Об авторе этой книги

Об авторе этой книги

Люди склонны дрожать перед воображаемой опасностью и ленятся увидеть настоящую.

Дуглас Рид

Дугласу Риду крупно не повезло. Массовому современному читателю, и не только в нашей стране, его имя практически неизвестно. Этот интересный человек и глубокий, оригинально мыслящий журналист-аналитик стал настоящим l’enfant terrible второй половины XX века. И причина тому – не в объективных обстоятельствах, а во вполне сознательном желании определенных кругов позиционировать Дугласа Рида как очередного, не совсем здорового борца с мировым еврейством.

От журналистской братии Запада и постсоветской России Дугласу Риду досталось сильно. Стремление наклеить ярлык, не вдаваясь в изучение текстов и уж тем более не углубляясь в размышления над сутью исторических процессов, над тенденциями из разряда вечных, привели к тому, что образ британского журналиста быстро принял вполне определенные очертания. «Кадровый сотрудник Интеллидженс Сервис, мастер черного пиара», «разоблачитель мирового жидомасонского заговора», шарлатан, сторонник геббельсовских методов пропаганды[97], параноик… Согласно методикам «черного пиара», подобные записные бойцы информационного словоблудия типа Дмитрия Галковского «добивали» образ Рида совершенно определенным выводом: книги этого автора читать не рекомендуется.

Подобный ход не нов и вполне понятен: смесь «девятого вала» клеветы и презрения («всерьез произведения Рида воспринимают 50 – 60-летние литераторы из провинции») должны заставить вдумчивого и просто мало-мальски мыслящего читателя устыдиться своего желания познакомиться с творчеством «изгоя» и брезгливо вернуть книги Рида на библиотечный стеллаж или полку книжного магазина вне зависимости от того, о чем в них идет речь: о международной политике или о роли еврейского лобби в США. В том, что такое отношение сознательно культивируется, причем не без успеха, сомнений нет. Иначе как объяснить следующие слова современного историка Ричарда Турлоу: «Дуглас Рид – это ныне забытое имя, о чьей былой славе помнят лишь чудаковатые завсегдатаи букинистических магазинов»?[98]

К сожалению, объективная информация о личности Рида для русского читателя ограничивается переводным предисловием Айвора Бенсона, известного южноафриканского журналиста и политического аналитика, к самой популярной книге Дугласа Рида «Спор о Сионе». Но и там она подана, в основном, в контексте проблемы, исследуемой автором. Постараемся хотя бы минимально восполнить существующий пробел, представив небольшую биографическую справку о человеке, написавшем эту книгу.

26 августа 1976 года в южноафриканском городе Дурбане в своем доме на 82-м году жизни скончался Дуглас Ланселот Рид. В кратком некрологе, опубликованном в британской «Таймс», газете, которой Рид отдал 18 лет жизни, журналиста охарактеризовали так: «Он был настойчив и упрям и от природы был человеком неумеренным». Автор заметки отдал – правда, весьма дозировано – дань профессиональным талантам Рида, назвав его «компетентным, информированным в вопросах, его интересовавших, и весьма умелым в своих описаниях».

Дуглас Рид родился 11 марта 1895 года в Лондоне. Когда мальчику исполнилось 13 лет, он поступил разнорабочим в издательство. Незадолго до начала Первой мировой войны Дуглас перешел на работу в банк, однако с началом боевых действий уволился и пошел добровольцем на фронт.

Сначала Рид служил в пехоте, затем – в авиации. Два раза был ранен и несколько раз отмечен в официальных донесениях за инициативу и мужество.

После демобилизации Рид столкнулся с тем же, что и тысячи молодых людей всех стран Европы, вернувшиеся домой с войны. Получить работу в эпоху кризиса, тем более не имея образования, было крайне сложно. Надежды на особые привилегии фронтовикам от государства улетучились в считаные дни. В нем, как и во многих его современниках, росло недовольство существующей несправедливостью, вызывавшее, в конечном итоге, вполне закономерную симпатию к социалистическим идеям, крайне популярным в тогдашней Европе[99].

