделения «тигров» должны продолжать оставаться последним резервом войскового командира. Они должны быть всегда под рукой и быть наготове на главном участке обороны, с тем чтобы подкреплять силой принятое решение, когда все остальные средства терпят провал.

Марши по дорогам

Гусеницы не дают достаточного противодействия соскальзыванию в стороны, и это проявлялось при движении по многочисленным оврагам и насыпям. Скорость на марше удовлетворяет всем предъявляемым требованиям.

Эффективность огня противника

Ни разу огонь 76,2-мм противотанковых пушек не пробивал «тигры» роты и не приводил к серьёзным повреждениям. В одном случае командирская башенка несколько приподнялась в результате попадания снаряда в верхний край с передней стороны, потому что разошёлся сварной шов; кроме того, сломались внутренние болты.

Русское противотанковое ружьё модели 42 (видимо, ПТРД. – Прим. авт.) пробивало броню на глубину до 17 мм, как было установлено в результате замера переднего наклонного броневого листа перед местом водителя. Это противотанковое ружьё встречалось довольно часто, и его можно было узнать по сильному дульному пламени. Один раз косой удар пришёлся по передней смотровой щели командирской башенки. Её угол откололся и срикошетировал, приведя в состояние негодности смотровой прибор «Кинон». Пули противотанковых ружей обычно ударяют в области смотровых щелей. Один раз попадание в ствол 88-мм пушки (вероятно, из 45-мм противотанкового орудия) образовало сильную выбоину снаружи и очень незначительную выбоину внутри ствола орудия. Поскольку экипаж не знал, что ствол орудия повреждён, он продолжал вести огонь без перерыва.

Ведение огня

Наилучшая дистанция – 1500 метров. С этой дистанции обеспечено точное попадание при хорошо пристрелянном орудии. До сих пор эффективность и пробивная способность 88-мм пушки более чем удовлетворительны для любых целей.

Табельный боекомплект должен включать в себя бронебойные и фугасные снаряды в соотношении 1:1. Они должны доставляться подразделениями снабжения как минимум в этом соотношении, для того чтобы удовлетворять требованиям ежедневной нормы расхода боеприпасов. Во время последних сражений в наличии были только бронебойные снаряды. Некоторые гильзы снарядов были слишком толстыми, они заклинивали затвор, и из-за этого происходили задержки. В условиях боя движение без блокировки орудия невозможно, поскольку ствол орудия быстро начинает задираться вверх.

Поскольку для стрелка условия видимости сильно ухудшаются из-за дыма, вызванного выстрелом, то наблюдение за ведением огня со стороны командира приобретает особо важное значение. В любом случае стеклоочиститель для оптики необходим. В настоящее время испытываются хорошо себя зарекомендовавшие приспособления, придуманные в подразделении.

Необходимые усовершенствования

Командир. Командирская башенка должна быть низкой, смотровые щели – удобными. Башенный люк, относительно которого уже высказывались пожелания, должен быть устроен так, чтобы мог открываться сбоку. Провод телефонной гарнитуры слишком короток. Вспомогательный штурвал поворотного механизма башни должен иметь нейтральное положение. Неплохо было бы иметь в командирской башенке перископы наблюдения.

Стрелок-наводчик. Возможность сидеть нормально, не ёрзая. Расположить штурвал поворотного механизма выше и снабдить его чехлом. Оптика замерзает при очень низких температурах, так что точно определить дальность невозможно. Запирающий механизм для башни должен блокироваться сверху, поскольку отходит при его настоящей конфигурации. Дополнительный фиксатор на «6 часов» необходим, потому что башня уходит в сторону во время буксировки.

Заряжающий. Пулемёт расположен слишком близко к пушке, по этой причине трудно перезаряжать патронными лентами. Много задержек с пулемётом, потому что жёсткие соединения ломаются или гнутся. Гнёзда для снарядов 88-мм пушки расположены неудобно, особенно нижние. Люк аварийного выхода должен открываться как дверь. Петли должны располагаться изнутри, так же как и на люке радиста. В его нынешнем виде люк аварийного выхода может открываться изнутри, но не закрываться. Ведь люк предназначен не только для того, чтобы покинуть машину при чрезвычайной опасности, но и для эвакуации раненых, для установления контакта с пехотой, для выброса гильз и для того, чтобы погасить огонь в отсеке двигателя во время боя. Люк также используется для того, чтобы вылезти из машины, чтобы руководить работой по буксировке подбитых танков во время боя.

