Обогащение «Урана»

Обогащение «Урана»

«Иное решение». Разговор в Кремле о ситуации под Сталинградом, который Жуков в своих мемуарах датирует 12 сентября, на самом деле происходил, скорее всего, в период с 27 по 29 сентября 1942 г. Согласно журналу посещений Сталина, в эти дни Георгий Константинович бывал в Кремле каждый день по нескольку часов. Действительно, после неудачи с наступлением Сталинградского фронта 18 сентября и попыток его возобновить в двадцатых числах сентября были очевидные причины искать альтернативные решения. До этого более логичным представляется вариант «прорвемся к Сталинграду, если хорошо подготовимся». Как мы знаем, несмотря на то что наступление 18 сентября было подготовлено намного лучше предшествующих контрударов, оно успеха не принесло. Попробуем восстановить последовательность событий. Жуков пишет:

«Верховный достал свою карту с расположением резервов Ставки, долго и пристально ее рассматривал. Мы с Александром Михайловичем отошли подальше от стола в сторону и очень тихо говорили о том, что, видимо, надо искать какое-то иное решение.

— А какое „иное“ решение? — вдруг, подняв голову, спросил И. В. Сталин.

Я никогда не думал, что у И. В. Сталина такой острый слух. Мы подошли к столу.

— Вот что, — продолжал он, — поезжайте в Генштаб и подумайте хорошенько, что надо предпринять в районе Сталинграда. Откуда и какие войска можно перебросить для усиления сталинградской группировки, а заодно подумайте и о Кавказском фронте. Завтра в 9 часов вечера снова соберемся здесь»[274].

Судя по всему, обстановка под Сталинградом обсуждалась 28 сентября 1942 г., когда в Кремле были Рокоссовский и Малинин. Как мы знаем, в этот момент произошло создание Донского фронта. После ухода Рокоссовского и Малинина Жуков и Василевский пробыли у Сталина еще около часа. Что они могли обсуждать? Фраза про Кавказский фронт звучит не очень убедительно, тем более что в дальнейшем тема этого фронта на страницах «Воспоминаний и размышлений» развития не получила. Учитывая дальнейшее развитие событий, более правдоподобно выглядит вариант «а заодно подумайте и о Западном фронте». Опять же, до Рокоссовского и Малинина в Кремле присутствовали командующие с Западного и Калининского фронтов (Конев, Пуркаев, Соколовский). Они тоже не могли похвастаться громкими успехами под Ржевом. Точно так же как наступления Сталинградского фронта, сражение за Ржев приняло характер позиционной «мясорубки». На следующий день поздно ночью (0.25–2.10) Жуков присутствует в Кремле вместе с Василевским, Пуркаевым и Коневым. Скорее всего, наметки будущего плана осеннее-зимней кампании появились именно в эти дни. Были вчерне определены контуры будущих «Марса» и «Урана» — двух планов, предусматривающих окружение крупных сил противника фланговыми ударами.

О каком же «ином решении» могла идти речь? Сам по себе разгром наступающей группировки противника фланговыми ударами является классикой ведения оборонительного сражения. Можно даже привести в качестве примера разгром Деникина в 1919 г., к подготовке которого имел прямое отношение сам И. В. Сталин. Наступление на большую глубину в той или иной мере всегда приводило к поглощению сил наступающего пространством и растягиванию флангов. Обычно обстановка становилась благоприятной для перехода в контрнаступление с замедлением продвижения противника вперед. Наступающий паровой каток переставал поглощать резервы, и они могли концентрироваться в удобных для контрудара районах без оглядки на сиюминутные потребности обороны.

Особую пикантность ситуации под Сталинградом придавал разрыв между войсками групп армий «А» и «Б» в Сальских степях. Когда немецкая 4-я танковая армия в августе 1942 г. наступала на Сталинград, Г. Гот оставил на фланге остатки 51-й армии. Уничтожать их не было ни сил, ни времени. Здесь же собирала под свое крыло остатки разбитых соединений и часть поступающих извне резервов 57-я армия. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы задуматься о нанесении контрудара с позиций, занимаемых 51-й и 57-й армиями.

Сама по себе идея удара Сталинградским и Донским фронтами витала в воздухе. Вопрос был в направлениях ударов и наряде сил для их нанесения. От места и времени, где наносились фланговые удары, в конечном итоге зависел успех наступления. В советской мемуаристике практически игнорируется период формирования плана ноябрьского контрнаступления. Может создаться впечатление, что уже в сентябре 1942 г. был готов план, впоследствии получивший кодовое наименование «Уран». Сразу же возникает вопрос: «А почему тогда ждали до ноября?» В действительности план советского контрнаступления сложился далеко не сразу. Даже если сместить разговор о «другом решении» с 12 на 27–28 сентября, остается еще почти два месяца до начала контрнаступления.

Неочевидные на первый взгляд трудности были как с северной, так и с южной ударной группировкой для «канн» — классической операции на окружение наступлением на фланги противника. Основной проблемой, с которой сталкивалось планирование операций на левом крыле Сталинградского фронта (т. е. к югу от города), была слабость дорожной сети. Железные дороги, подходившие по заволжским степям к Сталинграду с востока, с трудом справлялись со снабжением обороняющей город 62-й армии. Попытки сажать на эти же транспортные капилляры крупную ударную группировку были бы чистым авантюризмом. 51-я и 57-я армии могли быть лишь незначительно усилены и решать вспомогательную задачу. Главная ударная группировка советского контрнаступления могла опираться только на развитую дорожную сеть к северу и северо-западу от Сталинграда. То есть там, где был, очевидно, слабый фланг противника, нельзя было создать группировку для сокрушительного удара на большую глубину — ее нельзя было бы нормально снабжать.

