Невозможность создания профессионального офицерского корпуса

Невозможность создания профессионального офицерского корпуса

В начале 1926 года Жуков вернулся в свой полк, к обычной рутине армейской жизни в мирное время. Внимательное чтение его «Воспоминаний» позволяет выявить скрытую под дежурной риторикой жесткую и недвусмысленную критику повседневной жизни военнослужащих Рабоче-крестьянской Красной армии. Между строк можно прочитать о недостаточном профессионализме офицерского корпуса. У этого явления различные причины, но общий для всех них корень заключается в тоталитарной природе советского режима, не терпевшего никаких автономных структур, не допускавшего существования никакой иной преданности, кроме преданности партии. В этом вопросе мы полностью разделяем точку зрения Роджера Риза, так сформулированную в его капитальной работе Red Commanders («Красные командиры» (англ.).  – Пер.): «Офицерский корпус Красной армии на всем протяжении ее существования и в большей своей части был непрофессиональным, и этот недостаток профессионализма сделал его неспособным защитить себя самого во время сталинских чисток, приведших к неудаче в завоевании Финляндии, и имел катастрофические последствия на протяжении первого года германского вторжения в 1941–1942 гг., что привело к огромным потерям в ходе этой войны»[141].

Материальные условия жизни советских военных были намного тяжелее, чем существовавшие в то же время в армиях западных стран. Жуков убедился в этом на собственном опыте в Минске в 1920-х годах. «Благоустроенных казарм, домов начальствующего состава, столовых, клубов и других объектов, необходимых для нормальной жизни военного человека, у большинства частей Красной Армии тогда еще не было. Жили мы разбросанно, по деревням, квартировали в крестьянских избах, пищу готовили в походных кухнях, конский состав размещался во дворах…»[142] Нищета была такой, что большинство солдат отправляли из города в сельскую местность, где вместо занятий по боевой подготовке одни из них рубили лес для постройки казарм, а другие выращивали овощи и разводили скот на полковых фермах. Полк мог прервать занятия, чтобы по просьбе местного комитета партии пойти на уборку сена или разгрузку угля… Один полк не смог принять участие в маневрах, потому что помогал строить мост. Жуков выражал сожаления по этому поводу. В 1932 году «в течение полутора лет [моя] дивизия была вынуждена сама строить казармы, конюшни, штабы, жилые дома, склады и всю учебную базу. В результате блестяще подготовленная дивизия превратилась в плохую рабочую воинскую часть… что крайне тяжело отразилось на общем состоянии дивизии и ее боевой готовности. Упала дисциплина, часто стали болеть лошади»[143]. Когда в 1932 году японцы высадились на Дальнем Востоке, три пехотные и одна кавалерийская дивизии – 60 000 человек – составляли «особый колхозный корпус», в задачи которого входило вспахать и засеять поля, при этом продолжая охранять границу, при реальной угрозе вражеского вторжения. Командовавший в ту пору полком Кирилл Москаленко написал в своих мемуарах, что его подчиненные летом занимались боевой подготовкой, а зимой починкой сельскохозяйственных машин.

Еще одна постоянная беда – частая смена командиров, мешавшая и обучению офицерского состава, и формированию корпоративного духа офицерского состава. Жуков в мемуарах перечисляет нескольких командиров своей дивизии, менявшихся едва ли не ежегодно. Эти бесконечные перемещения снижали ответственность командиров, душили их инициативу. Еще больше ситуацию усугубляло присутствие представителя ПУРа. Именно комиссар, а не командир отвечал за дисциплину – вещь, совершенно немыслимая в западных армиях. Переход к единоначалию ничего в этом вопросе не изменил. В 1926 году, по решению командира 3-го кавалерийского корпуса Тимошенко, Жуков стал первым в 7-й дивизии командиром полка-единоначальником. Согласно декрету, подписанному годом ранее Фрунзе[144], в том случае, если командир части являлся коммунистом, комиссар утрачивал свои контрольные функции и терял право визирования боевых приказов. Выбор Жукова из двенадцати командиров полков, входивших в 3-й корпус, показывает, что он был образцом командира РККА, причем редким. В глазах армейских политических органов у него имелось три плюса: происхождение из крестьян-бедняков, членство в партии, а также то, что он занимал среднюю командную должность – командир полка – и по своим интеллектуальным качествам был пригоден для дальнейшего продвижения по службе.

