ГЛАВА 4

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ГЛАВА 4

7 мая наркомом обороны был назначен С.К. Тимошенко. «…У товарища Ворошилова не хватает твердости. А сейчас твердость особенно нужна во всем. У вас она есть. Беритесь прежде всего за дисциплину и за подготовку кадров. А насчет государственной мудрости — это дело наживное. Где нужно — мы вам поможем{121}», — напутствовал Сталин маршала Тимошенко при назначении его на должность. А для Ворошилова была создана престижная должность заместителя председателя СНК СССР и председателя Комитета обороны при СНК СССР.

8 тот же день Верховный Совет своим указом установил генеральские и адмиральские звания для высшего начальствующего состава армии и флота.

Политбюро ЦК ВКП(б) 8 мая приняло решение «произвести сдачу и приемку дел по НКО». Ворошилову было предложено сдать дела Тимошенко «в течение не более 10 дней».{122}

Итоговый документ (Акт о приемке Наркомата обороны Союза ССР) иначе как перечнем недостатков не назовешь. Акт дополняют выступления на различных совещаниях высшего командного состава армии. С этой точки зрения, интересно выступление Л.3. Мехлиса на совещании по вопросам идеологической работы в армии и на флоте 13 мая. В частности, там говорилось следующее:

«1. Современная большая война, которая может быть навязана капиталистическим миром Советскому Союзу, потребует максимального напряжения всех людских сил и материальных средств нашей страны. Эту будущую войну вплоть до последних лет многие командиры Красной Армии представляли себе, как сумму чисто маневренных операций, характеризующихся высокой подвижностью, действиями на флангах и в тылу противника, организацией оперативного охвата, отхода и окружения. Такие товарищи исходили из механического перенесения на будущее опыта гражданской войны в СССР, которая, в силу специфических условий (широкие фронты, относительная малочисленность войск, слабость техники, огромная непосредственная роль политических факторов в ходе боев и операций и т. д.), действительно носила почти исключительно маневренный характер».

Отметив, что опыт боев с японцами и финнами диктует необходимость изучения методов «позиционной обороны», Л.3. Мехлис продолжал:

«2. Война с Финляндией была первым после гражданской войны 1918–20 гг. боевым столкновением, в котором наша еще молодая и по существу не обстрелянная армия столкнулась с современными средствами и условиями ведения операций и ведения боя.

Наш командный состав не учитывал всей специфики боя и операции в условиях высокого насыщения обеих сторон техникой, а также не был подготовлен к прорыву укрепленных районов и к боям в позиционных условиях. Наша армия была слабо натренирована в боевых действиях зимой. Только теперь, получив опыт войны в Финляндии, Красная Армия становится на рельсы современной армии, как это убедительно доказал нам товарищ Сталин».

Говоря о «существенных недочетах в области воспитания нашей Красной Армии», Мехлис подчеркнул, что причинами «отдельных неудач» и «излишних потерь» являются:

«1). Низкая военная культура армейских кадров и вытекающее отсюда искаженное представление о характере современной войны и неправильное понимание советской военной доктрины.

2). Ложные установки в деле воспитания и пропаганды в Красной Армии (лозунги: непобедимость Красной Армии; армия героев; страна героев и страна патриотов; теория абсолютного технического превосходства Красной Армии, неправильное освещение интернациональных задач и т. д.).

3). Слабость военно-научной работы в армии и стране, забвение уроков прошлого и, в частности, опыта старой русской армии, пренебрежение к изучению военной теории и культ опыта гражданской войны, тогда как опыт не всегда можно применить к условиям современной войны».

Заслуживает внимания следующий пункт доклада:

«3. Красная Армия, как всякая армия, есть инструмент войны. Весь личный состав Красной Армии должен воспитываться в мирное время исходя из общей цели — подготовки к войне. Наша война с капиталистическим миром будет войной справедливой, прогрессивной. Красная Армия будет действовать активно, добиваясь полного разгрома и сокрушения врага, перенося боевые действия на территорию противника».

Далее докладчик приводит ленинскую цитату:

«Победивший пролетариат этой страны, экспроприировав капиталистов и организовав у себя социалистическое производство, встал бы против остального, капиталистического мира, привлекая к себе угнетенные классы других стран, поднимая в них восстание против капиталистов, выступая в случае необходимости даже с военной силой против эксплуататорских классов и их государств» (Ленин, том XVIII, стр. 232–233).

