Продержаться еще пять дней

Продержаться еще пять дней

Это контрнаступление было, разумеется, в общих чертах подготовлено Генеральным штабом, который распоряжался прибывающими резервами. Но конкретные свои формы оно обрело в Перхушково, в голове Жукова – которому помогал Соколовский, его начальник штаба. Жуков почувствовал наступление благоприятного случая и хотел его использовать. Он просил Сталина дать ему 10-ю и 1-ю ударную армии. «А вы уверены,  – ответил Верховный главнокомандующий,  – что противник подошел к кризисному состоянию и не имеет возможности ввести в дело какую-либо новую крупную группировку?» – «Противник истощен»,  – повторил Жуков[517]. Верховный дал ему 1-ю ударную армию и предоставил средства для преобразования «оперативной группы Лизюкова» в 20-ю армию (командующим его назначен Власов). Обе новые армии – общей численностью 80 000 свежих бойцов – будут поставлены между сильно обескровленными 30-й и 16-й армиями. Надо только продержаться до тех пор, пока новые армии прибудут полностью. Жуков приказал армиям центрального участка фронта, менее пострадавшим от германского наступления, выделить часть сил Рокоссовскому «из расчета одной обстрелянной роты от дивизии, с полным вооружением и двухдневным пайком». 5000 человек срочно перебросили на новое место на грузовиках и автобусах. Вечером 29-го пришла наконец телеграмма, подписанная Сталиным: «Подготовьте и пришлите план контрнаступления». Такую же получил Тимошенко: Сталин уже планировал более крупную операцию, чем контрнаступление под Москвой. В этот же самый день он получил сразу две хорошие новости. На юге потерянный 21 ноября Ростов-на-Дону, ворота Кавказа, был отбит 28-го, и Рундштедт оказался вынужден отойти на 100 км к западу, за реку Миус. За это отступление, которое он счел необоснованным, Гитлер сместил фельдмаршала и заменил его Рейхенау. На севере, в районе Ленинграда, в результате успешного контрнаступления немцы были выбиты из Тихвина. Путь снабжения Ленинграда продовольствием сохранился.

Перед Жуковым стояла задача продержаться еще несколько дней: пять, может, шесть. Еще больше ослабить противника перед тем, как нанести ему сокрушительный удар. Для этой игры нужны были стальные нервы, потому что немцы по-прежнему сохраняли общее превосходство в живой силе и технике. IV танковая группа стояла всего в 50 км от Москвы – всего час пути по шоссе. 30 ноября 16-я армия Рокоссовского, понесшая тяжелые потери, оставила Крюково, Нахабино и Красную Поляну. До Москвы 32 км. В ясную погоду с холма Пучки немцы могли видеть золотые купола Кремля. Разведгруппа на мотоциклах даже достигла Химок – в 20 км от города.

Давид Ортенберг, напуганный сдачей Красной Поляны, приехал к Жукову, чьи двери всегда были открыты для журналистов. «Думалось, что увижу его взволнованным, расстроенным последними неудачами. Ничуть не бывало. Не знаю, быть может, я плохой физиономист, но мне показалось, что Георгий Константинович совершенно спокоен и даже оживлен. Признаюсь, тогда я даже подумал, что чересчур спокоен. Как обычно, я готовился услышать от него сжатую характеристику обстановки на основных направлениях Московской битвы, и, конечно, меня в первую очередь интересовала Красная Поляна. Но Жуков повел речь о другом – о кризисе немецкого наступления на столицу и вытекающих отсюда задачах. Он не произнес слова „контрнаступление“, но весь смысл его рассуждений сводился к этому»[518]. Приехал бы Ортенберг на два часа раньше, он бы услышал совсем другие речи. Жуков, боявшийся, что из-за сдачи Красной Поляны придется менять уже разработанные планы, накинулся на Рокоссовского. Крики, оскорбления, угрозы бурным потоком лились на командарма-16. По воспоминаниям самого Рокоссовского, «допускаемая им в тот день грубость переходила всякие границы. Между тем я не заметил, что в соседней комнате находились два представителя Главного политического управления Красной армии. По-видимому, они, вернувшись в Москву, сообщили в ЦК об имевшем место случае. Это, конечно, мое предположение, но, как бы там ни было, на следующий день, вызвав меня к ВЧ, Жуков заявил, что ему крепко попало от Сталина. Затем спросил, жаловался ли я Сталину за вчерашний разговор. Я ему ответил, что не в моей привычке жаловаться вообще, а в данном случае тем более. Некоторая нервозность и горячность, допускаемая в такой сложной обстановке, в которой находился Западный фронт, мне была понятна. И все же достоинством военного руководителя в любой обстановке является его выдержка, спокойствие и уважение к своим подчиненным. […] К сожалению, у Г.К. Жукова этого чувства не хватало, и он часто срывался, причем чаще всего несправедливо»[519].

