4. Терминаторы

 4. Терминаторы

В телескопический прицел своей винтовки снайпер номер один из группы захвата национальной жандармерии (GIGN) мог ясно видеть перекрестье рисок на лбу террориста, прикорнувшего на заднем сиденьи захваченного школьного автобуса.

Снайпер номер два водил свой прицел за вторым автоматчиком из Фронта Освобождения Берега Сомали — ФОБС (FLCS), который прохаживался туда-сюда, поглядывая на двадцать восемь захваченных в заложники французских детишек — от восьми до двенадцати лет. Снайпер номер три держал на мушке третьего террориста, расположившегося рядом с водительским сиденьем, а снайпер номер четыре без труда мог выпустить несколько зарядов в последнего террориста, стоящего рядом с автобусом.

«Первый...» «Второй...» «Третий...» «Четвертый...», — каждый снайпер назвал свой номер в подтверждение готовности к стрельбе по мишеням в восьмидесяти трех метрах от них. Они ожидали сигнала от своего лейтенанта, Кристиана Пруто, двадцативосьмилетнего командира и основателя французского антитеррористического подразделения. Шел февраль 1976 года. Служба Пруто (GIGN) была задействована в одной из первых своих операций, в высшей степени ответственной.

Взамен освобождения детей, школьного учителя и водителя автобуса террористы из ФОБС требовали немедленного вывода французских войск из Джибути, французской колонии на Африканском Роге, где и разыгралась эта жестокая драма. Отнестись к подобному требованию террористов хотя бы с чисто официальным вниманием было бы невозможным унижением для французского правительства, но, с другой стороны, гибель детей тоже представляла собой недопустимый, ужасный исход. Массовое убийство заложников стало настоящим кошмаром для правительств разных стран со времени гибели пленников во время Олимпиады 1972 года в Мюнхене.

Террористические и подрывные действия перестали к этому моменту быть неким средством борьбы в советским блоком, как первоначально задумывалось при создании спецсил, напротив, со времени ухода американцев из Вьетнама, терроризм становится все возрастающей угрозой, исходящей со стороны прокоммунистических сил и их приспешников в странах третьего мира. Действия террористов были нацелены не столько на военные структуры в западных странах, сколько на моральное состояние всего общества. Было гораздо проще подрывать авторитет правительств и выдвигать совершенно неприемлемые требования путем публичных взрывов авиалайнеров, автоматной стрельбы в переполненных ресторанах, похищения знаменитых людей или захвата школьного автобуса с детьми, чем совершать вооруженные налеты на военные базы. Это была крайняя форма психологической войны, противостоять которой западные страны, как выяснилось, оказались совершенно не готовы.

Европейские организации безопасности были захвачены врасплох, когда семь человек из Организации Освобождения Палестины (ООП) сумели проникнуть сквозь ограду Олимпийского комплекса в Мюнхене и взяли в заложники одиннадцать членов олимпийской сборной Израиля, требуя взамен выпустить из тюрьмы заключенных палестинцев. Из-за отсутствия полноценно сформированных и экипированных отрядов для штурма, германские власти разрешили террористам погрузиться на борт авиалайнера, вылетающего в дружественную арабскую страну. Федеральная полиция Германии уже планировала устроить в аэропорту прибытия засаду с помощью снайперов и бронемашин. Но отсутствие опыта в организации подобных акций, где счет идет на доли секунды, привело в конечном счете к большому несчастью.

Те, кто вел заложников сквозь терминалы аэропорта, не были запуганными, нервными и легко поддающимися панике уголовниками. Захват совершили отлично подготовленные, обученные опытными инструкторами в лагерях Ближнего Востока и Центральной Европы фанатичные диверсанты.

Когда германская полиция открыла огонь по террористам, Двое снайперов чуть замешкались, не будучи до конца уверены, где именно их мишень, и эта фатальная ошибка позволила террористам взорвать ручные гранаты и убить одиннадцать юных атлетов. При этом двоим из террористов посчастливилось выжить. Вслед за тем по всей Европе прокатилась волна недоуменного ужаса: если уж немцы не смогли обуздать террористов, то сможем ли мы? И кошмарный призрак Мюнхена, конечно же, неотступно преследовал французских снайперов, лежавших на песке Джибути и ждущих сигнала от своего лейтенанта, который в это время пытался как-то изменить предписанные ему «правила атаки». Полные страха повторения бойни 1972 года и совершенно не уверенные в эффективности новой антитеррористической группы, французские официальные лица дали снайперам строгое распоряжение ни в коем случае не открывать огня, если в автобусе находится больше одного террориста. Однако у террористов на сей счет имелись собственные правила, целое утро, пока снайперы лежали на своих позициях, число террористов внутри салона варьировалось от трех до восьми.

Со скрытого наблюдательного пункта Пруто видел и другую проблему, которую бюрократы в парижских кабинетах предпочитали не замечать. Так как в поле зрения снайперов часто попадали верблюды, бродячие собаки или обезьяны, Пруто в свой сверхмощный бинокль наблюдал постоянные передвижения людей от автобуса к находящемуся рядом пограничному пункту Сомали и обратно. В то время у власти в этой стране стоял коммунистический режим, находившийся под сильным влиянием Советского Союза; Сомали активно поддерживало «национально-освободительные движения» в Африке и на Ближнем Востоке, и в частности могло оказать помощь ФОБС, которая ставила своей целью объединение Джибути с Сомали. Таким образом террористы находились в постоянной связи с пограничниками, которые, похоже, им помогали.

