Глава XI Борьба черноморцев с горцами с 1800 по 1820 г.

Глава XI

Борьба черноморцев с горцами с 1800 по 1820 г.

XIX век на Кубани начался организованной борьбой между казаками и черкесами. Черкесы стали собираться в скопища и нападать на укрепления казаков и населенные места. Казаки вместе с русскими войсками целыми отрядами ходили на черкесов и громили их владения и жилища. Началась русско-черкесская война, длившаяся 65 лет подряд, с 1800 по 1864 год включительно, когда был покорен Западный Кавказ.

В 1800 году между казаками и горцами, как между соседями, существовали еще дружественные отношения, но в единичных случаях обнаруживались уже взаимное недоверие и неприязнь. Еще в мае, перед тем как последовало Высочайшее повеление «учинить оным горским народам репресалий в наказание их дерзости», подполковник Еремеев донес войсковому атаману Бурсаку, что близ Екатериновского кордона он встретил небольшой отряд черкесов под предводительством Закубанского князя Арслан-Гирея. Последний жаловался Еремееву, что казаки похитили у черкесов 40 лошадей, и требовал возвращения их, грозя в противном случае нападением на казачьи жилища. Испортившиеся уже отношения между казаками и черкесами были все-таки таковы, что черкесы свободно разъезжали в Черномории и, не прибегая к оружию, разыскивали здесь свой скот. Войсковой атаман, со своей стороны, послал трем казачьим офицерам, оберегавшим с казаками пограничные места Черномории, ордер, чтобы никто не смел воспрещать черкесам водопой в Кубани. В казачьих документах явно сквозили доброжелательные намерения по отношению к черкесам, как соседям. Казалось, были лишь обычные в жизни правонарушения с обеих сторон. Воровали лошадей и скот черкесы у казаков и казаки у черкесов, были грабежи, случались поранения и даже убийства. Но все это, согласно обычному праву первобытных народов, не выходило еще из рамок имущественных правонарушений. Украденное черкесы возвращали, а за убитых платили деньгами.

В исторических материалах казачества сохранилась интересная переписка по этой части между войсковым атаманом и турецким уполномоченным в Анапе. В то время Анапой правил Осман-паша. Его письма к Бурсаку, изобиловавшие витиеватыми любезностями в восточном духе, проникнуты были доброжелательством. Представитель казаков Бурсак и представитель Турции Осман-паша не только любезно переписывались друг с другом, но и оказывали взаимные услуги. Паша заранее предупреждал войскового атамана о готовившихся набегах черкесов на Черноморию. В одном письме из Анапы он известил атамана, что абазинцы намеревались произвести нападение на Черноморию через Бугаз, Курки, Журавлевку и по всей Кубани. Осман-паша старался всячески повлиять на черкесов, чтобы они воздержались от набегов, грабежей и воровства, но безуспешно. В своих письмах к Бурсаку он неоднократно обещал обязать круговой порукой черкесов возвратить казакам награб-ленное у них имущество, но черкесы плохо слушались его. В одном письме он писал, что 23 аула абазинцев под клятвой обязались возвратить казакам в течение двух лет все наворованное у них, но тут же прибавил, что трудно положиться на абазинцев, ибо они очень коварны.

Осман-паша имел основание утверждать это. Черкесы, воруя у казаков, не оставляли в покое и турецкую Анапу, а иногда черкесы и казаки вместе воровали у турок. Так, 7 июня 1800 года Осман-паша писал Бурсаку, что казаки и натухайцы увели 150 анапских лошадей, и просил возвратить украденное. В другой раз, когда вещи были украдены у самого паши, он просил атамана о розыске этих вещей. В письме 16 июля Бурсак уведомил пашу, что его вещи уворованы не татарином, как предполагал агент паши Кьягья-бей, а беглым малоросом Гаврилой Брагинченком вместе с двумя русскими беглецами, жившими в Анапе. Войсковой атаман приказал поймать главного вора Брагинченку. У последнего отобраны были украденные вещи и в числе их зеленое знамя, потеря которого компрометировала пашу. Вещи эти вместе с письмом отправлены были в Анапу Осману. При этом казачий атаман сообщил своему превосходительному приятелю, на основании добытых на допросе сознавшегося Брагинченка данных, что в 1798 году Брагинченко сманил к горцам за Кубань несколько казаков и тогда же, в другой раз, 8 служивших в русских войсках солдат. Те и другие были препровождены русским перебежчиком к черкесу Мурадину, который и продал их в горы. Бурсак просил отыскать и возвратить ему этих блудных сынов, так жестоко наказавших самих себя. Анапский приятель оказался в большом долгу у екатеринодарского приятеля. Но услуга за услугу. В свою очередь и Бурсак 6 сентября 1800 года просил Османа-пашу посодействовать возвращению из плена от черкесов его родственницы Варвары Жолобихи, предлагая взамен ее узденя Арзамата.

Тот же характер обязательности и взаимных одолжений лежал и в основе действий второстепенных агентов России и Турции. Уполномоченным по переговорам о взаимных претензиях казаков и черкесов со стороны Черноморского войска был назначен полковой есаул Гаджанов, а со стороны Османа-паши Кьягья-бей. О последнем паша был очень высокого мнения. В письме от 2 июля 1800 года, переданном Бурсаку от паши самим Кьягья-беем, Осман уверял атамана, что Кьягья-бей сумеет ввести черкесов в границы мирного сожительства с казаками и что больше набегов со стороны черкесов не будет.

В действительности и Кьягья-бей с Гаджановым мало принесли пользы делу соглашения казаков с черкесами. Они ездили по аулам горцев, участвовали в съездах князей, собиравшихся в Анапе, для выяснения вопроса о размере вознаграждения казакам, побывали не только у натухайцев, но и у шапсугов. Но при переговорах князья медлили и нарочито затягивали переговоры, чтобы выиграть время, а черкесы или возвращали только часть награбленного, или же совершенно отказывались возвращать. Гаджанов был заменен поручиком Лозинским, а Кьягья-бей Годжи-Мугамет-Мурадин-беем, но дело мирных соглашений не двигалось вперед, и 16 сентября Лозинский был отозван обратно из Анапы.

