Алексей Петрович Ермолов. Артиллерист от Бога

Алексей Петрович Ермолов. Артиллерист от Бога

Пред ним, за ним нет пышных титл,

Не громок он средь гордой знати,

Но за него усердный глас молитв

Непобедимой русской рати.

В. А. Жуковский. К портрету Ермолова

В час дня весь горизонт напротив левого фланга русских войск почернел и зашевелился. Это на поле боя окончательно развернулся «десятый легион» Наполеонамощный III корпус маршала Лаву. Пользуясь своим численным превосходством, а также поддержкой пехоты Сент-Илера и двух драгунских дивизий из корпуса Ожеро, он начал обходить левое крыло армии Беннигсена. Ввод в бой резервных частей и неустрашимость русских генералов Багговута и Остермана-Толстого не спасли положения. Левый фланг русских отошел назад и составил почти прямой угол с линией центра и правого фланга армии. Назревала катастрофа.

И в этот ответственный момент сражения при Прейсиш-Эйлаув 15.30 дняглавнокомандующий русской армией Беннигсен покинул войска и отправился поторопить своего союзника прусского генерала Лестока, чей корпус двигался к месту сражения. Несмотря на отсутствие полководца, русские не дрогнули и продолжали сражаться… Остановил наступление французов и спас армию бомбардировкой напрямую из орудий своей конно-артиллерийской роты один из героев трагического Аустерлицкого сражения подполковник артиллерии Ермолов, безусловно, культовая фигура в истории русской армии первой четверти XIX в.

Выдающийся русский военачальник и государственный деятель, участник почти всех крупных войн, которые Российская империя вела с 1790-х по 1820-е гг., герой Отечественной войны 1812 года, герой Кавказской войны 1817—1864 гг., генерал от инфантерии (1818 г.), генерал от артиллерии (1837 г.) Алексей Петрович Ермолов был родом из старинной, но небогатой дворянской семьи, жившей в Орловской губернии.

Между прочим, если верить преданию, родовые корни этой семьи шли от приехавшего в 1506 г. из Золотой Орды в Москву татарина мурзы Арслана-Ермолы, получившего при крещении имя Иван. Его правнук Трофим Иванович Ермолов через сто лет удостоился чести быть занесенным в книгу московских бояр. И с той поры Ермоловы успешно служили русским царям как стольниками, так и «в иных чинах», «прирастая» землями и крепостными.

Дед Алексея Петровича, Алексей Леонтьевич, начал военным, дослужился до коменданта Киева и Чернигова, закончив «государеву службу» председателем палаты уголовного суда в Новгородском наместничестве. Отец нашего героя, Петр Алексеевич Ермолов, был уездным предводителем дворянства и владельцем небольшого имения из 150 душ под Мценском. Но дети его родились в Москве, «где-то между Арбатом и Пречистенкой». Помимо сына Алексея у него была еще младшая дочь Анна. В царствование Екатерины II Петр Алексеевич занимал должность правителя канцелярии генерал-прокурора графа А. Н. Самойлова, а с вступлением на престол Павла I вышел в отставку и поселился в своей деревне Лукьянчиково. Он прожил очень долгую жизнь, до самой кончины сохранив живость ума и бодрость характера. Отец и сын просто обожали друг друга и до последних дней состояли в активной переписке. Мать – Мария Денисовна Давыдова, тоже происходившая из старинного рода с татарскими корнями, вышла за отца Ермолова уже вторым браком. Через нее Алексей находился в родстве со знаменитыми фамилиями российского дворянства – Потемкиными, Орловыми, Раевскими и Давыдовыми, в частности, его современник и «брат по оружию» легендарный партизан и поэт Денис Давыдов доводился ему двоюродным братом. Именно от матери Алексей Петрович унаследовал остроумие и язвительность, принесшие ему немало проблем и порой даже тормозившие его карьеру.

А. П. Ермолов. Литография. 1854 г.

Алексей сначала воспитывался дома, а затем – в Благородном пансионе при Московском университете, куда принимались мальчики 9—14 лет дворянского происхождения. Ему преподавал известнейший профессор Иван Андреевич Гейм. Пансион готовил к военной, статской, придворной и дипломатической службе. Полученное семилетнее образование Ермолов дополнил систематическим чтением, особенно любя древнеримских авторов и часто ассоциируя себя с героями древности.

Кстати, в юности Ермолов обучился переплетному делу, полагая, что после прихода в Россию якобинцев придется зарабатывать на хлеб ремеслом.

