Русско-Турецкая война (1787–1792)

Русско-Турецкая война (1787–1792)

Кинбурн

Реляция А. В. Суворова Г. А. Потемкину о сражении при Кинбурне

1787 г. октября 1[100]

Реляция

о происшедшей баталии при Кинбурне и одержанной совершенной над неприятелем победе октября 1-го на 2-е число 1787-го года

Вашей Светлости имел я честь донесть вчера о сильном неприятельском бомбардировании и канонаде до глубокой ночи. Сего числа оное паки им на рассвете обновлено было гораздо жесточее по Кинбурнской крепости, галере «Десна» и ближним лагерям. Жило внутри крепости, земляной вал и лагерные палатки претерпели некоторый вред, и ранено несколько солдат. В 9 часов утра вверх лимана, 12 верст от Кинбурна, при Биенках, оказались с турецкой стороны пять судов с бывшими запорожцами вооруженными, и старались выйти на наш берег; генерал-майор и кавалер Рек отправился туда. Сии суда от наших войск были отбиты с уроном.

Между тем, против утра, усмотрено было довольно турков на мысу Кинбурнской косы, которых число перевозимыми с кораблей непрестанно умножалось, и видно было, что они с великою поспешностию работали в земле для приближения к крепости. Я учинил следующую диспозицию: в первой линии быть Орловскому и Шлиссельбургскому полкам, во второй линии – Козловскому. Легкому баталиону муромских солдат, стоявшему от Кинбурна в 14-ти верстах, когда прибудет, и двум легкоконным резервным эскадронам Павлоградского и Мариупольского полков, Донским казачьим полкам Орлова, Исаева и Сычова приказал быть с флангов. В крепости оставил я две роты Шлиссельбургских и при вагенбурге, за крепостью, по одной роте Орловского и Козловского полков. Павлоградскому и Мариупольскому легкоконным полкам, стоявшим от крепости в 10-ти верстах, и Санкт-Петербургскому драгунскому – в 36-ти верстах, приказал я к оным сближиться. Видя многосильного неприятеля, подступившего к Кинбурну на одну версту, решился я дать баталию!

Храбрый генерал-майор и кавалер Рек, выступя из крепостных ворот с первою линиею, атаковал тотчас неприятеля, который с неменьшею храбростию защищал упорно свои ложементы; под ним мужественно предводили: секунд-майоры Булгаков, Муцель и Мамкин. Подкрепляли атаку генерала Река резервные эскадроны и казачьи полки. Скоро прибыл и Козловской полк, начальник которого, подполковник Марков, поступил отлично. Поспешно неприятельской флот сближился к лиманским берегам и в близости стрелял на нас из бомб, ядер и картечь. Генерал Рек одержал уже десять ложементов, как был ранен опасно в ногу. Майор Булгаков убит, Муцель к Мамкин ранены. Неприятель непрестанно усиливался перевозимым ему войском с судов. Наши уступили и потеряли несколько пушек.

Позвольте, Светлейший князь, донесть: и в нижнем звании бывают герои. Неприятельское корабельное войско, какого я лутче у них не видал, преследовало наших с полным духом; я бился в передних рядах Шлиссельбургского полку; гранодер Степан Новиков, на которого уже сабля взнесена была в близости моей, обратился на своего противника, умертвил его штыком, другого, за ним следующего, застрелил и бросился на третьего – они побежали назад. Следуя храброму примеру Новикова, часть наших погнались за неприятелем на штыках, особливо военными увещеваниями остановил задние ряды сержант Рыловников, который потом убит. Наш фронт баталии паки справился; мы вступили в сражение и выгнали неприятеля из нескольких ложементов. Сие было около 6-ти часов пополудни.

Галера «Десна», лейтенант[а] Ломбард[а], наступила на левое крыло неприятельского флота, сбила несколько судов с места; крепостная артиллерия исправностию артиллерии капитана Крупеникова потопила у неприятеля два канонирных судна.

В то время приближились к нам под самой берег две неприятельские большие шебеки, при начале их огня наша артиллерия одну потопила, другую спалила.

Но чрезвычайная пальба неприятельского флота, сквозная на нас, причиняла нам великой вред. Войско их умножилось сильнее прежнего, я был ранен в левой бок картечью легко, наши паки начали уступать. При сем случае наша одна 3-х фунтовая пушка за расстрелянием лафета и колес брошена была в воду.

При битве холодным ружьем пехота наша отступила в крепость, из оной мне прислано было две свежие Шлиссельбургские роты, прибыли: легкой баталион, одна Орловская рота и легкоконная бригада. Орлова полку казак Ефим Турченков, видя турками отвозимую нашу пушку, при ней одного из них сколол и с последуемым за ним казаком Нестером Рекуновым скололи четырех. Казаки сломили варваров. Солнце было низко! Я обновил третей раз сражение.

С отличным мужеством легкой баталион муромских солдат под предводительством капитана Калантаева (который ранен пулею и картечью), Шлиссельбургские и Орловская роты на неприятеля наступили; секундированье легкоконными и обретающимися в действии казачьими полками – варвары в их 15-ти окопах держались слабо. Уже была ночь, как они из них всех выбиты были, опровержены на угол косы, который мы одержали; тут вдоль нас стреляли из неприятельского флота паче картечами и частью каркасами и пробивали наши фланги. Оставалась узкая стрелка косы до мыса сажен сто, мы бросили неприятеля в воду за его эстакад. Артиллерия наша, руководством капрала Михайлы Борисова Шлиссельбургского полку, его картечами нещётно перестреляла. Ротмистр Шуханов с легкоконными вел свои атаки по кучам неприятельских трупов, – все орудия у него отбил. Победа совершенная! Поздравляю Вашу Светлость. Флот неприятельской умолк. Незадолго пред полуночью мы дело кончили, и пред тем я был ранен в левую руку навылет пулею. По объявлению пленных было варваров 5000 отборных морских солдат, из них около 500 спастись могло. В покорности моей 14 их знамен пред Вашу Светлость представляю.