Таким образом, постепенно запутывались отношения между черкесами и казаками. Мелочами за прежние годы набралось уже достаточно случаев неуважительного, а порой и зверского отношения горцев к казакам и их имуществу. Как видно из переписки Бурсака с Османом-пашой от 25 июня 1800 года, черкесы в течение трех лет, с 1797 по 1800 год, возвратили казакам 77 лошадей, 47 штук рогатого скота и 10 человек пленных, но они должны были еще возвратить 362 лошади, 200 голов рогатого скота, 25 душ пленных и заплатить за 25 человек убитых и 10 раненых. Все это вместе — и лошади, и рогатый скот, и люди — оценено было круглой суммой в 25 тысяч рублей. Бурсак требовал уплаты войску этой суммы. Осман-паша признавал долг и готов был погасить его, но сделать этого был не в состоянии.

Иначе не могло и быть. Черкесам были не по душе мирные переговоры, и не к тому они стремились. Их основные понятия о человеческих отношениях, весь уклад их быта, предшествующая их жизнь и окружающие условия — все это требовало от неукротимого горца военных деяний и молодечества, и черкесы ждали только случая, чтобы проявить то и другое. Мирные переговоры велись поэтому сами по себе, а военные предприятия горцев зрели и выполнялись сами по себе — те и другие часто совершались одновременно и как бы одни другим сопутствовали. Рапортом 29 февраля 1800 года полковник Мазан донес войсковому атаману, что 400 человек закубанцев пытались было произвести нападение на Медведовский курень, но безуспешно. Через 18 дней после этого обнаружились более зловещие признаки. Этого числа войсковой атаман Бурсак донес Государю Императору, что черкесы собирались большими скопищами в горах и, переправившись по льду через Кубань, напали на кордоны Славянский, в числе 1000 человек, на Копыл до 5000 человек и на Медведовский курень в количестве 500 человек конницы. Уходя после набега обратно в горы, черкесы увели с собою в плен 9 душ мужского пола и 4 души женского, убили двух казаков и угнали некоторое количество разного рода скота. По слухам, горцы намерены были в том же году снова произвести нападение на казачью флотилию, на курени Медведовский, Тимошевский и Вышестеблиевский и на кордоны Ольгинский и Копыльский.

Таким образом, черкесы приняли по отношению к черноморскому войску такое положение, которое не позволяло казакам довольствоваться дальше полумерами и бесплодными переговорами. Войсковой атаман Бурсак, человек энергичный и воинственный, вошел с представлением о разрешении ему двинуться с войсками в горы и усмирить своих неспокойных соседей. И 17 апреля 1800 года на его имя последовал Высочайший рескрипт, которым указана была как организация экспедиции, так и дальнейшее назначение регулярных войск, долженствовавших участвовать в походе в горы. Известному победителю Пугачева генералу от кавалерии Михельсону приказано было откомандировать 14-й и 15-й егерские полки Драшкевича и Лейхнера с пушками в Черноморию сначала для участия в экспедиции против горцев, а затем для расположения их по Кубанской границе от Тамани до Усть-Лабинской крепости.

Михельсон, которому в военном отношении подчинено было Черноморское войско, потребовал 2 мая от Бурсака сведений о намерениях горцев и о наиболее удобных переправах через Кубань войск для направления их в горы. Бурсак немедленно ответил, что горцы собираются многочисленными партиями и на глазах оберегающих границу Черномории казаков разыскивают места, на которых удобно было бы переправиться через Кубань и сделать нападение на казачьи поселения. Было уже несколько мелких набегов, окончившихся угоном скота, двумя убитыми, пленением одного человека. К местам, удобным для перехода русских войск за Кубань, Бурсак отнес: 1) брод в 8 верстах выше Курок, 2) у Гудовичевой переправы, 3) близ селения Тимошевки, 4) у кордона Александринского и 5) в 4-х верстах от кордона Воронежского.

Пока шла переписка, горцы не дремали. Из донесения Бурсака от 11 мая Михельсону видно, что партия черкесов в 500 человек, под предводительством известного Явбук-бея, сначала сторонника русских, а потом отъявленного их врага, показалась против Павловского кордона, но была встречена казаками и скрылась обратно в горы. В это время уже почти была сорганизована экспедиция русских войск за Кубань. Войска должны были двинуться тремя отрядами. Шеф егерского полка генерал-майор Драшкевич, которому поручено было командование всей экспедицией, извещал Бурсака, что 16 мая он выступил со своим отрядом в поход против черкесов через Темрюкские броды, а артиллерию переправил через Черную Протоку и Черный ерик. Бурсак 28 мая писал Драшкевичу, что для похода за Кубань против горцев им собрано уже 1500 казаков, а 2 июня с отрядом в 2005 человек он переправился у Екатериновского поста через Кубань и начал преследовать показавшиеся партии горцев. Третьим отрядом, состоявшим из двух полков — казачьего и егерского Лейхнера, командовал черноморский подполковник Еремеев.

Начались военные действия. Бурсак сообщил 5 июня Драшкевичу, что казаки на первых порах встретили за Кубанью лишь мелкие партии черкесов, у которых и захватили двух пленников. Но потом казакам пришлось вступить в более серьезную борьбу, вытесняя черкесов из аулов, принадлежащих Арслан-Гирею и Давлет-Гирею при речке Аушед. Здесь казаки захватили более 11/2 тысячи голов скота.