Как тогда было принято, Ермолова еще в детстве, в 1778 г., записали на военную службу: каптенармусом лейб-гвардии Преображенского полка. «Служба» шла сама по себе, а чины «росли» сами по себе.

В 1791 г. в чине поручика гвардии 14-летний Алексей поступил на действительную службу, переехал в Петербург. Поскольку пребывание в гвардии требовало немалых средств, то нашему юнцу пришлось перевестись в действующую армию. Более того, он захотел принять участие в шедшей тогда Второй Русско-турецкой войне и в том же году был переведен в 44-й Нижегородский драгунский полк, который дислоцировался в Молдавии. Из гвардии в армию переводились «следующим чином», в связи с чем Ермолов с января 1792 г. стал капитаном и старшим адъютантом при генерал-поручике графе А. Н. Самойлове. Однако к его приезду в полк, которым, кстати, командовал будущий герой войн с Наполеоном 20-летний полковник Николай Николаевич Раевский, война уже закончилась. Именно там 15-летний Ермолов очень плотно познакомился с артиллерией, что определило его дальнейшую судьбу. Большая часть жизни нашего героя будет связана именно с этим грозным оружием. С марта следующего года он – квартирмейстер 2-го бомбардирского батальона и всецело поглощен самообразованием: погружается в изучение математики.

Вскоре Алексея по его просьбе зачислили курсантом в Артиллерийский и инженерный кадетский шляхетский корпус. Здесь он вникает в тонкости фортификации и артиллерии. Именно там Алексей впервые столкнулся со своим будущим «благодетелем» начальником гатчинской артиллерии капитаном Алексеем Андреевичем Аракчеевым. Уже тогда колкий на язык Ермолов не в меру подтрунивал над Аракчеевым – большим поклонником всего прусского, в том числе короля-полководца Фридриха II Великого. До поры до времени это сходило ему с рук.

В 1794 г. началась служба молодого артиллерийского офицера под началом «русского Марса» Александра Васильевича Суворова – познавание суровой «науки побеждать». Тогда же Ермолов получил свое боевое крещение – в ходе Польской кампании, т. е. во время подавления Польского восстания под предводительством Тадеуша Костюшко.

В последней четверти XIX в. некогда могущественная и обширная Речь Посполитая, включавшая огромные территории, населенные православными украинцами и немцами-лютеранами, трижды подвергалась разделу. Сильные соседи – Россия, Австрия и Пруссия – отняли у нее практически все непольские земли. Сначала Восточную Белоруссию, часть Литвы и Латвии, Галицию и Померанию у Балтийского моря. Затем Данциг, Познань, Торн и Центральную Белоруссию с Минском, а также Правобережную Украину. Национальные чувства поляков были оскорблены, шляхта бурлила, короля обвиняли в измене, в стране свободно действовали агенты соседних держав, перекупавшие голоса на сеймиках и мешавшие введению новых законов, в частности отмене liberum veto, согласно которому и один шляхетский голос, поданный против, мог воспрепятствовать принятию конституции. Весной 1794 г. началось восстание, которое возглавил сын небогатого помещика Костюшко. Вопреки распространенному мнению он никогда не обещал отмены крепостного права, поскольку подобные предложения оттолкнули бы от него шляхту и польских офицеров.

Между прочим, Тадеуш Анджей Бонавентура Костюшко (1746—1817) – единственный по-настоящему талантливый польский генерал тех лет, в 1765—1769 гг. он учился в Рыцарской школе в Варшаве, созданной королем Станиславом Понятовским. Он рано потерял отца – помещика-изувера, убитого православными украинскими крестьянами. Уже в юности Костюшко поклялся сделать все, чтобы Польша стала республикой. Как лучший ученик, Тадеуш продолжил образование в Германии, Италии и Франции, где увлекся просветительскими идеалами Вольтера и Руссо (свобода слова, равноправие, демократическое устройство государства и т. п.). Вернувшись на родину, молодой человек влюбился в юную Людовику, дочь богатого и могущественного пана Сосновского.

Из-за бедности жениха брак был невозможен. С разбитым сердцем Тадеуш уехал в Северную Америку, надеясь больше не возвращаться домой. Там он вступил в ряды повстанческой армии, сражавшейся за независимость американских колоний от Англии, получил чин полковника, отличился в сражении при Саратоге, был знаком с Франклином и Вашингтоном, обрел гражданство новообразованной республики и чин бригадного генерала. В 1789 г. началась революция во Франции. После казни королевской семьи старые континентальные монархии готовили интервенцию. Остановить их, связать на время руки, отвлечь от Франции мог только взрыв в Польше. Костюшко вернулся в Европу. Обладая большим опытом партизанской войны против регулярных войск, он умело применил его дома. Франция была вековым союзником Польши против России, Австрии и Пруссии, поэтому на обратном пути из Америки Костюшко посетил революционный Париж, чтобы заручиться там поддержкой.

