3.  Непосредственная подготовка военно-окружной реформы

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

3. 

Непосредственная подготовка военно-окружной реформы

Летом 1859 г. кавказский наместник А.И. Барятинский, будучи в Петербурге, предложил Александру II сменить Н.О. Сухозанета на посту военного министра Д.А. Милютиным, руководствуясь при этом не только интересами своей Кавказской армии, но и некоторыми другими планами. Являясь сторонником прусской военной системы, Барятинский хотел, чтобы реорганизация высшего командования русской армии была проведена по прусскому образцу, согласно которому руководство всеми военно-сухопутными силами принадлежало бы императору, а фактически – начальнику Генерального штаба. На месте последнего, с учетом личной близости к царю, он, очевидно, видел себя. Военное же министерство при этом освобождалось от непосредственного руководства войсками и ведало лишь административно-хозяйственными вопросами. Однако этому замыслу А.И. Барятинского, как показал дальнейший ход развития событий, не суждено было сбыться.

Репутация Д.А. Милютина в глазах Александра II была к тому времени высока. Этот генерал был не только отличным штабным работником, проявившим себя в Кавказской войне и реорганизации управления Кавказской армией, но и военным ученым, имевшим за плечами более 10 лет профессорской деятельности (1845–1856) в Императорской военной академии (с 1855 г. – Николаевская академия Генерального штаба), основоположником отечественной военной статистики, автором исторических трудов. Имея в виду необходимость разработки и проведения крупных государственных преобразований, в том числе в военном ведомстве, царь уже в ноябре 1861 г. назначил Д.А. Милютина военным министром вместо Н.О. Сухозанета.

«С назначением меня военным министром, – писал позже Милютин, – я счел своей обязанностью немедленно же заняться составлением общей программы предстоящей мне деятельности… Составление такой программы потребовало всестороннего пересмотра и обсуждения всех частей нашего военного устройства»[89].

Д.А. Милютин был хорошо знаком с военным устройством западноевропейских держав. О последнем следует сказать подробнее. В Пруссии еще в начале XIX в. были созданы корпусные округа, являвшиеся одновременно округами комплектования и размещения войск корпуса (к началу 1860-х гг. таких округов было 11; на особом положении был 12-й – гвардейский, который комплектовался в Берлине с территории всего государства). Начальником корпусного округа был командир корпуса, которому подчинялись все войска, расположенные в районе его дислокации. Командир корпуса непосредственно подчинялся прусскому королю, фактически – начальнику Генерального штаба (нахождение последнего в составе Военного министерства было по сути номинальным). Корпусные интендантства подчинялись Военному министерству и лишь сносились с командирами корпусов по делам, требующим их разрешения. Также независимо от корпусных штабов существовали 4 артиллерийские и 3 инженерные крепостные инспекции и, кроме того, инспекции оружейных заводов. При этом территории инспекций совершенно не совпадали с корпусными округами. После службы в корпусных войсках военнослужащие зачислялись в ландвер – запасные войска (в течение 7 лет – запас 1 – й очереди, в течение последующих 7 лет – запас 2-й очереди).

Во Франции постоянное деление на армейские корпуса в мирное время отсутствовало. Вся страна была разделена на 25 территориальных дивизионных округов (22 во Франции и 3 в колониальном Алжире). Каждый дивизионный округ охватывал несколько департаментов и делился на ряд «субдивизий» (на территории одного департамента). Командиру дивизии подчинялись все войска, расположенные в пределах ее дислокации, за исключением артиллерии и инженерных войск, имевших свои специальные округа, не совпадавшие с территориальными дивизиями. Дивизионные командиры подчинялись Военному министерству. Полки, составлявшие дивизии, во время войны могли войти в состав совершенно различных корпусов, дивизий, бригад, то есть французская дивизия являлась скорее административной, чем военной единицей. С 1857 г. высшим звеном местного военного управления являлись командные округа (commendement du corps d’armie), во главе которых стояли маршалы либо старые заслуженные генералы. Однако роль этих «маршальских округов» была невелика, их командующие ограничивались лишь общим наблюдением за состоянием дивизий, хотя по отношению к местным войскам их полномочия были более обширны. Крайняя централизация военного управления заставляла начальников дивизионных и «маршальских» округов обращаться за разрешением самых мелких вопросов в соответствующие дирекции Военного министерства. Кроме указанных округов во Франции имелись округа отдельных ведомств: 12 артиллерийских и 27 инженерных, расположенных сообразно местонахождению артиллерийских учреждений (заводов, арсеналов) и крепостей.

