Глава 5 Падение фон Бока

Глава 5

Падение фон Бока

В начале января 1942 года фон Бок написал письмо Шмундту, личному адъютанту Гитлера, с которым они вместе провели немало времени в те отчаянные дни декабря 1941 года, когда группа армий «Центр» завязла на подступах к Москве. В письме фон Бок постарался быть предельно вежливым, но откровенно признался, что до сих пор не уверен в своем нынешнем статусе в германской армии; он также хотел бы знать, в силу «сокращения операций на Восточном фронте из-за наступления зимы»1, не считает ли фюрер, что фон Бок небрежно или некомпетентно отнесся к исполнению своих обязанностей.

6 января фон Бок получил ответное письмо, написанное в такой же сердечной манере, но немного уклончивое. Шмундт повторил, что, насколько ему известно, у Гитлера не было намерений выдвигать официальное обвинение против Бока. Он также добавил, что, поскольку Гитлер теперь принял на себя командование сухопутными силами, он очень занят тем, что знакомится с тактическими аспектами действий германских войск не только в России, но и в Северной Африке, на Балканском полуострове, в Западной Европе и Скандинавских странах. Закончил письмо Шмундт заявлением, которое в последнее время стало для фон Бока уже привычным: «Вы по-прежнему остаетесь в управлении фюрера»2.

Неизвестно, как долго фон Бок оставался бы в резерве фюрера, если бы не случай, произошедший 12 января, который сильно повлиял на дальнейший ход событий. В этот день генерал-фельдмаршал, барон Вальтер фон Рейхенау, командовавший группой армий «Юг» с 1 декабря 1941 года, после того как фон Рундштедт был освобожден от этой должности в конце ноября 1941 года, перенес тяжелый сердечный приступ[98]. Двумя днями позже фон Рейхенау умер. 16 января фон Боку позвонил генерал фон Драбих из штаба Верховного главнокомандования вермахта. Драбих утверждал, что ему приказано выяснить, готов ли генерал-фельдмаршал фон Бок немедленно принять на себя командование группой армий «Юг». В ответ фон Бок попросил четверть часа на размышление. Через пятнадцать минут он позвонил фон Драбиху и заявил о своей готовности, как и всегда, служить Германии, тем более в такой критический момент; поэтому решил принять на себя командование группой армий «Юг» и может выехать немедленно. Бока попросили на следующий день сообщить о своем согласии Гитлеру, который на тот момент находился в своей главной ставке «Вольфшанце», близ города Растенбурга в Восточной Пруссии.

Тревогу фон Бока за Германию и ее ухудшающееся положение лучше всего отражает его описание дороги на поезде из Берлина в Восточную Пруссию: «Спальный вагон был грязен и не отапливался. В поезде полно испанских офицеров; очевидно, они ехали к местам своего назначения в России. Как же было стыдно за то, что они увидели: мы больше не в состоянии следить за чистотой наших поездов. Еще и опоздали – до сих пор неслыханное событие в Германии!»3

Гитлер принял фон Бока в своей обычной дружеской заботливой манере, которая отличала их отношения в прошлом. Фюрер поинтересовался состоянием здоровья фон Бока, тот ответил, что чувствует себя прекрасно. Тогда Гитлер описал фон Боку положение на фронтах, особо подчеркнув, что только его приказ «Стоять и сражаться! Не отступать!» спас германскую армию в России. Гитлер признал, что ситуация на севере и в центре Восточного фронта все еще нестабильна, однако положение группы армий «Юг», напротив, довольно устойчивое: армия удерживает позиции от Таганрога на Азовском море до Курска и практически не отступала с тех пор, как русские развернули свою зимнюю кампанию. Бок ответил, что действия группы армий «Юг», несомненно, заслуживают похвалы, особенно в свете плачевной ситуации с транспортом в России.

«Системе транспорта мы уделим должное внимание», – заявил Гитлер. Он развернулся к огромной военной карте и обвел пальцем большой круг территории, где оказались русские Украина, Кавказ, западная и северная часть Прикаспия. Гитлер окинул фон Бока пронизывающим взглядом:

«Война против большевиков должна завершиться нашей победой уже в этом году. Я ни минуты не верил, что завоевание центральной и северной частей большевистской России является ключом к победе, хотя и снисходительно отнесся к мнению моих генералов, когда они предложили завоевать Ленинград и Москву. Раз запланированного взятия Ленинграда и Москвы так и не произошло, очевидно, нужно менять стратегию.

Таким образом, я пришел к трудному решению, что военные силы большевиков должны быть уничтожены на востоке Украины и на Кавказе. Мы захватим нефтепромыслы на Кавказе и зернопроизводящие области. В этом случае мы нанесем настолько серьезный ущерб экономике большевиков, что они будут вынуждены сдаться. Более того, захватом этих областей мы расстроим планы англичан и американцев оказать помощь большевикам. Я возлагаю всю ответственность за выполнение этой грандиозной задачи на вас, фельдмаршал фон Бок»4.

Фон Бок, как обычно, был сдержан и беспристрастен, даже в присутствии Гитлера. Однако в планах фюрера он увидел возможность восстановить свое доброе имя и с энтузиазмом принял предложение Гитлера. Позже, будто бы для того, чтобы развенчать гулявшие по всей Германии многочисленные сообщения и слухи об отставке всех опытных военачальников и о разразившемся кризисе в высшем военном руководстве, Гитлер вместе с фон Боком позировали для прессы. Фюрер приказал своим пресс-атташе распространить фотографии по всей стране. На фотографиях были запечатлены высокий статный фон Бок, одетый в великолепный маршальский мундир, и Гитлер со своим окружением, на лицах – теплая улыбка5.