«Но это невозможно, лейтенант! Мы получили все заверения от правительства Сомали, что оно никоим образом не поддерживает террористов!» — отвечали Пруто вышестоящие лица из Министерства внешних сношений, когда он доложил свои наблюдения. «Черт возьми! — сказал Пруто своему радисту после окончания сеанса связи. — Если посмотреть на дело трезво, то чиновники еще опаснее, чем террористы!» Было половина четвертого. Пустыня раскалилась под палящим солнцем, и даже легкий бриз с берега обжигал кожу. Пруто снова связался по радио с Парижем и с еще большей энергией настаивал на изменении «лимита» пребывания террористов внутри автобуса с одного до двух. В свой бинокль он прекрасно видел, что террористов в автобусе трое. Уронив бинокль на грудь и вытерев пот со лба, лейтенант вспомнил, как год назад мог застрелить Карлоса. Ильич Рамирес Санчес, международный террорист венесуэльского происхождения по кличке «Шакал», вместе с двумя арабскими боевиками из Народного Фронта Освобождения Палестины (НФОП) совершил попытку угона самолета израильской авиакомпании «Эл Ал» в парижском аэропорту Орли. Достав автоматы у стойки регистрации, они убили двух полицейских, захватили восемь заложников, включая женщину с маленьким сыном, и забаррикадировались в ближайшем туалете.

Пока шли переговоры по поводу требований террористов — посадки их на самолет в Египет, Пруто во главе команды из пяти жандармов занял позиции вокруг зала ожидания аэропорта Орли. Трое снайперов спрятались вдоль балкона второго этажа, а Пруто с двумя своими людьми оставался поблизости от туалета. Правительство наконец решило позволить Карлосу с его людьми и заложниками погрузиться на рейс до Египта. Пруто, в штатском, сжимая под ветровкой револьвер, шел вслед за венесуэльцем и двумя арабами с автоматами, пока они двигались от туалета до борта самолета. «Момент, когда их можно было нейтрализовать без риска для заложников, представился, когда они друг за другом поднимались по трапу на борт самолета. Тогда Карлос был прямо передо мной, но у меня не было разрешения стрелять. До того самого мгновения, пока за ними не захлопнулся люк, я надеялся, что приказ изменят...» Через несколько месяцев Карлос вернется во Францию, чтобы снова вершить террор. Он застрелит двух сыщиков в штатском, попытавшихся его арестовать, а затем с помощью посольства ГДР сумеет сбежать. После этого Карлос уехал в Вену, где взял в заложники участников конференции нефтедобывающих стран и скрылся с огромным выкупом в Ливию. Французские спецслужбы направили в Швейцарию группу захвата, поскольку Карлос объявился на зимнем горнолыжном курорте в Гстааде. Однако и на сей раз преступнику удалось сбежать.

Пруто сам себе дал клятву, что никогда больше не упустит такой возможности, которая представилась ему когда-то в аэропорту Орли.

Команда снайперов еще раз подтвердила свою готовность к действию. Лейтенант поднес к глазам бинокль. Расположение террористов оставалось прежним: трое находились внутри автобуса и один снаружи. Но Пруто следовало также учитывать два тяжелых пулемета, нацеленных на автобус со стороны пограничного поста Сомали. Два снайпера французской спецслужбы были выделены специально для предотвращения возможной угрозы. Помимо этого, два взвода Иностранного легиона оцепили зону по периметру и готовы были подъехать на подмогу Пруто в бронированном автомобиле.

Ну что ж, теперь или никогда! Пруто был полностью уверен в своих людях и не мог позволить повториться истории в аэропорту Орли. Для него это значило бы такой же провал, какой случился в Мюнхене. Будь прокляты приказы! Он решил взять дело в свои руки.

«Зеро!» — скомандовал он, что означало сигнал к открытию огня через три секунды. Снайперы в последний раз утерли пот, заливающий веки... Указательные пальцы поглаживали спусковые крючки винтовок... «Огонь!» Пули 7,62-го калибра одновременно разнесли головы всем четырем террористам. Стараясь, несмотря не отдачу, удержать прицел своих тяжелых винтовок точного боя FRF-1и передергивая затворы со скоростью робота, снайперы продолжали стрелять по своим мишеням, пока могли различить в окуляре головы террористов. Захватчик, стоящий рядом с автобусом, был изрешечен четырьмя пулями за те одну-две секунды, пока его тело с размозженной головой падало на землю. Террорист, отдыхавший на заднем сиденье, получил три пули точно в голову. Стоящий рядом с креслом водителя и прохаживавшийся по салону автобуса, оба получили по две пули в скулу.

Но потом произошло именно то, чего так опасался Пруто — затарахтели пулеметы на пограничном пункте. Тут же из ближайших зарослей, где скрывались остальные террористы, раздались очереди из автоматов АК-47. Все четыре снайпера буквально зарылись в песок, а вокруг них о землю били пули. Пруто поднял свой револьвер, а два запасных снайпера стали стрелять по пулеметным гнездам, уничтожив нескольких сомалийцев и заставив замолчать пулеметы МГ-42 на несколько секунд, достаточных, чтобы первые четыре снайпера успели перезарядить винтовки и снова открыть огонь.

Те полторы минуты до появления бойцов Иностранного легиона показались вечностью, и Пруто мучительно боялся за детей, которые теперь оказались запертыми в автобусе под сильным перекрестным огнем. Как только показалась бронемашина, Пру-то вскочил с револьвером в руке и повел своих восьмерых людей в бросок к автобусу. В укрытии остался только один снайпер с винтовкой, прикрывавший эту атаку, остальные побросали винтовки и бежали вооруженные лишь револьверами. Им нужна была максимальная оперативность, чтобы успеть добежать до автобуса, вывести оттуда детей и погрузить их в армейские джипы, следовавшие позади.