В дальнейшем в адрес Д.А. Милютина много раз высказывались упреки в том, что при разработке военно-окружной реформы он по преимуществу ориентировался на французскую территориально-дивизионную систему. В ответ на это он, имея в виду опыт военного управления русскими войсками в Польше, на Кавказе и в Сибири, писал: «Для создания военных округов мы имели уже готовый образец не в иностранных государствах, но в устройстве наших же окраин, где с давнего времени существовала местная военная власть, достаточно самостоятельная не только для обычного в мирное время ведения дел, но и для распоряжений военного времени… власть, объединяющая в себе начальствование и над войсками, полевыми и местными органами хозяйственными»[90]. Оценивая позже всю деятельность Д.А. Милютина по проведению военно-окружной реформы, П.А. Зайончковский отмечал: «Сопоставляя устройство местного военного управления различных европейских государств с военно-окружной реформой, мы имеем полное основание утверждать, что наиболее последовательной системой военного управления являлась русская»[91].

Вступив в должность военного министра, Д.А. Милютин привлек к разработке своей программы преобразования центрального и местного военного управления все министерство. Почти ежедневно он проводил различные совещания, на которых обсуждались те или иные вопросы намечавшихся реформ. Для разрешения более серьезных вопросов создавались особые комиссии. Каждый желающий мог представить свои замечания и проекты. Ближайшими помощниками военного министра были член Военно-кодификационной комиссии действительный статский советник Ф.Г. Устрялов и полковник В.М. Аничков, профессор Военной академии, а с 1861 г. и чиновник для особых поручений при военном министре. В результате огромной, напряженной работы предварительная общая программа преобразований по различным частям военного управления и организации армии была готова менее чем в двухмесячный срок и 15 января 1862 г. уже представлена Александру II в форме всеподданнейшего доклада.

В этом докладе Д.А. Милютин тщательно избегает темы финансовых расходов, обходя молчанием щекотливый вопрос о возможном их увеличении в связи с военными реформами. В первую очередь он пытается обратить внимание царя на значение этих реформ, подчеркивая, что главная задача Военного министерства заключается в том, чтобы с помощью реформ поддержать русскую армию в положении, соответствующем военным силам других европейских государств. В частности, приводя данные о размещении войск в соответствии с потребностями защиты обширных границ Российской империи, военный министр делает вывод о нецелесообразности какого бы то ни было резкого сокращения армии. Без ущерба для боеспособности русских военно-сухопутных сил и в интересах сокращения военной сметы, по мнению Д.А. Милютина, можно бы было сократить нестроевой состав армии и, прежде всего, расформировать Отдельный корпус внутренней стражи (около 41 тыс. человек). Функции последнего в военное время предлагалось возложить на резервные войска, а в мирное – на запасные, которым достаточно иметь постоянный кадровый состав в 15–16 тыс. человек (в том числе частично укомплектованный за счет кадров расформировываемой внутренней стражи)[92].

Не поднимая еще вопроса (в связи с отменой в 1861 г. крепостного права) о введении всесословной воинской повинности, Д.А. Милютин осторожно упоминает о необходимости привлечения к рекрутской повинности «по возможности наибольшего числа лиц, для чего необходим пересмотр всех допущенных рекрутским уставом изъятий от оной»[93]. Военный министр убеждает царя в том, что при большем числе рекрутов и, соответственно, накоплении большего запаса служилых людей можно будет в дальнейшем содержать меньшую постоянную армию и меньше расходовать на нее средств, сохраняя вместе с тем полную готовность к войне.

Во всеподданнейшем докладе от 15 января 1862 г. в качестве основного недостатка существующей организации военного управления Д.А. Милютин называет «крайнюю централизацию, которая уничтожает всякую инициативу административных органов, стесняет их мелочною опекою высших властей»[94]. Излишняя централизация военного управления имела следствием то, «что при ней большая часть дел восходила через несколько коллегиальных и других инстанций до департаментов министерства и даже до Военного совета. За множеством подобных представлений и за невозможностью знать все подробности местных обстоятельств, ни совет, ни департаменты не были в состоянии по большей части ни рассмотреть, ни обсудить эти дела основательно».

Ближайшим способом к децентрализации, по мнению Д.А. Милютина, являлось введение территориальной системы военного управления путем создания военных округов. При этом он приводит аргументы против сохранения «строевой или тактической системы», основанной на разделении военно-сухопутных сил в мирное время на корпуса и даже армии с расчетом на то, что с началом войны они будут иметь готовые штабы и соединения. Ссылаясь на практику войн России в XIX в., военный министр показывает, что «весьма редко случается, чтобы не только армии, но даже и корпуса действовали на театре войны совокупно в нормальном своем составе мирного времени. Гораздо чаще, по разным стратегическим соображениям, на самом театре войны формируются отряды из войск разных корпусов… и корпусные штабы оставались без войск»[95].