Фон Бок провел ночь в штабе Гитлера. Позже в дневнике он напишет: «План отличный, и, надеюсь, все пройдет хорошо. Однако мне кажется, что фюрер слишком оптимистично настроен»6.

19 января фон Бок вылетел из Растенбурга в Полтаву, штаб-квартиру группы армий «Юг», преодолев, как он пишет в дневнике, 1050 км. На аэродроме Полтавы его встретил один из бывших командующих группой армий «Центр», генерал-полковник Гот, который выполнял обязанности командующего группой армий «Юг» до приезда фон Бока. Гот сильно волновался. Он не стал зря терять время и сразу сообщил Боку, что ситуация очень серьезная: русские прорвали фронт немецких войск сразу в нескольких местах на реке Северский Донец, прежде всего в районе Изюма и Волчанска. Фон Бок и Гот проанализировали ситуацию, и фон Бок без особого удивления обнаружил, что ситуация значительно менее благоприятна, чем ее описал Гитлер. На самом деле положение на фронте группы армий оказалось угрожающим.

20 января в краткой церемонии Бок официально принял командование группой армий «Юг». Присутствовали командующие армиями и старшие офицеры штаба. После этого Бок незамедлительно погрузился в организацию системы командования и отдал многочисленные приказы согласно своей собственной концепции – что было очень непросто, учитывая постоянные изматывающие атаки русских войск. Группа армий «Юг» состояла из трех немецких полевых армий – 6-й, 11-й и 17-й – и одной румынской, 3-й, а также одной танковой армии, 1-й. Воздушные силы были представлены 4-м воздушным флотом. Под командованием фельдмаршала фон Рундштедта группа армий «Юг» начала кампанию в России в июне 1941 года в составе около сорока немецких дивизий. Их поддержали румыны (14 дивизий), позже венгерские, словацкие, итальянские и хорватские войска, хотя в течение первых шести месяцев войны против России на юге только румыны и итальянцы представляли собой более или менее значительную боевую силу. Остальные войска использовались по большей части в тылу, чтобы прикрывать коммуникации и для других подобных задач[99] 7.

Группа армий «Юг» понесла тяжелые потери, пусть и не такие ужасные, как группа армий «Центр». Однако ни одна из групп армий не достигла решающего успеха. Фон Бок, помня о том, что Гитлер возложил на него ответственность за выполнение планов по разгрому русских войск на юге, принял решение возобновить наступление, как только позволят обстоятельства. Таким образом, он отверг все предложения и инициативы своих подчиненных, которые предлагали отвести войска назад, выровняв фронт, на котором после ударов русских образовались выступы. Усвоив горькие уроки из прошлого опыта ведения войны с русскими на центральном участке Восточного фронта, фон Бок предложил, чтобы его армии, корпуса и дивизии сосредоточивали весь возможный артиллерийский огонь и воздушные бомбардировки на атакующих русских войсках. Сомневающихся он заверил в том, что русские очень чувствительны к сильным обстрелам из-за своей склонности атаковать огромными массами пехоты.

К этому времени зима со всей яростью ударила по Украине и территориям, прилегающим к рекам Северский Донец и Дон, как несколькими неделями раньше под Москвой. Представшая перед глазами картина уже была знакома фон Боку: пронизывающие ледяные ветра, пустые мрачные поля, занесенные снегом или обледеневшие дороги, по которым трудно проехать. Но фельдмаршал фон Бок с удовлетворением отметил, что для мерзнущих солдат уже прибыло огромное количество зимнего обмундирования, и оно продолжало прибывать. Германская армия поначалу оказалась не готовой к русской зиме, и появление теплой одежды стало результатом довольно жестоко организованной, но эффективной кампании: подходящую зимнюю одежду отбирали у гражданского населения и переправляли солдатам на Восточный фронт8. Теперь прошедший строжайшую военную выучку фон Бок пусть и морщился при виде германских солдат, кутавшихся в вещи из цигейки (стриженого и крашеного меха козы), разноцветные свитера и красные меховые наушники, но находил утешение в том, что одеты они так тепло, как только возможно в подобных обстоятельствах9.

Была и еще одна ощутимая разница между теперешним командованием фон Бока на юге России и его предыдущей кампанией 1941 года. Теперь фон Бок докладывал непосредственно Гитлеру. По меньшей мере раз в два-три дня фельдмаршал связывался по телефону с фюрером и описывал ситуацию в своей зоне ответственности или сообщал о том, какие меры уже приняты или будут предприняты в ближайшем будущем. По обыкновению, в своих докладах Гитлеру фон Бок был предельно честен и беспристрастен. Чаще всего Гитлер одобрял действия фон Бока, который до сих пор ничего не говорил об отступлении. Фюрер особенно был склонен соглашаться с фон Боком относительно тактической реорганизации группы армий «Юг». К примеру, 28 января фон Бок решил объединить 17-ю армию с 1-й танковой армией в одну боевую структуру под командованием фельдмаршала Эвальда фон Клейста, одного из ведущих германских военных авторитетов в ведении боевых действий с применением бронетехники. Этим он преследовал свою цель: сформировать более сильный фронт, который смог бы противостоять атакам русских в районе выступа к западу от Изюма и Славянска и южнее Харькова. Когда Бок доложил Гитлеру о своем решении, тот полностью его одобрил. В другой раз, двумя днями позже, Бок сообщил Гитлеру, что обещанные пятьдесят новых танков так и не прибыли в его распоряжение. В этом случае, а также еще в нескольких схожих ситуациях фон Бок обошел по меньшей мере полдюжины промежуточных высших и средних инстанций в вермахте. Однако Бок сделал это вполне осознанно, хотя и не без злорадства. Изредка фон Бок говорил с Гальдером, который после смещения фон Браухича был высшим командующим (после Гитлера) в Главном командовании сухопутных войск (ОКХ). Когда бы ни возникала дискуссия между фон Боком и ОКХ, результатом ее становилась словесная перебранка10.