За несколько метров до автобуса один из жандармов заметил человека, который подбегал к задней двери автобуса со стороны пограничного поста. Жандарм запрыгнул в автобус из передней двери и был встречен автоматным огнем террориста, который только что просунулся в салон, намереваясь перестрелять детей. Учитель и несколько детей, сидевших впереди, были задеты автоматной очередью, а полицейскому пришлось спрятаться за сиденьем водителя. Затем в салон ворвался капрал Иностранного легиона, и выпустил в террориста несколько пуль (его оружие из опасения задеть заложников было поставлено на не полностью автоматический огонь), но промахнулся. За эти мгновения жандарм успел прийти в себя, тщательно, держа револьвер обеими руками, прицелился поверх детей и сделал три точных выстрела в голову террориста, скорченное тело которого вывалилось из двери на песок.

В салон, весь забрызганный кровью и словно пропитанный ужасом, ворвались еще четверо жандармов. Они выбили стекла рукоятками револьверов и передали в окна всех перепуганных насмерть детишек, а внизу их сразу же рассадили в двенадцати подъехавших армейских джипов. Вокруг кипела настоящая битва. Легионеры двигались под прикрытием бронемашины, стреляя в сторону пограничного поста. Сержант французской спецслужбы не смог сдержать рыданий, когда девочка, раненная в автобусе террористом, скончалась на его руках. Четверо других раненых детей и задетый пулей учитель были посажены в первый же джип, который помчался прямо в полевой госпиталь. Эвакуация была закончена за несколько минут. Остальные двадцать три ребенка и водитель автобуса остались невредимы.

Сомалийские солдаты отступили от границы в глубь своей территории, оставив двадцать восемь убитых и позволив французским спецслужбам внимательно изучить зону. Подсчитав количество гильз, подобранных с земли, они вычислили, что противником было сделано около двух тысяч выстрелов без единого поражения кого-либо из жандармов. Примерно дюжина убитых была найдена около пулеметов, по которым сосредоточили свой огонь французские снайперы.

Пруто вдруг заметил один труп белого человека среди множества темнокожих тел. По камуфляжной униформе и очень светлым волосам он распознал в мужчине, лежавшем у стены, русского. В документах убитого значилось, что убитый майор Советской Армии, вероятно, служивший в спецназе. «Для меня было совершенно очевидным, что именно он управлял всей операцией», — заключил Пруто. Однако французское правительство решило сохранить в тайне доказательство участия «Советов» в эпизоде в Джибути.

Ведя автомобиль без номеров, майор Н., приближаясь к селению Калдерри в Северной Ирландии, Армах, затормозил. Был сумрачный, холодный, дождливый январский вечер 1977 года. Он оставил дворники работающими, но выключил фары. Ничем нельзя было обнаружить своего присутствия здесь, рядом с маленьким селением из кучки каменных домишек, где жил Симус Харви, боевик из Ирландской республиканской армии (ИРА), ответственный за несколько недавних убийств. Ощущая 9-миллиметровый пистолет, спрятанный под плащом, майор Н. пытался сохранить уверенность в себе.

Внимание майора Н., как и других сотрудников САС, также занявших скрытые позиции вокруг Калдерри, было приковано к автомобилю, который фигурировал в последнем деле об убийстве британского солдата. Теперь машина стояла в узенькой боковой улочке поселка. Спецслужбы считали, что именно этим вечером Харви может снова использовать автомобиль для очередного акта насилия. При необходимости сотрудники САС могли пролежать в засаде несколько суток и даже недель; прятаться в кустах, болотах или на крышах домов, за изгородями или в замаскированных норах, наблюдая за машинами ИРА или их арсеналами; готовые в нужный момент взять террористов с поличным. В этом смысле их засада несла в себе все признаки военной операции.

Майор Н. служил в Северной Ирландии почти год, руководя первым эскадроном САС, который должен был помочь британской армии усилить борьбу с ИРА.

После успешных действий против коммунистических повстанцев в Малайе и на Борнео, Британия прошла через собственный мини-Вьетнам, подавляя радикальные просоветские режимы на всем огромном пространстве своих колоний в Южной Аравии, где находились важнейшие для всей Европы запасы нефти. Как всегда, САС находились на самом острие этих операций; ее воины взбирались на вертикальные двухкилометровые скалы, выкуривая партизан из неприступных пещер; ведя в бой наемные армии из местных аборигенов или пригоняя им в подарок целые стада овец в пресловутой борьбе «за сердца и умы» местных жителей.

В 1967 году во время тайной войны в Адене, закончившейся уходом британцев, САС впервые применила так называемую тактику «ближнего боя» {ББ), разработанную для стремительной и точной пистолетной атаки небольшой группы коммандос в условиях замкнутого городского квартала. Операции «Кини-мини», названные так в подражание фразе на суахили, обозначающей движение змеи, были впервые проведены на тесных восточных базарах старинного арабского портового города, где САС вступила в схватку с прошедшими обучение в Йемене бандами убийц. Специальная набранная для этого группа из двадцати человек была обучена мгновенному выхватыванию 9-миллиметровых пистолетов из складок арабской национальной одежды «футах», после чего делалось шесть быстрых выстрелов в мишень с расстояния шести метров. Командир САС, подполковник Питер де ла Билье, который «собаку съел» на проведении спецопераций в Малайе, выслеживал террориста Ах Хоя, и попутно решил распространить обучение тактике ББ на весь полк САС. Когда после мюнхенской трагедии 1972 года службы безопасности европейских стран кинулись создавать аналогичные специализированные антитеррористические подразделения, САС оказалось на шаг впереди них.