Действительно ли сцена происходила именно так? Присутствовавший при ней Белобородов уверял, что не было телефонного разговора, а оба генерала в момент сдачи Крюково и Красной Поляны находились у него. Жуков якобы сказал: «Едем, Константин Константинович. Отбивать Крюково»[520]. Но как минимум в одном пункте рассказу Рокоссовского можно поверить: Жуков действительно не обладал такими добродетелями, как объективность и самообладание. Не демонстрировал он также и потребности пообщаться с простыми солдатами, посидеть с ними у костра, поесть каши. Рокоссовский делал это, но он и Батов были в данном отношении исключением в Красной армии. Как человек воспитанный, всегда вежливый, Рокоссовский был оскорблен резким напором своего начальника, его почти ребяческим тщеславием, его мужицкой лексикой, его привычкой сначала наказать, а после разбираться. Жуков управлял при помощи страха, как Сталин. Он без колебаний подчинялся вождю и ожидал, что его подчиненные точно так же будут исполнять его приказы. Рокоссовский был известен в Красной армии тем, что старался избегать подобных методов, хотя это не мешало ему в случае необходимости снимать подчиненных с занимаемой должности. Он признаётся, что ему доводилось намеренно избегать встреч с Жуковым. «Доходило до того, что начальник штаба армии Малинин неоднократно упрашивал меня намечать КП в стороне от дорог, желая избавиться от телефона ВЧ, по которому ему чаще всего приходилось выслушивать внушения Жукова. Доставалось и мне, но я чаще находился в войсках и это удовольствие испытывал реже»[521]. Когда Рокоссовский отвел войска за Истринское водохранилище, командующий фронтом прислал ему гневную телеграмму: «Войсками фронта командую я! Приказ об отводе войск за Истринское водохранилище отменяю, приказываю обороняться на занимаемом рубеже и ни шагу назад не отступать. Генерал армии Жуков». Когда немцы захватили Клин, он приказал отдать под трибунал генерала Ф.Д. Захарова за отступление без приказа. Прокурор быстро пришел к выводу, что в действиях Захарова отсутствует состав преступления. Стоит отметить, что в обоих этих случаях, как и в истории с Катуковым, Сталин принял сторону подчиненных Жукова против него. Это было новым проявлением целенаправленной и систематической политики вождя, натравливавшего одного своего генерала на другого. Традиционная практика divide et impera, основывавшаяся на маниакальном страхе большевиков перед бонапартизмом.

Мы уже не раз видели проявления жуковской вспыльчивости и излишней резкости, но за время первого периода битвы за Москву его характер, вне всяких сомнений, ухудшился еще больше. Жуков находился под чудовищным давлением. Сталин звонил ему по нескольку раз на дню. Молотов, Булганин, Мехлис приезжали в Перхушково по пустяковым вопросам. Угрозы, открытые или слегка завуалированные, были для них нормальным стилем общения, как у него с подчиненными. Начальником Особого отдела Западного фронта – представителем НКВД, в чью задачу входила слежка за Жуковым,  – был Лаврентий Цанава, близкий друг Берии, который сделал успешную карьеру как мучитель и палач (в частности, он руководил организацией убийства еврейского актера Соломона Михоэлса в 1948 г.). Разве мог Жуков забыть, как в начале октября Молотов пригрозил ему расстрелом, если тот позволит немцам подойти к Москве?[522] А разве Сталин не пообещал ему и Коневу: «Головой ответите оба, если сдадите Москву!»