В начале февраля атаки русских на фронте группы армий «Юг» ослабли, хотя и не прекратились полностью. Весь февраль русские кавалерийские соединения вновь и вновь повторяли попытки прорвать германский фронт в районе выступа у реки Северский Донец, но, за исключением «нескольких локальных проникновений», их обычно отбрасывали с помощью бронетехники, артиллерии и авиации11. Таким образом, фон Бок сумел найти время, чтобы сосредоточить все свое внимание на приготовлениях к предстоящему наступлению. Он надеялся применить элемент неожиданности, однако из-за более эффективной разведки у русских и хорошо организованного партизанского движения это было труднодостижимо. Фон Бок был убежден, что русским досконально известен план Гитлера о массированном летнем наступлении. Уже в конце января в русской прессе и по радио появились сообщения о намерении Гитлера предстоящим летом напасть на Кавказ. Англичане тоже не скупились на заявления и прогнозы предстоящего наступления12.

И все же фон Бок был склонен верить – возможно, из-за тесных контактов с Гитлером, – что за последние десять месяцев русские значительно ослабли как в военном плане, так и в экономическом и политическом отношении; они не смогут устоять против хорошо спланированного мощного наступления германских войск в южных районах. Он был более чем удовлетворен тем, что румыны, венгры, словаки и хорваты, а также болгары – как и остальные нации и этнические группы Юго-Восточной Европы, находящиеся под сильным немецким влиянием, – прилагают значительные усилия, чтобы мобилизовать все свои экономические и военные ресурсы в союзе с Германией. Все больше дивизий итальянской 8-й армии начинали прибывать в его распоряжение. Что еще важнее, германские войска были усилены более тяжелой и надежной техникой для преодоления пересечения труднопроходимой местности. Значительным усилением войск стали модернизированные танки Pz IV[100] 13. Фон Бок уже мысленно видел новое, мощное, согласованное наступление на восток.

К 1 марта фон Бок выработал общую концепцию наступления. В общих чертах он обрисовал ее в своем длинном письме Гитлеру. План этот отражал традиционный, консервативный подход фон Бока к военным операциям, основанный на его многолетнем военном обучении и боевом опыте. Фон Бок писал Гитлеру, что, перед тем как предпринять наступление на Кавказе, необходимо обезопасить южные и северные фланги группы армий «Юг». Для этого фон Бок предлагал уничтожить остававшиеся русские войска в Крыму – на Керченском полуострове и в Севастополе – и закрепиться южным флангом на Черном море. Чтобы обезопасить северный фланг группы армий «Юг», он предложил захватить Воронеж, город с населением 300 тысяч человек, расположенный на Дону (на реке Воронеж в 25 км от ее впадения в Дон) к северо-востоку от Севастополя. Фон Бок верил, что в дополнение к необходимости защитить фланги существовала также и возможность использования элемента неожиданности. Удар на Воронеж станет военной хитростью, которая позволит отвлечь основные силы русских от самых южных территорий, и шансы на стремительный прорыв на юге значительно увеличатся. Общему наступлению будет присвоено кодовое название план «Блау»14.

В числе подготовительных операций должен был быть уничтожен выступ южнее Харькова и западнее Изюма; начало этой операции под кодовым названием «Фридерикус-1» было назначено на 18 мая. Фон Бок верил, что «Фридерикус-1» послужит двум целям: в соответствии с концепцией наступления самые северные и южные фланги группы армий будут надежно защищены и обеспечат выполнение обманного маневра. Помимо уничтожения русских сил на выступе, германские войска получат мощный импульс, чтобы выполнить трудную задачу по форсированию Дона; после этого армия беспрепятственно двинется на восток15.

В целом все тактические планы и приготовления фон Бока получили одобрение Гитлера, хотя у последнего, возможно, появились некоторые замечания по поводу преимуществ захвата Воронежа. Однако если сомнения и возникли, то, по-видимому, до сведения фон Бока они не были доведены, раз последовавшие после штурма Воронежа обсуждения имели настолько сокрушительные последствия для Бока.

Весь март 1942 года русские войска продолжали атаковать по всему фронту, особенно под Харьковом и в Крыму. Эти атаки очень мешали фон Боку и дорого обошлись германским войскам. Фон Бок заметил, что в отдельных случаях русские сменили тактику и теперь использовали малые боевые группы (роты или меньше) на собственном обеспечении, вместо обычных массированных наступлений волн пехоты. Фон Бок знал, что русским Южным фронтом командует испытанный большевик, маршал Тимошенко[101], которого сюда направил Сталин еще в сентябре 1941 года, в то время, когда войска фон Бока наступали на подступах к Москве. Из докладов разведки фон Бок узнал, что несколькими корпусами и армиями русских теперь командуют молодые генералы. Фон Бок задался вопросом: не означает ли подобная перемена нехватку кадров в Красной армии? Или, наоборот, новые командующие, как более гибкие в мышлении, быстрее учатся и начинают активнее влиять на характер тактических операций русских? Фон Бок приказал своей разведке собрать по этому вопросу больше сведений и доложить о результатах16.

Фон Бок также отметил, что активность партизан в тылу группы армий «Юг» возрастает. Каждый день ему докладывали о десятках инцидентов: партизаны взрывали железные дороги и мосты, устраивали засады на снабженческие колонны, атаковали здания, занятые германцами, а в русских городах и селениях вдали от линии фронта сотнями убивали германских офицеров и солдат. В тылу группы армий против германской армии и ее союзников – румын, венгров, итальянцев и других – партизаны даже использовали легкую артиллерию.