Далее Д.А. Милютин излагает свою главную идею: «Территориальная система военного управления состоит в том, что все государство делится на несколько военных округов; в лице начальников их сосредоточивается и командование войсками, в округе расположенными, и заведывание местными военными учреждениями, наблюдение за охранением спокойствия и порядка в районе округа и вообще управление всеми отраслями местной военной администрации. Таким образом, в этих лицах сливается значение наших корпусных командиров, генерал-губернаторов (по военной части) и окружных начальников внутренней стражи»[96].

В своем докладе Д.А. Милютин, беспокоясь, видимо, о том, чтобы начальник военного округа не превратился во «всеобъемлющего начальника» с широкими военными и гражданскими административными правами, более связанного с царем и Министерством внутренних дел, чем с Военным министерством, предлагал, чтобы военно-окружные начальники облечены были властью в основном надзорного и наблюдательного характера. На это Александр II заметил на полях доклада: «Опасаюсь, чтобы подобная организация не могла бы достигнуть желаемой децентрализации; мне бы казалось ближе к цели облечь военно-окружных начальников полною властью над подведомственными им частями управления, на правах отдельных корпусных командиров или, скорее, главнокомандующих армиями в мирное время»[97].

С созданием военных округов, считал Д.А. Милютин, следует упразднить армии и корпуса, а основной строевой единицей сделать дивизию. В случае же войны войска приграничных округов выдвигаются на театр военных действий, образуя корпуса и отряды необходимого состава, а для командования ими назначаются наиболее способные боевые генералы независимо от их должностного положения в мирное время (а не «дряхлые генералы»). Внутренние же округа помогают действующим войскам наиболее дееспособными дивизиями и организацией снабжения и другого тылового обеспечения.

Д.А. Милютин настойчиво предлагал наделить будущие военно-окружные управления большими правами для самостоятельной хозяйственной деятельности с привлечением заинтересованной помощи местного «промышленного и торгового класса», доказывал необходимость объединения местных комиссариатских учреждений с провиантскими в окружные интендантства, распространения принципов военно-окружного управления на местные артиллерийские и военно-инженерные органы. Создание постоянного территориального аппарата в военных округах предполагало создание при военно-окружных управлениях и постоянных военных судов, что помогло бы упорядочить и упростить систему военного судопроизводства.

Во всеподданнейшем докладе от 15 января 1862 г., в связи с предварительным изложением в нем проекта военных реформ, военный министр еще не предлагает конкретные структуру и устройство военных округов. Кроме того, можно заметить, что Д.А. Милютин, оставаясь сторонником твердого и устойчивого порядка в империи, видел одним из предназначений военных округов и внутреннюю, военно-полицейскую функцию, что отвечало заботам царского правительства по поводу возможных крестьянских беспорядков. Царь почти всецело поддержал идеи преобразований, содержащиеся во всеподданнейшем докладе, и предписал Военному министерству: «Прошу приступить к этому неотлагательно». Когда после одобрения всеподданнейшего доклада начались его бюрократические, затяжные обсуждения в Совете министров, Александр II, по воспоминаниям министра внутренних дел П.А. Валуева, пресек их, сказав, что «как хозяин и начальник армии он это дело предлагает не для обсуждения, а к сведению»[98]. Это заявление царя на Совете министров стало для противников военной и других реформ определенным предостережением и строгим указанием, на которые они теперь были вынуждены постоянно оглядываться.

В целях подготовки общественного мнения, в том числе в армии, в пользу планировавшихся реформ Военное министерство использовало свой официальный орган – «Военный сборник»: например, в № 3–4 этого журнала за 1862 г. редакция журнала сообщала о начале разработки военных реформ, получивших поддержку у царя, и отмечала необходимость развития гласности, которая бы могла помочь обсуждать все проблемы «разумно, с толком, с полным знанием дела»[99] и преодолеть наметившуюся оппозицию старого николаевского генералитета.