Хотя система единоначалия возвращала командиру автономию, она все же не делала его полноправным главой части. Были и другие факторы, сужавшие поле его компетенции. Здоровье и благополучие подчиненных забота не его, а политработника. Как и его предшественник – царский офицер,  – командир Красной армии терял контакт с рядовыми бойцами, пускай даже те обращались к нему не «ваше благородие», а «товарищ командир». Ему не нужно было ни выстраивать отношения с солдатами, ни мотивировать к этому их. Поскольку унтер-офицеры (сержанты) не пользовались большим авторитетом – еще одна традиция, унаследованная от царской армии,  – в рядовом составе, слабо контролируемом немногочисленными политработниками и неопытными младшими офицерами, процветали насилие и преступность (издевательства над новобранцами, кражи, темные коммерческие делишки…). Еще хуже было то, что представитель ПУРа являлся единственным ответственным за поддержание дисциплины, поскольку считалось, что она, как и мораль, имеет классовую природу. Зато у него не было полномочий назначать наказания за нарушение дисциплины – это прерогатива командира. Абсурдная ситуация, развращавшая и командиров, и комиссаров безответственностью! Наконец, и это тоже очень важно, представитель ПУРа вместе с командиром отвечал и за успехи, и за неудачи операций, что тоже являлось миной, заложенной под авторитет командира. В изданном в августе 1918 года приказе Троцкого была фраза, ставшая максимой и остававшаяся в силе вплоть до 1941 года: «В случае самовольного отступления первым будет расстрелян комиссар части, вторым – командир!»[145]

В подобных условиях в РККА не могло возникнуть ни одной из тех ценностей, что сплачивали офицерский корпус Франции, Британии или Германии: чувства чести, долга, добровольно принятой на себя всей полноты ответственности за жизни подчиненных, не говоря уже о постоянном стремлении к совершенствованию в выбранной профессии, которое в большинстве современных армий является главным критерием отбора и выдвижения офицеров. В РККА всегда будут считаться более важными политическая лояльность и социальное происхождение. Даже священный принцип добровольности поступления в офицеры в Красной армии не соблюдается. Периодически, особенно часто в 1930-х годах, объявлялись массовые наборы в армию коммунистов и комсомольцев, чтобы заткнуть дыры в офицерском составе на уровне батальонов и рот. Какой интерес эти люди, насильно поставленные в строй, могли проявлять к повышению тактического и технического уровня своего подразделения? А к созданию сплоченного воинского коллектива? Они были верны и лояльны только партии, а не своим подчиненным и не армии, в которую их взяли. Решительно, с какой стороны ни подойти, становится очевидно, что все складывалось так, чтобы не дать сформироваться в Красной армии настоящему офицерскому корпусу. И тут нельзя не вспомнить верного изречения Троцкого: «Армия есть сколок общества и болеет всеми его болезнями, чаще всего при более высокой температуре»[146].

Даже одно различие в статусах мешало формированию у офицеров корпоративного сознания. Как Жуков, который был в полной мере коммунистом, русским и солдатом, мог иметь одинаковые взгляды с бывшими военспецами (термин был упразднен в 1925 году, но само явление осталось), с командирами милиционных дивизий, с пришедшими в армию по партийной мобилизации, с беспартийными офицерами, с находившимися в привилегированном положении офицерами войск госбезопасности (ГПУ, позднее ОГПУ, затем НКВД)? В течение всей своей службы в Красной армии Жуков стоял перед неразрешимой дилеммой: как быть профессиональным командиром и в то же время верным коммунистом? Как повышать свой профессионализм в непрофессиональном, но гипер-политизированном окружении, к тому же постоянно меняющемся и жестко контролируемом, где каждый сам по себе, где никто никому не доверяет? Это отсутствие корпоративного сознания являлось также причиной поразительной детали, замечаемой в мемуарах многих генералов Второй мировой войны: слабой солидарностью между офицерами, и между равными друг другу по должности и званию, и между начальниками и подчиненными. Соперничество, зависть, ненависть существовали во всех армиях и во все эпохи, но в Красной армии они приобрели невиданный размах. И Жуков был одним из ярких тому примеров. В армии процветали доносы, клевета, взаимное подсиживание. Чтобы как-то нейтрализовать подобное положение вещей, офицерский корпус с самого момента создания Красной армии объединялся в различные кланы, строившиеся на принципе личной преданности и враждовавшие с другими такими же группировками, причем вражда могла доходить – редчайший случай в военной истории – до стрельбы друг по другу, как было в развалинах Берлина между «жуковцами» и «коневцами». Правда, следует отметить, что клиентельные отношения пронизывали всю сталинскую систему.