В 1921 году ему удалось устроиться на работу в редакцию лондонской «Таймс». Рид считал это большой удачей, потому что, как он говорил о себе впоследствии, «в тот момент я был, в общем-то, человеком без образования». Сначала он работал простым телефонистом и был, что называется, на подхвате, но в 1925 году, в год своего тридцатилетия уже занимал пост помощника редактора.

Проходит три года, и Рида направляют корреспондентом в Берлин, где он задержится на долгих восемь лет. Именно там он стал свидетелем «явления» и роста популярности НСДАП вкупе с Адольфом Гитлером. Именно там он увидел, на что способен немецкий национал-социализм в политической борьбе – Рид стал автором корреспонденций по делу нацистской провокации с поджогом рейхстага и процессом над коммунистами, обвиненными в этом.

В 1934 году выхолит первая книга – «Поджог рейхстага» (Reichstag Fire), в которой он продемонстрировал незаурядное умение распознавать политическое закулисье и те механизмы, с помощью которых обрабатывалось и формировалось мировое общественное мнение в важнейших вопросах политики, войны и мира.

В 1935 году Рид переезжает в Австрию. Теперь он – корреспондент по Центральной Европе. В Вене Рид проведет три года, станет очевидцем аншлюса, напишет десятки корреспонденций из Варшавы, Москвы, Праги, Афин, Софии, Бухареста, Будапешта и других европейских столиц.

Уже тогда Рид понимал, чем чреват гитлеровский режим для Европы и системы международной безопасности. Даже скупой на похвалы автор некролога в «Таймс» вынужден был признать: «Рид был гораздо мудрее многих своих соотечественников в своем отношении к Гитлеру, в своей обеспокоенности насчет того, к каким результатам приведет тогдашняя политика «умиротворения». На самом деле он с прозорливостью пророка понял ситуацию в Берлине и Центральной Европе, анализируя события, которые происходили там изо дня в день».

В октябре 1938-го Рид увольняется из «Таймс». Уход из любимой газеты фактически совпал с оглушительным мировым успехом его книги «Ярмарка безумия» (Insanity Fair), в которой он не просто предоставил читателю захватывающую и динамичную картину Европы перед новой мировой войной, но и с необычайной для журналистов прозорливостью проанализировал тенденции, причины и скрытые пружины, определявшие причудливое движение механизма международной политики. Позднее он скажет об этой книге так: «Я просто решил не сдерживаться и сказать то, что я думал по поводу надвигающейся войны и людей, которые делают ее возможной». Написанная в синтетическом жанре автобиографии и политического репортажа, «Ярмарка» только в 1938-м выдержала не один десяток изданий, а всего до конца войны она была издана на английском языке около 100 (!) раз.

«Ярмарка безумия» стала итогом его наблюдений за европейской жизнью последних десяти лет. Книга была задумана в 1935 году, и писалась на протяжении последующих двух лет. В отличие от основной массы журналистов и репортеров, Рид имел доступ к первым лицам европейских государств, получал информацию, которая редко выходила за стены властных структур, а потому его анализ и выводы были сенсационны и отличались от репортажей, которыми газеты изо дня в день кормили европейского обывателя. В «Ярмарке безумия» он предрек будущую войну, обрисовав стратегию Гитлера и подвергнув критике действия европейских правительств, в том числе и британского. Его прогнозы – в частности, аншлюс и оккупация Чехии – сбывались с пугающей быстротой.

Наблюдая за тем, что происходит в Европе, Рид пришел к выводу, что в действительности за принятием решений стоят некие хорошо замаскированные силы. Позднее, во время Второй мировой, когда он будет жить в Лондоне, Рид скажет, что его наблюдения за европейской политикой последних двадцати лет подтверждают наличие мировой закулисы, которая очень дозированно выпускает во внешний мир информацию о движущих пружинах международных, и не только, отношений.