«Я не строил никаких иллюзий,  – скажет маршал Анфилову,  – я знал, что меня ждет, если я сдам столицу». Шапошников и Василевский донимали его доработкой деталей плана контрнаступления. Дополнительные яркие мазки в картину жуковской грубости добавил рассказ Рокоссовского. Он видел ситуацию лишь частично, с высоты положения командующего одной из армий, и не знал, что многие неуместные или необдуманные приказы исходили не от Жукова, а от самого Сталина. Его обида на Жукова усилилась во время войны – особенно после назначения в октябре комиссии, призванной расследовать причины сдачи Волоколамска,  – и даже после нее. Она так ослепила его, что он написал, будто бы под Москвой Жуков думал только о личной славе, а его приказы зачастую имели единственную цель – прикрыть его в случае неудачи. В 1990-х годах его оценки были отвергнуты российской историографией, которая предпочла образ Жукова – «народного вождя из гущи народа» – его образу «сталинского генерала, во всем похожего на своего хозяина».

Однако Рокоссовский умел наладить со своим начальником деловое сотрудничество. Он даже доложил об очень показательном случае, имевшем место во время боев за Волоколамск 16 ноября. Жуков позвонил в 2 часа ночи, после того как Рокоссовский передвинул КП армии.

«Жуков: Почему Вы не обеспечили проводку телефона с Вами?

Рокоссовский: Телефон находится в ведении НКВД. В нашей просьбе ими нам отказано.

Жуков: Телефон прикажите немедленно поставить, и Вы напрасно сдаетесь НКВД. Командуем мы, а не НКВД. Вы должны были доложить мне немедля. Донесите срочно, кто конкретно отказался поставить телефон!

Рокоссовский: Есть, тов. командующий. Доношу, что приказание двукратное не выполнили они»[523].

Великолепно: НКВД распоряжается военной связью. Рокоссовский, уже сидевший в тюрьме по обвинению в шпионаже, не осмелился противоречить госбезопасности. Стальные зубы, вставленные вместо выбитых на допросах чекистами, постоянно напоминали о мучительном и совсем недалеком прошлом: с момента освобождения прошло всего-навсего полтора года… Жуков же пошел напролом и добился проводки телефона своему подчиненному. Он всегда будет отстаивать интересы армии от посягательств гэбистов, что уже доказал в Ленинграде.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Пять красных ракет

Из книги «Спасите наши души!» [Неизвестные страницы истории советского ВМФ] автора Шигин Владимир Виленович

Пять красных ракет


«Нам потребуется еще пять лет»

Из книги ЦРУ. Правдивая история автора Вейнер Тим

«Нам потребуется еще пять лет» В своем докладе, опубликованном 21 июня 2004 года, за три недели до того, как ушел в отставку Тенет, Госс предупреждал, что секретная служба превращается в «высокопарную бюрократию, неспособную даже на малейшие успехи». Хотя за год до этого 138


Пять красных ракет

Из книги Неизвестные страницы истории советского флота автора Шигин Владимир Виленович

Пять красных ракет К полудню погода стала быстро ухудшаться. На ходовом мостике, где собралось большинство офицеров, царило молчание. Все понимали: надвигающийся шторм серьезно осложнит борьбу за спасение лодки.— Бискай есть Бискай! — мрачно оглядывал пенные гребни


Пять авианосцев потоплены

Из книги Авианосцы, том 1 [с иллюстрациями] автора Полмар Норман

Пять авианосцев потоплены Первый авианосец Нагумо ушел под воду 4 июня в 19.20. Им стал «Сорю», который унес с собой тела 718 офицеров и матросов.Потом наступила очередь «Кага». Пожары, начавшиеся утром после атаки американских пикирующих бомбардировщиков, охватили весь


«Найдите пять отличий»

Из книги Великая Отечественная. Хотели ли русские войны? автора Солонин Марк Семёнович

«Найдите пять отличий» Строго говоря, информации для изучения предостаточно. В распоряжении историков имеются пять вариантов общего плана стратегического развертывания Красной армии и материалы по оперативным планам двух важнейших фронтов: Юго-Западного и Западного.