«Иные решения» снизу. Следующим этапом в планировании контрнаступления стал обмен проектами с командующими фронтами. 6 октября командование Сталинградского фронта направило в Ставку документ, излагающий основную идею контрнаступления. В нем, в частности, говорилось: «Решение задачи по уничтожению противника в районе Сталинграда нужно искать в ударе сильными группами с севера в направлении Калач и в ударе с юга, с фронта 57-й и 51-й армий, в направлении Абганерово и далее на северо-запад, т. е. тоже на Калач»[275]. Если кандидат на проведение контрнаступления с юга был известен, то как и какими силами действовать с севера, нужно было еще решить. С севера контрудар мог быть нанесен силами Донского фронта. Войска фронта занимали нависающее положение над тылами 6-й армии в Сталинграде. Коммуникации, подходившие к тылам Донского фронта с севера, обладали достаточной пропускной способностью для снабжения крупной ударной группировки. Но защита флангов противника здесь была намного прочнее. Однако основные усилия Донского фронта в сентябре 1942 г. сосредотачивались на левом фланге, где не прекращались попытки пробиться на соединение с 62-й армией.

Ставкой были запрошены соображения относительно возможностей нанесения контрудара у К. К. Рокоссовского. Вечером 7 октября 1942 г. в адрес командования Донского фронта с копией командующему Сталинградским фронтом направляется Директива Ставки ВГК № 170644:

«В целях разгрома войск противника под Сталинградом по указанию Ставки Верховного Главнокомандования командующим Сталинградским фронтом разрабатывается план удара его усиленных левофланговых 57 и 51 армий в общем направлении оз. Цаца — Тундутово.

Срок примерно 20 октября.

Одновременно с этой операцией должен быть нанесен встречный удар центром Донского фронта в общем направлении Котлубань — Алексеевка, для чего разрешается использовать сверх войск, находящихся на фронте, семь подходящих дивизий.

Намеченную Вами на ближайшие дни операцию с коротким ударом на Сталинград проводить независимо от данных указаний.

Ваше решение и наметку плана операции прошу представить на утверждение Ставки к 10 октября»[276].

Этот документ интересен как самый ранний вариант плана контрнаступления под Сталинградом. Пока усилия фронтов сосредотачиваются только на восточном берегу Дона. Планируется отсечь и окружить часть сил 6-й армии, находящуюся непосредственно под Сталинградом. Но размах предложенного контрнаступления существенно меньше, чем реально осуществленный в ноябре план.

Ни малейшего энтузиазма у командования Донского фронта предложение Ставки не вызвало. Ответ К. К. Рокоссовского Ставке был пространным, но вполне определенно отрицательным. Обрисовав положение войск противника, он дал расчет сил на проведение операции и сравнил их с возможностями фронта:

«а) Стрелковые дивизии 1 гв. А, 24 и 66 А в результате месячных боев сильно ослаблены и имеют в своем составе не более батальона штыков в каждой дивизии.

Для восстановления их утраченной боеспособности фронт пополнения не имеет, центром оно также не запланировано.

б) Основной силой для прорыва и его развития являются семь стрелковых дивизий, прибывающих в состав фронта.

в) Этих сил совершенно недостаточно для прорыва и развития удара в рекомендованном Вами направлении — Котлубань, Алексеевка. В этом случае для прорыва фронта требуется минимум четыре стрелковых дивизии, для развития прорыва три стрелковых дивизии и для обеспечения ударной группы от контрударов противника с запада и юго-запада потребуется минимум три полнокровных стрелковых дивизии.

Ввиду недостаточного количества стрелковых дивизий организовать операцию с нанесением главного удара на Котлубань, Алексеевка не представляется возможным»[277].

Семь дивизий, о которых говорит К. К. Рокоссовский, — это 226, 219, 252, 62, 277, 293 и 333-я стрелковые дивизии. Они были выведены на переформирование после боев весны и первой половины лета 1942 г. и теперь возвращались на фронт в качестве полноценных боевых единиц. Так, 293-я стрелковая дивизия 15 июля 1942 г. насчитывала всего 1374 человека с 6 орудиями и 3 противотанковыми пушками. 24 октября 1942 г., к моменту завершения переформирования 293-й стрелковой дивизии в Бузулуке, она насчитывала 10 420 бойцов и командиров при штатной численности 10 868 человек.

Покончив с нежным ростком будущей операции «Уран» словами «не представляется возможным», далее К. К. Рокоссовский излагал свои соображения относительно нового наступления с целью соединиться с 62-й армией в Сталинграде. Командующего Донским фронтом можно было понять. До этого удары в районе Котлубани разбивались о стену обороны VIII армейского и XIV танкового корпусов немцев. Трудно было надеяться на то, что вводом еще семи дивизий можно будет добиться воплощения в жизнь куда более амбициозных планов, чем просто прорыв на соединение с защитниками Сталинграда. В случае, если бы «Уран» проводился по этому плану, с ударом из района Котлубани, он бы закончился ничем. Свежие стрелковые дивизии были бы без видимого результата размотаны в позиционных боях.

Предложенный Рокоссовским план удара на соединение с 62-й армией был явно не тем, что ожидалось Ставкой. 11 октября Василевский тактично отвечает Рокоссовскому: «Представленный Вами план операции Ставкой утвержден быть не может. Удар с севера необходимо сочетать по направлению с ударом Сталинградского фронта с юга, о чем указания будут даны дополнительно». Прибывающие семь новых стрелковых дивизий до решения их судьбы было решено оставить в резерве Донского фронта.

В поисках «иного решения». Г. К. Жуков под Сталинградом. Сентябрь 1942 г.

Не встретив понимания у К. К. Рокоссовского, А. И. Еременко 9 октября опять обращается к Сталину с новым вариантом плана контрнаступления. Полный текст документа см. в приложении. Суть предложенного Еременко плана состояла в следущем:

«Я уже в течение месяца обдумывал этот вопрос и рассчитывал, что наилучшим направлением удара с Донского фронта является направление с фронта Клетская — Сиротинская на Калач.

Это основной удар.

Выгоды этого направления:

1) Мы уничтожаем более легко слабые части противника, что имеет большое моральное значение для наших войск — окрыляет их.

2) Влияем этим на быстроту продвижения 21-й армии, которая в данное время имеет успех.

3) Выход на главные коммуникации противника в районе Калача и на переправы через р. Дон на участке Калач — Вертячий.

С выходом в этот район мы лишаем противника самого главного — маневра его подвижных танковых и моторизованных сил, действующих в районе г. Сталинград; изолируем от главного удара, а значит, и уничтожаем противника на западном и южном берегах р. Дон по частям.

Нанесение же удара восточнее р. Дон из района Котлубань ни к какому успеху не приведет, так как противник имеет возможность все туда бросить из района г. Сталинград и операция захлебнется, в чем мы уже имеем неоднократный опыт.