В сие время прибыл под Кинбурн генерал-майор Исленьев с санкт-петербургскими драгунами, как знатной мне резерв, коего поспешностию я довольно Вашей Светлости нахвалиться не могу.

Кинбурнской комендант полковник Тунцельман содержал во все время крепость в оборонительной исправности, и под его дирекциею крепостная артиллерия потопила два неприятельские судна.

Урон наш по столь продолжительному сражению, особливо холодным ружьем, оказался посредственный. Убиты: Орловского полку майор Булгаков, Козловского подпоручик Еревицкой, нижних чинов с умершими в скорости от тяжелых ран 136 человек. Ранено: штаб-офицеры Шлиссельбургского – Мамкин, Орловского – Муцель, Мариупольского легкоконного – Вилимсон, обер-офицеров 14, нижних чинов 283, из оных тяжело – до 40 человек.

Нижайше рекомендую в милость Вашей Светлости отличного, мужественного и до его раны непобедимого старого генерала Река и протчих, означенных по сей реляции. Також частных отличившихся: дежурного при генерале Реке Козловского полку поручика Антона Цыдульского, бывших в последней атаке на неприятеля легкого баталиона от муромских солдат капралов Ивана Иванова и Василья Родионова, Шлиссельбургских двух рот сержантов Дмитрия Ясныгина и Ивана Голубцова и при Орловской роте поручиков Петра Арсеньева и Леонтья Якубинского. Во время всего происшествия обретавшихся при мне и относивших мои приказания с полным благоразумием в наиопаснейшие места, способствовавших к разным подвигам Ее Императорского Величества победительного войска, Мариупольского легкоконного полку корнетов Ивана Родионова, Андрея и Григорья Спесивцевых, донских есаулов Орлова полку Дмитрия Кутейникова и армии поручика Ивана Краснова (который ранен), Орловского полку прапорщика Федота Клюшникова, сержанта Акима Лисицына, оба ранены; 2-го фузелерного полку сержанта Рихтера. Прилагаю при сем Вашей Светлости имянной список особам, овладевшим неприятельскими знаменами. Кончу, Светлейший князь, храбрыми, неустрашимыми и мужественными донскими полковниками и от армии штаб-офицерами: Орловым, Исаевым и Сычовым и от них рекомендованными полков от армии полковника Орлова хорунжих: Якова Ожогина и Данилу Ерыженского; подполковника Исаева; есаула Ивана Исаева, сотника Никифора Черкесова и хорунжего Архипа Рубцова; премьер-майора Сычова: есаула Евстигнея Крюкова, сотника Фрола Зацепилина и хорунжего Клима Пристанского.

Одолжил меня весьма много разными исправлениями к пользе Ее Императорского Величества победительного оружия, которые он часто постигал сам собою, сверх его храбрости, штаба моего генерал-адъютант Аким Хастатов.

Генерал Александр Суворов

Рапорт А. В. Суворова Г. А. Потемкину о сражении при Кинбурне

1787 г. октября 2 г. Кинбурн

Турки на Кинбурнской косе, приближась от крепости на версту, мы им дали баталию! Она была кровопролитна, дрались мы чрез пятнадцать сделанных ими перекопов, рукопашной бой обновлялся три раза, действие началось в 3 часа пополудни и продолжалось почти до полуночи беспрестанно, доколе мы их потоптали за их эстакад на черте косы самого мыса в воду и потом возвратились к Кинбурну с полною победою. Товарищ мой генерал Рек ранен в ногу, убитых: майор Булгаков, несколько офицеров и десятков рядовых, раненых, между которых штаб– и обер-офицеры с нижними чинами, до 200. Кинбурнская коса покрыта турецкими мертвыми телами. Пленной Ахмет, при сем отправленной, сказывал, что их было до 5000 человек. Ротмистр Шуханов, имевшей честь пред концом предводить легкоконную бригаду, донесет Вашей Светлости, как он вел атаки по кучам варварских трупов. Его, как первого отличного офицера, имею честь Вашей Светлости нижайше рекомендовать, також обретавшегося во все дело безотлучно при мне и относившего мои приказы штаба моего обер-аудитора Ивана Манеева. Подробнее Вашей Светлости я впредь донесу, а теперь я нечто слаб[101], Светлейший Князь.

Генерал Александр Суворов

Донесение А. В. Суворова Г. А. Потемкину о результатах сражения под Кинбурном

1787 г. октября 3 г. Кинбурн

Батюшка князь Григорий Александрович! Простите мне в штиле, право силы нет, ходил на батарею и озяб. Милостивое Ваше письмо получил[102]. Ей-ей всякой день один раз к Вашей Светлости курьера посылал.

Флот наш, Светлейший князь, из Глубокой вдалеке уже здесь виден. О! коли б он, как баталия была, в ту же ночь показался, дешева б была разделка[103]. Кроме малого числа, все их морские солдаты были на косе, против нас, только и тут им мало выигрышу; ночью, ближние казачьи к ним на косе, пикеты не видали, чтоб кто ни есть из оставших перевозился. Рано днем, по большей мере, перевезлось сот 6–7. Тут натурально и раненые; какие ж молодцы, Светлейший князь, с такими еще я не дрался; летят больше на холодное ружье. Нас, особливо жестоко и почти на полувыстреле, бомбами, ядрами, а паче картечами били; мне лицо все засыпало песком и под сердцем рана картечная ж. Хорошо, что их две шебеки скоро пропали, а как уж турки убрались на узкий язык мыса, то их заехавшие суда стреляли вдоль на нас по косе еще больнее. У нас урон по пропорции мал, лишь для нас велик, много умирает от тяжелых ран, то ж у них и пули были двойные[104], в том числе у моего об[ер]-ауд[итора] Манеева вырезана такая пуля из шеи. Но, милостивый государь! ежели бы не ударили на ад, клянусь Богом! ад бы нас здесь поглотил. Адмиралу[105] теперь лутче разделыватца с оробевшими людьми.

Мой друг Иван Григорьевич[106] тоже слаб, тошно мне было, как его было не стало, он меня покрепче. Реляция тихо поспевает; не оставьте, батюшка, по ней будущих рекомендованных, а грешников[107] простите. Я иногда забываюсь. Присылаю Вашей Светлости двенадцатое знамя.