Доработав давно уже созданную британским военным историком Джоном Эриксоном классификацию, Роджер Риз выделил в советском высшем командовании 1930-х годов три группы: профессионалов, полупрофессионалов и непрофессионалов. В первую входили бывший царский офицер Борис Шапошников, его протеже Александр Василевский, а также военные теоретики Свечин и Триандафиллов; все они в силу обстоятельств стали членами партии, но не стремились достичь в ней руководящих постов. «Полупрофессионалы», или «группа Тухачевского», горячо желали сделать Красную армию профессиональной, но добивались этого, пытаясь лоббировать армейские интересы у партийного руководства или же стараясь войти в состав ЦК. Из членов этой группы упомянем Александра Седякина, инспектора пехоты и бронесил РККА, Роберта Эйдемана, начальника Академии имени Фрунзе, Иеронима Уборевича, возглавлявшего Белорусский военный округ, и его коллегу Иону Якира, командующего Украинским военным округом. Наконец, к группе непрофессионалов принадлежало окружение Ворошилова и Буденного. Во время большой чистки Сталин уничтожил на 100 % «группу Тухачевского», на 50 % группу профессионалов и совершенно не тронул людей Ворошилова[147]. Жуков определенно принадлежал к промежуточной группе, которая станет доминирующей после 1945 года и сохранит за собой лидерство вплоть до конца существования Красной армии, переименованной в 1946 году в Советскую.

К этим трем мы могли бы добавить четвертую группу, постоянно росшую количественно: командиров, вышедших из числа комиссаров. На 1940 год этот гибридный тип был представлен в РККА 3000 генералов, а в 1945 году – 9000. Ярким представителем этой четвертой группы был Иван Васильевич Болдин. Член партии с октября 1917 года, во время Гражданской войны попеременно то комиссар, то командир сначала роты, затем батальона. В 1921 году стал командиром расквартированного в Туле стрелкового полка, продолжая при этом карьеру в партии и став депутатом городского совета. В 1930 году занимал то же положение в Воронеже, но тогда уже командовал пехотной дивизией. Окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе, прослушал курс Военно-политической академии имени Ленина. В 1932 году в промежутке между маневрами дивизии, которой он к тому времени командовал, участвовал в чистке кадров ленинградской промышленности. В 1939 году командовал корпусом и был делегатом от города Калинин на XVIII съезде партии. Друг Конева, Еременко и Голикова, так же, как он сам, занимавших на различных этапах своей карьеры то командирские, то комиссарские должности. К началу Второй мировой войны заместитель командующего войсками Западного особого военного округа. Во время войны не слишком удачно командовал 50-й армией под началом Жукова и Рокоссовского. Войну закончил заместителем командующего 3-м Украинским фронтом. Имея в своих рядах многие сотни таких болдиных и голиковых, Красная армия не имела ни единого шанса оформиться как институт, независимый от партии. Такие люди не могли быть в глазах их подчиненных военными вождями в западном смысле данного термина.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Добровольческие корпуса

Из книги Итоги Второй мировой войны. Выводы побеждённых автора Специалисты Немецкие Военные

Добровольческие корпуса Среди общего смятения, в котором находилась тогда империя, остатки немецкого боевого духа, которым некогда были проникнуты миллионы людей, скопились, по-видимому, в тех оставленных на произвол судьбы войсках, которые после падения фронта все еще


Две карты, три корпуса

Из книги Неизвестный 1941 [Остановленный блицкриг] автора Исаев Алексей Валерьевич

Две карты, три корпуса Военное дело в значительной мере искусство, а не наука. Поэтому, что делать в том или ином случае, полководец решает, опираясь на свой опыт и чутье. Тем не менее существуют типовые решения и шаблоны. Одним из таких рецептов периода Второй мировой войны


Для корпуса Роммеля

Из книги Транспортный самолет Ju52 автора Котельников Владимир Ростиславович

Для корпуса Роммеля Еще одной большой проблемой для германского командования являлось снабжение Африканского корпуса. Флот и авиация союзников препятствовали судоходству между Италией и побережьем Северной Африки. В то же время все необходимое приходилось доставлять


Глава 45. На КП командира корпуса

Из книги Ванька-ротный автора Шумилин Александр Ильич

Глава 45. На КП командира корпуса Март-апрель 1944 годаНа командном пункте командира корпусаЯ пешком добрался до оврага, где находился командный пункт 5 гвардейского корпуса. Подземный деревянный бункер штаба был упрятан под крутым скатом оврага. Наружу из-под снега


Механизированные корпуса

Из книги Великая Отечественная альтернатива [1941 в сослагательном наклонении] автора Исаев Алексей Валерьевич

Механизированные корпуса Механизированные корпуса Красной армии — это головная боль и горе луковое 1941 г. Меньшая часть мехкорпусов может обоснованно носить наименование «подвижные соединения» — только мехкорпуса формирования 1940 г. успели получить близкое к штатам