На другой день отряд до 500 черкесов старался заманить казаков в лес, и когда казаки показались в лесу, то спрятавшиеся в нем черкесы открыли усиленную перестрелку и ранили одного казака. Сами они не выдержали, однако, дружного натиска казаков и бежали в горы. Отряд Бурсака, преследуя их, прошел еще 30 верст по направлению к горам, но не встретил более неприятеля. Отряду под командой подполковника Еремеева удалось захватить у черкесов 2542 головы разного рода скота. Был захвачен скот войсками у черкесов и в других местах. Император Павел, объявивши войскам, участвовавшим в погроме закубанцев, Высочайшее благоволение, приказал разделить всю добычу между казаками и регулярными войсками. На долю черноморцев досталось 660 голов рогатого скота и 2684 штуки овец.

Месяц спустя, 4 июля партия Явбук-бея в 500 человек напала врасплох на казаков, рубивших лес в Головатом куте, и пленила пять человек. Капитан Кобиняк с 200 казаков погнался по следам горцев и догнал их у селения Султана Магмет-Паки. Произошла жаркая стычка. Благодаря действию трехфунтового орудия и своей храбрости, казаки сломили черкесов и заставили их бежать. Черкесы много потеряли убитыми и ранеными пушечной картечью, а казаки отняли пять пленников у черкесов, поплатившись только двумя ранеными. Заодно с черкесами Явбук-бея, под которым сам Кобиняк убил лошадь и который едва спасся от плена, казаки наказали и аул султана Магмет-Паки. Хотя жители этого аула и разбежались, но казаки «пошарпали» аул и захватили 500 голов рогатого скота, до 2000 овец, три лошади и много всякого имущества. Но отряду пришлось воспользоваться немногим. В это время был большой разлив Кубани, и казаки, переправляясь обратно через Кубань вплавь на лошадях, мало что смогли захватить с собой.

Этим, собственно, и закончился 1800 год в военном отношении. Русско-черкесская война началась на почве военной поживы. Казаки и черкесы одинаково пользовались военной добычей, отнимая друг у друга скот и имущество. Старый принцип вой-ны, как военного промысла, был жив еще и одобрялся свыше. А в этой именно добыче и крылся секрет отваги и молодечества для черкеса и грешной поживы для казака.

В начале 1801 года черкесы произвели нападения на два пункта — на селение Стеблиевское и на Бугаз. По сообщению Стеблиевского писаря, черкесами взяты в плен почти все жители Стеблиевского куреня. Вследствие этого, адмирал маркиз де Траверсе 28 марта 1801 года приказал Бурсаку, чтобы он усилил вообще Кордонную линию по Кубани. Надо полагать, что нападениями на Стеблиевку и на Бугаз черкесы не ограничились в этом году. Высочайшим повелением императора Александра I приказано было послать анапскому паше требование о возврате черкесами пленных Черноморского войска и о наказании виновных горцев под угрозой строгой реквизиции в случае неисполнения требования. Мера эта мотивировалась усилением грабежей со стороны горцев.

Первые два месяца 1802 года прошли для казаков благополучно. Черкесы не тревожили границы. Но в начале марта сами казаки по неосторожности попали в ловушку. Из Бугазской пристани водой по Кубани направлено было в Екатеринодар на байдаке 200 пудов пороху и 200 пудов свинца. На судне были артиллерийский офицер хорунжий Вентерь, начальник байдака прапорщик Жвачка, четыре канонира и 21 человек команды. Таким образом, только маленький отряд сопровождал очень соблазнительную для горцев добычу. Горцы заранее, в числе до 300 человек, засели в камышах Каракубани по обеим берегам реки. Когда появился здесь байдак, залпами из ружей с одного берега они заставили казаков близко подойти к противоположному берегу. Отсюда черкесы бросились к судну вплавь и завладели им. Хорунжий Вентерь, прапорщик Жвачка, 2 канонира и 9 казаков были убиты, остальные изранены. Вместе с порохом и свинцом черкесы взяли в плен канонира и 10 казаков, а двух казаков и канонира, особенно тяжелораненых, оставили на берегу Каракубани. Двое — казак и канонир — кое-как доползли до Кубани и дали знать казакам о несчастье, постигшем команду и судно.

Потеря судна, пороха, свинца и целого отряда казаков встревожила начальство. Первоприсутствующий в войсковой канцелярии генерал Дашков, донося о гибели байдака инспектору Крымской инспекции генералу Михельсону, указал как на главную причину потери казаков и судна на безнаказанность черкесов, происходившую от того, что казакам строжайше приказано было не только не преследовать черкесов за Кубанью, но даже приближаться к берегам Кубани, тем более что у черкесов свирепствовала в то время чума. Дашков просил Михельсона исходатайствовать разрешение на новую экспедицию за Кубань, по примеру экспедиции 1800 года.

Рескриптом 10 апреля 1802 года император Александр вторично поручил генералу Дашкову потребовать у анапского паши возврата взятых в плен казаков и строгого наказания виновных черкесов под угрозою «репресаля». Турецкий генерал ответил, что он не может ничего сделать. Черкесы не повинуются ему и тайно производят набеги. У самого паши, по сообщению убежавшего из плена черноморца, они украли жеребца и лафет от пушки.

Тогда решено было наказать черкесов на местах их жительства. Черкесы, со своей стороны, держали себя вызывающе и при встрече с казаками заявляли, что они ничьей власти над собой не признают и будут бить русских и турок, если представится к тому случай.

Карательный отряд был составлен из 336 казачьих офицеров, 2245 пеших и 3858 конных казаков, и 29 мая атаман Бурсак переправился через Кубань у Ольгинского кордона, присоединивши здесь 14-й егерский полк. Ночью того же числа сам Бурсак с частью войск пробрался по топким местам к аулам князя Буджука. Здесь 30 мая, при солнечном восходе, произошло упорное сражение между казаками и черкесами. Черкесы, прикрывая отступавшие за реку Пшиц семейства с имуществом, не позволяли казакам подойти к аулам, но часть казаков зашла лесом в тыл черкесам и, отрезавши их от реки, бросилась в рукопашную и разгромила черкесов. У черкесов оказалось до 200 убитых и до 300 раненых. Потери казаков, благодаря пушкам и умелой атаке, были незначительны: убито 4 казака и ранены двое старшин и 13 казаков.