Нижайший Ваш, милостивого государя, слуга Александр Суворов

Рапорт А. В. Суворова Г. А. Потемкину о последствиях сражения при Кинбурне

1787 г. октября 3 г. Кинбурн

После баталии несчастные остатки турков ночевали в воде за эстакадой. Вчера на рассвете увидели мы близ мыса Кинбурнской косы построенные в линию их бомбарды, канонирные суда, под протекциею линейных кораблей, и от оных шлюпки, перевозящие от мыса их живых и мертвых. Мы их поздравили рикошетами с 6-й и 7-й нижних батарей. Они так на шлюпки бросались, что многие из них тонули и с излишними нагруженными людьми також одна шлюпка, по примечанию, потонула. Донской господин полковник Исаев послан был от меня с казаками на косу для разорения их окопов, рогаток и убрания их тел, которых он нашел паче кучами при мысе по малой мере 1500, и повеленное исполнил. Они хотели Кинбурн эскаладировать, что доказывают несколько оставленных ими лестниц. На сухом пути имели они не больше одной пушки, наш 8-фунтовой единорог с их лафетом, который у нас. Мы ж во время действия бросили одну свою 3-х фунтовую пушку в воду за совершенным сокрушением лафета. Теперь казаки владеют косою, и турки, отдалясь флотом опять к берегу, весьма редко на них стреляют, без вреда. Реляция, Светлейший князь, сего дня не поспеет, и сего дня мы отправляем благодарный молебен всемогущему Богу за дарованную им нам победу! Войски первой раз будут все вскрыты бордированием отсюда до Глубокой и произведут троекратной огонь. Адмирал с его эскадрою приближается сюда, только еще не виден. О чем Вашей Светлости имею честь донести.

Генерал Александр Суворов

Рапорт А. В. Суворова Г. А. Потемкину о награждении отличившихся в сражении при Кинбурне и о действиях флота

1787 г. октября 5 г. Кинбурн

Вашей Светлости имел я честь препоручить в милость в реляции моей, вчера отправленной, отличившихся 1 октября. Сверх их господин генерал-майор и кавалер Рек, по храбрости и мужеству бывших в его линии, рекомендует: Павлоградского легкоконного ротмистра Петра Нелюбова, Козловского пехотного полков капитана Данилу Пахомова, оба ранены, и Козловского ж прапорщика Льва Федорова, с которого турки сорвали знак, он же у них отбил знамя. Я принимаю смелость и сих в милость Вашей Светлости препоручить.

От нашего флота, повидимому, одна пловучая батарея пронеслась ветром сквозь оба турецкие флота, при ее курсе с пальбою, несколько попортила один турецкой фрегат и ушла из виду[108]. Наш флот сближался к турецкому, и с оным, как и с крепостью, перестреливался; ныне стоит тихо под противным берегом, от Очакова верстах в четырех. Впротчем обстоит благополучно. Подношу Вашей Светлости 15-е турецкое знамя. Вчера из раненых никто не умер. О оных прилагается надлежащее попечение, часть их отправляется в Збурьевск для спокойнейшего выздоровления.

Генерал Александр Суворов

Рапорт А. В. Суворова Г. А. Потемкину о выступлении турецкой эскадры из Очаковского лимана в море

1787 г. октября 6 г. Кинбурн

Доношу Вашей Светлости – все здесь благополучно. Из раненых, милостию Божиею, третей день никто не умер, но выписано много в здоровые.

Турецкая Очаковская эскадра выступила из лимана в море, уже миновала Березань, курс ведет к второй эскадре, что в море обреталась.

Генерал Александр Суворов

Записка А. В. Суворова с рассуждениями о русской гвардии и воспитании офицеров[109]

1787 г. октября 11 г. Кинбурн

Надо хорошо зкзерцировать войска, милостивый государь! Мы уже об этом говорили, иначе риск неминуем. Никогда не отступать, лучшее войско всегда в движении. Экзерцировать во всякое время, также и зимой. Кавалерия в грязи, болотах, оврагах, рвах, на возвышенностях, в низинах и даже на откосах и конец – рубить! Против неверных пехота должна иметь 100 патронов, молодой Репнин оттого растерялся, и другие, а лучше – штыки. Самые порядочные становятся ныне младшими офицерами, не из «вольного дворянства»[110]. Россия необъятна, в ней служит не мало иностранцев, их места можно заменить другими, только из тех же «вольных». Надо было бы, чтоб во время войны не терпели бы этого закона[111], натурально относящегося к каждому. Полковники «преторианцы»[112] (за исключением конной гвардии) – плохи. Я сам, будучи зачислен в армию, нес долгую и честную службу, я ничего не стоил. Три года они [преторианцы-полковники] раздражают своих офицеров своими придворными манерами; их изнеживают; втираясь к высшим с помощью речей сладких или двусмысленных, они их [офицеров] учат таким путем скрывать свои недостатки. Сибариты, а не спартанцы, они внушают презирать славу, и неверие Жанжака[113] – добродетель для каждого ума, где гений проявляет себя в речах, а не в действии; притворство заменяет скромность; вежливость – опытность. Становясь генералами, они по существу остаются теми же; самое большее – их надо было бы сделать подполковниками, они руководили бы Московскими клубами.

По крайней мере на войне нужны другие полковники и другой штаб, армейского происхождения.

Я только что получил Ваше любезное письмо от 9 октября и тотчас исполнил Ваши приказания.

Генерал Александр Суворов

Рапорт А. В. Суворова Г. А. Потемкину о столкновении запорожцев с донскими казаками при переправе через Буг

1787 г. ноября 7 г. Кинбурн

По повелению Вашей Светлости от 31-го прошлого месяца за № 2879-м приказал я причислить г. полковника Мекноба в Тамбовский пехотный полк и оный на основании законов принять ему в командование.

Господин генерал-майор и кавалер Голенищев-Кутузов доносит, что 3-го числа сего месяца, пополуночи в 2-м часу, переправлялись с противного берега чрез реку Буг на Осицкую косу, от Кисляковки и деревни капитана Спаского, в 25 верстах на пяти дубах, по примечанию бывшие запорожцы, имели тамо ружейную пальбу с донскими казаками, от них прогнаны к лоткам и принуждены уехать обратно. При чем ранен один казак легко.