На деньги польских магнатов Чарторыйского, Сапеги и Огинского Костюшко развернул вооруженную борьбу против русских войск. В ней, как и в более поздних польских восстаниях, участвовала польская армия (которую готовила и вооружала сначала Россия для войны с Турцией, а затем Пруссия – для войны с Россией). Теперь эти силы обратились против своих « покровителей».

Между прочим, поэта Михаила Казимира Огинского (1728– 1800) путают с его тезкой Михаилом, автором полонеза «Прощание с родиной», известного больше как «Полонез Огинского».

Костюшко удалось разбить отряд генерала Тормасова под Рацлавицами. После этой победы его популярность возросла до небес. Следующей акцией стала знаменитая Варшавская «варфоломеевская» ночь, когда русский гарнизон в Варшаве был неожиданно атакован и вырезан (из 8 тыс. русских больше 4 тыс. было убито, ранено и пленено; остальные вырвались из города). То же самое случилось в Вильно с отрядом генерала Н. Д. Арсеньева. Восстание набирало размах.

«Питаясь духом любви к Отечеству», повстанцы сражались самоотверженно. А командиры оккупационных корпусов, например выдающийся русский полководец Н. И. Репнин, действовали крайне нерешительно. Следя за событиями издалека, А. В. Суворов сердито замечал: «Там бы я в сорок дней все кончил!» Именно его Екатерина II назначила командующим. О деятельности Александра Васильевича в Польше в советское время старались не писать. Предпринятый им штурм предместья Варшавы – Праги – был не менее жесток, чем взятие Измаила. Однако сугубо гражданских казней, которые часто приписывали Суворову французские источники, он не проводил.

В октябре 1794 г. Суворов в боях под Дивином, Кобрином, Крупчином и Брест-Литовском разгромил неприятеля (отменная работа штыком – любимый прием Суворова – мало кого из поляков оставляла в живых). Русские войска устремились к польской столице. 17-летний капитан артиллерии Ермолов отличился в первом же своем бою: его шестипушечная батарея быстро накрыла плотным и метким огнем вражескую и обеспечила авангарду под командованием Валериана Зубова (младшего брата последнего фаворита Екатерины II – Платона) быстрый и свободный выход на Варшавский тракт.

Под Варшавой русским солдатам предстояло взять оборонительную систему, придуманную Костюшко (сам он уже находился в плену), – вал со рвом и три ряда «волчьих ям». За ними стоял 30-тысячный гарнизон со 104 пушками. У Суворова было 25 тыс. человек и 85 полевых пушек, однако не имелось осадной артиллерии. Суворов повторил опыт предштурмовой подготовки Измаила. И вот уже гренадеры с егерями готовы к атаке.

Корпус Дерфельдена, где служил Ермолов, стоял на правом фланге, располагал 22 пушками, из них 6 находились под командованием удалого юнца. Глубокой ночью в сырую, промозглую осеннюю погоду семь штурмующих колонн скрытно подошли к вражеским укреплениям. Атаке предшествовала интенсившейшая артподготовка. Батарея Ермолова работала по целям безупречно и безостановочно: вражеские орудия были подавлены. По сигнальной ракете начался кровавый штурм. Польские генералы князь Томаш Вавржецкий и князь Иосиф Зайончек не сумели правильно организовать оборону. Семь штурмовых колонн овладели Прагой. Маневренная конная батарея Ермолова стремительно переместилась на новые позиции в предместье и быстро открыла огонь по польской столице. Вскоре враг выбросил белый флаг.

Неизвестный художник. Портрет Л. П. Ермолова. 1801 г.

Кстати, суворовский рапорт в столицу императрице был по-военному краток: «Ура, Варшава наша!» Ответ самодержицы адекватно лаконичен: «Ура! Фельдмаршал!»

При штурме поляки потеряли 10 тыс. убитыми и ранеными. «Страшное было кровопролитие!» – вспоминал позднее сам Суворов. «Победа блистательная, сродни измаильской!» – довольно добавлял он. Потери русских значительно меньше – около 2 тыс. человек. Якобинцы в Париже в разгар террора окрестили Суворова «мясником»… После штурма начались пожары и грабежи. Это был узаконенный обычай той эпохи. В знаменитой суворовской «Науке побеждать», заучиваемой солдатами наизусть, говорилось: «.. .возьмешь лагерь – все твое, возьмешь крепость – все твое». Восстание было подавлено. Суворов сдержал слово, справившись за 42 дня.