Казаки овладели всеми четырьмя аулами, взяли в плен 532 души и самого князя Буджука с семейством. В добычу отряду досталось 1158 голов рогатого скота, 1396 овец и 2432 штуки коз. В ауле было найдено до 30 пудов пороха, до 40 пудов свинца и часть такелажа с байдака. На другой день, 31 мая, Бурсак с казаками был уже на правой стороне Кубани. Государь приказал произвести Бурсака в полковники и не отпускать пленных черкесов до тех пор, пока не будут возвращены все русские пленники. Часть черкесов не была, однако, обменена, осталась у казаков и в 1808 году была причислена к Черноморскому войску.

Горцы снова притихли. Генерал Михельсон 30 июня сообщил Бурсаку, что чума в Анапе прекратилась и можно было возобновить с горцами торговые отношения на меновых дворах. Но горцы иначе понимали свои отношения к русским.

В первых числах января 1803 года черкесы переправлялись по льду через Кубань мелкими партиями, грабили казачьи хутора, жгли, угоняли скот и уводили в плен население.

Февраля 4-го капитан Ерько известил Бурсака, что, по сообщению ногайского мурзы Магомет-Кирея, в урочище Черного ерика собралось до 1000 чел. горцев, а в урочище Куркулях даже до 8000 чел. Черкесы намеревались напасть на Титаровку, Темрюк и ближайшие к ним кордоны.

Хотя Бурсак и принял меры против нападения горцев, но 16 февраля до 4000 черкесов напали на Петровский пост. Встреченные пушечными выстрелами, они принуждены были отступить от кордона, причем потеряли 23 чел. убитыми и много ранеными. При отступлении они успели сжечь почтовый двор, увели лошадей, угнали скот и взяли в плен казачку с семьей, ограбивши ее хутор.

Ночью с 18 на 19 февраля черкесы в значительном количестве переправились через Кубань у Александровского кордона. Здесь встретили неприятеля ночные казачьи разъезды. Черкесы немедленно бросились на кордон и окружили его со всех сторон. В кордоне было всего 40 человек команды с хорунжим Коротняком. Казаки мужественно встретили врагов, успели убить до 45 черкесов, и в том числе черкесского князя, но и сами скоро были задавлены массой неприятеля. Кордон был взят, начальник его Коротняк убит вместе с двумя казаками, три казака ранены. Черкесы захватили в плен 8 казаков, жену и сестру Коротняка и оставили кордон, который продолжали защищать остальные казаки, укрывавшиеся за кордонными строениями.

В ту же ночь огромная партия черкесов направилась на Копыл. Пехота их осталась на левом берегу Кубани, а до 3000 конницы пытались взять кордон. Несколько раз черкесы бросались на приступ кордона, но каждый раз были отражаемы пушечной пальбой и ружейными выстрелами казаков и егерей, защищавших кордон. Когда же на помощь защитникам кордона прискакала казачья команда с Протоцкого поста, то черкесы, после трехчасового боя, отступили. Масса убитых и целые потоки крови, оставленной на месте битвы, свидетельствовали о том, что попытка горцев взять приступом Копыльский кордон дорого им обошлась.

Тогда черкесы бросились на Протоцкий пост, из которого большая часть казаков ушла на помощь в Копыл, но казаки эти под командой черноморского капитана Ерька успели прискакать вовремя к своему кордону, и черкесы и здесь были отражены.

Февраля 24-го через Кубань переправились еще 2000 черкесов и напали на рыбные заводы по Курчанскому лиману, но всюду встретили вооруженные команды казаков и были отражены, потерявши двух черкесов убитыми и одного раненым. В феврале на пикете Марьинского кордона черкесы убили 1 офицера, 2 казаков, 4 казаков ранили и 1 взяли в плен; в апреле на пикете Новоекатерининского кордона убили 2 казаков и 1 взяли в плен; в мае на пикете Марьинского кордона 1 убили и 1 взяли в плен.

В течение 1803 года черкесы неоднократно давали казачьему начальству обещания прекратить набеги на Линию. Так, 25 апреля черкесский князь Калабат-оглу с 25 узденями дали присягу, что они будут удерживать от набегов как своих единоплеменников, так и других горцев в пределах между Бугазом и Копылом. Шапсугское общество 8 июня обязалось также удерживать хищников от набегов и возвращать обратно казакам награбленное у них добро. Наконец, натухайцы дали клятву о прекращении враждебных отношений к казачьему населению, но просили вместе с тем оказать им помощь для совершенного уничтожения шапсугов, производивших грабежи и убийства не только у русских, но и у натухайцев.

Но ни клятвы, ни другие обещания горцев не ограждали казаков от военных столк-новений с ними. По сообщению Бурсака генералу Розенбергу, в течение 1803 года черкесы партиями от 100 до 2000 человек нападали на кордоны Александрин, Марьинский, Протоцкий и Копыльский и убили двух офицеров и 70 казаков.

1804 год начался мирными отношениями казаков к горцам и окончился ожесточенной борьбой. В апреле Бурсак приказал возвратить черкесскому владельцу Акметуку неправильно нарубленный в его владениях лес. Но уже в конце этого месяца были произведены незначительные нападения на кордоны Елинский и Елизаветинский, причем было убито и пленено несколько казаков. В этих видах наказной атаман находил необходимым усиление Кордонной линии до 4000 человек. Султану Али-Шеретлуку-оглы 11 мая назначено было 450 руб. жалованья за его разведочную службу. В мае же носились слухи, что 1000 конных и 1000 пеших черкесов собрались на месте прошлогоднего поражения Бурсаком горцев, чтобы двинуться в Черноморию. А 28 июля закубанцы напали на Петровский кордон, взяли здесь в плен 9 казаков и захватили с пастбища 28 казачьих лошадей.