Теперь САС больше не приходилось защищать интересы Британской империи в далеких уголках планеты. Основные неприятности переместились в Северную Ирландию. Межобщинные стычки католиков и протестантов породили новую волну террора ИРА в середине 70-х годов. Вдохновляемые своим прокоммунистическим руководством, ИРА все шире вовлекалась в международную сеть терроризма. Наряду с другими ультралевыми силовыми организациями в Европе, такими, как Фракция Красной Армии в ФРГ, Красные бригады и Италии или ЭТА испанских басков, ИРА получала разнообразную поддержку из стран Восточной Европы, так же, как и от сочувствующих ирландских организаций в США. В 1973 году у берегов Ирландии разгрузился фрахтовый корабль, на борту которого находился груз из пяти тонн автоматов советского производства, гранат, противотанковых ракет и пластической взрывчатки «семтекс», присланных из Ливии.

Сержант Мик, член группы САС в Белфасте, стал свидетелем подрыва ирландскими террористами протестантского паба. «Это было самое страшное, что я только видел в своей жизни». Взрывное устройство с 32 килограммами «семтекса», заложенное рядом с окном, «произвело эффект большой фронтовой мины. Люди были рассечены осколками стекол и зеркал на куски». Тогда было убито восемь человек и двадцать пять ранено. «Куски окровавленной плоти, скальпов и кожи прилипли к стенам и потолку... Сладковатый запах крови, смешанный с едким запахом взрывчатки, стоял в комнате. И хотя был вне себя от гнева, я ощущал и странное щемящее чувство... если вы даже ненавидите ИРА, вы невольно чувствуете некое противоестественное благоговение перед их беззаветной верой в свое дело».

Майор Н. надеялся, что засада против Симуса Харви сработает без сучка и задоринки. Он планировал эту операцию несколько недель. САС только-только приступило к распутыванию ниточек конфликта в Северной Ирландии, действуя через сеть своих информаторов. Эскадрон Д начал действовать в Армахе с 1976 года. Преследуя террористов из ИРА, ответственных за кровавый обстрел автобуса с рабочими-протестантами, сотрудники САС проникли на территорию Республики Ирландия и были арестованы Гардой, местной полицией. Эскадрон Д после установки наблюдения за домом подружки террориста, наконец, поймал его, возвращающегося в Армах. Британцы застрелили своего невооруженного пленника при попытке к бегству...

Рация майора Н. вдруг захрипела — одна из групп наблюдения сообщала, что Харви идет к своему автомобилю, неся в Руках нечто, напоминающее по форме винтовку. Майор вытащил Пистолет. Через секунду по рации прошло сообщение, что за Харви идут еще двое неизвестных. Приказы и предостережения были излишни. Майор Н. и его люди знали, что делать.

Когда Харви начал отпирать дверцу машины, лучи нескольких фонариков скрестились на его фигуре. У террориста было помповое ружье. Другой член ИРА, шедший следом, успел выпустить несколько выстрелов в бойцов САС, появившихся из сумерек и сделавших в общей сложности тринадцать выстрелов из своих пистолетов 9-мм калибра. Харви упал, не успев даже вскинуть ружье. Один террорист, бывший с ним, был ранен, но тем не менее сумел скрыться вместе со вторым неизвестным. Майор Н. подбежал посмотреть на следы раненого, а затем вернулся в телу Харви, истекавшему кровью на мокром тротуаре рядом с машиной.

Убийство Симуса Харви было одной из первых операций САС, специально нацеленных на ликвидацию опознанных террористов из ИРА.

Аналогично миссии американских «морских львов» во Вьетнаме, «общей задачей было разрушение иерархии ИРА», так понимал это сержант Миг. «Особое значение придается захвату живыми. В основном задания состоят в пленении или ликвидации, но иногда — это просто ликвидация. Такие случаи редки, но когда нет надежды получить от живого террориста много сведений, его лучше просто ликвидировать».

Майкл Роуз — один из высших военных чинов европейских сил, не так давно возглавлявший миротворческие силы ООН в «Европейском Ольстере», в бывшей Югославии, в своем официальном офисе в Королевском военном колледже в Кембридже, высказывал негативные суждения о политике освобождения из тюрем захваченных террористов ИРА, считая такие действия властей «абсолютной чушью». Прослушав лекцию профессора Клаттербака, одного из виднейших британских авторитетов в области «конфликтов малой интенсивности», Роуз сделал вывод: «Если ИРА решит, что наши спецслужбы состоят из злостных и безжалостных убийц, то тем лучше для нас».

Подсчитано, что с 1976 года более 50 боевиков ИРА, то есть значительная часть организации, были убиты сотрудниками САС. В ходе террористической войны, разгоревшейся в Северной Ирландии, британской армии зачастую приходилось сталкиваться с людьми, явно связанными с ИРА, но с ними ничего нельзя было сделать без четких доказательств. Заместитель Роуза по САС, майор С., долгие годы пытался поймать Фрэнсиса Хьюза, невероятно фанатичного киллера из ИРА, старавшегося никогда не ходить вооруженным. Даже когда, имея при себе автомат, он попал в засаду, устроенную людьми из САС, то сумел уйти. При этом Хьюз был ранен в обе ноги. Случайно арестованный полицией Ольстера, он погиб мученической смертью в результате голодовки в тюрьме Мэйз, что стало большой пропагандистской победой ИРА.