Фон Бок не одобрял многие аспекты оккупационной политики Германии в России, и, когда в начале марта ему нанес визит представитель министерства оккупированных восточных территорий, фон Бок воспользовался возможностью и высказал ему свой взгляд на оккупационную политику.

«Я хочу, чтобы население России на оккупированных землях пребывало в спокойствии, – прокомментировал фон Бок. – Это не такая уж сложная задача, если установить разумные цели и выполнять обещания, данные русскому населению. Я счастлив, что в тылу начали проводить аграрные реформы, в том числе и установление практики частной собственности на землю. Я намерен следить за тем, чтобы на подконтрольных мне территориях эта практика выполнялась неукоснительно».

Представитель спросил у фон Бока мнения по религиозному вопросу.

«В этом случае следует руководствоваться теми же принципами. Обещайте местному населению свободу вероисповедания, и это обещание должно быть выполнено. Понятно, что политическая система должна быть уничтожена, однако не следует лишать людей своих социальных и культурных традиций и обычаев. Если действовать подобным образом, население будет с нами сотрудничать и вести себя спокойно. Однако если население, несмотря на наше великодушие, окажет сопротивление оккупационным властям, придется прибегнуть к крайним мерам».

Представитель министерства попросил фон Бока написать о своих взглядах доктору Эмилю Коху, гауляйтеру

Украины. Фон Бок отказался выполнить просьбу, сославшись на то, что исполнение политических предписаний не входит в его обязанности. Тогда представитель спросил у фон Бока, изложит ли он свою точку зрения Коху, если тот нанесет ему визит. Фон Бок ответил: «Естественно, однако сомневаюсь, что это возымеет должный эффект»17.

10 апреля фон Бок вылетел в Берлин, в отпуск, вернулся только 22 апреля18. Он восстановил силы, сходил в оперу, поговорил со своими старыми друзьями и посоветовался с докторами, которые уверили его, что состояние здоровья фельдмаршала теперь намного лучше, чем год назад.

По возвращении в Полтаву Бок занялся приготовлениями к наступлению в Крыму. 28 апреля он инспектировал Крым и Керченский полуостров, где его принял фельдмаршал Эрих фон Манштейн, командующий 11-й армией, штаб которой располагался в Симферополе. Бок посетил несколько подчиненных организаций в 11-й армии, включая 30-й пехотный корпус, где он с радостью увиделся со своим давним другом и бывшим начальником штаба генералом фон Зальмутом. Он также посетил 8-й авиакорпус, которым командовал фон Рихтгофен (позже, в июле, назначенный командующим 4-м воздушным флотом)19.

Тогда Бок в первый и единственный раз увидел Крым, но он был очень впечатлен красотой ландшафта. «Много миль мы ехали через величественные горы и по прекрасному безмятежному крымскому побережью. Трудно смириться с тем, что на фоне этой естественной красоты будет разворачиваться страшная, суровая война», – заметил он позже20. Тем не менее во внутренней части Крыма уже находилось огромное количество немецкой тяжелой артиллерии, которая направлялась к Севастополю, напомнил себе фон Бок: война в самом разгаре. Вместе с фельдмаршалом Манштейном, Рихтгофеном, Зальмутом и другими генералами он направился к переднему наблюдательному пункту, откуда был хорошо виден Севастополь, одна из первых целей большого летнего наступления 1942 года. С помощью мощной оптики фон Бок легко различил огромные плакаты на немецком и русском языках, которые русские установили перед укреплениями, защищавшими исторический город, базу флота. Надписи гласили: «Подходите, фашистские собаки! Мы ждем!» Фон Бок мрачно заметил, что несколько хорошо наведенных 600-миллиметровых снарядов, выпущенных из мортиры «Карл», быстро уничтожат оскорбительные надписи21.

Фон Бок по телефону доложил о своих наблюдениях Гитлеру. Фюрер очень хотел знать, начнется ли наступление в Крыму 8 мая, как и планировалось. Фельдмаршал заверил его, что так и будет, однако снова пожаловался Гитлеру о своих несчастьях с транспортом. «Партизаны сильно усложняют управление железными дорогами, мы силимся сохранить хоть какое-то подобие пунктуальности отправления составов, – заявил он. – Случаи саботажа значительно участились». Гитлер отмахнулся от жалоб фон Бока, сказав, что всех партизан следует немедленно расстреливать22.

8 мая, как и планировалось, войска фон Бока (11-я армия Манштейна) начали наступление в Крыму. В течение 12 дней (до 19 мая включительно) они снова захватили Керченский полуостров и решительно разбили здесь силы русских. Стремительный захват полуострова и его главного города, Керчи, по всей видимости, и составил тот элемент неожиданности, на который так надеялся фон Бок. Русские явно не ожидали усиленного штурма Севастополя и приняли недостаточные меры предосторожности – если вообще приняли[102]. В результате 11-я армия Манштейна, поддержанная румынскими дивизиями, быстро прижала русских к морю. К 18 мая в результате наступления на Керченский полуостров было захвачено более 149 тысяч пленных, 1100 орудий и прочая военная техника. Фон Бок с радостью доложил Гитлеру, что потери немцев составили лишь 7 тысяч человек[103] 23.

А 18 мая началась операция «Фридерикус». Ей предшествовало начавшееся 12 мая наступление советских войск на Харьков с юга, с выступа, и с востока. Еще более расширившийся выступ фронта оказался уязвимым для удара немцев под его основание. Вследствие чего советские войска были окружены, вырвалось только 22 тысячи. В результате Харьковского сражения 12–29 мая безвозвратные потери советских войск составили 170 958 человек, санитарные 106 232 человека. Потери немцев, по их утверждениям, составили 30 тысяч, румын 3 тысячи.