Кстати, Костюшко попал в плен после неудачного для поляков боя под Мастовицами. Казаки окружили его, он получил два удара пикой и сабельное ранение в голову и, падая с седла, якобы произнес пророческие слова: «Польше конец!» По чистой случайности казаки не добили его, а доставили в русский лагерь. Оттуда Костюшко отправили в Санкт-Петербург, где он просидел в Петропавловской крепости, пока в 1796 г. польского героя не освободил Павел I, взяв слово больше не сражаться против России. Это слово Костюшко сдержал. Он уехал в Америку, но вскоре снова вернулся во Францию, где другой генерал, Домбровский, ускользнувший от Суворова в Польше (через пять лет они встретились в Италии), формировал польские легионы для борьбы под знаменами республиканской Франции. Однако, увидев, что французы отнюдь не собираются помогать полякам, Костюшко отказался от лестного предложения возглавить волонтеров. Неудачной оказалась и попытка Наполеона использовать имя национального героя для подъема поляков на борьбу с Россией. Остаток жизни Костюшко провел в эмиграции в Швейцарии, незадолго до смерти он освободил принадлежавших ему в Польше крестьян. Спустя годы его прах вернулся на родину и был захоронен в Кракове.

Подавление восстания Костюшко действительно означало гибель Польши. Она перестала существовать как независимое государство. В 1795 г. произошел третий, последний раздел Польши. Россия приобрела Западную Белоруссию, Волынь, Литву и Курляндию. А собственно польские земли попали под власть Пруссии и Австрии.

Но вернемся к нашему 17-летнему капитану артиллерии. Его незаурядные данные прирожденного артиллериста отметил сам Суворов. На вопрос Дерфельдена, кто так смело и умело маневрировал своей батареей во время штурма Варшавы, ему указали на Алексея Петровича. Ермолова наградили первым орденом – Св. Георгия 4-й степени. До конца своих дней, став ярым приверженцем атакующей суворовской манеры, Алексей Петрович будет больше всего гордиться этой первой наградой.

Между прочим, в 1769 г. Екатерина II учредила чисто военный орден Святого великомученика и победоносца Георгия четырёх степеней. Это была самая почетная боевая награда дореволюционной России. Получить ее могли только за личные заслуги на поле брани, и орден в просторечии назывался просто «военным».

Шефом всех орденов считался монарх, поэтому первым «кавалером» стала сама императрица, что невероятно повышало статус награды в глазах подданных. Вторым в этом почетном списке числится П. А. Румянцев (за Ларгу), причем у него тоже Георгий 1-й степени. Было не принято награждать павших в бою посмертно. Так, Дмитрия Петровича Неверовского за сражение при Лейпциге представили к Св. Георгию 3-й степени. Но поскольку герой скончался, то фамилии Неверовского не осталось даже в наградных списках. Чаще всего в годы войн России с Наполеоном награждали Св. Георгием 4-й степени – 491 раз.

Затем энергичный Ермолов отправился добровольцем в Италию, где принимал участие в нескольких боях с французами на стороне австрийцев. Оказался он там не без протекции влиятельного родственника А. Н. Самойлова и самого графа А. А. Безбородко. В Италии Ермолов впервые познакомился с тактикой боя генералов республиканской Франции. В 1796 г. вездесущий и расторопный Алексей Петрович сменил западное направление на восточное и принял участие в Персидском походе под началом В. А. Зубова. За заслуги при осаде крепости Дербент (батарея Ермолова обстреляла цитадель, вызвав в ней пожар) молодой майор был удостоен следующего ордена – Св. Владимира 4-й степени с бантом.

Между прочим, в наградном «иконостасе» Ермолова было примерно поровну отечественных и иностранных орденов. Российские:

Св. Андрея Первозванного (1835 г.); Св. Владимира 1-й степени (1821 г.), 2-й степени (1813 г.), 3-й степени (1807 г.), 4-й степени с бантом (1796 г.); Св. Александра Невского с алмазами (1813 г.); Св.Георгия 2-й степени (1814 г.), 3-й степени (1807 г.), 4-й степени (1795 г.); Св. Анны 1-й степени (1812 г.), 2-й степени (1806 г.). Иностранные ордена: прусский Пур ле Мерит (1807 г.) с короной (1858 г.); прусский же Красного орла 1-й степени (1813 г.); австрийский Военный орден Марии Терезии 3-й степени; баденский Военный орден Карла Фридриха (1814 г.), персидский орден Льва и Солнца 1-й степени с алмазами (1817 г.). Кроме того, Ермолов получил знаки прусского Военного ордена Железного Креста (так называемый кульмский крест; 1816 г.), а также золотую шпагу «За храбрость» (1807 г.) и золотую шпагу с алмазами (1813 г.)