Следующим важным шагом в разработке программы военно-окружной реформы стала подготовленная Д.А. Милютиным и его помощниками обширная записка «Главные основания предполагаемого устройства военного управления по округам» (начало мая 1862 г.). Она начиналась с краткой, но более резкой, чем в докладе от 15 января 1862 г., критики старой системы местного управления. Д.А. Милютин высказывает уже в этой записке совершенно конкретные предложения по изменению устройства войск: 1) упразднение корпусных штабов и главного штаба 1 – й армии; 2) сохранение в качестве высшей тактической единицы в армии мирного времени дивизии с соответствующим расширением ее аппарата управления; 3) разделение территории страны на несколько военных округов; 4) осуществление главными окружными начальниками надзора за действующими, или полевыми, частями и заведование местными войсками и всеми военными учреждениями на территории округа; 5) ввиду создания аппарата военно-окружных управлений упразднить ряд местных военных учреждений, как то: окружные штабы внутренней стражи, управления артиллерийских и инженерных округов, а также комиссариатские и провиантские округа (комиссии).

В «Главных основаниях предполагаемого устройства военного управления по округам» (в дальнейшем – «Главные основания…». – Авт.) подчеркивалось, что введение территориальной системы местной военной администрации устранит излишнюю централизацию военного управления, так как с «учреждением главных окружных управлений между ними можно будет распределить большую часть обязанностей министерства с тем, чтобы в последнем сосредоточивались только общее направление и общий контроль над действиями всех административных органов»[100]. Д. А. Милютин писал о необходимости структурного сходства устройства военно-окружного управления и Военного министерства. Он полагал, что военно-окружные управления должны представлять собой как бы военные министерства в миниатюре, и тогда, считал военный министр, «министерство найдет полное и всестороннее отражение себя во всех предполагаемых округах»[101].

Д.А. Милютин предлагал создать следующие военные округа в Европейской России[102]:

1) Финляндский [территория Великого княжества Финляндского; штаб-квартира – Гельсингфорс (Хельсинки)];

2) Санкт-Петербургский (Санкт-Петербургская, Новгородская и Олонецкая губернии; штаб-квартира – Санкт-Петербург);

3) Балтийский (Лифляндская, Курляндская, Эстляндская, Витебская и Псковская губернии; штаб-квартира – Рига);

4) Северо-Западный [Ковенская, Виленская, Гродненская, Минская и Могилевская губернии; штаб-квартира – Вильно (Вильнюс)];

5) Округ Царства Польского (штаб-квартира – Варшава);

6) Юго-Западный (Киевская, Подольская и Волынская губернии; штаб-квартира – Киев);

7) Южный (Бессарабия, Одесское градоначальство, Херсонская, Екатеринославская и Таврическая губернии; штаб-квартира – Одесса);

8) Московский (Ярославская, Тверская, Владимирская, Московская, Смоленская, Калужская, Тульская и Рязанская губернии; штаб-квартира – Москва);

9) Харьковский (Орловская, Черниговская, Курская, Воронежская, Харьковская и Полтавская губернии; штаб-квартира – Харьков);

10) Верхневолжский (Пермская, Вятская, Костромская, Нижегородская и Казанская губернии; штаб-квартира – Казань);

11) Нижневолжский (Симбирская, Самарская, Саратовская, Пензенская и Тамбовская губернии; штаб-квартира – Саратов).

В азиатской части России районы 12, 13, 14 и 15-го округов могли бы составить территории Кавказа, Оренбургского края, Западной Сибири и Восточной Сибири. При этом предлагалось не включать в состав военных округов некоторые отдаленные губернии с малым количеством населения, войск и военных учреждений (Архангельская, Вологодская, Астраханская и др.). На особом положении предполагалось оставить область войска Донского «со своим нынешним управлением». Подчеркивалось, что предлагаемое территориально-окружное разделение является предположительным и требует обсуждения и уточнения с учетом различных военных, демографических, этнографических, территориальных, административных и экономических аспектов. Не теряя времени, Д.А. Милютин в начале мая направил профессора полковника В.М. Аничкова в продолжительную командировку (с посещением Москвы, Нижнего Новгорода, Казани, Самары, Киева, Одессы и др.) в целях сбора самых разных статистических данных, позволяющих более объективно подойти к решению вопроса о территориально-окружном разделении. Местным военным властям было предписано оказывать Аничкову всяческое содействие.