Тем не менее, несмотря на все это, Бурсак всячески старался не раздражать и не вызывать на борьбу горцев. Когда инспектор Кавказской инспекции генерал Глазенап предложил Бурсаку выступить против горцев, он отказался от этого и в объяснении по этому поводу инспектору Крымской инспекции генералу Розенбергу указал, что не следовало раздражать черкесов, которые и без того считают несправедливыми отношения к ним русских. Розенберг, однако, советовал Бурсаку принять меры предосторожности. Сам Бурсак зорко следил за тем, что происходило за Кубанью.

В сентябре начались серьезные столк-новения казаков с горцами: 11 сентября Бурсак получил от генерала Розенберга приказ приготовиться к походу за Кубань, 16 сентября черкесы произвели нападение на Черноморию. В 8 часов утра против Ольгинского кордона собралось на черкесской стороне Кубани четыре партии горцев до 2000 человек, с явным намерением напасть на ближайший пикет. Сотник Похитонов распорядился распределить команду кордона на русском берегу Кубани так, чтобы воспрепятствовать переправе неприятеля. Тем не менее до 500 человек черкесской конницы переправились через Кубань вплавь на лошадях. Завязалась битва. Казаки дали дружный артиллерийский отпор, стреляя из пушек и ружей. Горцы не выдержали пушечного огня и, потерявши до 20 человек убитыми и много ранеными, ушли в горы.

Через 9 дней произошло новое столкновение с горцами. Извещенный о движении черкесов на казачьи границы, Бурсак распорядился о принятии предупредительных мер на укрепленных пунктах и 25 сентября сам поехал осматривать кордоны с командой в 100 человек. В 8 часов пополуночи двухтысячная черкесская конница направлялась к подгородним хуторам. При переправе через Кубань команда из 180 казаков подняла тревогу, не позволяя черкесам перейти Кубань. Бурсак со своей сотней бросился на помощь к команде. В это время успели уже переправиться до 1000 человек черкесов и продолжали переправляться остальные. Из Екатеринодара прискакало еще 150 казаков. С этими силами Бурсак напал на черкесов и три раза заставлял их ретироваться за Кубань. На другой стороне Кубани около 500 человек черкесов, обстреливая казаков, помогали своим товарищам совершать обратную переправу. Когда же из Екатеринодара были привезены две пушки и из них была открыта стрельба, то в резервном пятисотенном черкесском отряде было убито 40 человек и еще больше в главном отряде. С русской стороны было убито 4 казака и ранены один сотник и 4 казака.

Натухайцы, однако, не унимались, стараясь успокоить русских ложными обещаниями. В ноябре 1804 года Бурсак в письме к натухайским владельцам обвинял их в нарушении присяги, так как натухайцы, давшие присягу, совершили тем не менее два набега на Черноморию, взяли в плен несколько казаков и захватили несколько лошадей. Как бы в подтверждение справедливости претензий Бурсака, 17 октября черкесы напали на конный казачий разъезд и взяли в плен 8 человек.

Особенно чувствительную кару горцы понесли от карательной экспедиции Бурсака. Отряд под командой Бурсака из 8 конных, 5 пеших черноморских полков, батальона 12-го егерского полка и 6 орудий 30 ноября и 1 декабря переправился через Кубань. Предположено было наказать шапсугов, и войска тремя колоннами были направлены по pp. Шебш и Афипсу в горы. Разбившись затем на четыре части, 4 декабря на рассвете русские войска с четырех сторон начали громить шапсугские владения. Произошел в разных местах целый ряд стычек и сражений. Шапсуги всюду терпели поражения. Потерявши до 150 чел. убитыми, они соединились в отряд в 1000 чел. и пытались опрокинуть русские колонны, но не могли устоять против действия пушечного огня. Бой продолжался до 5 часов вечера. Шапсуги были окончательно разбиты и рассеяны по горам и трущобам, потерявши более 250 чел. убитыми и массу ранеными. Войска разорили все попадавшиеся им по пути аулы, стянули к отряду до 1300 голов рогатого скота и до 6000 овец и расположились на ночь при р. Шебше. Целый день 5 декабря русский отряд простоял на месте. Только отдельные части его были посланы для рекогносцировки тех мест в шапсугских владениях, в которых не был еще отряд. Разлив горных речек приостановил дальнейшие действия экспедиции, и отряд двинулся обратно в Черноморию.

Так как наказана была одна часть винов-ных шапсугов, а другая, жившая по р. Обун, осталась не наказанной, то 12 декабря, когда от сильных морозов стали реки, Бурсак снова двинулся против шапсугов. Отряд переправился через реку Обун ночью этого числа и укрывался весь день до следующей ночи в лесах и камышах. В следующую ночь шел сильный снег и свирепствовала настолько жестокая буря, что проводники несколько раз теряли дорогу. В 8 часов утра 14 декабря отряд приблизился к жилищам шапсугов. Последние, будучи настороже, бросились в лес, но казачья конница погнала их, и завязалось сражение. Черкесы были разбиты и потеряли более 500 чел. убитыми и 4-х пленными. Русский отряд захватил до 50 голов рогатого скота и 2000 овец, сжег строения, хлеб и сено. При уходе отряда шапсуги стянули до 1000 чел. и вступили в бой, но опять были разбиты, оставивши только на месте сражения до 100 чел. убитыми.

Вообще в обе экспедиции было убито до 650 чел. и столько же ранено, сожжено было более 2000 дворов и убито до 20 лошадей.

Через три дня, 15 октября, отряд Бурсака перешел на правый берег Кубани. В обе экспедиции в русских войсках выбыло из строя убитыми 5 офицеров и 57 казаков, ранеными 1 офицер, 40 казаков и 2 черкеса-милиционера.