Как мыслится сам план проведения операции?

В этой операции должны сыграть решающую роль 3 гв. кк и две-три мех. бригады, которые должны, невзирая ни на какие трудности марша, за сутки выйти в район Калач, где взорвать все переправы от нп Вертячий до нп Калач и занять оборону фронтом на восток. Этим закупорить противника на восточном берегу Дона одной кав. дивизией, а мех. бригадой прикрыться на реке Лисичка фронтом на запад, взорвать все переправы на этой реке и важные направления на отдельных участках заминировать»[278].

Целью наступления также должна была стать ненавистная авиация противника. Командующий Сталинградским фронтом предлагал «выделить специальные группы конницы для проникновения на аэродромы и для уничтожения самолетов и баз». Этот удар, скорее всего, пришелся бы в пустоту: ключевыми авиабазами немцев были Тацинская и Морозовская, до которых удалось добраться только в ходе операции «Малый Сатурн» в конце декабря 1942 г. Вообще в плане Еременко много было решений рейдово-диверсионного характера: «В каждый эскадрон должны быть широко приданы саперы и подрывные средства» и т. п. Он также предлагал «отдельный сильный отряд с саперами-подрывниками выбросить на ст. Котельниково с целью разрушения узла и складов». Такие акции могли осложнить немцам жизнь максимум на несколько часов.

Нельзя не признать А. И. Еременко одним из двигателей планирования контрнаступления под Сталинградом. Но в целом его предложение проводить операцию кавалерией представляется совершенно беспомощным. В таком варианте это не столько контрудар, сколько рейд с целью уничтожения коммуникаций противника. Успех его представляется более чем сомнительным. У немцев было достаточно сил на правом берегу Дона, чтобы развеять кавалерию по ветру даже в случае успеха с прорывом к переправам у Калача и Вертячего. В тылу XVII армейского корпуса еще в августе была оставлена 22-я танковая дивизия. Она была не в лучшем состоянии, но достаточно сильна для того, чтобы противостоять советскому кавалерийскому корпусу. Более того, успешно противостоять кавалерии смогла бы даже румынская танковая дивизия с танками R-2. Даже в случае выполнения плана прорыва к Калачу прогноз развития событий был неблагоприятным. Удержать внутренний фронт окружения и выдержать деблокирующий удар с запада только силами кавалерии и мехбригад на широком фронте также было нереально. Еще менее реалистичным план делал расчет времени на бросок на Калач — всего одни сутки. Даже мехчастями такой молниеносный «удар кобры» представлялся сомнительным, а уж силами кавалерии — однозначно нереальным.

Одним словом, в паре с кавалерийским рейдом наиболее толковая часть плана А. И. Еременко, удар с фронта 51-й и 57-й армий на Тингута, теряла свой смысл. Образования прочного «котла» план командующего Сталинградским фронтом не обеспечивал. В распоряжении противника оставалась железная дорога, идущая из Сталинграда на запад через Суровкино и Обливскую.

Пожалуй, главным шагом вперед в предложенном А. И. Еременко плане было преодоление психологического барьера с разнесением ударных группировок контрнаступления по разным берегам Дона. Но ни предложение А. И. Еременко о рейде кавалерии от Клетской и Сиротинской, ни предложения К. К. Рокоссовского пробиваться к 62-й армии поддержки в конечном итоге не получили. Был подготовлен новый план, по своему размаху куда более дерзкий, чем все предыдущие. В качестве исходных позиций для контрудара во фланг и тыл 6-й немецкой армии был выбран плацдарм у Серафимовича.

«Уран» получает путевку в жизнь. Для решения новой задачи Верховное командование создало еще одно объединение, которому и предстояло сыграть ключевую роль в контрнаступлении под Сталинградом, — Юго-Западный фронт. В свете вышесказанного крайне неубедительно выглядит версия об отнесении формирования Юго-Западного фронта на конец октября для введения противника в заблуждение относительно своих ближайших планов. Так, А. М. Василевский пишет: «В целях сохранения тайны официальное оформление решения о создании Юго-Западного фронта было отнесено на конец октября. Юго-Западному фронту предусматривалось передать из Донского фронта 63-ю и 21-ю армии и дополнительно 5-ю танковую армию»[279].?Действительно, если план сложился уже в сентябре 1942 г., то почему новый фронт для нанесения главного удара был сформирован только в конце октября?

В июле 1942 г. все пространство от большой излучины Дона до Цимлянской было доверено одному фронту. Правда, возглавлял этот фронт такой зубр, как С. К. Тимошенко. В августе фронт был разделен надвое, хотя вскоре управление обоими фронтами было доверено одному человеку — А. И. Еременко. Только в сентябре, с появлением такой фигуры, как К. К. Рокоссовский, разделение фронтов получило свое реальное воплощение. Перед контрнаступлением дробление было продолжено: 22 октября 1942 г. по приказу Ставки ВГК был возрожден Юго-Западный фронт. Новый фронт получил две старые и одну новую армии и достаточно весомую фигуру в качестве командующего:

«Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. К 31 октября 1942 г. сформировать Юго-Западный фронт.

2. В состав Юго-Западного фронта включить: 63 армию, 21 армию, 5 танковую армию. […]

3. Управление Юго-Западного фронта развернуть на базе управления 1-й гвардейской армии и дислоцировать в районе Ново-Анненский.

4. Назначить командующим Юго-Западным фронтом генерал-лейтенанта т. Ватутина, освободив его от должности командующего Воронежским фронтом. Начальником штаба Юго-Западного фронта назначить г.-м. Стельмаха.

Командующим Воронежским фронтом назначить генерал-лейтенанта тов. Голикова»[280].

Пожалуй, именно дата появления Юго-Западного фронта является признаком формирования плана операции «Уран» в том виде, в котором он был впоследствии осуществлен.

В решении кадрового вопроса нового фронта повторилась история с К. К. Рокоссовским месячной давности. Активные действия на Брянском фронте были прекращены, и командовавший фронтом Рокоссовский был направлен под Сталинград. Наступления Воронежского фронта были запрещены Директивой Ставки ВГК № 170627 от 28 сентября 1942 г. Предписывалось лишь закреплять занимаемые рубежи, в резерв выводились 17-й и 24-й танковые корпуса. Соответственно командовавший Воронежским фронтом Н. Ф. Ватутин был направлен под Сталинград. Назначенный начальником штаба Юго-Западного фронта генерал-майор Г. Д. Стельмах ранее был начальником штаба Волховского фронта под Ленинградом.