Имею честь Вашей Светлости донесть, здесь все обстоит благополучно.

Генерал Александр Суворов

Рапорт А. В. Суворова Г. А. Потемкину со сведениями о противнике, полученными от М. И. Кутузова

1787 г. ноября 8 г. Кинбурн

Господин генерал-майор и кавалер Голенищев-Кутузов доносит, что на 4 число сего месяца с противного берегу вторично подъезжали пять дубов по захождении уже солнца и плыли вниз по Бугскому берегу верст семь, но, усмотрев наши разъезды и кордоны, осторожными возвратились потом к своему берегу. От них, как и с нашей стороны, никакой пальбы не было. Сии дубы те самые, о коих Вашей Светлости я вчера доносил. Впротчем все обстоит благополучно, о чем Вашей Светлости имею честь донести.

Генерал Александр Суворов

Рескрипт Екатерины II А. В. Суворову о награждении орденом св. Андрея Первозванного за победу при Кинбурне

1787 г. ноября 9

Александр Васильевич!

При сем посылаю к вам знаки кавалера Святого Андрея Первозванного. Возложите их на себя, вы оные заслужили верою и верностию, одержанием победы под Кинбурном, где вы во все время столь себя отличили. Я же к вам пребываю признательною и доброжелательною.

Екатерина

Фокшаны

Рапорт А. В. Суворова Г. А. Потемкину с представлением плана и описания сражения при Фокшанах

1789 г. июля 29 м. Бырлад

О сражении двух союзных корпусов императорских с турками 20-го числа настоящего месяца при речке Путне и взятии 21-го, по продолжении полевой баталии Фокшан, Вашей Светлости план со вписанием имею честь представить[114].

Генерал Александр Суворов

Описание действий союзных войск с 16 по 29 июля, завершившихся блестящей победой при Фокшанах

16-го. Гранодерские баталионы 1, 2, 3 и 6; егерские 1, 3; мушкатерские 4 полков Ростовского и Апшеронского, от кавалерии Рязанского, Черниговского, Стародубовского по 3 эскадрона карабинер; казачьи Ивана армии подполковника и Григория Грековых, арнауты при премьер-майоре Соболевском и иных начальниках 800; при генерал-поручике и кавалере Дерфельдене, генерал-майорах: князе Шаховском, Познякове, бригадирах от кавалерии Бурнашеве и Вестфалене; от пехоты – Левашеве выступили из Берлада в поход пополудни в 6 часов, отошед 10 верст отдыхали 4 часа при речке Тутове, где с регулярными войсками соединился бывшей на форпостах казачей полк Ивана Грекова.

17-го. В 4 часа пополуночи войски дошли до речки Зелетич 15 верст, отдыхали 10 часов, выступили в поход, шли 14 верст, перешли Серет по цесарским понтонам и пополудни в 10 часов расположились при Аджуте скрытно, где соединились с союзными войсками.

18-го. Разстах, наведены понтонные мосты на речке Трутуше, от лагерей в 5 верстах.

19-го. Оба корпуса в 3 часа пополуночи выступили в поход. Принц Кобург вел правую колонну, Суворов левую, в которой был цесарский полковник Карачай с его отрядом в авангарде для закрытия виду российских войск от неприятеля. Все сии марши были без сигналов; погода была больше дождливая. Отошед 15 верст, отдыхали за Карломанешты 6 час. и, паки выступя, шли до Маринешты 10 верст, где имели ночлег.

20-го. Послан был инженер-майор Воеводской, исправляющий обер-квартермистра должность, закрыто опознать речку Путню от лагеря в 12-ти верстах с 80 казаками при старшине армии поручике Разведенкове и волонтере поручике Шкодре; не доезжая 2-х верст, повстречались с неприятельскою партиею вдвое сильнее и при преследовании ею отступали тихо назад. По получении известия нашему разъезду приказано было заманивать неприятеля к лагерям ближе; на 5 верстах от оных, усмотря сближившейся полк Ивана Грекова, казаки ударили на турков, их сбили с довольным уроном, дежурной майор Иван Курис, которому велено вести тот полк, здесь отличился и взял, обезоружа, первого пленного.

Сие было в 6 часов пополудни. Оба крыла выступили вперед, турки усилились. С нашей стороны соединился немедленно полк Григория Грекова и арнауты с майором Соболевским. Неприятеля сломили и гнали версты 2. Но Осман-паша двухбунчужной, бывшей тут с отрядом трехтысячным отборной конницы, не упоминая пехоты, которая благовременно ретировалась к Фокшанам, наших с обеих сторон дебортировал, и оные принуждены были уступить. Тогда пустился майор Кимеер с его дивизионом Барковых гусар на саблях и с помощию наших легких войск, как и цесарских арнаут, неприятель сильно изрублен и поражен, гнали несколько верст, Левенер шеволеже четыре эск[адрона] были в резерве, как потом и наши карабинеры.

Опять неприятель собрал силы и начал наступать, равным образом поразили его третий раз, опрокинули в Путню, били чрез брод до лежащего вблизости другого берега лагеря, чрез оный прогнали и зажгли. Тут обретался в передовых и майор Кимеер и с ним до 50-ти Барковых гусар. Уже была ночь, небо покрыто облаками, Путня от дождей углубилась, приспели понтоны, начат мост. Не долго работа продолжалась, турки в довольном количестве паки принудили от противного берегу небольшую часть легких войск уступить бродом на сию сторону. Полковник Карачай, стоящим на берегу баталионом Кауниц, открыл канонаду и оною, при небольшой стрельбе из ружей от легких войск, турков прогнал. Скоро пришли наши егерские баталионы, вытянув фронт по берегу Путни при понтонах, для очищения оных, а потом стали от берегу далее пушечного выстрелу по ордеру баталии и оба корпуса в 10 ч[асов] пополудни. Между тем работа наведения моста продолжалась уже спокойно и как скоро он ко окончанию приходил, перешла рота от Кауница, за которою следовало все левое крыло.