Отсюда Мехлис делает вывод:

«Речь идет об активном действии победившего пролетариата и трудящихся капиталистических стран против буржуазии, о таком активном действии, когда инициатором справедливой войны выступит наше государство и его Рабоче-Крестьянская Красная Армия. В этом духе нам нужно воспитывать нашу Красную Армию и весь пролетариат, чтобы все знали, что всякая наша война, где бы она не происходила, является войной прогрессивной и справедливой.

4. Из назначения и характера Красной Армии, как армии социалистического государства, вытекают и основы ее оперативного искусства и тактики. Как правило, Красная Армия будет наступать, применяя все виды наступления включительно, до прорыва долговременных укрепленных полос, и во всех случаях стремясь к полному уничтожению противника и захвату его материальных средств борьбы путем окружения. Именно таким способом Красная Армия прорвала считавшуюся неприступной «линию Маннергейма», разгромила белофиннов и этим доказала на деле свою наступательную силу. Именно таким же путем, путем решительного наступления, была достигнута победа над японо-маньчжурскими захватчиками на реке Халхин-Гол. Но активный, наступательный характер оперативно-тактической доктрины Красной Армии отнюдь не исключает возможности и целесообразности как обороны, но даже и временного отступления — в тех случаях, когда последнее необходимо и целесообразно. Надо учитывать конкретную обстановку, и когда нужно — уметь отступать, а когда — наступать. Ленин неоднократно указывал, что даже наша партия переживала временные поражения и принуждена была отступать и, отступая, маневрировать. «Нельзя победить, — говорил Ленин, — не научившись правильному наступлению и правильному отступлению» (Ленин, том XXV, стр. 177).

Забвение этого правила ведет к пренебрежению законами наступления, которое может быть успешно лишь тогда, «…когда люди не ограничиваются огульным продвижением вперед, а стараются вместе с тем закрепить захваченные позиции, перегруппировать свои силы сообразно с изменившейся обстановкой, подтянуть тылы, подвести резервы» (Сталин. Вопросы ленинизма. Издание 10-е, стр. 336). Только это помогает избежать неожиданностей и отдельных прорывов «…от которых не гарантировано ни одно наступление» (Сталин, там же).

Этими законами стратегии и тактики фактически пренебрегают. Организованный отход, организованное отступление на отдельных участках стали считать позором. Боевой устав пехоты прямо ориентирует командиров на бессмысленные жертвы, указывая, что «никакие потери не могут вынудить роту прекратить выполнение боевой задачи, даже если в ней осталось только несколько человек» (БУП-40, ч. 11, стр. 7).

Очевидно, что с теорией огульного наступления надо решительно и быстро покончить, ибо она ведет к зазнайству, шапкозакидательству и однобокости в подготовке армии.

5. Для того чтобы легче достичь победы малой кровью, Красная Армия должна воспитываться в духе умелого сочетания и содружества родов войск. Нам необходимо отбросить однобокое увлечение одним родом войск в ущерб другим, что в недалеком прошлом привело нас к явному отставанию основной силы современного боя — пехоты, к ее недовооруженности и штатной численной слабости. Эти ошибки мы чувствовали во время боев у Хасана и на Халхин-Голе, и это чувствовалось во время финского похода.

Красная Армия должна прежде всего высоко поднять престиж своей пехоты, обеспечить ей действительно ведущее место среди прочих родов войск. В это же время следует уделить значительно большее внимание артиллерии — этому «богу войны», — не забывая наших задач и по развитию других технических родов войск.

6. У нас широко пропагандировался тезис о непобедимости нашей Красной Армии, но история не знает непобедимых армий. Войны прошлого показывают нам, что даже армии, которые десятилетиями одерживали блестящие победы, в известных случаях не только терпели неудачи и поражения, но даже вовсе рассыпались и переставали существовать. Такая участь, например, постигла армию Наполеона, которая в течение почти двух десятков лет держала под солдатским сапогом Европу. Можно также сослаться на японскую армию, которая дважды была бита нашей Красной Армией на отдельных участках.

Война — это уравнение со многими неизвестными; уже это одно опровергает тезис о непобедимости. Армию, безусловно, необходимо воспитывать, Чтобы она была уверена в своих силах. Армии надо прививать дух уверенности в свою мощь, но не в смысле хвастовства. Хвастовство о непобедимости приносит вред армии. Между тем в условиях Красной Армии и во всей системе пропаганды и агитации ложное понимание непобедимости Красной Армии нашло самое широкое отражение. Так, проект полевого Устава 1939 года прямо указывает, что Красная Армия «…существует как непобедимая, всесокрушающая сила. Такой она является, такой она всегда будет» (Ст. 1).