Через несколько дней, 25 октября 1942 г., последовали уточнения относительно распределения сил между Юго-Западным и Донским фронтами. Из числа семи стрелковых дивизий, первоначально обещанных Рокоссовскому, четыре соединения (226, 293, 333 и 277-я стрелковые дивизии) передавались вновь созданному фронту. Также Юго-Западный фронт получал из состава Донского фронта 4-й танковый корпус, 3-й гвардейский кавалерийский корпус (который предлагал сделать главной ударной силой контрудара А. И. Еременко) и ряд артиллерийских частей. Это уточнение также не очень хорошо вяжется с версией заранее запланированного создания Юго-Западного фронта. Если бы оно действительно было запланировано заранее, то весь комплекс мероприятий, оказавшийся разбросанным по двум документам, уложился бы в одну директиву Ставки.

Для сохранения тайны были предприняты вполне определенные и действенные меры, описанные во второй директиве по формированию Юго-Западного фронта:

«в) для обмана противника дивизионные радиостанции до конца сосредоточения дивизий в новых районах оставить в занимаемых ныне местах и продолжать их работу; после выхода дивизий в новые районы радиостанции самостоятельно направить на присоединение к своим дивизиям. Связь во время маршей и в новых районах по радио не держать. В местах теперешнего расположения дивизий, после ухода, создать впечатление пребывания их на месте;

г) через органы НКВД принять меры к очищению от всех подозрительных людей районов расположения дивизий и путей их движения».

Таким образом, представляется более убедительной версия о постепенной эволюции планов советского командования. Предлагавшиеся в начале октября варианты ударов на восточном берегу Дона были отброшены. Предложенный Еременко кавалерийский рейд по западному берегу Дона с плацдарма у Клетской также был отброшен как нежизнеспособный. Главная ударная группировка была смещена вверх по Дону, выше Клетской. Только вместо кавалерийского корпуса, на который уповал Еременко, главной ударной силой контрнаступления теперь стала танковая армия.

Нельзя не согласиться с Жуковым, который прямо указывает на ключевую роль Ставки ВГК в подготовке операции: «Основная и решающая роль во всестороннем планировании и обеспечении контрнаступления под Сталинградом неоспоримо принадлежит Ставке Верховного Главнокомандования и Генеральному штабу». Планы наступательных операций, рождавшиеся в штабах фронтов, имели весьма ограниченную ценность. Действительно, взвешенный и работоспособный план был подготовлен советским Верховным командованием. Когда Хрущев пишет: «К нам приехал Жуков. Он рассказал, что в Ставке имеется замысел, аналогичный тому, который мы с Еременко изложили в своей докладной», он чересчур широко трактует термин «аналогичный». План диверсионного рейда циклопических масштабов, предложенный А. И. Еременко и Н. С. Хрущевым, имеет весьма отдаленное отношение к плану операции «Уран». Все претензии Еременко и Хрущева на авторство «Урана» в лучшем случае смешны. В отношении действий северной группировки их план был просто чудовищен.

В связи с тем что авторство плана операции «Уран» может быть однозначно закреплено за Ставкой ВГК и Генштабом Красной армии, имеет смысл посмотреть на него в общем контексте борьбы на советско-германском фронте. Распределение сил на фронте в конце осени 1942 г. по-прежнему отвечало идее советского Верховного командования по поиску решения стратегических задач на центральном участке фронта. На участке от Холма до Болхова протяженностью 1050 км (московское направление) было собрано 30,2 % стрелковых и кавалерийских соединений Красной армии и 30 % танковых и механизированных корпусов. От Болхова до Новой Калитвы на участке протяженностью 550 км было собрано еще 9,6 % стрелковых и кавалерийских соединений и 10 % танковых и механизированных корпусов. На участке от Новой Калитвы до района западнее Астрахани протяженностью 850 км находилось всего 18,6 % стрелковых и кавалерийских соединений и 60 % танковых и механизированных корпусов. На 1 мая 1942 г. на участке от Холма до Орла протяженностью 1550 км (примерно соответствующему московскому и воронежскому направлениям) было собрано 35,9 % стрелковых и кавалерийских соединений и 36 % танковых бригад. Изменением по сравнению с весной и началом лета 1942 г. была концентрация на южном секторе фронта, в районе Сталинграда, большей части самостоятельных механизированных соединений. Это в целом отвечало идее ведения на сталинградском направлении войны маневренного характера. В целом можно сделать вывод, что усилия Красной армии концентрировались на двух основных направлениях: московском и сталинградском. На остальных участках (Волховский, Брянский, Воронежский фронты) до поры до времени наступало затишье. Судьба зимней кампании 1942/43 г. должна была решиться под Ржевом и Сталинградом. Лучшие люди и силы концентрировались на этих направлениях.

Операция «Уран» преследовала весьма амбициозные цели. Позднее на совещании в штабе 5-й танковой армии 3 ноября 1942 г. Г. К. Жуков сформулировал для командующих общие задачи операции:

а) заставить румын выйти из состояния войны путем полного разгрома румынской армии;

б) добиться решающего перелома для нас в ходе войны;

в) окружение и разгром сталинградской группировки.

Позднее при описании Сталинградской битвы задачу выбивания Румынии из войны стали опускать. Однако перед началом сражения она все же ставилась.

География «Урана». Главную роль в «Уране» должны были сыграть Юго-Западный и Сталинградский фронты, занимавшие позиции против флагов сталинградской группировки немцев. Донской фронт выполнял задачу сковывания окружаемого противника и наступал своим правым крылом с ограниченными целями.