Сей день потеряли турки несколько сот человек в обширности полей, особливо множество своих чиновников. Осман-паша двубунчужной спасся, лагерь Саский взят с довольною добычью и в ночи от Фокшан главной начальник сераскир Мустафа-паша и при нем Хаджи-Сойтарь двухбунчужной бежали с их надворными.

21-го. На рассвете прибыл к переправе принц Кобург с правым крылом: как часть его кареев при фельдмаршале-лейтенанте Левенере перешла на другой берег, то, не сжидаясь протчих, войски выступили вперед, шли ордером баталии и на трех верстах фельдмаршал-лейтенант Сплени вступил в линию с остальными кареями, конница шла чрез довольно глубокой брод от Путни до Фокшан прямой дорогою 12 верст. Движение линиев началось около 4-х часов утра, партии турецкие оказываться стали, часть наших легких войск разноместно с ними сражалась и чинила им урон. Редко наши пушки стреляли, на 4-х вер[стах] в 7 часов утра, начал усиливаться неприятель, подъезжать ближе к линиям. Легкие войски очистили поле, артиллерия наша действовала нечто сильнее, соблюдая огонь с обеих наших боков. Они распрострились, правое крыло жестоко их отбивало канонадой и изредка на картеч. На левом крыле таким же образом чинил генерал-поручик Дерфельден с прикосновенным генералитетом; он велел кареям обойти предлежащий лес вправо, в чем соучаствовали наблюдающие ситуацию впереди инженер-майор Воеводской и разносящий приказы в опасных местах дежурной полковник Золотухин. В сем, не иначе как маневре, карей хранили их дистанцию, подобно исправной экзерциции; на центр набегали варвары слабо, задней линии не антомировали, в таком препровождении шли мы по телам турецким на 2-х вер[стах] более часу, турки со всех сторон отступили и стали пред Фокшанами линиею, конница вправо, а пехота их при земляных укреплениях влево.

Вошли мы в густой кустарник, который продолжался вер[сты] 3. Тут на походе не имели мы никакого препятствия, выиграли поле, до Фокшан вер[сты] 3; пополуночи в 10 часов, усмотря в неприятеле колебание, выпустили из-за линиев легкую конницу, которая с их выезжими вступила в шармицирование, что недолго продолжалось.

Версты на 2 от Фокшан открыли они вдруг сильную пушечную пальбу из их укреплениев, наша конница дала место, кареи пошли скорым шагом и вошли под выстрелы, потом шли тише, наша артиллерия отвечала реже, молчала или начинала, чтоб питать больше их напрасной огонь, но, приближась до одной версты, управлением артиллерии подполковника и кавалера Воейкова ударила на их пункты сильно и принудила почти всюду их [к] глубокому молчанию. Потом кавалерия сбила их конные толпы. Кейзер-гусары врубились в турецкую пехоту и обще часть оной прогнали за Фокшанскую черту на 1000 шагов. Под предводительством генерал-поручика Дерфельдена, левого крыла баталионы 2 и 3 гранодерские, и оба егерские с частию пехоты цесарской, пошли скорым шагом на атаку их окопов без стрельбы и, в самой близости учиня залпы, одержали оные с великою храбростию.

Часть турецкой пехоты заперлась в крепком Фокшанском монастыре Святого Самуила, внутри их земляных укреплениев, оные победительные баталионы тотчас облегли с левой стороны, к ним соединился бригадир Левашов с двумя Апшеронскими, за ними последовали прочие и то ж самое учинили цесарцы с правой под предводительством принца Кобурга; артиллерии подполковник Воейков привез большие пушки, что и союзники учинили и начали стены бить. На жестокую оборону турков отвечали наши в бойницы мелким огнем; чрез час отбиты барикадированные ворота и калитка из артиллерии и вход расширен турецким шанцовым инструментом, тут во множестве лежащим; с обеих сторон вступили внутрь стен холодным ружьем; спасшейся от побиения неприятель противился еще в церкве с четверть часа и погиб. Сим образом, по продолжении действия чрез 9 часов, в час пополудни Божиею помощию победа совершилась.

Принц Кобург был в великой опасности, обретаясь близ стены при взрыве одного знатного порохового магазейна внутри монастыря, отчего взлетело на воздух множество турков и щебнем повреждены легко: генерал-майор князь Шаховской, бригадир Левашов и подполковник Хастатов, премьер-майор Тауберт, секунд-майоры Дертен, Шахов, поручики Белоглазов, Мазуров и Мишуров.

Ранены пулею не опасно бригадир Вестфален и прострелена рука артиллерией у подполковника Воейкова, саблею капитан Касаговской.

Убито у цесарцов примечательные: полковник граф Ауерсберг, майор граф Ареллий. С нашей стороны: карабинер 1, гранодер 1, мушкатер 2, егерь 1, казаков 3, арнаут 7. Всего рядовых 15; ранено: казачей старшина от армии поручик Раздоров, рядовых регулярных тяжело 6, легко 53, иррегулярных легко 7. Помощию Божиею почти такой же мало нечто превосходящей незнатной урон и цесарцов.

Неможно довольно превознесть похвалами от вышнего до нижнего мужество, храбрость и расторопность всего союзнического войска обоих высочайших держав; нигде лутче оказаться не может присутствие духа, искусство и в мгновение мудрое приобретение пользы при возращении успехов, как в г[осподах] генералитете. Полковник Карачай, командовавший всегда особливым знатным отрядом, должен к сему ж причислен быть.

В монастыре Святого Иоанна, от Фокшан полторы версты, заперлись несколько десятков турков. Принц Кобург отрядил на них команду с пушками, по отчаянной обороне они сдались при аге 52 человека, и еще много рассеянных оставалось.

Неприятельской урон, по обширному действию, не менее простирается полутора тысяч человек, пленных до 100; знаков победы вообще – 10 пушек (2-х встающих, из чего состояла вся турецкая артиллерия, еще отыскано не было) и 16 знамен. Все их лагери с палатками, вещьми, военными и иными припасами завоеваны; по известиям пленных, турецкая армия состояла свыше 30000, в числе том пехоты пятая доля. По ушествии сераскира Мустафы и Хаджи-Сойтаря командовал оною Осман-паша.