Но вернемся к уходу Рида из «Таймс». Покидая «Таймс», Рид достаточно громко хлопнул дверью. Уволился он в знак несогласия с политикой европейских государств и, в первую очередь, Великобритании в отношении гитлеровской Германии. 29 сентября 1938 года в Мюнхене между Германией, Италией, Францией и Англией были подписаны знаменитые соглашения, которые позволили Гитлеру присоединить к Германии Судетскую область Чехии. Чешская делегация была вынуждена уступить давлению британского премьера Невила Чемберлена, который действительно считал, что, идя на уступки Гитлеру, он сможет обезопасить как минимум Англию от перспективы войны. Не случайно, сойдя с трапа самолета в Лондоне, он заявил буквально следующее: «Я привез мир нашему поколению».

В отличие от Чемберлена Дуглас Рид понимал, чем чревата британская политика умиротворения, свое отношение к которой он и выразил в «увольнительном» письме в редакцию «Таймс». Более того, к столь решительному шагу автора привели многолетние наблюдения за тем, что на самом деле происходило в Европе, и тем, как это подавалось на страницах «Таймс». В 1938 году Рид заметил, что его корреспонденции из Германии редактируются и просто переписываются в соответствующем ключе, находясь в прямом противоречии с реальностью. Он лишний раз уверился в своих предположениях, что свобода слова за то время, что он работал в «Таймс», и особенно в конце 30-х, практически исчезла. Вопросы же, связанные с войной и миром, а также все, что касалось роли еврейства в мировом процессе, подвергалось жесточайшей, хоть и не декларированной цензуре.

Позднее, в 1946 году, он напишет в одной лондонской газете, что сила прессы используется для того, чтобы вводить людей в заблуждение, а не информировать.

Успех «Ярмарки безумия» и материальная свобода предоставили Риду возможность начать свое, не связанное никакими формальными узами исследование тайных механизмов мировой политики и истинных мотивов поведения лидеров стран Европы в первой половине XX века, особенно в связи с надвигавшейся Второй мировой.

Став независимым автором, Рид чуть ли не каждый год выпускает по политическому бестселлеру. За «Ярмаркой безумия» следует «Безмерный позор» (1939), а в 1941 году выходит в свет «Пророк в своем отечестве», завершающая эту политическую трилогию.

Во время войны Рид живет в Англии. Он продолжает работать свободным журналистом, в 1944 году уезжает на фронт в Нормандию корреспондентом.

В ноябре 1947-го Рид уезжает из Лондона в Южную Африку. Перемена места жительства объяснялась просто – журналист устал наблюдать отсутствие реакции на свои предостережения и от нежелания британского общества вникать в «неудобные» проблемы. Ему хотелось новых тем, новых ощущений.

Прожив два года с семьей, в 1950-м он отправляется в большое путешествие по США, которые к тому моменту стали настоящей землей обетованной для мирового еврейства. К этому моменту он определил для себя новый центр интереса – роль евреев в мировой политике, который, и в этом Рид был уверен, позволит дать правильную картину современного состояния человечества.

По итогам поездки он выпустил в августе 1951 года книгу «Здесь и там» (Far and wide). Вторая часть тома под заголовком «За кулисами» стала, по мнению некоторых исследователей творчества Рида, пробной публикацией тех построений, которые впоследствии войдут в его самый известный труд – «Спор о Сионе»[100]. Именно после этой книги он стал персоной нон грата в издательском мире и журналистике. Рид, в частности, посмел аргументированно усомниться в массовых преследованиях евреев в нацистской Германии[101]. Это обстоятельство и аналитический разбор «сложных» вопросов мировой истории, в т.ч. связанных с молодым государством Израиль, навлекали на голову Рида проклятия и голословные обвинения, не дававшие, однако, ответа на поставленные им вопросы. Конечно, куда как проще объявить Рида «непревзойденным клеветником и дилетантом в «еврейском вопросе»[102]. Или, как было написано в его некрологе в «Таймс», «у Рида было несколько своих любимых тем, которые, собственно говоря, не очень отличались от их нацистского варианта».