Ударная группировка Юго-Западного фронта в составе 5-й танковой армии генерал-лейтенанта П. Л. Романенко и 21-й армии генерал-лейтенанта И. М. Чистякова развернулась на плацдармах на левом берегу Дона у Серафимовича и в районе Клетской. Она должна была прорвать оборону 3-й румынской армии и развивать подвижными войсками наступление на юго-восток с целью выхода на Дон на участке Нижне-Чирская, Большенабатовский. Общая глубина наступления войск фронта планировалась на 120 км с темпом наступления 40 км в сутки. При общей протяженности фронта в 245 км ударная группировка была развернута на левом крыле фронта на участке протяжением в 87 км. К началу контрнаступления Юго-Западный фронт насчитывал в своем составе двадцать три стрелковые дивизии, три танковых, один механизированный и два кавалерийских корпуса, три танковых полка, одну мотострелковую, одну танковую бригады, а также тридцать девять артиллерийских полков, семь минометных полков и семь полков реактивной артиллерии РГК. Вспомогательный удар с целью обеспечения 5-й танковой армии с запада наносили три стрелковые дивизии 63-й армии (вскоре ставшей 1-й гвардейской армией). Численность армий Юго-Западного фронта см. в таблице.

ЧИСЛЕННЫЙ СОСТАВ АРМИЙ ЮГО-ЗАПАДНОГО ФРОНТА НА 20 НОЯБРЯ 1942 г.

До ноября 1942 г. опыт использования танковых армий был если не однозначно отрицательным, то никак не положительным. Первое использование объединения с наименованием «танковая армия» под Воронежем (5-я танковая армия А. И. Лизюкова) было провальным. Действия 1-й и 4-й танковых армий под Сталинградом и 3-й танковой армии под Козельском также проходили без громких успехов. Однако разочарования советского командования в механизированном объединении как таковом не произошло.

5-я танковая армия, переставшая существовать после неудачных контрударов под Воронежем, фактически возрождалась заново. Командующим армией стал П. Л. Романенко, в 1941 г. командовавший 1-м механизированным корпусом, а в августе — сентябре возглавлявший 3-ю танковую армию.

5-я танковая армия, точнее, ее танковое и пехотное ядро, по приказу НКО перевозилась в район Сталинграда по железной дороге с Брянского фронта (из района Плавска). Для бойцов и младших командиров все началось как обычный выезд на учения 20 октября 1942 г. Но вместо учений с наступлением сумерек началась погрузка частей в эшелоны. Все происходило в условиях строгой секретности. Даже командиры соединений знали только время и станции погрузки. К 6 ноября после 120-км марша со станции разгрузки части армии сосредоточились на северном берегу Дона.

По прибытии 5-я танковая армия получила часть полосы 21-й армии вместе с занимавшими ее соединениями: 124-й[281], 203-й и 14-й гвардейской стрелковыми дивизиями. Вскоре 203-я дивизия перешла соседней 63-й армии (позднее — 1-й гвардейской). В итоге к началу операции «Уран» пехотное ядро армии Романенко составляли шесть соединений: 14, 47 и 50-я гвардейские, 119, 159 и 346-я стрелковые дивизии. Они были разделены на два эшелона, во второй были выделены 346-я (без одного полка) и 159-я стрелковые дивизии, остальные получили полосы разной ширины в первом. При фронте армии 32 км дивизии на направлении главного удара (47-я, 50-я гв. сд, 119-я сд) получили полосы 4–6 км, а на сковывающем направлении 8 км (14-я гв. сд) и полк 346-й стрелковой дивизии — 7 км. Укомплектованность стрелковых соединений 5-й танковой армии сильно различалась от соединения к соединению (см. таблицу).

ЧИСЛЕННОСТЬ СТРЕЛКОВЫХ СОЕДИНЕНИЙ 5-й ТАНКОВОЙ АРМИИ ПЕРЕД НАЧАЛОМ ОПЕРАЦИИ «УРАН»[282]

Как мы видим, соединения высокой комплектности были как среди «аборигенов», так и среди «варягов», прибывших с управлением 5-й танковой армии. 159-я стрелковая дивизия была переброшена под Сталинград с Воронежского фронта.

К концу 1942 г. в Красной армии уже практически сложилась система, в которой стрелковые соединения получали танки для непосредственной поддержки пехоты. В 5-й танковой армии силы НПП включали 8-ю гвардейскую танковую бригаду (18 КВ, 4 Т-34, 1 Т-70 и 27 Т-60), 510-й (10 КВ-8 и 11 ТО-34) и 511-й (8 КВ-8 и 10 ТО-34) батальоны огнеметных танков. Также имелось 10 Т-34 с тралами для разминирования.

Поскольку 5-я танковая армия объединяла соединения разной подвижности, она логически разделялась на две неравные части. В первую входили стрелковые соединения, а вторая получила наименование «подвижная группа ЭРУ» (эшелон развития успеха). В данном случае я использую тот термин, который был употреблен в отчете штаба 5-й танковой армии, написанном по итогам боев. В подвижную группу ЭРУ входили 1-й и 26-й танковые корпуса, 8-й мотоциклетный полк и 8-й кавалерийский корпус.

Собственно, наступление 5-й танковой армии по плану разделялось на три этапа:

— прорыв фронта и ввод подвижной группы ЭРУ;

— развитие успеха, уничтожение 9, 14, 5-й пд румын, уничтожение оперативных резервов совместно с частями 21-й армии и выход главными силами на р. Чир и р. Дон;

— окружение совместно с частями Сталинградского фронта сталинградской группировки противника и прочное закрепление на р. Чир.

Глубина этих задач составляла 150 км. По плану все эти три этапа должны были уложиться в достаточно короткий срок, всего трое суток. Причем к переправам через Дон танковые корпуса должны были прорваться уже на второй день наступления. Соответственно 26-й танковый корпус должен был захватить переправу у Калача, а 1-й танковый корпус — в районе Нижне-Чирской. На третий день наступления уже предполагалось «войти в связь с частями Сталинградского фронта, завершить окружение группировки противника и быть готовым к ее уничтожению».

В планировании наступления 5-й танковой армии принимал непосредственное участие Г. К. Жуков. В своих неизданных мемуарах командир 1-го танкового корпуса В. В. Бутков описал следующий эпизод. На совещании в штабе 5-й танковой армии 3 ноября 1942 г. Жуков, обратившись лично к нему, сказал:

«Смотрите, товарищ Бутков, ваш корпус наступает на заходящем фланге армии, и вы строго охраняйте его, следите, чтобы враг не прорвался через ваш корпус и не задержал наступление 26-го танкового корпуса. В районе Нижне-Чирской стоит танковый корпус немцев — резерв Гитлера. Если пропустите противника на 26-й танковый корпус Родина — пеняйте на себя»[283].