В СТЕНАХ МОРСКОГО КОРПУСА

Из книги Лжегерои русского флота автора Шигин Владимир Виленович

В СТЕНАХ МОРСКОГО КОРПУСА В сентябре 1880 года Пётр Петрович Шмидт отвёз своего старшего 13-летнего сына Петра в Петербург, где определил в подготовительный класс при Морском училище. Сделано это было не из-за каких-то материальных затруднений или желания пристроить


Для корпуса Роммеля

Из книги Транспортный самолет Юнкерс Ju 52/3m автора Котельников Владимир Ростиславович

Для корпуса Роммеля Погрузка бочек с горючим на одном из аэродромов СицилииЕще одной большой проблемой для германского командования являлось снабжение Африканского корпуса. Флот и авиация союзников препятствовали судоходству между Италией и побережьем Северной


II. По конструкции корпуса и башни.

Из книги Броня, 2009 № 01 автора

II. По конструкции корпуса и башни. Если сравнить толщину брони танка «Maus» с толщиной брони других современных танков, весом 50-70 тонн, то станет очевидным несоответствие броневой защиты танка «Maus» его весу.Для танка весом 180 тонн толщина брони явно недостаточная.Вместо


Кадетские корпуса

Из книги Проигравшие победители. Русские генералы автора Порошин Алексей Александрович

Кадетские корпуса С момента своего образования (1731 г.) кадетские корпуса являлись учебными заведениями, в которых дети дворян получали начальное, среднее и высшее образование. Эти учебные заведения были наиболее престижными и востребованными, так как готовили и


Нештатные должности офицерского состава

Из книги Трагедия верности. Воспоминания немецкого танкиста. 1943–1945 автора Тике Вильгельм

Нештатные должности офицерского состава Офицерский состав русской императорской армии в ходе служебной деятельности выполнял обязанности, не предусмотренные занимаемой должностью. Определенную часть службы офицера составляли командировки. Они касались не только


Кавалеры рыцарского креста (высшая степень германского ордена железный крест) 3-го (германского) танкового корпуса СС и соединений корпуса

Из книги Линейные корабли «Ришелье» и «Жан Бар» автора Сулига Сергей

Кавалеры рыцарского креста (высшая степень германского ордена железный крест) 3-го (германского) танкового корпуса СС и соединений корпуса Обергруппенфюрер и генерал ваффен-СС Феликс ШтайнерРыцарский крест: в качестве командира полка СС «ДОЙЧЛАНД»Дубовые листья к


Характеристики корпуса

Из книги У истоков Черноморского флота России. Азовская флотилия Екатерины II в борьбе за Крым и в создании Черноморского флота (1768 — 1783 гг.) автора Лебедев Алексей Анатольевич

Характеристики корпуса Оконечности корпуса "Ришелье"Проведенные французскими конструкторами анализ, расчеты и эксперименты на моделях при проектировании корпуса "Ришелье" были самыми глубокими и сложными из всех, проведенных для линкоров того времени. Прочность


Приложение 5. Поименный список офицерского состава Азовской флотилии в войне 1768–1774 гг.

Из книги На фронтах Великой войны. Воспоминания. 1914–1918 автора Черныш Андрей Васильевич

Приложение 5. Поименный список офицерского состава Азовской флотилии в войне 1768–1774 гг. Офицерский состав Азовской флотилии в 1769–1770 гг.Офицеры, служившие в Азовской флотилии в 1768–1769 гг.{1922}Капитан 1 ранга:П.И. Пущин[319] (осенью 1770 г. отозван в Петербург);Капитаны 2 ранга:Л.К.


6. Неудача 7-го корпуса у м. Подкамень

Из книги автора

6. Неудача 7-го корпуса у м. Подкамень На самом деле там произошло, что происходило и во многих других корпусах, заставлявшее их и целые армии отходить, то именно, что выработало, как я уже сказал, какую-то линейную стратегию.Согласно приказу по армии от 20 августа, 7-й корпус


6. Жизнь и быт в штабе корпуса

Из книги автора

6. Жизнь и быт в штабе корпуса За время Великой войны мне пришлось служить в штабе корпуса (два года), в штабе армии (один год) и в штабе дивизии (полгода). Служба и жизнь в штабе корпуса оставили у меня самое приятное воспоминание. В штабе армии обстановка службы и жизни уж


8. Тыл корпуса

Из книги автора

8. Тыл корпуса Тыл корпуса оборудован был слабовато. Нас учили, что в современных условиях ведения войны без железных дорог совершенно невозможно обойтись. Выработанные нормы указывали, что желательно, чтобы каждый корпус войск имел свою головную станцию с расходным