Варвары побежали стремглав по дорогам: Браиловской на речку Бузео и на Рымник к Букарестам; легкие войски за ними гнались, многих рассеянных и кроющихся побили, на обеих сих дорогах получили в добыч брошенных ими по несколько сот повозок с военною аммунициею, множеством палаток, разными припасами и вещьми, как и многое число скота. К сей добыче по монастырям и иным местам оставили они знатные провиантские магазейны.

Сверх господ генерал-поручика и генерал-майоров, оказали себя храбрыми и мужественными подвигами бригадиры от кавалерии Бурнашов, Вестфален и от пехоты Левашов. Полковники Ростовского Шерстнев и отставленной в коменданты Соколов, само-охотно в деле бывший при Апшеронском баталионе, от кавалерии Стародубовского Михаила Миклашевской, сей, быв не совершенно здоров от болезни, жертвовал службе последними силами его; артиллерии подполковник и кавалер Воейков весьма отменно действовал артиллериею своею, особливо отличные действия имевший при вшествии в укрепления и внутрь каменных стен; гранодерских батальонов командиры: 3-го – подполковник Хастатов, 2-го – премьер-майор и кавалер Лангут; егерских: 3-го – подполковник Рарог, 1-го – премьер-майоры: кавалер Будберг, Иелчин, который сам собой отбил знамя. Таким же образом и прапорщик Блинов 3-го егерского баталиона; легких войск казачьих полков полковники; от армии подполковник Иван Греков со всякою неустрашимостию при начале наступления неприятеля своим полком атаковал, поражая его с особливою храбростию; Григорий Греков, подоспев к нему, продолжал отличные действия. Сии полковники, отдавая справедливость в храбрости, рекомендуют Ивана Грекова полку старшин: войскового Алексея Иловайского, полковых и от армии чины имеющих – секунд-майора Сазонова, который сам сколол 7 человек, капитанов Степана и Алексея Грековых, Александра Талдыкина, полку Григория Грекова полкового квартермистра Шурупова и от армии прапорщика Ивана Процикова; от арнаут премьер-майор Иван Соболевской, оказывавший во все продолжение дела храбрость, також свидетельствует неустрашимые подвиги секунд-майора Муравьева и капитана Фалкенгагена, сей, преследуя неприятеля, отбил две пушки; Стародубовского карабинерного полку поручиков Соболевского и Буку, который срубил одного бим-башу, арнаутских капитанов Диму Русовича, Танасия Великовича и Яна Самарина.

Господин генерал-поручик и кавалер фон Дерфельден рекомендует бывших при нем и во всех опасностях относивших приказания его полков: Черниговского карабинерного ротмистра Дерфельдена и Смоленского пехотного капитана Людвига Бриземана фон-Неттиха, да особо находившиеся при мне сначала и по окончания дела дежурные: полковник Золотухин и майор Курис были неустрашимы и приказания мои относили с точностию во все опаснейшие места. Их особливым попечением столь нужная переправа на Путне для обеих союзных корпусов без малейшего медления устроена была. Рязанского карабинерного полковник Григорий Шрейдер по знанию его порученное дело отправлял, соблюдая союзников с нашими войсками в дистанции, и инженер-майор Воеводской, сверх должности его, мне во всех случаях нужен был, отправляя со всякою расторопностию мои повеления. Смоленского пехотного подполковник граф Федор Апраксин, премьер-майоры: Апшеронского Бер, Стародубского карабинерного Томатис и корнет Унтилий, волонтер – поручик Шкодра, Рязанского карабинерного полковой квартемистр Вавила Бурнашев и корнет Василей Марков были в продолжение действиев весьма мне полезны, а особливо поручик Шкодра и корнет Унтилий, доставлявшие сведения о неприятеле, разъезжая впереди по возвышенным местам. Дивизионной квартермистр Ракоций должность свою с отличностию отправляя, весьма удобно войско провел; инженер-майор Воеводской рекомендует находящегося при нем второклассного кондуктора Михаила Новгородцова в исправности и расторопности поручаемого дела и что он ему во всех случаях много способствовал; Стародубовского карабинерного полку вахмистр Иван Нидермейер, бывший у меня на ординарции, выехав против наездников, продолжал отличные действия.

Оба корпуса отдыхали на месте баталии, принц Кобург с цесарскими войсками остался под Фокшанами.

22-го российские войски выступили рано в обратной поход, марш до Путни 12 верст. Приняты меры для наведения моста понтонного под деревнею Фурчени чрез реку Серет, дабы оттуда переходить реку Берлад при Текуче.

23-го от великих дождей, при наведении понтонов, река Серет так разлилась, что потопила лежащей на средине остров, отчего та переправа и ближние к ней учинились вовсе неудобными; надлежало поход переменить на Аджут. Прибыли войски к Маришешти, от Путни 12 верст, понтоны отправлены вперед, по отдыхе следовали до Карламонешт 10 верст и паки по отдыхе, 10 верст до речки Тротуш.

24-го туда прибыв поутру, нашли сию быструю речку разлившеюся умножением вод от дождей; по понтонам, тягостям в волнении ее следовать было невозможно, чего ради определено переходить 4-му гранод[ерскому] и 2-му егер[скому] бат[альонам] и маршируя до Серету 5 верст, переправляться на паромах. То ж всем легким войскам чрез Тротуш, а чрез Серет по тихости его вплавь; потом следовать карабинерам и переправляться на паромах как пехоте. Всем тягостям, обозам и 4-м баталионам мушкатер оставаться на Тротуще, доколе понтонной мост на ней утвержден и чрез Серет наведен будет, причем остался генерал-поручик.

25-го пехота возвратилась под местечко Берлад. Легкие войски на их кордоны в прежние пункты.

26-го прибыли под Берлад карабинерные эскадроны, где и расположились.

29-го то ж тягости и обозы и остальные мушкатерские баталионы.