При обыске в домах, патрули регулярной британской армии нередко приглашали людей из САС наблюдать за чердаком дома, откуда во многих случаях имелся ход на крышу примыкающих домов. Там беглые террористы могли жить по многу дней, испражняясь в пластиковые пакеты, поедая сухой поек и спя по очереди, причем живущие в доме семьи зачастую не подозревали об их присутствии. Так вот, когда сержант Майк наблюдал за домом, к которому с целью обыска приближался армейский патруль, то заметил двух людей с автоматами АК-47, идущих по крыше стоящего рядом склада, готовясь расстрелять патруль. «Не размышляя, я достал свой пистолет 81Л, высунулся в отверстие, какое мы обычно проделывали в крыше, вынимая несколько штук черепицы, и двумя выстрелами в голову уложили обоих. Оказалось, что я находился гораздо ближе к боевикам ИРА, чем к собственному патрулю...» Расширенная наблюдательная работа оказалась основной формой антитеррористической активности САС в Северной Ирландии. Четверо человек, по очереди сменяющихся на наблюдательной позиции под крышей или под кирпичной стеной, иногда — в куче мусора (с валяющейся рядом гниющей собачьей тушкой — для отпугивания прохожих), стали стандартным разведывательным патрулем в городских джунглях Ольстера. «САС прошла через несколько периодов, — поясняет Роуз. — Фаза джунглей, фаза пустыни, а теперь вот в Северной Ирландии мы вступаем в городскую фазу».

Сотрудники САС, разъезжая в автомобилях без номеров, в потрепанных джинсах и с длинными волосами, часто выдавали себя в католических кварталах за безработных забулдыг, активно собирая при этом информацию. Однако среди католиков-соседей, хорошо знавших друг друга, чужаки часто вызывали подозрения. «Когда в ком-нибудь заподозрят британского агента в штатском, его отводят в туалет и спрашивают документы, — говорит информатор из ИРА. — Им, грубо говоря, дают помолиться так, что они весь лоб себе расшибают. Одним словом, если такого находят, то ему не жить».

В 1974 году при выходе из паба капитан Роберт Нейрак был задержан боевиками ИРА. Сперва он пытался выдать себя за ирландского сезонного рабочего. Но потом, когда его стали заталкивать в машину, чтобы избежать похищения, допроса и пыток, он пустил в ход навыки рукопашного боя.

Они пристрелили капитана и оставили его тело на боковой улочке.

Другой офицер САС, работая в одном из католических районов Белфаста, вовремя успел понять, что его раскусили. Сумев спастись, он незамедлительно уехал из Северной Ирландии и был вскоре переведен на тихую должность в Омане.

Информатор из ИРА утверждает, что знает по меньшей мере о пяти других случаях, когда переодетые агенты британских спецслужб были выявлены при попытке проникнуть в организацию ИРА. ИРА защищает себя от подобных «подсадных уток» путем строгого разделения людей по боевым единицам — и члены одной такой единицы не знают людей из другой. Когда в начале 70-х «Джеймс» (кличка информатора) вступил в ИРА после испытательного «подвига» (напролом направил горящий автобус в ворота британских казарм), он и не знал, что его родная сестра тоже состоит в ИРА. «Вообще-то даже моя собственная жена не знала о моей работе в ИРА в течение нескольких лет, пока я не рассказал сам в тот момент, когда ее жизни грозила опасность».

Группа САС, выслеживающая одного из самых активных изготовителей бомб для ИРА, пришла к выводу, что единственный способ тщательно осмотреть двор его мастерской — это взобраться на старую водокачку поблизости. Под покровом ночи они забрались туда и в течение двух недель для того, чтобы установить камеры с увеличительными линзами и сделать тысячи снимков взрывных устройств, проделывали отверстия в полутораметровой цементной стене. С наступлением темноты вставляли инфракрасные линзы и фотографировали, как «бомбист» вкладывает пластическую взрывчатку в порнографические издания, припаивая их обложки, так что журналы должны были взорваться при раскрытии. Это весьма эффективное оружие — «ловушка для простака» — с успехом можно было распространять среди молодых британских солдат. Наблюдение дало возможность тщательно спланировать операцию захвата террориста. Он нужен был именно живым, поскольку его информация могла оказать неоценимую помощь минерам британской армии.

В других районах Белфаста британским спецслужбам приходилось наталкиваться и на другие порнографические «ловушки», впрочем, без взрывов и крови. Солдат Ф., прячась на своем наблюдательном пункте под чердаком в Республиканском комитете по претензиям, услышал женские стоны. Осторожно приподняв доску пола, он увидел голую жену — председателя комитета, местного главаря ИРА, с широко раздвинутыми ногами лежащую под здешним буфетчиком. Эта рыжеволосая полногрудая ирландочка занималась любовью прямо на самой верхней, примыкающей к чердаку лестничной площадке.

Солдат Ф. быстренько настроил свою фотокамеру для запечатления столь знаменательного события в своей сыщицкой практике. Любовная сцена тем временем набирала обороты. Через пару недель в офис комитета пришел пакет с красочными фотографиями порнографического дебюта рыжеволосой супруги борца за права католиков, после чего католического Дон Жуана больше никто не видел. Он успел смыться за границу прежде, чем на него обрушился гнев его босса. «Рыжулю» видели через несколько дней весьма грустную, повсеместно покрытую синяками и в темных очках. Вот так кое-кому операции спецсил разбивали не только головы, но и сердца.

Штаб-квартира британской армии, перенесенная теперь в Бессбрук, в Южном Армахе, откуда направляется и координируя большинство операций, напоминает лунный город — сплошные антенны и радары, устремленные в серое небо Ирландия, сумрачные бетонные корпуса — посреди веселой зеленой местности. Здесь же — самый оживленный вертолетный аэродром во всей Европе. Поминутно с ревом взлетают или приземляются тускло блестящие металлом «стрекозы». Посты наблюдения британской армии расставлены через каждые триста метров по окрестным холмам, откуда открывается вид на самые высотные здания Белфаста.