Хауптштурмфюрер СС Михаэль Виттман. Франция, июнь 1944 года.

Водитель. Смотровая щель быстро засоряется. Установить вращающиеся оптические приборы горизонтального обзора (перископы для водителя и радиста). Входной люк в броневой перегородке между боевым отделением и моторным отделением должен быть больше, для облегчения работы. Установить бронезащиту для фар затемнённого дальнего света, потому что в противном случае их всё время разбивают. Поместить ремонтный комплект в машине или в контейнере, иначе он будет постоянно теряться.

Большинство «тигров» 101-го батальона было подбито в ходе боёв в Нормандии.

Радист. Радиостанция танка слабо защищена от радиопомех. Для командирских машин, включая командира роты, средневолновый диапазон радиосвязи подходит для поддерживания прямого и постоянного контакта с дивизией.

Подводя итог, можно сказать, что «Тигр» будет полностью отвечать требованиям, предъявляемым к тяжёлому танку в бою, после того, как будут устранены его недостатки».

Нет необходимости подробно описывать здесь боевой путь каждого из немецких тяжёлых танковых батальонов. Во-первых, это уже неоднократно делалось, в том числе и в отечественной литературе последних лет, а во-вторых, это описание представляет собой расписанный по дням скучный и однообразный перечень подбитых советских, английских и американских танков. Причём перечень, не страдающий излишней объективностью, что признавали и сами немцы ещё во время войны. Об этом свидетельствует приводимая диаграмма потерь танков на Восточном фронте в июле-августе 1943 года. Два левых столбца – немецкие потери, два правых – советские. Первый столбец слева показывает немецкие потери, исходя из сообщений советской прессы, второй – реальные. Первый столбец справа – советские потери по сообщениям немецких войск, второй – эти же потери после уточнения и двойной перепроверки; Комментировать тут нечего.

Диаграмма потерь танков на Восточном фронте.

В 1942–1943 годах немцы сформировали 10 тяжёлых танковых батальонов Вермахта и четыре роты для дивизий «Великая Германия», «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер», «Рейх» и «Мёртвая голова». На базе этих рот затем также были сформированы батальоны. Большинство тяжёлых танковых батальонов воевало на Восточном фронте. Никогда здесь не появлялся sPzAbt 504, действовавший сначала в Африке, а затем в Италии, и sPzAbt 508, также сражавшийся в Италии. На Восточном фронте находились и все роты, а также один из сформированных на их основе батальонов – 3-й батальон моторизованной дивизии «Великая Германия». Остальные батальоны воевали на Западе.

Наиболее массово «тигры» использовались во время Курской битвы, или, как она называлась у немцев, операции «Цитадель». К 12 мая 1943 года для участия в этом сражении планировалось иметь 285 боеготовых «тигров», но план этот не выполнили, передав в войска только 246 машин. Значительная их часть была сосредоточена в районе Орловско-Курского выступа. Непосредственно же в операции «Цитадель» приняли участие два тяжёлых танковых батальона (503-й и 505-й) и четыре роты в составе моторизованных дивизий.

«Тигр», подбитый частями Красной Армии. 3-й Белорусский фронт, 8 июля 1944 года.

На северном фасе Курской дуги против нашего Центрального фронта действовал только один – 505-й тяжёлый танковый батальон (45 танков «Тигр»). Причём приводимые в некоторых отечественных изданиях сведения об участии танков этого батальона в боях за станцию Поныри вступают в противоречие с описанием боевого пути этого батальона, изданным на Западе. Если судить по этому источнику, то 505-й батальон вместе со 2-й немецкой танковой дивизией, в оперативном подчинении у которой он находился, атаковал позиции нашей 70-й армии в направлении Подолянь – Саборовка – Тёплое. В ходе этих боёв, по немецким данным, были безвозвратно потеряны три «тигра», что в целом стыкуется с нашими данными, поскольку между населёнными пунктами Самодуровка, Кашара, Кутырки, Тёплое, высота 238,1 на поле, размером 2x3 км, после боёв было обнаружено 74 подбитых и сгоревших немецких танка, САУ и других бронированных машин, в том числе четыре «тигра» и два «фердинанда». 15 июля, с разрешения командующего фронтом К. К. Рокоссовского, это поле снимали приехавшие из Москвы кинохроникёры, и именно его после войны начали называть «полем под Прохоровкой», хотя собственно под Прохоровкой на южном фасе Курской дуги не было ни одного «фердинанда». Следует отметить, что, несмотря на столь незначительное число потерянных «тигров», количество участвовавших в боях машин этого типа было невелико по причине большого числа повреждений, поломок и неисправностей. Так, например, 13 июля в строю батальона имелось только 14 боеготовых «тигров». Остальные требовали ремонта разной степени сложности.