Генерал Александр Суворов

Письмо А. В. Суворова Г. А. Потемкину с приложением копии письма австрийского императора

1789 г. августа 13 Форпост Карабчешти в стороне Бырлада

Светлейший князь, милостивый государь!

Вашей Светлости прилагаю копии[115]. Поруча себя в Вашу милость, буду всегда с глубочайшим почтением, Светлейший князь, милостивый государь!

Вашей Светлости нижайший слуга Александр Суворов

Письмо австрийского императора Иосифа II А. В. Суворову с благодарностью за победу при Фокшанах

1789 г. августа 13 г. Лаксенбург

С чрезвычайным удовольствием получил Я ваше, господин генерал-аншеф, письмо и видел из оного славную победу, которую войски Ее Императорского Величества под вашею командою вместе с моими, команды принца Кобурга, при Фокшанах одержали. Принц Кобург не может довольно нахвалиться благоразумною и храброю помощию вашею и всего вашего корпуса. Сим Я вам чрезвычайно обязан и прошу вас также командующему господину генерал-фельдмаршалу князю Григорью Александровичу Потемкину-Таврическому от Моего Имяни засвидетельствовать Мою благодарность за возложенное на вас ревностное содействие. Желал бы Я более иметь случаев, чтоб доказать Ее Императорскому Величеству беспредельную союзническую верность и деятельное пособие. Впротчем, господин генерал-аншеф, будьте уверены в Моем совершенном почтении, которое ваши многократно уже оказанные геройские подвиги заслуживают.

Рапорт А. В. Суворова Н. В. Репнину о показаниях шпионов

1789 г. августа 19 м. Бырлад

Показание трех вышедших из-за Дуная здешних жителей села Ганцешти и при сем из них одного отправляю, також и другое, двух шпионов, посыланных в Браилов, кои между протчим показывают, что ныне с визирем 30 000 войска[116]. Сие против прежних показаниев хотя бы и сумнительным казалось, однако следует к воинским предосторожностям. Оные шпионы в верность доставили с Браилова несколько апельсинов.

Генерал Александр Суворов

Рымник

Рапорт А. В. Суворова Н. В. Репнину о победе при Рымнике

1789 г. сентября 11 Рымник, место сражения

По жестоком сражении чрез целый день союзными войсками побит визирь! 8 000[117] на месте: несколько сот пленных, взят обоз, множество военной аммуниции, [сч]етных 48 пушек и мортир[118]. Наш урон мал. Варвары были вчетверо сильнее.

Реляция А. В. Суворова Г. А. Потемкину о сражении при реке Рымник

1789 г. сентября 11[119]

Реляция генеральной баталии и одержанной совершенной победы соединенными корпусами союзных императорских войск под предводительством генералов Александра Суворова и принца Кобурга в числе 18 000 над главною турецкою армиею под командою верховного визиря Гассан-паши, двух трехбунчужных и двух двухбунчужных с протчими пашами, состоявшею из 90 до 100 000 человек, оконченною при речке Рымнике сентября 11-го дня 1789 года

Сего месяца 6-го числа в ночи получил я письмо от принца Кобурга, в котором уведомляет, что великий визирь с многочисленным войском от стороны Браилова переправился чрез реку Бузео и стал лагерем при деревне Градешти, что он ждет от его нападения, и я бы не медлил ни часу для соединения с ним корпуса команды моей. Чрез сутки другое письмо равного содержания с прибавлением, что визирь лагерь свой перенес вперед 4 часа и расположился при Мартынешти, лежащей от его 4-же часа, и что он на завтре ожидает от него атаки.

Соображая сии обстоятельства, не можно было медлить. Я выступил в полночь на 8-е число из-под Пуцени с баталионами: с двумя егерскими, четырьмя гранодерскими, четырьмя мушкатерскими и легким, сформированным из мушкетер, на шесть кареев в две линии, при них: в 1-й генерал-майор и кавалер Позняков, во 2-й бригадир Вестфален, – на сей случай дела прикомандированной [с] 12-ю карабинерными эскадронами, – при сих бригадир Бурнашов, протчей генералитет за болезнию остался назади[120]; двумя казачьими полками и арнаутами, как явствует на плане ордера баталии.

Войски перешли реку Берлад по мосту при Текуче, обратились против Никорешт к цесарским понтонным мостам, которые инде ниже не могли поставлены быть за разлитием Серета. Погода была ясная, как вдруг пал великой дождь с бурею, отчего наводнилось до непроходимости местоположение к понтонам на 5 ве[рст]; кроме легких войск, перешедших чрез мост, протчие остановились за болотом. Чрез 12 часов оные загачены трудами определенного мною дежур-майора Куриса, с придачею понтонных лошадей от цесарского капитана Гогенбрук для главной артиллерии. Корпус благополучно перешел Серет, следовал чрез Путню и соединился близ Фокшан при речке Милкове с цесарскими войсками 10-го числа в 10 часов утра, где получил достаточные провизии от принца Кобурга, и я тотчас впереди рекогносировал.

Прямо итти чрез речку Рымну по крутизне ее берегов и в виду неприятельского лагеря было неудобно, надлежало переправляться чрез ее ниже сего пункта. Я предводил правую колонну и к ней прибавлены от принца Кобурга два дивизиона кейзер и Баркова гусар под командою подполковника барона Гревена и майора Матешовского; левая колонна была под предводительством принца Кобурга еще ниже меня. В сем порядке того ж 10-го числа, по закате солнца, выступили мы в поход, переходили Мильков вброд и по портативам[121]. Ночь была приятная, небо украшено звездами, шли в великой тихости. Приспели к Рымне, где попечением инженер-майора Воеводского, отправляющего обер-квартермистерскую должность, основана удобная переправа. Крутизну берегов Рымны исправили поспешно шанцовым инструментом; шли вброд на две части: пехота вправо, кавалерия влево. Кончили переправу на рассвете.