Это, конечно, глупости и откровенный бред – Рид не просто не любил Гитлера, он не любил его сознательно, аргументировано. Как писал Ревило Оливер, «нельзя ожидать от англичанина, пережившего войну 1939 – 1945 годов, перенесшего много страданий, выпавших на долю английского населения, потерявшего на этой войне родственников или друзей, какой-то нежности или любви к Гитлеру»[103]. Но такая реакция на попытки Рида разобраться в проблеме лишний раз демонстрируют правильность его подозрений.

Между тем, вопрос действительно был серьезный: «Никогда, вплоть до сегодняшнего дня, – писал он в 1950 году в своей книге «Где-то к югу от Суэца», – не было возможности свободно обсудить важнейший вопрос: сионистский национализм… когда я приехал в Америку, то увидел, что этот запрет, а это именно запрет, соблюдается здесь строже, чем на моей родине… Ни одна газета не осмелится напечатать ни строки, если она идет вразрез с сионистскими интересами… Вывод прост: сионистские националисты достаточно сильны, чтобы управлять правительствами великих государств Запада…».

Последующие годы прошли в работе над «Спором о Сионе» – этот эпохальный, хотя и противоречивый труд был завершен в конце 1956 года, однако увидел свет лишь 22 года спустя. Все переговоры с немногочисленными издательствами Рид вел заочно, т.е. не высылая рукопись для ознакомления. Слишком велик был шанс утратить ее и дать лишний козырь своим недругам.

Р последних двадцати годах жизни Дугласа Рида известно очень мало. В 1966 году выходит его «Битва за Родезию» (он поехал в Родезию, когда та объявила о независимости от Великобритании; результатом поездки стала эта книга), в 1974 публикует «Осаду Южной Африки» и, наконец, за несколько месяцев до смерти делает «выжимку» «Спора о Сионе», которая выходит в свет в виде 45-страничной брошюры под названием «Великий замысел ХХ века». В книгах, посвященных Африке, Рид мало касался «еврейского вопроса». Он говорил, в основном, о проблемах противостояния «черной» и «белой» цивилизаций, предсказывая возвращение Африки к первобытному состоянию, волне насилия в отношении белого населения в освободившихся государствах континента. Говорил он и о том, какие минусы принесет Соединенным Штатам либеральная политика в отношении иммигрантов, которая превратит эту страну белых в страну цветных со всеми вытекающими из этого последствиями в культуре, быте, жизни в целом. Что мы сегодня и наблюдаем.

В последние годы жизни Дуглас Рид принципиально не менял своих взглядов на исходные движущие силы мирового политического закулисья. Он считал, что Запад сам несет ответственность за разрушение мировой цивилизации, за которым стоят талмудические силы, о которых он говорил в своем «Споре о Сионе».

Конечно, можно много спорить о темах, к которым обращался Рид, можно говорить о недостаточном понимании, обусловленном неполным знанием фактов; о тенденциозности, причиной которой стало множество факторов – от «британскости» автора до изначальной заданности некоторых построений. Можно спорить с Ридом о том, была ли советская власть и политический сионизм близнецами-братьями, преследующими близкие цели, о том, какие силы реально могли повлиять на будущее поствоенной Европы, о том, какое место займет на мировой арене США и т.д.

Все это так, но самое важное при чтении книг Дугласа Рида – это его живая, самостоятельная мысль. Мысль умного, думающего, задающего вопросы человека. Мысль, свойственная не журналисту, но настоящему историку, который оценивает мировые явления на уровне тенденций, а не выхваченных из контекста имеющих сиюминутное значение фактов. Его теории и взгляды требуют спокойного и самого вдумчивого анализа, поскольку ответов на многие из поставленных им вопросов не получено до сих пор. Вопросов, важных для, как бы пафосно это ни звучало, судеб мира. Для каждого из нас.

И, конечно же, заслуживает безусловного уважения жизненный принцип Рида, определивший все его творчество: «В первую очередь я думаю о таких вещах, как религия, патриотизм, свобода, человеческое достоинство и честь…» Об этом он и писал в своих книгах.

М.Тимофеев

Данный текст является ознакомительным фрагментом.