20 мая Бок издал приказ о том, что датой штурма Севастополя назначается 3 июня. Он распорядился вести артиллерийский обстрел и воздушную бомбардировку пять дней, а 8 июня бросить вперед пехоту и танки.

1 июня Гитлер вылетел в Полтаву, чтобы встретиться с фон Боком. «Учитывая тот факт, что фюреру пришлось встать в 4 утра, чтобы совершить перелет и успеть вернуться в тот же день, я нашел его в непривычно прекрасном настроении», – заметил фон Бок24.

Возможно, одной из причин отличного настроения Гитлера было то, что русские признали поражение в Керчи прежде, чем немцы возвестили о своей победе. Гитлер истолковал этот факт как свидетельство того, что русские стоят на грани полного краха и признанием своих потерь они надеются воззвать к помощи Запада, пока еще не стало слишком поздно.

«Но мы позаботимся об этом! – заявил Гитлер, в раздражении топая ногой и хлопая себя по бедру. – Если только англичане и американцы попробуют высадиться на Кавказе, мы и их загоним в Сибирь! Они много болтали об установлении второго фронта на Западе, но сомневаюсь, что они окажутся настолько глупы, чтобы действительно это сделать!»

Фон Бок не был настроен так оптимистично. Он напомнил Гитлеру, что все отчеты разведки содержали сведения о сосредоточении резервных сил русских в Донецком бассейне и на Северном Кавказе. Больше того, русские совершенно не скрывали тот факт, что они знают, где именно пройдет массированное наступление противника и каковы его цели. Подобные новости могли бы кого угодно привести в замешательство! Вдобавок русским начало поступать значительное количество английской и американской техники и вооружений. «До сих пор удача сопутствовала нашему успеху на юге России, но я не верю, что русские позволят себе снова прозевать сюрприз вроде того, какой мы им устроили под Керчью, – сказал он Гитлеру. – Тот факт, что они сосредоточили резервные войска именно на тех территориях, где мы должны будем наступать, исключает подобный элемент неожиданности».

«А из кого состоят эти самые резервы? – резко возразил Гитлер. – Глупые сборщики хлопка из Казахстана, полуобезьяны из Монголии, да они побегут от рева первого танка или сирены «Штуки»! Говорю вам, фон Бок, они уже в наших руках! Наш девиз таков: в атаку! И снова в атаку! Уже не будет суровой русской зимы, которая бы их спасла. И задолго до наступления новой зимы мы закрепимся на Кавказе, а нефтяные месторождения будут принадлежать нам!»25

Позже, уже сидя в самолете на пути в Германию, Гитлер поделился со своим помощником: «Хотел бы я, чтобы фон Бок демонстрировал больше оптимизма. Он все еще оглядывается на те методы войны, которые мы использовали в 1916 году. После того как мы выиграем эту войну, я непременно отправлю его в отставку. Фон Бок слишком старомоден, чтобы принимать участие в наших будущих планах»26.

2 июня тщательно спланированный штурм Севастополя начался с массированной бомбардировки и артобстрела. 7 июня германские и румынские войска стали штурмовать полукольцо защищавших город со стороны суши укреплений, теперь в значительной части превращенных в развалины. Сражение было очень напряженным и напомнило фон Боку о прошлых яростных битвах под Варшавой, Дюнкерком, белорусским Брестом, Минском, Брянском и Вязьмой. Русские отправляли в бой каждого способного сражаться мужчину; все имели приказ драться до последнего вздоха. И они так и делали, сражаясь буквально за каждый камень своего города. Но к середине июня стало очевидно, что Севастополь скоро падет. 19 июня фон Бок записал, что позиции русских на северном фронте под Севастополем взяты, кроме фортов «Ленин» и «Север», и, хотя русские отчаянно сопротивляются, остается преодолеть лишь следующие линии обороны, и тогда германские войска войдут в город и тем самым займут весь Крым. Фон Бок также заметил, что румыны неплохо сражались бок о бок с немцами. «Нашим военным советникам пришлось повозиться с не воинственными по натуре румынами, однако ситуация определенно улучшается», – записал он27.

Во время сражения за Севастополь Бок почти каждый день докладывал Гитлеру об успехах. С момента визита к Боку тот почти все время провел в своей баварской резиденции в Оберзальцбурге. По обыкновению в 5 часов вечера фон Бок звонил фюреру, используя телефонные линии, которые охватывали всю огромную территорию между германской Баварией и русским Крымом[104]. В одном из последних своих звонков фон Бок проинформировал Гитлера о том, что 28 июня 1942 года группа армий «Юг» готова начать второй и самый главный этап плана «Блау», а именно летнее наступление на Сталинград и Кавказ.

Но тут произошел серьезный инцидент, который имел роковые последствия для Германии, для группы армий «Юг» и для самого фельдмаршала фон Бока. 20 июня легкий немецкий самолет «Физелер-Шторьх» с начальником оперативного отдела штаба 23-й танковой дивизии майором Антоном Рейхелем на борту возвращался в штаб дивизии из 40-го танкового корпуса. Рейхель вез с собой копии планов предстоящего германского наступления, начало которого было назначено на этой неделе. Планы имели гриф «Совершенно секретно – посылать только с офицером связи». Самолет попал в страшную весеннюю грозу, пилот потерял управление, и, пролетая над русской территорией, самолет сбился с курса. С точностью не установлено, имел ли он механические повреждения или был сбит русскими. Так или иначе, самолет упал на территории, занятой русскими, всего в 4 км от немецких позиций, близ Белгорода. Рейхель и пилот погибли, однако самолет не загорелся. Немецкие наблюдатели с передовой немедленно сообщили о крушении.