В «Главных основаниях…» Д.А. Милютин впервые наметил и очертил компетенцию и состав военно-окружных управлений. Во главе военно-окружного управления должен стоять главный окружной начальник. По тем же причинам, что и в докладе от 15 января 1862 г., военный министр стремился к известному ограничению его прав: в отношении к действующим и резервным войскам ему предлагалось вверить только главный надзор за строевым образованием этих войск, их службой, внутренним благоустройством и хозяйством. Главные окружные начальники могут инспектировать эти войска, наблюдать за исполнением начальниками дивизий надлежащих обязанностей и обращать внимание на их упущения. Они обязаны сообщать в Военное министерство подробные «повременные сведения» о состоянии каждой дивизии. Таким образом, по отношению к действующим и резервным войскам главный окружной начальник не имел прямых командных прав. Непосредственными начальниками войск, по мнению Д.А. Милютина, должны быть начальники дивизий, властные полномочия которых необходимо было расширить до прав командира неотдельного корпуса. В отношении же местных войск в «Главных основаниях…», с учетом отмеченного выше замечания царя к докладу от 15 января 1862 г., главному окружному начальнику рекомендовалось предоставить уже не надзор, а командование, которое бы он осуществлял через одного из генералов окружного штаба, а в губерниях – через губернских воинских начальников.

Окружной управленческий аппарат, согласно «Главным основаниям…», должен был состоять из общего так называемого командного управления – главного начальника округа и окружного штаба, а также ряда административных учреждений: Совета и четырех окружных управлений: интендантского, артиллерийского, инженерного и врачебно-госпитального. В задачи окружного штаба входили распоряжения по комплектованию войск, надзор за их состоянием, учет численности, составление статистических сведений и карт. На административные управления округа возлагались задачи по заведованию окружным артиллерийским хозяйством, инженерными работами, снабжением войск провиантом, вещевым и денежным довольствием. Одновременно они должны были доставлять в Военное министерство сведения о состоянии дел по своему кругу обязанностей, а также о своих потребностях. В «Главных основаниях…», однако, оставался открытым вопрос о пределах финансовой самостоятельности военно-окружных хозяйственных учреждений, который тогда только разрабатывался специальной комиссией.

Главной заботой Д.А. Милютина была такая организация внутреннего хозяйства войск, которая бы максимально освобождала начальников дивизий и командиров частей от текущих хозяйственных забот и давала им возможность больше внимания уделять боевой подготовке подчиненных, избавляла их от «коммерческих оборотов», вовлекающих этих должностных лиц в казнокрадство и небрежение к потребностям солдат. Предлагалось, в частности, кроме окружного обер-интенданта, ввести должность дивизионного интенданта, полностью ответственного за войсковое хозяйство. Что касается вопросов компетенции и ответственности окружных артиллерийского и инженерного управлений, «Главные основания…» немногословны, так как Д.А. Милютин не хотел раньше времени задевать интересы ведомств, во главе которых стояли братья царя – великие князья (соответственно – Михаил Николаевич и Николай Николаевич), ревниво оберегавшие свою автономию от Военного министерства. Именно поэтому военный министр оставлял открытым вопрос о наделении окружного артиллерийского управления не только административно-хозяйственными, но и командными функциями в отношении действующих и резервных частей артиллерии, расположенных на территории округа. В отношении окружного инженерного управления Д.А. Милютин осторожно проводил мысль о желательности соединения в одном органе главного заведования строительной частью и начальствования над саперными войсками[103].

Деятельность административных управлений округа, согласно «Главным основаниям…», должен был направлять окружной Совет, помогающий главному начальнику округа разрешать все хозяйственные вопросы. Вместе с тем компетенцию Совета и масштабы его самостоятельности Д.А. Милютин очертил весьма приблизительно, потому что этот вопрос «не может быть предрешен прежде, нежели будут установлены основания устройства и определен круг действий коллегиальных установлений министерства вообще»[104]. И это понятно, так как Милютиным планировалась реформа не только местного военного аппарата, но и самого Военного министерства с тем, чтобы связать структуры центральной и военно-окружной (местной) власти воедино. Оставался неопределенным и вопрос об устройстве окружного военно-судебного аппарата, который также зависел от общегосударственных преобразований (Судебной реформы).

Д.А. Милютин высказался за учреждение в Военном министерстве должностей генерал-инспекторов отдельных родов оружия (войск), соглашаясь с теми, кто высказывал опасение, что с распределением войск по округам нарушится единообразие в их устройстве, подготовке и обучении. «Предоставленные самим себе, – писал он, – главные начальники различных округов под влиянием различных индивидуальных взглядов на военное дело могут повести тактическое образование вверенных им войск разными путями, причем может легко случиться, что одни и те же части войск, переходя из одного округа в другой, будут подвергаться различным требованиям в отношении строевого образования, а при продолжительном нахождении частей на местах войска одного округа не будут походить на войска другого»[105]. Это опасение, как показала дальнейшая история развития военно-окружной системы, оказалось небезосновательным. Оно усугублялось тем, что многие генерал-инспекторы, назначаемые обычно из близких к царскому дому заслуженных, но престарелых генералов, весьма формально исполняли свои обязанности.