Опустошения, произведенные отрядом Бурсака, и масса убитых и раненых подей-ствовали так подавляюще не только на шапсугов, но и на остальных горцев, что 1805 год прошел почти спокойно. Только одиночки и мелкие воровские шайки черкесов тревожили казачьи границы и владения.

1806 год прошел также без всяких осложнений во внешней пограничной жизни. Черкесы держали себя спокойно и даже прибегали к помощи русских властей в вопросах внутренней жизни. В мае этого года анапский паша писал Бурсаку, что Савоглу-Аслан-Гирей похитил дочь у родного брата, девицу, уже помолвленную в замужество, и укрыл ее в Черномории у казаков. Херсонский генерал-губернатор Дюк де Ришелье распорядился, чтобы была разыскана похищенная девушка и были выяснены причины ее похищения.

1807 год был особенно обилен военными тревогами. В это время велась война с турками, и черкесам была она наруку. Казалось, они хотели наверстать время, потерянное за два года бездействия. Архивные дела за этот год переполнены донесениями о нападениях черкесов на пикеты, посты, хутора, поселения и жителей. Нападения производились небольшими партиями в 5 или 6 чел. и сопровождались грабежами, угоном скота, сожжением сена, поранениями и убийствами.

Особенно много набегов было произведено горцами в марте месяце. В начале этого месяца 8 черкесов напали на казаков близ Копыла и, смертельно ранивши одного из них, угнали казачьих лошадей. Тогда же около 500 черкесов разгромили хутора близ Андреевского кордона, причем отрубили казаку Шаньке и его жене головы, а двух детей взяли в плен. Пользуясь ослаблением военных сил в этой части Кордонной линии, горцы 20 марта ограбили Курчанские хутора, многих жителей убили, а некоторых увели в плен; 22 марта, ночью, на лодках через Кизилташский лиман черкесы пробрались в Стеблиевский курень и взяли в плен до 20 душ жителей; 24 марта около 700 горцев напали на Староредутский кордон, но были отражены с потерями 10 убитых. Наконец, 28 марта около 2000 пеших горцев пытались взять Новогригорьевский кордон, но успели захватить в плен только двух казаков. В то же время 2000 конных черкесов громили курень Титаровский, сожгли 9 казачьих хат, разграбили хлебозапасный магазин, угнали почти весь скот и лошадей, но зарубили только одного старика.

Обеспокоенный таким усиленным натиском черкесов на казачье население, войсковой атаман Бурсак просил адмирала маркиза де Траверсе, которому он был подчинен по месту военных действий, разрешить казакам экспедицию за Кубань для наказания горцев. Траверсе 30 марта известил Бурсака, что против горцев будет послан особый отряд под командой генерала Гангеблова и что в состав этого отряда должны войти и казачьи войска. Бурсак, однако, нашел неудобным такое совместное выступление за Кубань казачьих войск с регулярными, так как этим как бы обнаруживалось для горцев бессилие Черноморского войска, чего в действительности не было. Несомненно, однако, что казачий атаман, на опыте изведавший все тонкости борьбы с горцами, боялся быть связанным, находясь под командой неизвестного генерала. Соображения Бурсака были уважены, и оба отряда — регулярный и казачий — выступили за Кубань самостоятельно и с различных мест.

Предположения Бурсака сразу же оправдались фактически. Едва горцы узнали, что казачий атаман собирается с казаками в поход за Кубань, как многие из них явились к Бурсаку просить пощады. Князья и дворяне ближайших к Кубани аулов приехали по приказанию Бурсака в Екатеринодар и дали здесь присягу в покорности русскому правительству, а заложниками оставили князей Алкаса и Ахмета. Черкесские владельцы боялись за целость своих аулов и имущества.

Между тем пока шли подготовления к экспедиции за Кубань, горцы не переставали тревожить казаков. Возле куреня Елизаветинского 30 горцев напали на казачий разъезд, ранили одного казака и двух казаков с лошадьми взяли в плен. В других местах на глазах казаков черкесы демонстративно передвигались партиями с места на место. На Марьинский кордон напало до 300 чел. черкесов, но были отражены артиллерийским огнем. Тогда они бросились на курень Поповичевский, но, получивши и здесь сильный отпор от сотни казаков, направились к Кубани и переправились через нее вплавь, потерявши 4 чел. убитыми и 10 ранеными.

Генерал Гангеблов с отрядом из 10 рот 12-го егерского полка и двух гарнизонных батальонов, с 6 орудиями легкой артиллерии переправился 2 мая за Кубань. Шесть конных и четыре пеших черноморских полков с 8-ю орудиями двинулись под командой Бурсака 4 мая от Староредутского поста для соединения с отрядом Гангеблова. На другой день оба отряда соединились против Курок и дальше действовали вместе. И в этом случае оправдались опасения казачьего атамана. Находясь под командой генерала Гангеблова, как старшего по чину, Бурсак вынужден был то убеждать нерешительного генерала в неотложности сражения, то исправлять его тактические ошибки и упущения. Так, 7 мая генерал Гангеблов направил войска к Анапе, а на другой день приказал им двигаться обратно к Екатеринодару. В первом же серьезном столкновении с горцами на р. Псебепсе Гангеблов послал казачий полк Кухаренка против черкесов в местности очень тесной и неудобной для кавалерии. Бурсак, заметивши это, немедленно направил в тыл черкесам другой отряд казаков и сам поскакал на место боя. Только благодаря этому маневру казаки не понесли значительных потерь и горцы были разбиты и бежали, потерявши 30 человек убитыми и 40 ранеными. Ранены также были полковник Кухаренко саблей в лицо, сотник Воропай в голову и бок, 8 казаков ранены и 5 казаков убиты.