Возможность попадания немецких военных планов в руки врага потрясла командование группы армий «Юг». Как только в штабе 23-й танковой дивизии стало известно о том, что самолет потерпел крушение практически в поле зрения германских войск, командир дивизии отреагировал очень быстро. Он отдал приказ любой ценой уничтожить самолет и доложил о происшествии следующему по положению штабу, в 40-й танковый корпус. Командующий корпусом доложил, в свою очередь, своему начальнику, генерал-полковнику Фридриху Паулюсу, командующему 6-й армией. Паулюс позвонил фон Боку и передал ему печальные новости о том, что попытки уничтожить самолет пока ни к чему не привели28.

Фон Бок был сильно обеспокоен сообщением, однако сохранил привычную невозмутимость.

«Найдите самолет и верните документы так быстро, как только возможно, любой ценой», – приказал он29.

В 23-й танковой дивизии разведгруппа пробралась к месту крушения самолета. Она обнаружила тела майора Рейхеля и летчика. Однако секретные документы с планами проведения операции «Блау» не были найдены. Оставалось лишь предположить, что документы успели забрать русские.

21 июня ОКХ доложило об инциденте Адольфу Гитлеру. Происшествие побудило того оставить свое безмятежное убежище в Баварских Альпах и вернуться в ставку в Восточной Пруссии. В день прибытия Гитлера, 22 июня,

Гальдер написал в своем дневнике об успешном развитии наступления от Изюма к Купянску, о тяжелых боях на волынском участке фронта, где советские танки в очередной раз пробили коридор к окруженной 2-й Ударной армии, о падении Тобрука в Ливии (где сдался в плен британский гарнизон численностью 25 тысяч человек, включая нескольких генералов)30.

Гитлер приказал фон Боку немедленно отчитаться. 25 июня самолет Бока приземлился в ставке Гитлера в Восточной Пруссии. В соответствии с обычным протоколом фон Бок сначала представился фельдмаршалу Кейтелю. Кейтель был очень взволнован. Он хотел знать, во-первых, в какой степени пострадала германская военная стратегия в России из-за утерянных документов и, во-вторых, какому наказанию фон Бок намеревался подвергнуть командующих, ответственных за случившееся. В ответ на первый вопрос фон Бок пояснил, что документы, которые, по-видимому, попали в руки русских, содержали приказы об атаках и целях только 40-го танкового корпуса и подчиненной ему 23-й танковой дивизии. Поэтому немыслимо предполагать, что германская военная стратегия была скомпрометирована в большей степени, чем, к примеру, вследствие активной деятельности партизан, допроса высокопоставленных немецких пленных, шпионажа и прослушивания. Что касается наказания командующих, фон Бок заявил, что он уже сделал строгое внушение командирам 40-го танкового корпуса и 23-й танковой дивизии, и этим дисциплинарные меры исчерпывались. Инцидент с крушением самолета, пояснил фон Бок далее, очень неприятный, однако происшествия такого рода не так уж и редки в современных военных операциях31.

Кейтель заволновался еще сильнее. «Фюрер, – заявил он, – очень огорчен из-за этого случая. Он усматривает в нем еще один пример безответственности и некомпетентности. Фюрер поручил мне проинформировать вас о том, что этот инцидент, по его мнению, свидетельствует о прямом неповиновении приказам главнокомандующего и что он намерен серьезно наказать провинившихся командующих, начиная с вас, фельдмаршал фон Бок!»32

Фон Бок со злостью ответил Кейтелю, что подобное отношение и замечания – лишь еще один признак того, что Верховное главнокомандование вооруженных сил не осведомлено о тех трудностях, с которыми столкнулись германские войска в России; очевидно, доклады из группы армий «Юг» не были прочитаны и проанализированы в Верховном главнокомандовании. Кейтелю он посоветовал еще раз хорошенько подумать, прежде чем предпринимать какие-либо меры наказания к нему, фон Боку.

После этого напряженного разговора Кейтель покинул комнату, по-видимому чтобы посоветоваться с Гитлером. Фон Бок прождал почти час в приемной, пока Гитлер, Кейтель и их приближенные обсуждали следующий шаг. Через час появился Шмундт и пригласил фон Бока войти.

Впервые за все время, что они знали друг друга, Гитлер не сделал шаг вперед и не протянул руку. Он коротко кивнул фон Боку и продолжил нервными шагами ходить по комнате. Кроме Гитлера и фон Бока, на совещании присутствовали Кейтель, Шмундт и один-два секретаря. Гитлер слушал не перебивая, пока фон Бок в подробностях объяснял, что произошло с утерянными документами. Ссылаясь на недавние замечания Кейтеля насчет явного неповиновения командного состава германской армии, фон Бок завершил свою речь следующими словами.

«Вам не стоит беспокоиться об этой проблеме, – сказал он Гитлеру. – Как опытный профессиональный военный, я утверждаю, что в данной ситуации оснований для обвинений или упреков нет. Каждый высокопоставленный генерал и офицер в моей команде, как и во всей германской армии, действует быстро и решительно, чтобы исправить ситуацию, когда появляются любые признаки неповиновения или нарушения долга и обязанностей. И каждый командующий способен наказать виновных»33.

Позже фон Бок отметил, что при этих словах Гитлер расслабился и спокойно слушал, пока тот заканчивает речь. Затем фюрер объявил, что в данный момент принимать решение по этому вопросу не станет – позднее фон Бок запишет, что «это было вполне ожидаемо». Гитлер перевел разговор на обсуждение общей военной ситуации на фронте группы армий «Юг».

«Когда я прощался с Гитлером, – записал Бок, – он снова был дружелюбен и, казалось, с момента начала обсуждения поменял точку зрения»34.