Эти вредные тенденции довольно широко проявились во время боев у озера Хасан и на реке Халхин-Гол. Особенно остро они сказались также в первый период войны в Финляндии, и за них нам пришлось платить лишней кровью.

Разговоры о непобедимости ведут людей к зазнайству, верхоглядству и пренебрежению военным искусством, а также отдельным поражениям и временным неудачам…»{123}

Далее Мехлис говорил:

«9. Грубо ошибочна пропаганда, что наша Красная Армия состоит сплошь из грамотных людей. Призывы молодняка в САВО и ЗАКВО показали, что красноармейцы — узбеки, таджики, армяне, грузины и других национальностей — не владеют даже русским языком. Буржуазные националисты основательно поработали, чтобы вытравить изучение русского языка в национальных республиках. С точки зрения армии боец, не владеющий языком, больше чем неграмотный, ибо с ним разговаривать нельзя. А между тем у нас поторопились прокричать о ликвидации неграмотности и стали изгонять из частей преподавание русского языка.

10. Возвращаюсь к вопросу о культе опыта гражданской войны. Этот культ потащил нас назад, особенно в области военной мысли и военной теории. Современные условия боя и операции в корне отличаются от условий гражданской войны. В то время Красная Армия и ее противники почти не имели мощной артиллерии, танков, авиации, минометов, автоматического оружия. В массовом масштабе эти технические средства борьбы вовсе не применялись. Насыщенность фронтов живой силой и техникой была ничтожной. Управление войсками было примитивным, разведка и штабная служба — слабыми.

Опыт гражданской войны, конечно, должен изучаться, а ее героические традиции — прививаться Красной Армии. Но культ этого опыта неизбежно ведет к копированию того, что было характерно для другой эпохи, в качественно иных условиях. Применение опыта гражданской войны в современных боевых условиях было бы, безусловно, ошибочным.

Слепое преклонение перед опытом гражданской войны мешает выдвижению молодых, способных командиров, понимающих условия современного боя, хорошо владеющих военной техникой и военным искусством. Линия на выдвижение и назначение на высшие должности только участников гражданской войны должна быть осуждена. Нельзя, наконец, забывать, что чем дальше, тем больше суживается наш выбор из участников гражданской войны. Талантливые молодые кадры, которые, по выражению товарища Сталина, виноваты лишь в том, что родились после гражданской войны, надо смело выдвигать на руководящие посты.

11. Военно-научная работа в Красной Армии резко отстает от требований, предъявляемых к передовой советской науке. Военная мысль скована, ее развитие не поощряется, и потому она коснеет. Авторы книг и статей по вопросам военной теории чувствуют себя связанными и боятся уклониться от уставов, хотя некоторые из них требуют переработки и исправлений. Военные журналы и газета «Красная звезда» ограничиваются популяризацией, и подчас плохой, уставных положений, не ставят новых, острых и принципиальных вопросов. Дискуссия в военной печати отсутствует, живой мысли и творческого обмена мнениями нет.

12…. Совершенно неудовлетворительно поставлено изучение армий вероятных противников и возможных театров военных действий, а имеющиеся разведывательные данные слишком засекречены, не делаются достоянием начальствующего состава.

Глубоко вкоренился вредный предрассудок, что якобы население стран, вступающих в войну с СССР, неизбежно, и чуть ли не поголовно, восстанет и будет переходить на сторону Красной Армии, что рабочие и крестьяне будут нас встречать с цветами. Это ложное убеждение вырастает из незнания действительной обстановки в сопредельных странах. Война в Финляндии показала, что мы не вели политической разведки в северных районах и поэтому не знали, с какими лозунгами идти к этому населению и как вести работу среди него. Мы часто обходились с крестьянами как с рабочим классом, а оказывается, что этот крестьянин — крупный кулак, шюцкоровец, и он реагирует по-своему. Столкновение с действительностью размагничивает нашего бойца и командира, привыкшего рассматривать население зарубежных стран с общей — поверхностной точки зрения. Нам нужно знать, чем живет и интересуется население той или иной страны.

Надо сказать, что в области политического изучения противника мы сделали не одну ошибку и имеем небольшие достижения по работе среди войск и населения противника.

…Что нам необходимо для поднятия военной идеологии и военной науки на уровень требований современной войны?

Для этого нужно, прежде всего, ликвидировать болтовню о непобедимости Красной Армии, ликвидировать зазнайство, верхоглядство и шапкозакидательство. Нам нужно прекратить разговоры о том, что Красная Армия непобедима, а больше говорить о том, что мы должны многому учиться, чтобы идти вперед…

…Нужно прекратить неправильное освещение интернациональных задач Красной Армии и разъяснить личному составу, что наша главная и основная задача — это активная защита Советского Союза».