Этот эпизод (если он правильно изложен Бутковым) показывает, что переправы у Нижне-Чирской были не единственной задачей 1-го танкового корпуса. Своим стремительным наступлением он должен был атаковать немецкий резерв, сосредоточенный в этом районе. В действительности 22-я танковая дивизия находилась в районе Петровки, а 1-я румынская танковая дивизия — Перелазовского. Оба населенных пункта расположены намного ближе к советскому плацдарму, чем Нижне-Чирская. Впрочем, о качестве работы разведки сторон будет сказано ниже.

1-й танковый корпус к 19 ноября насчитывал боеготовыми 8 КВ, 57 Т-34 и 65 Т-70. 26-й танковый корпус по состоянию на 14.30 18 ноября насчитывал 24 КВ, 67 Т-34, 68 Т-70. Интересно отметить, что все танки КВ в обоих корпусах были сгруппированы в одной из танковых бригад. В корпусе Буткова это была 89-я танковая бригада, насчитывавшая боеготовыми 8 КВ, 10 Т-34 и 27 Т-70. В корпусе Родина «тяжелой» была 216-я бригада. Она была заметно посильнее, в ней к началу «Урана» было 24 КВ, 4 Т-34 и 26 Т-70 (плюс один в ремонте). Такое решение по КВ было достаточно разумным с учетом того, что их выдерживали далеко не все мосты. Соответственно «тяжелую» бригаду можно было, во-первых, использовать в наступлении как таран, а во-вторых, направлять по своему маршруту с учетом грузоподъемности мостов. Маневр других бригад танки КВ не сковывали. Особая роль 216-й бригады досталась с самого начала операции: она была изъята из 26-го корпуса и поставлена на поддержку пехоты 50-й гв. стрелковой дивизии. Однако этим растаскивание корпусов ограничилось. 47-я гв. стрелковая дивизия получила в качестве средства непосредственной поддержки пехоты отдельную 8-ю гвардейскую танковую бригаду.

Командир 26-го танкового корпуса Г. С. Родин не был новичком на Сталинградском направлении, летом он командовал 28-м танковым корпусом. Командир 1-го танкового корпуса В. В. Бутков, напротив, был «варягом» с Западного направления.

При оценке танкового парка 5-й танковой армии в целом, включая части и соединение непосредственной поддержки, в глаза бросается большая доля легких танков. Из 408 танков тяжелых КВ было 68, средних Т-34 — 168, легких Т-60 и Т-70 — аж 172 штуки. То есть легкие танки составляли 42 % общей численности армии Романенко. Они были вполне «по зубам» имевшимся у румын противотанковым пушкам, а также их танкам R-2 с 37-мм пушками.

Одним из узнаваемых элементов немецких «блицкригов» были мотоциклисты. В Красной армии незадолго до войны также были введены подразделения на мотоциклах. Следует отметить, что в вермахте наибольшим подразделением мотоциклистов был батальон, пусть и достаточно многочисленный — почти тысяча человек по штату. В мехкорпусах 1941 г. было подразделение формально на уровень выше — мотоциклетный полк. Однако по численности личного состава советский полк сравним с немецким батальоном. Постепенно возрождая самостоятельные механизированные соединения, советское командование не забыло о мотоциклистах. В составе эшелона развития успеха 5-й танковой армии был 8-й мотоциклетный полк, которым с августа 1940 г. командовал подполковник Петр Белик. «С августа 1940 г.» — это не описка. Мотоциклетный полк Белика был своего рода «динозавром», пережившим страшное лето 1941 г. Перед войной он входил в состав 5-го механизированного корпуса, участвовал в Смоленском сражении.

В операции «Уран» 8-й мотоциклетный полк получил задачу, которая была наследием диверсионных планов Еременко. По плану он должен был уже в первый день наступления овладеть Обливской и «разрушить ж.д. полотно, перерезав коммуникации противника, уничтожить его штабы и авиацию на аэродромах». В открытой степи мотоциклетный полк действительно имел неплохие перспективы для быстрого продвижения вперед. К началу операции 8-й мотоциклетный полк насчитывал 843 человека личного состава, 6 БА-64, 4 БА-10, 10 «Виллисов» и 168 мотоциклов М-72 (на ходу). Дополнительно 8-й мотоциклетный полк был усилен ротой танков Т-34 из 1-го танкового корпуса, дивизионом «катюш» и истребительно-противотанковым полком.

Включение в состав танковой армии кавалерии было достаточно распространенным решением в зимней кампании 1942/43 г. Мотоциклетный полк и кавкорпус выстраивались в затылок правофланговому 1-му танковому корпусу. В прорыве они выходили из-за его широкой спины и направлялись для построения внешнего фронта окружения на правом фланге 5-й танковой армии.

Интересно отметить, что 5-я танковая армия была «варягом» — остававшаяся под Сталинградом 4-я танковая армия была еще в октябре преобразована в 65-ю армию и осталась в составе Донского фронта. Свои танковые соединения она утратила еще в августе 1942 г., и само наименование «танковая» было насмешкой. Командующий армией был сменен еще до смены статуса армии — вместо В. Д. Крюченкина был назначен П. И. Батов. Видимо, действия штаба В. Д. Крюченкина в июле — августе были оценены наверху не слишком высоко.

Поскольку на начальном этапе строительства танковых войск советские танковые армии во многом копировали немецкие танковые (моторизованные) корпуса, армия П. Л. Романенко получила собственную полосу наступления. 5-я танковая армия должна была наступать на фронте в 32 км силами шести стрелковых дивизий, двух танковых корпусов, одного кавалерийского корпуса. Танковая армия строилась в два эшелона. В первом эшелоне армии находились четыре стрелковые дивизии со средствами усиления и во втором эшелоне еще две стрелковые дивизии, два танковых корпуса и кавалерийский корпус. Последние должны были войти в прорыв, пробитый соединениями первого эшелона. Танковые корпуса (26-й и 1-й) после ввода в прорыв развивали успех ударом в направлении Перелазовский, Калач, навстречу подвижной группе Сталинградского фронта. Для обеспечения действий танковых корпусов с юго-запада по следам танков следовал кавалерийский корпус с задачей захвата рубежа р. Чир и удержания его до подхода стрелковых соединений армии.