Тяжёлый танк «Тигр», опрокинутый близким разрывом авиабомбы. Авиация союзников была главным средством борьбы с немецкими танками.

В 503-м тяжёлом танковом батальоне к началу сражения имелось 42 «тигра». Батальон находился на южном фасе Курской дуги в составе 3-го танкового корпуса оперативной группы «Кемпф» и действовал в полосе обороны нашей 7-й гвардейской армии: его потери в этих боях составили, по немецким данным, четыре «тигра».

Что же касается сражения под Прохоровкой, то непосредственное участие в нём 11–12 июля 1943 года приняли «тигры» моторизованных дивизий СС «Лейб-штандарт СС Адольф Гитлер», «Рейх» и «Мёртвая голова» – всего 42 машины этого типа. Ещё 15 «тиграми» располагала моторизованная дивизия «Великая Германия», наступавшая на обояньском направлении.

Таким образом, в операции «Цитадель» приняли участие только 144 тяжёлых танка «Тигр», что составляет всего 7,6 % от общего количества немецких танков, задействованных в наступлении под Курском. Существенного влияния на ход событий они, конечно, оказать не могли, тем более что применялись достаточно разрозненно. Вместе с тем следует признать, что пропагандистская кампания, сопровождавшая их появление на фронте, определённого результата достигла. Сообщения об атакующих и подбитых «тиграх» часто поступали с участков фронта, где их не было и в помине. Во-первых, за «тигры» часто принимали танки других типов, а во-вторых, из-за так называемой «тигробоязни». Страх перед немецкими танками, сидевший в солдатах с 1941–1942 годов, оставался ещё очень сильным, а тут появился новый танк, почти неуязвимый для нашей артиллерии.

Если верить немецким данным, то в течение июля – августа 1943 года безвозвратные потери составили 73 танка «Тигр», а к концу года – 274 танка. При этом в 1943 году в строй после ремонта вернулось только 19 танков этого типа.

К началу высадки союзников в Нормандии в июне 1944-го немцы располагали на Западе 102 «тиграми» в составе трёх тяжёлых танковых батальонов СС: 101, 102 и 103-го. Больше других отличился первый, в основном благодаря тому, что одной из его рот командовал самый результативный немецкий танкист – оберштурмфюрер СС Михаэль Виттман. Боевую карьеру он начал на Восточном фронте в январе 1943 года, участвовал в Курской битве и к апрелю 1944 года довёл число своих побед до 117 (по немецким данным). Весной 1944 года дивизию «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер», в которой служил Виттман, перебросили в Бельгию. Здесь на базе 13-й роты 1-го танкового полка этой дивизии и сформировали 101-й тяжёлый танковый батальон СС. Свой, без сомнения, самый известный бой Виттман провёл на улицах городка Виллер-Бокаж в Нормандии.

7 июня его рота вышла из Бовэ и, сильно пострадав от воздушных налётов 8 июня возле Версаля, стала передвигаться только с наступлением темноты, чтобы к 12 июня добраться до Виллер-Бокажа, где следующий день предполагалось посвятить ремонту и техническому обслуживанию танков и оружия. Но теперь Виттман был вынужден стоять в башне своего танка и наблюдать за тем, как колонна английских танков, занявшая Виллер-Бокаж, спокойно занималась своими делами. «Они ведут себя так, словно уже выиграли войну», – проворчал наводчик обершарфюрер Волль. Виттман, который на Восточном фронте уже прослыл как величайший танковый ас, хладнокровно сказал: «Сейчас мы им покажем, что они ошибаются». Когда его «Тигр» с рёвом рванулся вперёд навстречу танкам 7-й бронетанковой дивизии англичан, начался один из самых результативных поединков, который Виттману удалось провести за годы войны.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.