Весь следующий день 9 мая русские войска жгли и разоряли аулы по pp. Кудако, Агильтх, Гайтух, Гичинсин и Земес. Отряд ночевал на р. Корванди. Когда на другой день с противоположной стороны речки показались огромные толпы неприятелей и джигиты стали вызывать охотников на бой, то Гангеблов, ввиду многочисленности горцев, не решился вступить в сражение с ними и намерен был направиться прямо к Ольгинской переправе, чтобы перейти там в Черноморию. Но Бурсак хорошо знал, что это не избавляло отряд от опасности и что черкесы станут преследовать русские войска на обратном пути, поражая их в тыл. Он убедил поэтому струсившего генерала дать сражение черкесам. Завязался ожесточенный бой. Горцы были разбиты и потеряли до 70 человек убитыми и до 80 ранеными. В русских войсках были убиты сотенный есаул, 9 казаков и 23 казака ранены. Бурсак считал необходимым дальнейшее наступление на горцев, но Гангеблов не согласился на это. Оба отряда двинулись к Кубани и 10 мая переправились на правый берег ее у Ольгинского поста.

Таким образом, экспедиция оставалась как бы незаконченной. Горцы не захотели подчиниться силе русского оружия и не прекратили набегов на мирное население и укрепленные пункты казаков. В начале июля лазутчик армянин Толмачев донес казачьему начальству, что сборище горцев, подстрекаемое турецкими агентами, намеревается произвести нападение на Черноморию. Скоро потом значительная партия горцев, переправившись через Кубань, захватила из казачьего разъезда под Давидовкой 4 казаков, 14 лошадей и ранила казака, успевшего, однако, вместе с другими казаками избежать плена. Полковник Рахмановский при осмотре местности нашел 12 июня возле реки Давидовки двух убитых казаков.

Набеги черкесов мелкими партиями продолжались и в июле. Возле пикета у самого Темрюка 8 июля был взят в плен есаул Дейнега с сыном. В столкновении с черкесами при Воронежском кордоне 15 июля казаками было убито 10 и ранено 15 человек из партии черкесов в 40 человек. Того же 15 июля есаул Кобиняк донес Бурсаку, что он с казаками отбил у черкесов захваченный ими на р. Кочети скот и разбил черкесскую партию. Бедствия казачьего населения были так тяжелы, что Херсонский военный губернатор де Ришелье в письме от 3 июля предложил атаману Бурсаку употребить на помощь семьям, пострадавшим от черкесов, 11 тысяч рублей пожертвований, собранных казачьим населением.

Несмотря на то что в конце июля 11 натухайских аулов просили казачье начальство открыть у Бугаза «сатовку», т. е. мену, торг, и обещали жить в мире с казаками, в других местах Закубанья черкесы продолжали тревожить русское население набегами. Так, 2 августа горцами были убиты два казака, ночевавшие в степи, и ранена девушка Блакитная, отнятая у горцев казачьим разъездом. У Андреевского поста черкесы угнали с водопоя целый табун казачьих лошадей. На второй пикет Константиновского кордона 26 августа напали 6 горцев, но все были убиты казаками.

В начале сентября, при нападениях черкесов на курени Пластуновский и Корсунский, произошло два жарких сражения. От Пластуновки 500 горцев с турецким знаменем были отброшены казаками за Кубань, и бежавшие горцы оставили на месте 30 человек убитыми и 5 лошадей. Другая партия черкесов, также до 500 человек, напала на Корсунский курень. Но сюда быстро явились на помощь казачьи команды из кордонов Константиновского, Подмогильного и Воронежского, с пушками. В лесу, под прикрытие которого скрылись горцы, произошло упорное сражение, которого черкесы не выдержали и бежали к Кубани. При переправе через реку масса горцев утонула и еще больше было убито и изранено. На месте сражения казаки подобрали много ружей, сабель и др. оружие. С нашей стороны было ранено 9 казаков и 3 казачки, взято в плен мальчик и девочка и угнано 49 штук скота.

Через несколько дней, 23 сентября, черкесы, в количестве до 4000 человек, пытались снова напасть на Пластуновский и Корсунский курени, но были вовремя замечены и отражены казачьей артиллерией, с большими потерями со стороны черкесов и малыми со стороны казаков, прикрытых пушками.

Наконец, 26 сентября было отражено еще одно скопище черкесов до 2500 человек, застигнутое казаками в момент переправы через Кубань. Под убийственным артиллерийским огнем горцы бросились обратно за Кубань, не исполнивши своего намерения и потерявши 10 человек убитыми.

1807 год окончился новой экспедицией за Кубань, но на этот раз инициатива предприятия исходила от самих черкесов. Еще 11 июля черкесские князья Ахметук, Бейзрук, Ханук и Алкас просили Бурсака оказать им помощь в борьбе с анапским пашой, которому они отказали в содействии отряду, собранному им против русских. Херсонский военный губернатор де Ришелье 31 июля разрешил Бурсаку командировать в случае надобности три казачьих полка с тремя орудиями в помощь черкесским князьям. Решение это было Высочайше одобрено. Но в действительности помощь мирным черкесам была оказана в октябре месяце, когда они сорганизовали отряд для похода в землю абадзехов.

Во главе казачьего отряда, назначенного в помощь черкесам, был поставлен подполковник Еремеев. С 1150 казаками он переправился 12 октября через Кубань. Со своей стороны, князья Бейзрук и Ахметук собрали к 15 октября до 10 000 черкесов. Перед выступлением соединенных сил в поход с р. Белой неожиданно явились ногайцы с изъявлением покорности русскому правительству. Чтобы доказать свою приверженность России, ногайский владелец Батерша предложил еще 1000 ногайцев в помощь соединенным силам казаков и горцев. Решено было идти на р. Белую, и 19 октября отряд из 12 000 человек, под общей командой подполковника Еремеева, двинулся в абадзехские владения. Черкесской конницей командовал Аслан-Гирей, а пехотой Бейзрук и Ахметук. Первой же стычкой с абадзехами была покончена экспедиция.