Будучи самой крупной операцией на окружение, «Уран» содержал в себе несколько более мелких «котлов». В связи с этим особая роль досталась 21-й армии Юго-Западного фронта. Во-первых, планировалось окружить 3-ю румынскую армию смежными флангами 5-й танковой и 21-й армий. Во-вторых, планировалось окружить задонскую часть 6-й армии (XI армейский корпус, располагавшийся на правом берегу Дона) смежными флангами Юго-Западного и Донского фронтов. 21-я армия Юго-Западного наступала на фронте в 40 км, в общем направлении на Захаров, Н. Бузиновка, Голубинский. В ее состав входили шесть стрелковых дивизий, один танковый и один кавалерийский корпус. В первом эшелоне 21-й армии должны были наступать четыре стрелковые дивизии и во втором эшелоне — две стрелковые дивизии, один танковый и один кавалерийский корпуса. На направлении главного удара оборону противника прорывали три стрелковые дивизии на фронте в 12 км с плотностью артиллерии около 40 орудий на километр фронта. Нa вспомогательном направлении наступала одна стрелковая дивизия, один полк которой занимал оборону на фронте в 22 км и два полка наносили удар на фронте в 3 км.

ЧИСЛЕННЫЙ СОСТАВ ВОЙСК ДОНСКОГО ФРОНТА НА 20 НОЯБРЯ 1942 г.

ЧИСЛЕННЫЙ СОСТАВ ВОЙСК СТАЛИНГРАДСКОГО ФРОНТА НА 20 НОЯБРЯ 1942 г.

Подвижная группа 21-й армии (танковый и кавалерийский корпуса) имела задачу выйти на тылы задонской группировки немцев, отрезая ей пути отхода на Сталинград. С выходом на р. Дон 21-я армия исключалась из состава Юго-Западного фронта и переходила в оперативное подчинение Донского фронта.

Навстречу 21-й армии для образования окружения вокруг левого крыла армии Паулюса наступала ударная группировка Донского фронта. Разделяя со Сталинградским фронтом слабый центр «канн», войска Донского фронта тем не менее должны были сыграть важную роль в операции на окружение.

Перед войсками Донского фронта стояла задача окружить группировку противника в составе четырех пехотных и одной кавалерийской дивизий, занимавших оборону западнее р. Дон, отрезав ее от Сталинграда. «Изюминкой» плана действий фронта был удар по обоим берегам Дона. На правом берегу реки 65-я армия пятью стрелковыми дивизиями и двумя танковыми бригадами наносила удар на фронте в 20 км в направлении Клетская, Муковнинский. На левом берегу Дона 24-я армия наносила удар в направлении Вертячего, с задачей отрезать задонскую группировку противника от переправ через Дон. Свой удар 24-я армия должна была нанести одновременно с выходом 65-й армии к Дону. Тем самым к переправам через Дон войска К. К. Рокоссовского должны были выйти по обоим берегам реки, что увеличивало шансы на успех плана разгрома левого крыла 6-й армии. В 24-й армии также должно было действовать единственное подвижное соединение Донского фронта — 16-й танковый корпус.

Сталинградский фронт наносил главный удар силами 57-й и 51-й армий с задачей разгромить части VI румынского армейского корпуса и, во взаимодействии с войсками Юго-Западного фронта, окружить сталинградскую группировку немцев. В полосе фронта планировалось нанесение двух ударов. На ударную группировку 57-й армии возлагалась задача прорыва фронта противника и ввод в прорыв 13-го механизированного корпуса. Последний должен был выступать эшелоном развития успеха и готовить почву для образования внутреннего фронта окружения. По следам 13-го механизированного корпуса 57-я армия совместно с войсками левого фланга 64-й армии должна была развивать удар в северо-западном направлении с целью формирования внутреннего фронта окружения 6-й немецкой армии.

Второй удар наносила 51-я армия генерал-майора Н. И. Труфанова. Армия должна была прорвать фронт противника на перешейках между озерами Сарпа, Цаца и Барманцак и ввести в прорыв 4-й механизированный корпус для установления связи с войсками Юго-Западного фронта в общем направлении на Калач. 4-й кавалерийский корпус должен был выдвинуться в район Абганерово для формирования внешнего фронта окружения. С этой же целью после прорыва фронта должна была наступать в юго-западном направлении и часть сил 51-й армии.

Срок начала операции был установлен: для Юго-Западного и Донского фронтов — 9 ноября, а для Сталинградского фронта — 10 ноября. Разница в сроках перехода в наступление обусловливалась несовпадением глубины предстоящих операций Юго-Западного и Сталинградского фронтов, ударные группировки которых должны были одновременно выйти в район Калач, Советский.

В целом план операции «Уран» был простым и даже изящным. От участков прорыва на реке Дон к северу от Сталинграда и от цепочки озер к югу от города наступающие армии расходились веером, образуя внешний и внутренний фронты окружения противника. Середину «веера» образовывали обладавшие наибольшей пробивной силой танковые и механизированные корпуса. Они должны были первыми прорваться навстречу друг другу и не позволить противнику, так или иначе, удержать «коридор», связывающий с основными силами группы армий. На ближайших к городу флангах ударных группировок находилась наименее подвижная пехота. Внешний фронт окружения образовывали кавалерийские соединения. Последние не обладали большой пробивной силой, но меньше зависели от тылов и могли устойчиво продвигаться в глубь степи, отодвигая как можно дальше от окружаемой армии Паулюса исходные позиции возможного деблокирующего удара. Вместе с тем в план операции «Уран» были заложены некоторые «вензеля», распылявшие силы наступающих войск. К их числу относится план рассечения окружаемой группировки надвое (окружение задонской части 6-й армии), потребовавший для своей реализации двух танковых корпусов.

Авиация. Авиационную поддержку войскам трех советских фронтов должны были оказывать три воздушные армии. Это были 16-я воздушная армия Донского фронта, 8-я воздушная армия Сталинградского фронта и 17-я воздушная армия Юго-Западного фронта. Количественный и качественный состав этих армий к началу операций см. в таблице.