На специально выделенном ему самолете фон Бок немедленно вернулся в свой штаб и продолжил приготовления к большому летнему наступлению. 27 июня фон Бок, к своему удивлению, узнал, что согласно прямому распоряжению Гитлера командующих 40-м танковым корпусом и 23-й танковой дивизией с позором сняли со своих постов. Фон Бок подал протест в ОКХ, однако ничего этим не достиг. Он подумывал попросить приехать уволенных командующих к нему, чтобы лично расследовать это дело, но потом решил, что слишком большая ответственность за операцию, которая должна была начаться, не оставляет времени для должного разрешения ситуации.

28 июня началось большое наступление. В кровавых многочисленных сражениях войска группы армий «Юг» прокладывали себе путь через Северский Донец и Дон, в нескольких местах захватив плацдармы. Вскоре стало понятно, что немцам удалось прорвать русский фронт от района восточнее Курска на севере до района восточнее Славянска, Артемовска и Дебальцево на юге. 1 июля из ставки Гитлера объявили о падении Севастополя[105] 35.

3 июля Гитлер вылетел в штаб фон Бока. В поездке его сопровождали Гальдер и несколько высших чинов из Главнокомандования сухопутных войск. Уже во второй раз за две недели Гитлер и фон Бок встретились.

Фон Бок напишет позже:

«Фюрер был в прекрасном настроении и не скрывал радости по поводу развития наступления, особенно взятия Севастополя и окончательной ликвидации врага в Крыму. Мы обсуждали ситуацию по снабжению, и я проинформировал его о том, что в последние дни появились значительные улучшения… Я поднял вопрос об ударе на Воронеж… Фюрер поручил мне захватить этот важный город, чтобы обеспечить защиту северного фланга, но не увлекаться и не тратить время и людские ресурсы на штурм Воронежа, так как главными целями наступления являются Сталинград и Кавказ… Он спросил меня, насколько утерянные документы мешают ходу операции и предупрежден ли враг о наступлении. Я ответил, что прошло еще слишком мало времени, чтобы дать точную оценку по этому вопросу»36.

6 июля две дивизии Бока ворвались в Воронеж, но едва они проникли на север и восток города, то немедленно попали под яростные контратаки русских. В результате немцы увязли в ожесточенном сражении в сотнях километров к северу от главной цели – нефтяных месторождений Кавказа. Фон Бок решил направить еще две дивизии 40-го танкового корпуса на Воронеж, чтобы преодолеть сопротивление русских как можно быстрее. Он рассчитывал, что дополнительные войска помогли бы овладеть городом в течение нескольких дней, после чего фон Бок развернет их на юго-восток, чтобы поддержать главную атаку.

Переброска дополнительных войск представлялась вполне оправданным решением вопроса. Это помогло бы обезопасить северный фланг, перед тем как ввести в дело всю мощь огромных основных сил, бросив их на Сталинград и Кавказ. Фон Бок постоянно помнил о похожей угрозе, которую представляли собой русские на южном фланге группы армий «Центр», когда она почти достигла Москвы прошлой осенью. Он совершенно не хотел, чтобы та же ситуация повторилась и в группе армий «Юг», только теперь на северном фланге.

Очевидно, фон Бок не подозревал, что Гитлер может расценить усиление войск у Воронежа иначе, чем чисто практически. В течение последних нескольких недель Гитлер задним числом одобрил несколько решений, принятых фон Боком в схожих обстоятельствах, таких как реорганизация войск под общим командованием Клейста и захват Керченского полуострова. Однако по некоторым причинам, которые германские военные записи не разъясняют, Гитлер и ОКВ немедленно подвергли критике доводы фон Бока насчет воронежской операции и потребовали отозвать войска. Помня о том, что несколько дней назад фюрер одобрил атаку на Воронеж, фон Бок предпочел пренебречь противоречивым распоряжением Гитлера. Это решение и погубило фельдмаршала.

Пока продолжалась атака на Воронеж, Гитлер становился все злее и уже в открытую сомневался в способности фон Бока руководить операцией. Гитлер установил линию близ Воронежа, севернее которой запретил фон Боку посылать войска[106]. В течение нескольких последующих дней фон Бок вел длительные телефонные переговоры сначала с Гитлером, потом с Кейтелем, после с Гальдером и затем снова с Гитлером37.

Все эти звонки были очень неприятными и сбивали с толку; казалось, они лишь усиливали недопонимание по поводу хода летнего наступления между фон Боком и Гитлером (а также высшими чинами из ставки фюрера).

9 июля в соответствии с планами, выработанными еще в апреле в Главном командовании сухопутных войск, группу армий «Юг» разделили (документально), вместо нее были образованы группы армий «А» и «Б». Фон Бок командовал группой армий «Б», а Лист – группой армий «А».

Около полудня 13 июля в штабе фон Бока в Полтаве зазвонил телефон. На линии был Кейтель, который телефонировал из Восточной Пруссии уже в двадцатый раз за последние несколько дней. Произошел следующий разговор:

«Кейтель. Фюрер поручил мне проинформировать вас о том, что 15 июля вы должны передать командование группы армий «Б» фон Вейхсу и вернуться в Германию.

Фон Бок. Это поразительное развитие событий! Чем это вызвано?

Кейтель. Я лишь выполняю распоряжение фюрера.

Фон Бок. Я должен знать причины этого неожиданного решения.

Кейтель. Фюрер приказал вам покинуть командование по причине вашего плохого здоровья. Кроме того, он очень расстроен тем, что вы распорядились перебросить еще две дивизии к Воронежу. К тому же ваша система снабжения неудовлетворительна.

Фон Бок. Горючее, боеприпасы и прочее снабжение не достигают зоны военных сражений. Пока этого не происходит, они находятся вне зоны моей ответственности. Перебои со снабжением начинаются на родине и далеко за линией фронта. Что касается Воронежа, этот вопрос поднимается слишком часто. Ситуация уже давно прояснилась, и бесполезно обсуждать ее и дальше!