Интересны предложения, высказанные в «Главных основаниях…» относительно функций военных округов в военное время, с началом войны. В этом случае они как бы подразделялись на три категории. В округах, входивших в театр военных действий, гражданское управление губерний переходило к главному окружному начальнику, последний же подчинялся главнокомандующему или же назначался таковым сам. Во всех случаях главные начальники округов, объявленных на военном положении, должны были получать очень широкие полномочия и пользоваться правами генерал-губернаторов для всемерного привлечения гражданских властей к действиям в интересах армии. Другая группа округов – примыкающих к театру военных действий – образовывала тыл действующей в полосе этих округов армии, ее «операционный базис»; а взаимоотношения между главным штабом армии и этими военно-окружными управлениями «должны определяться каждый раз, смотря по обстоятельствам, соглашениями главнокомандующего и военного министра»[106]. В военных же округах, отдаленных от театра военных действий (внутренних), военно-окружные управления остаются на обычном положении, но с задачей активной подготовки резервов и предметов снабжения для действующей армии. Эти идеи в дальнейшем использовались при подготовке Положения о полевом управлении войск в военное время (1868).

Изучив (к середине мая 1862 г.) записку «Главные основания предполагаемого военного устройства по округам», Александр II велел Военному министерству отпечатать и разослать ее на заключение начальствующих лиц армии и других компетентных лиц. Это было сделано в короткие сроки с просьбой прислать свои мнения и предложения не позднее 2 августа 1862 г. В течение мая – июня записка «Главные основания…» с соответствующим циркулярным письмом была разослана 211 лицам – от персон царствующей фамилии, министров, командующих крупными воинскими формированиями до генералов внутренней стражи, начальников артиллерийских и инженерных округов, управляющих комиссариатскими комиссиями и ведущих профессоров Николаевской академии Генерального штаба[107]. Необходимо учитывать, что на присылаемые мнения о проекте военно-окружной реформы определенное влияние оказывали волнения, возникшие в Царстве Польском и близлежащих западных губерниях, где в срочном порядке (в июле 1862 г.) были созданы Варшавский, Виленский и Киевский военные округа, во многом экспериментальные (о создании этих округов более подробно речь пойдет в следующей главе). На основе полученных отзывов в Военном министерстве еще до конца 1862 г. был составлен «Свод замечаний на проект устройства военного управления по округам» (в дальнейшем – «Свод замечаний…»). Он не был простым воспроизведением («суммой») полученных материалов, многие из которых были чересчур пространны либо фрагментарны, порой бесструктурны, а содержал подборку наиболее существенных замечаний, распределенных по определенной тематической схеме.

В предисловии к «Своду замечаний…» отмечалось: «Из рассмотрения полученных ныне 134 мнений оказывается, что только немногие из них опровергают основную мысль предположенного министерством преобразования»[108]. Прежде чем изложить высказанные мнения, следует отметить, что значительная часть военно-административной бюрократии и высшего командного состава обошла «Главные основания…» молчанием. Совершенно не прислали ответов все члены царствующей фамилии. Главнокомандующий Кавказской армией генерал-фельдмаршал А.И. Барятинский и его ближайшие помощники (начальник главного штаба, генерал-квартирмейстер и дежурный генерал) также не высказали своего мнения. Из семи генерал-адъютантов – членов Государственного совета, которым были посланы экземпляры «Главных оснований…», двое (в том числе бывший военный министр Н.О. Сухозанет) дали сугубо отрицательный отзыв, другие – расплывчатые, а осторожный генерал от инфантерии граф Ф.Ф. Берг вообще не ответил.

Не прислали своих ответов киевский, подольский и волынский генерал-губернатор (В.И. Васильчиков), новороссийский и бессарабский генерал-губернатор (А.Г. Строганов). В самом Военном министерстве молчаливую оппозицию составила Военно-кодификационная комиссия: в шести экземплярах записки, посланных туда, в трех отзывах содержались лишь фрагментарные замечания, а трое других лиц (в том числе сам председатель комиссии А.А. Непокойчицкий) не ответили. Не получило Военное министерство мнений от командующих Отдельным Гвардейским и Гренадерским корпусами, как и от их начальников штабов. Командующие войсками Виленского и Киевского военных округов, обремененные массой текущих военных и административных проблем, в своих отзывах в основном касались предложений по их оперативному решению.