В ходе совещания выступали и другие командиры и политработники РККА. В их докладах выявлялись серьезные недочеты в боевой подготовке, укреплении дисциплины и строгого воинского порядка. Так, И.И. Проскуров заявил: «Как ни тяжело, но я прямо должен сказать, что такой разболтанности и низкого уровня дисциплины нет ни в одной армии, как у нас. (Голоса: «Правильно!»)».

Другой командир привел такие данные: «За один месяц учтено 400 случаев пьянок и 50 дезертирств».

В одном из писем, адресованном в Политбюро ЦК ВКП(б), т.т. Сталину и Ворошилову содержались следующие положения: «Мы, группа комсостава Красной Армии, обращаемся к вам с двумя очень важными вопросами. От которых, считаем, в большинстве зависит боеспособность Красной Армии:

1). Об авторитете комсостава Красной Армии в государстве — авторитета комсостава в государстве нет. Это, конечно, не заметно высшему комсоставу… У нас командира можно оскорбить, унизить, насмеяться над ним, а в некоторых случаях и обругать… Комсостав материально обеспечен плохо, культурно еще хуже… Семейной жизни у него нет, и даже совестно вспомнить насчет формы… Средний комсостав занимается не тем, чем следует, поэтому мы очень бескультурны… Войсками управлять не можем, самолюбия своего не имеем и умирать с честью не умеем. Это мы особенно обнаружили, когда столкнулись с офицерами других армий. Сколько мы офицеров ни видели, и бескультурней, неграмотней, невежливей нашего нет.

2). Патриотизма комсостав не имеет, командиры не гордятся, что они командиры, большинство командиров недовольны своей судьбой, они проклинают свое положение… Большинство комсостава ожидают только войну. Войну ждут, как какое-то загадочное счастье»{124}.

В другом письме «в ЦК ВКП(б) т. Сталину» звучали те же мотивы: «Просим и требуем от Вас, чтобы Вы в государстве улучшили жизнь во всех отношениях комсостава, а также авторитет комсостава в государстве…

Красноармеец командира обругает, оскорбляет, бьет в лицо кулаком — на инспекторском смотре в 72 сд в 9 ап красноармеец ударил лейтенанта в лицо кулаком за то, что тот начал его будить и хотел заставить оборудовать наблюдательный пункт»{125}.

А старший инструктор Политуправления РККА батальонный комиссар Лопухов пишет в докладной записке:

«Начальник политуправления Калининского военного округа бригадный комиссар Ф.А. Шаманин в обращении к политработникам — груб, для него типичны такие формулы обращения, как: «Скулу выломаю», «Я тебе скулу выворочу», «Я тебе хребет переломаю», «Мозги вправлю», «Работу с женами не ведете, а только хлопаете их по ляжкам» и т. п.»{126}

Остается лишь гадать, каким образом Шаманин, человек с таким лексиконом, мог оказаться на посту начальника политуправления военного округа. А между тем оказался и пойдет дальше в гору. Весной 1942 г. он станет уже дивизионным комиссаром и провалит (впрочем, не только он) операцию под Керчью.

Командир 6-го кавалерийского корпуса А.И. Еременко летом 1940 г. записал в своем дневнике: «Еще несколько слов о 6-м Кавкорпусе. 4-й кавдивизией командовал Никитин Андрей Григорьевич — это донской чистокровный казак, но таких людей, каким являлся Никитин А.Г. по натуре, я еще не встречал в жизни. Это очень ограниченный человек, вспыльчивый, грубый до невозможности. Звание имел большое — генерал-майор,” а знания — на уровне лейтенанта. По общему развитию это очень отсталый человек. Он остался тем казаком, которые были при царе, в худшем понимании этого слова.

Его обращение с людьми было настолько грубым, что непрерывно на него поступали жалобы, приходилось постоянно заниматься их разбором. А сколько случалось конфликтов с партийными организациями. Особенностью его было то, что он никому не верил, даже своим близким помощникам и заместителям. При разговоре с подчиненными держал себя недопустимо грубо, оскорблял нецензурной бранью. Его излюбленное выражение: «Вы врете». Десятки раз я разговаривал с товарищем Никитиным о его поведении, обращении с людьми. В последней беседе сказал, что если он не исправится и не возьмет себя в руки, то останется за бортом армии»{127}.

Как это ни удивительно, но 11 марта 1941 г. Никитин Андрей Григорьевич был назначен командиром 20-го механизированного корпуса ЗапОВО, а затем стал заместителем командующего армией. Незаменимый человек…