Кейтель. Нет нужды раздражаться! Мои обязанности и так тяжелы, и я предлагаю не продолжать бесполезный спор. Я не верю, что ситуация непоправима. На данный момент обсуждать ее с фюрером невозможно: он слишком занят. Может, позже, но сейчас у меня нет никакого желания с вами ссориться»38.

На этой неприятной ноте фельдмаршал фон Бок завершил свою военную карьеру после 45 лет преданного служения Германии.

Еще долго после завершения разговора с Кейтелем фон Бок сидел словно пораженный громом. Когда он проинформировал о случившемся своего начальника штаба, генерала пехоты Георга фон Зоденштерна, и начальника оперативного отдела, генерала горных войск Августа Винтера, те выразили удивление.

Примерно через час после разговора с фон Боком Кейтель позвонил снова. На этот раз он говорил только с Зоденштерном и распорядился поместить фамилию фельдмаршала фон Бока в список получивших отпуск по болезни.

14 июля фон Вейхс прибыл в Полтаву, чтобы заменить фон Бока. По-видимому, фон Бок еще не осознал факта своей внезапной отставки и долго говорил с фон Вейхсом насчет последних изменений, закончив подробной сводкой ситуации на фронте группы армий «Б». Позже он записал, что фон Вейхс также не смог понять причины отстранения фон Бока. «Если бы я был на вашем месте, то действовал бы так же, – заявил фон Вейхс. – На самом деле это меня должны были бы отстранить из-за хода операции, но не вас»39.

15 июля в краткой церемонии фон Бок передал командование фон Вейхсу и вылетел в Берлин. Сердечное прощание с фон Вейхсом и несколькими представителями высшего командного состава не смогли облегчить грусть и замешательство фон Бока. Он знал, что больше никогда не будет командовать германскими солдатами, однако был намерен поддерживать свою собственную честь германского фельдмаршала.

Следующие недели и месяцы стали свидетельством одного из крупных обманов в военной истории. Когда Адольф Гитлер освободил фон Бока от командования, он не только приказал не допустить публичного объявления о событии, но и распорядился о том, чтобы отстранение фон Бока держалось в строгом секрете в германской армии.

В Берлине фон Бок был более чем недоволен ходом событий. Несколько дней после приезда он предпринимал неудачные попытки связаться с Гитлером в его ставке в Восточной Пруссии. Каждый раз ему туманно отвечали, что Гитлер занят или отсутствует по важному делу. Оставшись ни с чем, фон Бок надел гражданский костюм и долго прогуливался в районе Юнгфернхайде в Берлине, недалеко от своей квартиры. Однажды вечером, возвратившись с долгой прогулки, фон Бок застал дома гостя, который оказался представителем Sicherheitspolizei, то есть охранной полиции, подразделения СС Генриха Гиммлера. Со степенной сердечностью и вежливостью он посоветовал фельдмаршалу фон Боку до дальнейших распоряжений оставаться в квартире, чтобы его не могли узнать на улицах Берлина. Представитель кратко намекнул, что в случае, если фон Бок проигнорирует совет, в отношении его могут быть предприняты более неприятные меры воздействия40.

Фон Бок резко предложил визитеру покинуть свой дом, однако в последующие недели из квартиры не выходил. Теперь о военных новостях он мог узнавать только по радио и из газет. Больше он не имел никаких контактов с германской армией. Но упрямый гордый фон Бок не бросил попыток оправдаться и раскрыть нелицеприятную правду насчет своей внезапной отставки. Пытаясь прорваться на аудиенцию к Гитлеру, он сделал огромное количество телефонных звонков и писал кучу писем. Звонки не помогли, а на письма не отвечали. Через своего адъютанта, который вернулся вместе с ним в Берлин, фон Бок запросил копии военной документации группы армий «Юг» за период с января по июль 1942 года. Часами фон Бок сидел один в квартире и сосредоточенно изучал записи, изредка делая пометки и используя их как основание, чтобы отправить еще больше писем в Главнокомандование сухопутных сил. Летели недели, и фон Бок постепенно начал привыкать к факту, что он останется в Берлине. Не будет больше ни звонка, ни телеграммы или письма с просьбой принять на себя командование группой армий, как это произошло после катастрофы под Москвой в январе 1942 года.

1 сентября, когда по немецкому радио и в прессе гремели сообщения о штурме Сталинграда, фон Бок получил официальное уведомление из Главного командования сухопутных сил. Это было первое прямое обращение к нему со времени того нелицеприятного телефонного разговора с Кейтелем в июле. Документ одной-единственной фразой сформулировал нынешнее положение фон Бока в германской армии: «Длительный отпуск по болезни»41. Жалованье фон Бока как фельдмаршала все еще перечисляли ему на счет в Берлинском банке.

5 сентября газета «Рейх» на первой странице напечатала бросающуюся в глаза фотографию фельдмаршала фон Бока. В посвященной ему статье сообщалось, что фон Бок героически ведет за собой храбрых германских солдат на штурм оплота большевиков – Сталинграда. За много сотен километров от своей любимой родины немецкие войска под предводительством доблестного фон Бока переправились через Дон и уже окружают город42.

Весь сентябрь 1942 года в германской прессе появлялись похожие статьи, и по радио в сводках постоянно упоминали имя фон Бока. По всему миру в прессе и прочих средствах информации превозносили фельдмаршала фон Бока, который наносил «сокрушительные удары» по Сталинграду и захватывал русские месторождения нефти на Кавказе. В Соединенных Штатах ведущий национальный таблоид опубликовал фотографию фон Бока на обложке и посвятил ему и его кровопролитным военным операциям на юге России статью в семь страниц43.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.