Операции САС, включающие ликвидацию, продолжались до самого последнего времени; зачастую они происходили на выявленных с близких наблюдательных пунктов военный складах ИРА. В 1991 году на Рождество во время типичной засады двое членов ИРА, забравших автоматические винтовки из тайника рядом с фермой, были застигнуты врасплох переодетыми солдатами, которые неожиданно появились из овражка и расстреляли в упор обоих боевиков. Один из убитых был хорошо известным деятелем политического (легального) крыла ИРА, партии Шинн фейн.

В феврале 1992 года после проведения террористической акции в полицейском участке команда из шести членов ИРА неожиданно для них была застигнута на автостоянке у католической церквушки. Террористы сидели в двух машинах, возясь с расчехлением автоматов и противотанковых ракетниц, когда сотрудники САС изрешетили их пулями из пистолетов. Четверо членов ИРА были убиты на месте, двое других взяты в плен. Позже они давали показания на суде, где обвинялись в убийстве полицейских офицеров и членов протестантского полка защиты Ольстера. Склад ИРА во дворе церкви уже некоторое время находился под пристальным наблюдением британских спецслужб. «Надо понимать, — говорит полицейский суперинтендант, — что когда в дело вступает САС, не приходится надеяться на большое число живых поенных...» Что касается скрытого наблюдения, для этого специально в рамках САС был создан «Эскадрон Е».

Антиреволюционное боевое отделение в САС (АБО), или иначе «Пагода», росло по мере интенсификации боевых действий в Северной Ирландии и эскалации терроризма во всем мире. Обмен опытом и кадрами стал постоянным между САС и антитеррористическими подразделениями других стран, поскольку все чаще и чаще суровая реальность стирала грани между сугубо полицейскими и военными акциями.

В 1994 году, когда ИРА, наконец, приняла условия британцев о прекращении огня, источники в ИРА признавали, что ряды ее серьезно поредели. Множество ее членов было убито или находилось в заключении. Конечно, число низовых исполнителей всегда можно было пополнить, но ИРА была уже «очень ограничена в старых, проверенных профессиональных кадрах...» По сути дела, «во всей Северной Ирландии оставалось на свободе не более пятидесяти подготовленных стрелков и бомбистов». А набирать в ряды боевиков женщин из католических коммун вообще оказалось весьма не простым и пропагандистски проигрышным шагом.

Конечно, случайные взрывы все еще гремели в местах расположения британских войск в Ольстере; но большинство операций ИРА находились под столь плотным контролем, что все их крупные акции оказывались предвосхищенными. «Слишком много утечек информации из ИРА, — поделился источник в британской армии. — Финансовые трудности в ИРА, сами понимаете, делают проще работу с информаторами».

Если в Британии основная тяжесть антитеррористической борьбы легла на плечи САС, то в других европейских странах эти задачи были предписаны полицейским ведомствам, как например французской жандармерии, у которой традиционно были права на аресты и обыски как в метрополии, так и в заморских колониях Франции.

После операции GIGN в Джибути, САС стала развивать тесные связи с французской антитеррористической группой. Майк Роуз, бегло говорящий по-французски, часто навещал Кристиана Пруто, и, подобно двум ревностным рыцарям-лучникам, эти двое любили состязаться в меткости на стрельбище. Пруто лучше справлялся с револьвером и изумлял Роуза способностью с пятнадцати метров сшибить кокарду со своего жандарма. Как вспоминает Пруто, Роуз в свою очередь пытался внушить ему английское чувство юмора: «Очень важно для нас — не воспринимать свою работу слишком уж всерьез», — примерно так говорил он.

САС стала первой антитеррористической службой, создавшей у себя полигон в виде огромного здания для тренировки в стрельбе из пистолетов внутри помещений, с использованием автоматов и легких гранат. К моменту операции в Джибути, у французской спецслужбы GIGN в качестве подобного полигона был только большой овраг, открытый рядом с казармами жандармерии. САС настойчиво приглашало французов использовать для тренировок их здание в Хиерфорде. Однако после известных событий французские спецслужбы наконец построили свой собственный подобный полигон.

САС начала развивать индустрию мини-оружия, приспособленного к особенностям антитеррористических операций, к «войне низкой интенсивности», в которой психологические факторы значили ничуть не меньше, чем чисто военные. Уникальные гранаты XFS на основе магния («взрывпакеты» или «ослепляющие гранаты»), давали вспышки, эквивалентные свету 50 тысяч свечей и шуму, в 50 раз превышающему выхлоп самого шумного мотоцикла. Вспышка предназначалась для временного ослепления и оглушения противника, но при этом повреждение, которое она могла нанести человеку, состояло в поверхностном ожоге, поскольку взрывпакет был упакован в картон, а металлический детонатор при взрыве аккуратно отстреливался вверх. Это бы идеальный инструмент для сохранения жизни заложников, способный притом надежно выводить из строя террористов в те несколько критических секунд, что требовались спецгруппе для проникновения в помещение и перехвате инициативы.

13 октября 1977 года настала очередь германской Гренцшютц-группе-9 (ГШГ-9) федеральной пограничной полиции вступить в противоборство с темными силами. «Боинг-737», выполнявший рейс из Майорки во Франкфурт был захвачен с семьюдесятью девятью пассажирами на борту, среди которых были одиннадцать немецких девушек, возвращающихся с конкурса красоты из Испании. Самолетом стали командовать четверо палестинских и немецких террористов, потребовавших освобождения из тюрем их лидеров Андреаса Баядера и Ульрику Майнхоф, а также выкуп — 15 миллионов долларов. Двое из террористов, в том числе женщина, были членами германской фракции Красной Армии, именно они ранее убили мэра Западного Берлина, похитили председателя правления корпорации «Даймлер-Бенц», бросили бомбу в здание НАТО. Двое других были арабами из Народного Фронта Освобождения Палестины (НФОП), специализировавшимися на захватах самолетов. На их счету уже был один взорванный лайнер. Его уничтожили уже после того как он приземлился в иорданской пустыне с единственной целью — показать, на что они способны.