Принципиальные противники военно-окружной реформы выдвигали различные доводы. Например, командир Сводного кавалерийского корпуса генерал от кавалерии И.П. Оффенберг нашел предполагаемую реформу «опасною в военном отношении, потому что со введением территориальной системы при открытии военных действий будем иметь дивизии, но не армии»[109]. Командир Отдельного корпуса внутренней стражи генерал от кавалерии В.Ф. фон-дер Лауниц, отрицая идею военно-окружной реформы, отстаивал необходимость сохранения корпусов. Он утверждал, что «одно присутствие, одно имя корпусного командира увлекали войска к чудесам храбрости и вели к верной цели. В сводных, наскоро составленных войсках подобные примеры отыскать трудно»[110]. Оригинальное суждение высказал генерал-лейтенант Генерального штаба А.К. Баумгартен, который был против как корпусных штабов и главного штаба 1-й армии в мирное время, так и введения военно-окружных управлений.

Петербургский военный губернатор А.А. Суворов-Рымникский заявлял, что проект децентрализации «будет иметь характер чисто бюрократический, канцелярский», лучший же путь – «упростить формы делопроизводства, в особенности же предоставлением низшим инстанциям права окончательно решать те дела, которые без всякого недоразумения подходят под положительный закон»[111]. В том же духе высказался вице-директор инженерного департамента Военного министерства генерал-майор Л.-О.О. Миллер. Полковник Генерального штаба В.Ф. Дерожинский высказал опасение, что «в применении на деле окружные управления займут в отношении войск положение нынешних корпусных штабов со всеми их недостатками»[112]. Член Государственного совета С.П. Сумароков предостерегал, что военно-окружная реформа потребует значительных дополнительных расходов.

Активную поддержку идеям «Главных оснований…» высказали военные руководители «окраин» России: командующий войсками в Восточной Сибири генерал-майор М.С. Корсаков, его знаменитый предшественник в Сибири генерал-адъютант свиты е. и. в., генерал от инфантерии Н.Н. Муравьев-Амурский, командующий войсками в Финляндии генерал от инфантерии П.И. Рокасовский, командиры отдельных Оренбургского и Сибирского корпусов. С некоторыми замечаниями своего военного министра поддержали почти все директора и вице-директора департаментов Военного министерства. Не было сомнений в том, что «Главные основания…» поддержат командиры дивизий, статус которых при военно-окружной реформе существенно повышался, что и подтвердилось в их отзывах.

Несмотря на отрицание идеи военно-окружной реформы со стороны командира Отдельного корпуса внутренней стражи В.Ф. фон-дер Лауница, большинство генералов местных округов внутренней стражи одобрили предполагаемую реформу. Активно поддержала основные положения «Главных оснований…» передовая профессура Николаевской академии Генерального штаба.

Таким образом, в «Своде замечаний…» превалировало положительное отношение к предполагаемой реформе, на что, безусловно, влияла всяческая поддержка Д.А. Милютина Александром II, о чем военные и гражданские чиновники были хорошо осведомлены. Большинство замечаний носило частный характер, например, предлагалось сократить число округов до 7—12, расширив их территорию, переименовать некоторые из них, вводить военные округа постепенно, начинать их создание «для опыта» с западных районов и т. д.

Но действительных противников идеи военно-окружного устройства русской армии фактически было значительно больше, чем об этом говорилось в предисловии к «Своду замечаний…». Сторонники старых феодально-крепостнических порядков в государстве и армии, боявшиеся наметившихся буржуазно-демократических либеральных перемен, скрыто или косвенно пытались сформировать общественное мнение против любых «новшеств на западный манер».

Другая группа консерваторов, не выступая в принципе против военно-окружной реформы, очень надеялась, что проводимые мероприятия направлены в основном на успокоение внутреннего состояния общества. В условиях начавшихся беспорядков в Польше и не прекращавшихся крестьянских выступлений внутри России они более всего хотели, чтобы военно-окружная реформа предусматривала не столько усиление охраны внешних границ Российской империи, сколько придавала бы создаваемым военным округам военно-полицейский характер.

Из общей массы отзывов подобного характера выделялись рассуждения генерал-майора А.Э. Циммермана, начальника штаба Виленского военного округа. Генерал николаевского времени, Циммерман с конца 1850-х гг. выступал как приверженец палочной дисциплины и противник всякого свободомыслия, особенно в офицерской и генеральской среде, что, по его мнению, лишь подогревало крамолу в России и на ее западных окраинах. Для усиления «политической функции» военных округов в качестве первоочередных мер Циммерман предлагал: «1) Учреждение в войсках судов чести. 2) Дозволение дуэлей. 3) Учреждение военных клубов. 4) Строгость взысканий за политические преступления. 5) Запрещение офицерам участвовать в журналах с вредным направлением. 6) Наблюдение, чтобы в военных библиотеках не выписывались журналы и книги вредного направления. 7) Меры относительно Военной академии и вообще военно-учебных заведений»[113]. Военно-окружную реформу Циммерман рассматривал только с точки зрения «оздоровления» страны, считая, что причины введения новой военно-административной системы заложены именно во внутриполитическом состоянии России и особенно ее западных пограничных районов.