Тотчас на противном берегу построил я мой ордер-баталии фронт на юг. Корпус пошел на атаку. 7 вер[ст] против нас, и при деревне Тыргокуколи, стояло турецкое войско лагерем на высотах в выгодном месте в числе 12 000 под командою двубунчужного паши Гаджи-Сойтари. Марш был густым высоким бурьяном и кукурузными полями, нечто на возвышенность, и скоро начался с их партиями шермицель. Пришед в дистанцию, их пушки открыли первой огонь, чему наши соответствовали. Сближась, первая линия начала наступать прямо на их батарею, но встретившаяся под ними дефиле много задержала ее, франшировавши в порядке. Неприятель имел время с половиною его войска при большой части обозов взять бег по дороге к местечку Рымнику, другою половиною из конницы и пеших ударил на каре правого фланга 1-й линии 2-го и 3-го гранодерских баталионов команды подполковника Хастатова и его утеснил. Храброй отпор оного и крестные огни егерского в центре карея команды подполковника Рарога, паче картечами, как из ружей и штыками чрез полчаса турков опровергли с великим уроном. Бригадир Бурнашов с эскадронами в резерве Рязанскими и Стародубовскими, тож дивизионом кейзер гусар при майоре Матешовском врубился в него. Примечания достойно: вахмистр Канатов Рязанского полку с своим взводом оторвал целый байрак в 40 человеках, весь изрубил, сам взял первое знамя. Между тем легкие войски, завоевавшие неприятельской лагерь, возвратились к кареям и, вкупе с карабинерами, армии подполковник Иван и донской полковник Григорий Грековы с их полками, как и арнауты, при майоре Соболевском, скололи и поразили множество неверных. Они рассыпались за лежащей под Тыргокуколой лес к стороне речки Рымника; часть, бежавшая по букорештской дороге на местечко Рымник, пред сим за сутки к Тыргокуколи, оттуда прибыла, собравшись тамо из разбитых после сражения при Фокшанах. Я велел ей дать золотой мост[122], дирекция моя была важнее сего.

Принц Кобург имел путь подалее, выстроил его кареи и линии, перешед Рымну на ее берегу нечто позже меня, отчего после вышел род исходящего прямоугольника с интервалом. Сей нечаянной ордер по ситуации нам после весьма к победе был благопоспешен. Едва принц Кобург построился, как 20 000 турков распрострились по его фронту и напали сильно на оба его крыла. Очевидна нам была храбрость сих цесарских войск и непрестанная врубка их кавалерии в неприятеля.

В то же самое время от Мартынешти из главного турецкого лагеря при речке Рымнике от 5 до 6 тысяч человек быстро наскакали на Смоленское каре при полковнике Владычине. Я послал полковника Шрейдера, чтобы Ростовской каре полковник Шерснев, той же 2-й линии, принял вправо, сближась косою чертою для крестных огней. При сильном наступлении неприятель от пальбы и штыков знатно погибал. Полковник Поливанов с Черниговским полком и Гревенов дивизион Барковых гусар три раза в него врубались. Стародубовской полк был тамо в резерве в своем месте.

Здесь сражение продолжалось целой час с непрерывным огнем, но в войсках принца Кобурга более двух. Неприятель, очевидно, возрастал, наконец уступил мужеству, покрывши окружность полей его мертвыми телами.

Сии отважные покушения были от турецкой конницы, которая иногда частию спешивалась, паче от посаженных на конь янычар и арапов, коих в армии их было несколько тысяч. Против полден бывшие в атаке турки обоюдно отступили вер[сты] 3 пред нашим фронтом к лесу Крынгу-Мейлор, где обреталось пеших 15 000 янычар и имели там ретраншамент недоконченной. Мы одержали место сражения. Я выстроил линии, собрал распростертые кареи в их дистанцию, фронт на восток, и отдыхал с войском более получасу в поле при колодезях.

Уже принц Кобург был паки сильно атакован многолюднейшим прежнего числом 40 000 конных турков, паче его левое крыло со всех сторон тесно окружили. Конница его врубалась несколько раз, пред фронтом моим шармицель обновился. Я поднялся с войском и, отбивая канонадой держал марш паралельной вдоль черты принца Кобурга. Неприятель открыл свои батареи, под сими мы всходили на пологое возвышение и стремились ими овладеть, но пушки увозимы были от нас два раза назад. По 3-х верстах марша виден нам стал ретраншамент под лесом Крынгу-Мейлор. Тотчас я приказал карабинерам и на их флангах гусарам стать среди кареев 1-й линии и сим дать интервал. Легкие войски заняли крылья и в сию линию кавалерии присоединились влево, протчие дивизионы гусар принца Кобурга, за нею Левенер шеволеже сочинили резерв. Происходило то на полном марше. Тогда я послал дежурного полковника Золотухина просить принца Кобурга, чтоб приказал его кареям бить сильно вперед, что сей герой тотчас в действо произвел. С крыл кавалерии, от наших кареев, как от прилежащих цесарских, учинили из орудиев в лес и ретраншамент жестокие залпы, и турецкие пушки умолкли. Пострадавшее несказанно нашею пальбою их множественное войско, пехота и конница пришло в колебание и начало уступать в лес. Я велел атаковать.

Сия пространная страшная линия, мещущая непрерывно с ее крыл из кареев крестные смертоносные перуны, приближившись к их пунктам сажен до 400, пустилась быстро в атаку. Не можно довольно описать сего приятного зрелища, как наша кавалерия перескочила их невозвышенной ретраншамент и первой полк Стародубовский, при его храбром полковнике Миклашевском, врубясь одержал начальные четыре орудия и нещетно неверных даже в самом лесу рубили всюду. Мало пленных, пощады не давали, и хотя их несколько сот, но большая часть смертельно раненых. Выгнали из лесу сии многолюдные густые толпы бусурман; пехота стреляла их картечами и ближе других егерское каре при полковнике Рароге. Распущенные егери в лесу многих перестреляли. Здесь обращался ближе других храброй генерал-майор Карачай, при нем каре Кауниц и 1-го и 6-го гранодерских баталионов каре; полковник Бардаков, который внутри леса при действии холодным ружьем отбил у неприятеля две пушки. От легких войск погибли, при протчих, довольно пионеров, кои, продолжая работу (среди действия) окопа, уйти не успели. Вся та линия в редком мужестве сама себя превзошла.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.