Группа офицеров ГШГ-9, под командованием своего харизматического лидера генерала Ульриха Вегнера, явилась за помощью в учебный центр САС «Пагода». Захваченный самолет «Люфтганзы» только что приземлился в Дубайе. Немцы интересовались, не могут ли британцы за счет своего влияния в регионе что-нибудь сделать. К счастью, один из офицеров САС в свое время обучал королевскую гвардию султаната Дубай. Шеф «Пагоды», майор Алистер Морон и его ближайший помощник, сержант Барри Дэ-вис, вызвались вместе с ГШГ-9 полететь туда, взяв с собой ящик «чудотворных» взрывпакетов. Однако захваченный лайнер вылетел из Дубай раньше, чем могла быть начата спасательная операция, и приземлился затем в Народной Демократической Республике Йемен, откуда всего девять лет назад изгнали британцев, и где как раз обучали арабских боевиков.

В то время как в районе аэропорта кружил реактивный самолет со спецсилами, с террористами велись вполне серьезные переговоры. Была согласована сумма выкупа, и германское правительство подготовило к переправке в аэропорт Могадишо в Сомали — пункт следующей остановки террористов — 15 миллионов долларов наличными.

После того как террористы бесцеремонно выкинули на бетон сомалийского аэропорта тело пилота «Люфтганзы», пристреленного еще в Адене, для подкрепления своих угроз и непомерных требований, антитеррористическая группа стала готовиться к штурму.

При поддержке рабочих аэропорта, которые для отвлечения внимания террористов с наступлением сумерек зажгли огни на взлетной дорожке, двадцать сотрудников ГШГ-9 и двое офицеров САС неслышно подобрались под крылья авиалайнера и взобрались на них при помощи резиновых лестниц, заглушающих все звуки. Разместив небольшие куски пластической взрывчатки, коммандос одновременно взорвали все выходные аварийные люки. Майор Мортон и сержант Дэвис первыми ворвались внутрь салона и метнули взрывпакеты, которые ослепили и оглушили всех внутри. Вслед за ними в салон пробились люди из ГШГ-9, которые прицельным автоматным огнем уничтожили двух террористов и тяжело ранили третьего.

Последняя перестрелка произошла примерно через семь минут после начала штурма, когда большинство заложников были благополучно эвакуированы, а двое офицеров САС предались ухаживанию за немецкими красавицами, которые посчитали своим долгом продемонстрировать перед своими спасателями все стадии женского раздевания. В это момент Ахмуд из НФОП, лидер операции, с начала штурма прятавшийся рядом с кухней, попытался скрыться в туалете. Хотел ли он просто избежать ареста или собирался взорвать там гранату, имевшуюся при нем, и совершить тем самым самоубийство, так и осталось неизвестным, поскольку офицеры ГШГ, увидев, что дверь туалета заперта изнутри, не стали испытывать судьбу, а просто расстреляли магазины своих пистолетов MP-16 в тонкую алюминиевую дверку, после чего из нее вывалилось изрешеченное пулями тело арабского террориста.

«Что такое эти взрывпакеты?» — спросил генерал Бернард Роджерс Чарли Беквита, который только что вошел в офис начкадрами армии США. Известие об удачном штурме в Могадишо уже оборвали все телефоны в Пентагоне. Начкадрами только что получил срочный запрос от самого президента США Джимми Картера по поводу того, имеют ли Соединенные Штаты возможность противостоять террористам. Мало того, что ответ был неуверенным, но к тому же оказалось, что высшее должностное лицо в американской армии, способной уничтожить весь мир за считанные секунды, ничего не знает об оглушающих гранатах.

Беквит сумел выжить в Вьетнаме, несмотря на пулю 0,5-го калибра, пробившую ему живот и пах во время полета его вертолета над огнем противника. Позже он еще раз вернулся во Вьетнам, ради так называемой «проверки храбрости», что дословно по-английски звучит примерно, как «перебрать еще раз свои кишочки». Беквит продолжал настаивать на необходимости создания спецподразделений в армии США, и ему посчастливилось оказаться в Пентагоне именно в тот день, когда в Могадишо штурмовали самолет с заложниками. На автопаркинге перед Пентагоном к нему подбежал знакомый и, тяжело дыша, выпалил: «Тебя хотят видеть в генштабе!» По Пентагону уже прошел слух о том, что если кто-то и знает, что надо ответить на запрос, то это Чарли Беквит — и только он.

Беквит как раз рассказывал о взрывпакетах, когда принесли свежий указ президента. Белый Дом давал антитеррористической борьбе зеленый свет. Теперь было возможно свободно создавать задуманное спецподразделение, которое получало приоритет.

В ином случае Пентагон в 1977 году вряд ли бы мог позволить создать в своей структуре подобное подразделение. Управление Обороны стонало от сокращений бюджета, а «Зеленые береты» были первыми, кого вывели из Вьетнама, как только президент Никсон в 1970 году решил сделать вьетнамскую войну делом самих вьетнамцев. В 1973 году к моменту, когда северные вьетнамцы победили южных, в стране уже не оставалось ни единого американского спецподразделения.