КОЛИЧЕСТВЕННЫЙ И КАЧЕСТВЕННЫЙ СОСТАВ ВОЗДУШНЫХ АРМИЙ, ПРИВЛЕЧЕННЫХ К ОПЕРАЦИИ «УРАН»

Уровень боеготовности в воздушных армиях был около 75 %. То есть реально взлететь и участвовать в боевых действиях могло менее тысячи самолетов. Обращает на себя внимание также малое количество самолетов-разведчиков. Традиционно для советских ВВС разведчики были крайне малочисленными.

Надо сказать, что количество задействованных в операции «Уран» самолетов совершенно не впечатляет, особенно в сравнении с операциями второй половины войны. Тогда 1200 самолетов могло быть в одной воздушной армии, а не в трех сразу. Впрочем, ВВС противника также не поражали своей мощью. Отвечавший как за сталинградское направление, так и за Кавказ 4-й воздушный флот на 20 ноября 1942 г. насчитывал 732 боевых самолета, из которых только 402 были боеготовыми. Причем существенное снижение численности немецких ВВС под Сталинградом состоялось буквально за две недели до начала советского наступления. Начавшаяся в Северной Африке высадка союзников (операция «Торч») потребовала задействовать крупные силы ВВС Германии. Рихтгофен с ходу пообещал три группы бомбардировщиков и недрогнувшей рукой их отправил на Средиземноморье. В результате на 20 ноября во всем 4-м воздушном флоте осталось 139 бомбардировщиков, из которых всего 64 были боеготовыми. Месяцем ранее бомбардировщиков была 341 единица (186 боеготовых). Это тем более удивительно, что Рихтгофен был одним из алармистов, предупреждавших о скором советском наступлении. Впрочем, соотношение числа боеготовых самолетов 1:2,4 не обещало легкой победы советским ВВС.

Мехкорпуса. Новинкой ноябрьского наступления Красной армии стали механизированные корпуса. Они использовались в обеих крупных операциях («Марс» и «Уран»), но настоящим бенефисом мехкорпусов стали бои под Сталинградом. Под Сталинградом их было просто больше. В «Марсе» участвовали два мехкорпуса, а под Сталинградом — четыре: два в ноябре 1942 г. и еще два в декабре 1942 г. В случае со Сталинградским фронтом предназначенные для контрнаступления корпуса были созданы путем переформирования 28-го и 13-го танковых корпусов. Соответственно 28-й танковый корпус был переформирован в 4-й механизированный корпус, а 13-й танковый корпус стал 13-м механизированным корпусом.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Обогащение «Урана»

Из книги Сталинград. За Волгой для нас земли нет автора Исаев Алексей Валерьевич

Обогащение «Урана» «Иное решение». Разговор в Кремле о ситуации под Сталинградом, который Жуков в своих мемуарах датирует 12 сентября, на самом деле происходил, скорее всего, в период с 27 по 29 сентября 1942 г. Согласно журналу посещений Сталина, в эти дни Георгий


Причины использования обеднённого урана

Из книги Техника и вооружение 2002 05 автора Журнал «Техника и вооружение»

Причины использования обеднённого урана С конца 60-х годов Министерство обороны США уделяло повышенное внимание боеприпасам, пробивающим броню за счёт высокой кинетической энергии снаряда. Это объяснялось возросшей способностью многослойной брони противостоять


Предпосылки использования обеднённого урана в БПС

Из книги Перелом 1942. Когда внезапности уже не было автора Исаев Алексей Валерьевич

Предпосылки использования обеднённого урана в БПС Одним из важных свойств урана как материала для БПС является пирофорность, т. е. способность самовоспламеняться и гореть в результате соударения с бронёй и трения при прохождении брони. Пирофорность таких снарядов


Влияние обеднённого урана на организм человека

Из книги Из отчёта № 3 В.Л. Гинзбурга «1. Использование Li6D в "слойке"…» автора Гинзбург Виталий Лазаревич

Влияние обеднённого урана на организм человека Ещё в 1977 г. лабораторией вооружения США были проведены на Абердинском полигоне стрельбы 105-мм снаряда ми, содержащими сердечник из обеднённого урана с 0,75 % титана. Целью этих экспериментальных исследований было


Горячий снег «Урана» и кольца «Сатурна»

Из книги Жуков. Портрет на фоне эпохи автора Отхмезури Лаша

Горячий снег «Урана» и кольца «Сатурна» Одной из главных слабостей Красной Армии в первой половине войны были трудности со взломом позиционного фронта противника и развитием успеха в глубину. Напротив, для владеющего технологией взлома обороны штурмовыми группами и


Из отчета № 3 В.Л. Гинзбурга «1. Использование Li6 D в "слойке". 2. Влияние взаимодействия между ядрами урана в "слойке"»[1]

Из книги Бомба для дядюшки Джо автора Филатьев Эдуард Николаевич

Из отчета № 3 В.Л. Гинзбурга «1. Использование Li6D в "слойке". 2. Влияние взаимодействия между ядрами урана в "слойке"»[1] 3 марта 1949 г.[2]Сов. секретно(Особая папка)Экз. № 1Указывается на преимущества, связанные с использованием в «слойке» в качестве дейтеросодержащего вещества


Глава 16 От триумфа «Урана» к катастрофе «Марса»

Из книги автора

Глава 16 От триумфа «Урана» к катастрофе «Марса» «27 августа 1942 года, когда я находился в районе Погорелое Городище, где мы проводили наступательную операцию, мне позвонил А.Н. Поскребышев [секретарь Сталина]. Он сообщил, что вчера, 26 августа, ГКО, рассматривая обстановку на


Жуков и Василевский – отцы «Урана»

Из книги автора

Жуков и Василевский – отцы «Урана» Мы предлагаем следующую хронологию. Жуков и Василевский встретились в Москве 26 сентября и вместе заложили основы «Урана». Вечером они были на приеме у Сталина и предложили ему идею. В следующие два дня они работали вдвоем, а 29-го Жуков


Добытчики оборудования и урана

Из книги автора

Добытчики оборудования и урана Да, Вторая мировая война подходила к концу. На победителей вот-вот должен был обрушиться водопад орденов и медалей. Но, как известно, у каждой медали есть обратная сторона. Существует она и у армий-победительниц, нося страшное имя —