В определенной мере Циммерману, находившемуся в восставшей Виленской губернии, вторил начальник Терской области и командующий войсками в ней генерал-лейтенант Д.И. Святополк-Мирский, воевавший в это время с горцами Северного Кавказа. В своем отзыве на «Главные основания…» он писал, что, по его мнению, цель содержания вооруженной силы в государстве «двоякая: охранение внутреннего спокойствия и оборонительные или наступательные действия против внешних врагов. Подразделение империи на округа, в которых военная власть будет сосредоточена в руках одного главного начальника, ведет прямо к достижению первой части указанной цели»[114]. Выше упоминавшийся генерал-майор М.С. Корсаков, имея в виду усиление внутриполитической функции военных округов, писал из Восточной Сибири: «Я полагаю необходимым для пользы самого дела, чтобы главный окружной начальник был вместе с тем и главным начальником в управлении гражданской части той местности, которую занимает его округ»[115].

Все мнения и предложения были систематизированы помощниками Д.А. Милютина в «Своде замечаний…» по тематическим разделам – от мнений о самой идее военно-окружной реформы и правах главных окружных начальников до замечаний и предложений по устройству окружных штабов, расширению прав начальников дивизий, кругу действий окружных интендантств, артиллерийских и инженерных управлений и т. д. Командир Отдельного Оренбургского корпуса генерал от артиллерии А.П. Безак писал: «Вопрос об отношениях главных окружных начальников к подчиненным им войскам, без сомнения, есть один из самых важнейших… Если власти главного окружного начальника по отношению к подвижным войскам придать характер не ответственный, а только наблюдательный и инспекторский, то возрождаются опасения, что дивизионные начальники, наделенные полною ответственною властью… весьма естественно будут стремиться к совершенной независимости от окружных начальников по внутреннему управлению дивизий[116]. Поэтому Безак настаивал на полном подчинении власти начальника округа всех войск, находящихся на его территории, иначе главные начальники округов… не станут в благоустройстве и благосостоянии войск принимать такого горячего участия, какое могло бы повести к лучшим результатам». Но имелись и другие мнения – за уменьшение прав начальника округа, чтобы эта должность не приобрела самодовлеющего значения, за предоставление ему права надзора не только по отношению к регулярным войскам, но и к местным.

Лишь 12 человек высказались против целесообразности создания военно-окружных советов, считая, что они будут стеснять власть начальника округа и ослабят ответственность руководителей хозяйственных управлений. При этом часть этих лиц, не возражая в принципе против окружных советов, считала необходимым придать им совещательный характер. Почти во всех случаях признавалось, что председателем военно-окружного совета должен быть главный начальник округа, хотя имелись и предложения, чтобы его возглавлял начальник окружного штаба.

Многочисленные замечания поступили по вопросу о функциях артиллерийских и инженерных окружных управлений и в связи с этим об организации артиллерийских и инженерных частей. Преобладающее большинство лиц, высказывавшихся по этому поводу, выразило мнение о целесообразности полного подчинения этих родов оружия (войск) окружным управлениям. Хотя член Государственного совета С.П. Сумароков счел необходимым заметить: «Несовместно подчинять главному окружному начальнику артиллерийские и инженерные части, состоящие под начальством генерал-фельдцейхмейстера и генерал-инспектора инженеров, звания, присвоенные членам императорской фамилии»[117]. Преобладали мнения о целесообразности упразднения громоздких артиллерийских дивизий, но о желательности сохранения саперных бригад.

На основе «Свода замечаний…» в Военном министерстве была начата подготовка проекта Положения о военно-окружных управлениях.

Таким образом, можно сделать вывод, что неудачи русской армии в Крымской войне (1853–1856) привели к осознанию необходимости военных реформ, прежде всего системы военного управления. Подготовка военно-окружной реформы началась по инициативе и при самом активном участии военного министра Д.А. Милютина. Подготовленная в Военном министерстве записка «Главные основания предполагаемого устройства военного управления» содержала все основные наметки предстоящих преобразований. Несмотря на противодействие консервативной части военных кругов, милютинский проект создания военно-окружной системы при поддержке Александра II был признан отвечающим интересам укрепления военно-сухопутных сил России.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.