Пять месяцев в обороне

Из книги Я был похоронен заживо. Записки дивизионного разведчика автора Андреев Петр Харитонович

Пять месяцев в обороне Заканчивалось лето. Противник оставил попытки захватить деревню Железницу, и стороны перешли к обороне.Наш дивизион сменил ранее занимаемые позиции и перебазировался в район деревень Озерна и Госьково. Управление дивизиона ночью выбрало место в


Пять пишу, один в уме

Из книги Асы и пропаганда. Дутые победы Люфтваффе [litres] автора Мухин Юрий Игнатьевич

Пять пишу, один в уме По-моему, ответ ясен — с целью пропаганды на Восточном фронте немецким летчикам разрешались приписки. Причем не на какие-нибудь 10–20 %, а в несколько раз. А чтобы их Дубовые Листья с Мечами не называли на Западе Салатом с Ложкой и Вилкой, количество


На пять лет впереди планеты всей

Из книги Радиошпионаж автора Анин Борис Юрьевич

На пять лет впереди планеты всей «Какой я, к черту, криптограф!» — сказал однажды Маршалл Картер. И действительно, директор АНБ — это просто бюрократ высокого ранга: его дело — формирование бюджета и определение общего стратегического направления деятельности


За пять месяцев до того…

Из книги Второй пояс. Откровения советника [litres] автора Воронин Анатолий Яковлевич

За пять месяцев до того… Лето 1987 года в провинции выдалось очень жарким. И в прямом, и в переносном смысле. Вконец обнаглевшие «духи» беспредельничали в Кандагаре не только ночью, но и средь бела дня. Так называемые посты первого пояса обороны города не справлялись с


Пять плацдармов

Из книги Высадка в Нормандии автора Колли Руперт

Пять плацдармов В 05:50, за сорок минут до наступления часа «Ч», 138 кораблей союзников начали обстрел немецких береговых оборонительных сооружений. С воздуха немцев атаковала тысяча самолетов королевских ВВС, вслед за которыми вылетела тысяча американских крылатых машин.


Пять плацдармов

Из книги Военный канон Китая автора Малявин Владимир Вячеславович

Пять плацдармов В 05:50, за сорок минут до наступления часа «Ч», 138 кораблей союзников начали обстрел немецких береговых оборонительных сооружений. С воздуха немцев атаковала тысяча самолетов королевских ВВС, вслед за которыми вылетела тысяча американских крылатых машин.


Глава двадцать первая Пять названий и пять милостей

Из книги Бомба для дядюшки Джо автора Филатьев Эдуард Николаевич

Глава двадцать первая Пять названий и пять милостей По форме данная глава являет собой любопытный образчик извечной страсти китайцев к каталогизации типов явлений или состояний. Основная же ее идея заключается в том, что стратег должен всегда руководствоваться


Лаборатория номер пять

Из книги Очищение армии автора Смирнов Герман Владимирович

Лаборатория номер пять 19 февраля 1946 года на четырнадцатом заседании Специального комитета вновь заговорили о новом подразделении, которому предстояло сконструировать и собрать атомную бомбу. На этот раз подразделение называли не Конструкторским бюро № 5, а


Последние пять лет

Из книги автора

Последние пять лет Рабочий день Курчатова был по-прежнему расписан чуть ли не по минутам. Доктор физико-математических наук Борис Михайлович Гохберг рассказывал:«Вспоминаю, как в 1955 году я договорился с И.В. Курчатовым о встрече, и мне было назначено приехать к девяти


Шесть орденов и пять побегов

Из книги автора

Шесть орденов и пять побегов Начало военной карьеры М. Н. Тухачевского выглядит довольно заурядно. Он окончил Александровское военное училище в Москве и получил свой первый и последний в старой армии чин подпоручика 12 июля 1914 г., за две недели до начала Первой