Абадзехи очистили аулы, но на границах своих владений собрали значительные силы. В первой же стычке, на опушке у леса, где они скрывались, абадзехи стремительно бросились на черкесскую пехоту, предводимую Бейзруком, и начали теснить ее и расстраивать. Черкесам плохо приходилось от храбрых абадзехов. Но в это время Еремеев послал в помощь бейзруковцам полковника Порывая с сотней казачьей конницы и одним орудием. Пушечные выстрелы остановили натиск абадзехов. На место боя подоспел сам Еремеев. Под действием артиллерии абадзехи показали тыл. Черкесская конница немилосердно рубила их шашками, сам Бейзрук в увлечении вмешался в толпу преследователей, но опытные в рукопашном бою абадзехи стянули свои силы в укромном месте, и когда появился здесь Бейзрук с всадниками, то абадзехи встретили их градом пуль, и в числе первых жертв пал Бейзрук, пораженный пулей в лоб. Легли под убийственным огнем абадзехов и многие из его сподвижников, но главная потеря заключалась в Бейзруке, который был душой черкесского войска. Черкесы пали духом, и бейзруковцы начали первыми расходиться по домам. Несколько дней Еремеев с казаками простоял в ауле Ахметука и, видя нежелание черкесов вести далее борьбу с абадзехами, 21 октября переправился около Редутского поста с казачьими силами обратно в Черноморию.

Черкесские князья и дворяне приезжали потом в Екатеринодар благодарить атамана Бурсака за оказанную черкесам помощь. Представители черкесской аристократии проявили в этом случае несом-ненную искренность. Русские отчасти помогли им свести хоть некоторые счеты с заклятыми врагами — демократами-абадзехами. По сведениям черкесов, абадзехи потеряли 10 знатных дворян, до 150 убитых и до 200 раненых рядовых воинов. Все это сделали пушки, перед которыми и самые храбрые из черкесов — абадзехи, невольно отступали и укрывались в свои неприступные леса.

В декабре 1807 года, после перемирия русских с турками, черкесы прекратили на время военные действия. Следующий, 1808 год, прошел относительно спокойно, хотя черкесы и не переставали тревожить казаков мелкими набегами и воровскими проделками. В 1809 году черкесы снова с настойчивостью начали нападать на казачьи владения. Еще в начале года черкесский владелец Мурадин-бей сообщил, что от 10 до 15 тысяч горцев готовились к набегам.

В мае Заводовский донес Бурсаку, что, по сообщению Ахметука, между горскими племенами возникли несогласия и что возможны нападения горцев на казачьи поселения. Такое нападение было произведено черкесами на Титаровский курень и Новогригорьевский кордон.

До 6000 человек горцев переправились 11 мая через Кубань и укрылись в камышах. Из разъезда в 30 человек, под командой сотника Целенко, было послано 9 казаков для разведок. Казаки услышали шум в плавнях. Старший из них, Черный, отправился туда и увидел, что шумели черкесы, которых было очень много. Черный со своей командой поскакал в ближайший кордон и, распорядившись, чтобы туда же были вызваны и другие разъезды, сам направился к Новогригорьевскому кордону. Но неприятель успел подойти к кордону, и Черный, пославши нарочного в курень Титаровский с предупреждением о появлении многочисленного неприятеля, сам с командой поскакал в Широкобалковский кордон. Партия черкесов около 1500 человек, заметивши казаков, послала погоню за ними. В это время к Черному присоединился другой разъезд в 12 человек под командой Кумпана. Отстреливаясь, казаки продолжали скакать к Широкобалковскому кордону, а Черный направился в Вышестеблиевский курень, где и задержан был капитаном Горой. Только вечером, когда черкесы зажгли плавни, Черный возвратился в Широкобалковский кордон к своей команде.

Между тем Новогригорьевский кордон в это время осаждали до 2000 черкесов. Начальник кордона сотник Похитонов удачно отразил неприятеля. Выстрелами из пушек и ружей было убито до 100 человек, и черкесы стали отступать. Но в это время сотник Касьян, начальник бранд-вахты, бывший случайно в кордоне, уговорил Похитонова и штабс-капитана Фетисова выйти с пушкой из кордона и преследовать черкесов. Сначала черкесы под дружным напором казаков и выстрелами из пушки стали быстро отступать; но, увидевши, что новые толпы горцев шли навстречу им и что казаки ведут наступление с очень ограниченными силами, черкесы повернули назад и быстро окружили крошечный отряд казаков. Прячась за буграми и малейшими возвышениями ползком по рвам и ямам, горцы придвинулись близко к казакам. Отсюда они стали буквально-таки расстреливать казаков и перебили почти всю артиллерийскую прислугу. Осталось только два канонира, но выстрелом из ружья черкесы зажгли сумку с зарядами у одного из них: от взрыва зарядов канонир был убит наповал, а обожженный его товарищ пал без чувств. Стрелять было некому, и черкесы овладели пушкой, которую и направили против гарнизона.

Началось беспорядочное отступление к кордону казаков. Хотя казаки дротиками и солдаты штыками и убили до 200 человек горцев, но были сломлены, и кордон взят. Черкесы сожгли кордон, и из всего гарнизона спаслось только три человека, укрывшихся в камышах. Сотник Похитонов был убит, а с ним 13 казаков и три солдата; сотник Касьян, штабс-капитан Фетисов, 42 казака большей частью изранены, а 35 солдат взяты в плен. Черкесы с торжеством направились за Кубань.

В это время часть горцев ограбила Титаровский курень. Мая 20-го черкесы многочисленной партией пробовали переправиться через Кубань у Александринского кордона, но были отражены и вернулись обратно в аулы. Мелкими шайками они не переставали беспокоить край во всякое время.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.