Уже планировалось расформирование спецсил целиком, и пацифистское лобби в Вашингтоне, имеющее сильное влияние на Картера, требовало запретить через Конгресс использование американских военных формирований другими странами для борьбы с внутренними врагами. Во время сенаторских слушаний один из сенаторов открыто заявил: «Мы не желаем иметь ничего общего в антиповстанческими действиями кого бы то ни было!» Но терроризм — партизанская война в новой форме, определяемая как «высокоспециализированные насильственные действия, совершенные против мирного населения ради достижения политических целей», — стал к этому времени всемирным злом, подобием уголовщины или бедности, с которыми все были готовы бороться. Даже такое «голубиное» правительство как администрация Картера понимало, что через некоторое время волна актов, типа Мюнхена, Могадишо или Джибути, может докатиться до Америки. Помощник президента по национальной безопасности Збигнев Бжезинский на встречах в Белом Доме всякий раз настаивал, что США должны иметь все возможности для противостояния этой угрозе.

В ноябре 1977 года Беквит получил четыре миллиона долларов и помещения для коммандос под создаваемые специальные операционные силы «Дельта» — ему хотелось сохранить что-нибудь от старого названия их подразделения во Вьетнаме. Он разместил свою штаб-квартиру в Форт Брагге, откуда и в пришлом набирались многие специальные группы. Толстые стены и высокая степень охраны позволяли складировать тут высокоэффективную взрывчатку, экзотическую амуницию и специальное оружие, приобретаемое для «Дельты». Раскрашенные голубым и розовым, здания «Дельты» резко выделялись на фоне старых, оставшихся еще со времен мировой войны серых бетонных армейских бараков..

Форт Брагг в Северной Каролине стал тем местом, куда стремились попасть самые честолюбивые американские солдаты, мечтающие стать генералами; это бы мозговой центр спецопераций сил быстрого развертывания. Штаб-квартира не напоминала суровый лагерь в стиле Арона Бэнкса: сосновый лес был напичкан теперь антеннами и радарами, по всей территории были разбросаны бары и бистро типа «fast food”, мотели и недорогие общежития для персонала. Чарли Беквит с успехом исполнял роль всеобщего антрепренера.

Имея прямой доступ к высшим авторитетам Пентагона, Беквит мог поплевывать на зависть других офицеров. ««Дельта» оказалась для Чарли самым подходящим местом, — говорит Бо Гритц, который в то время командовал 7-й группой спецсил, базирующейся в Панаме. — А все потому, что этот парень не имел ни капли такта и вечно резал правду-матку в лицо генералам...» «Чарли мог брякнуть глупейшие и опаснейшие вещи!» — присоединяется полковник Боб Маунтел, командир 5-й группы спецсил и конкурент Беквита: в 70-е годы Маунтел возглавлял команду под названием «Голубое пламя», которая должна была некоторое время замещать роль антитеррористического подразделения, пока Беквит не создаст полный американский аналог британской САС. Беквит считал, что «Голубое пламя» отвлекает ресурсы от создания настоящих спецсил в рамках «Дельты». Маунтел был выше по чину и мог побороться с Беквитом всерьез. Однако генерал Сэм Уилсон, чья карьера началась еще во время второй мировой войны в составе полка «мародеров», занимавший различные посты в ЦРУ — вплоть до директора Специального военного центра имени Джона Кеннеди по планированию спецподразделений во Вьетнаме, лишь недавно оставивший пост посла в Москве и возглавивший так называемое Оборонное разведывательное управление ОРУ) встал на сторону Беквита. «Голубое пламя» было подобно сброду, из которого пытаются создать команду, все равно как из металлолома сколотить автомобиль... А «Дельта» была чем-то свежим и продуманным, как спроектированная хорошим инженером машина».

Модель «Дельты» была, безусловно, британской. Своим заместителем Беквит сразу же назначил майора Льюиса Бэрроуза, по кличке «Пинок», прошедшего год стажировки в британской САС. Он вернулся в Штаты с рекомендацией, где было написано «если вы не возьмете этого дуболома, его возьмем мы сами». Беквит с Бэрроузом объездили весь юго-восток США, подыскивая подходящее место для проведения отборочного курса «Дельты». Остановились на одном местечке в отрогах Аппалачей в Западной Вирджинии, отличавшемся от английской базы в Уэльсе лишь более обильными снегопадами зимой.

Рейнджеры, «зеленые береты», парашютисты, люди из других подразделений прибывали партиями по 70, 185, 230 и 350 человек соответственно и пробовали себя в качестве джеймсов бондов в процессе мучительного отбора, аналогичному отсеву в британской САС. Те же дистанции — до 74 километров, те же грузы — 22 килограмма; те же требования по плаванию и психологическому тестированию. И столь же высок был процент отсева. За год «Дельта» набрала около восьмидесяти человек и могла сформировать первый эскадрон, который, как и в САС, подразделялся на группы примерно по двадцать человек в каждой.

Кроме того, Беквит построил «дом убийств», обошедшийся в миллион долларов. «Я содрал планировку с такого же здания у САС, только сделал побольше», — признавался Беквит. Внутри даже имелся тренировочный макет авиалайнера. Лофти Вайзмэн, являвшийся экспертом САС по диверсиям и имевший за плечами богатый опыт Северной Ирландии, был приглашен для обучения дельтовцев науке мин-ловушек. САС также оказала помощь в плане детального разъяснения всех факторов, которые необходимо было учитывать при планировании операции по освобождению заложников. Сколько людей на борту самолета или в здании? Самолет какого типа захвачен? Каковы физические данные пилота и всей команды? Кто пассажиры? Все должно было быть вычислено, вплоть до веса груза в багажном отделении. Конечно же, необходима была и максимально полная информация о террористах.