За два года до конца столетия Ермолов получил чин подполковника. Казалось, все идет хорошо. Но в ноябре 1798 г. неожиданно грянул гром: увлекшегося просветительскими идеями Ермолова арестовали по делу о тайном смоленском офицерском политическом кружке «Вольнодумцы» и по подозрению в заговоре против императора Павла I уволили со службы. Его даже заключили в Петропавловскую крепость. В этой «убийственной тюрьме» времяисчисление проводилось по различному барабанному бою при утренней и вечерней заре. Здесь Ермолову было о чем подумать! «Во время моего заключения, когда я слышал… плескавшиеся невские волны, я научился размышлять», – писал он позднее. Заточение сделало его не только скрытным, осторожным и изворотливым, но и крайне желчным, что очень ярко отразилось в мемуарах героя. Вскоре Ермолова освободили и выслали в Кострому под надзор «на вечное житье». (На самом деле предписной лист гласил прибыть в лесную глухомань на берег реки Унжи, но нашему герою повезло: нашелся университетский приятель, чей отец счел возможным доложить в столицу, что «якобинца» лучше будет держать под присмотром именно в Костроме.) Там он часто проводил время в обществе другого опального – казачьего генерала Матвея Платова. Несмотря на разницу в возрасте, чинах и образовании, между ними установились приятельские отношения, и атаман якобы даже обещал Алексею Петровичу в жены одну из своих многочисленных дочерей.

Дж. Доу. Потрет Л. П. Ермолова. 1830-е гг.

Время шло, и по всему выходило, что на военной карьере Ермолова можно ставить крест. Его братья по оружию успели отличиться в походах Суворова в Италию и Швейцарию. Ермолов не без горечи думал о превратностях судьбы, с жадностью перелистывая страницы газет, где собирал «мозаику» победных реляций Александра Васильевича.

Только спустя три года указом вступившего на престол Александра I Алексей Петрович в числе многих был помилован и смог снова поступить на службу. С 1801 г. он – командир конно-артиллерийской роты в Вильно, но все еще подполковник, тогда как сослуживцы, даже совсем молодые, давно обошли его по чинам и должностям. Алексей Петрович впал в депрессию, читал в подлиннике античных мудрецов и серьезно подумывал об отставке. Не получив на это высочайшего соизволения, он пытается «перехитрить» судьбу и проситься то в инженерные войска, то в казаки – лишь бы получить повышение в чине. Но все бесполезно!

Между прочим, кто-то из мужчин в подобных ситуациях снимает стресс алкоголем, а кое-кто с помощью дам приятных во всех отношениях. Под старость Ермолов философски признавал, что у него было много приятных минут, которые ему доставили местные красавицы. В послевоенных письмах М. С. Воронцову с Кавказа Ермолов писал, что именно тогда собирался жениться, но так как был крайне беден, не мог позволить себе завести семью. Одна из возлюбленных повсюду следовала за ним, и хотя, как признавался он, «было мне горько и обидно, я от нее отстал».

На царском смотре рота Ермолова произвела наилучшее впечатление на молодого императора – ее он изучал почти полтора часа, тогда как остальным уделил не более 15 минут. Александр I вступил в долгий разговор с Алексеем Петровичем, но дальше беседы дело не пошло – бывший узник Петропавловки так и остался подполковником. Было от чего захандрить…

Более того, несмотря на прилежную службу, Ермолов имел несчастье не понравиться всесильному инспектору всей артиллерии, графу, генералу А. А. Аракчееву. При проверке роты во время смотра в Вильно тот измучил придирками солдат и офицеров, только что вернувшихся в город после утомительного марша по колено в грязи. Когда же в конце смотра Аракчеев загнал его конную роту на ближайшую высоту с целью проверить, как скоро она займет позицию и будет готова к бою, то Ермолов отрапортовал, что его упряжки слишком утомлены и не могут перемещаться быстрее. Аракчеев выразил административное порицание, сочтя лошадей негодными. Самолюбивый Ермолов резко ответил: «Жаль, ваше сиятельство, что репутация офицера слишком часто зависит от скотов». Афоризм очень быстро разнесся в офицерской среде и принес автору немалую славу. А вот Аракчеев долго не мог забыть такого сарказма и при любой возможности вставлял палки в колеса. «Ермолов был неуступчив и шероховат в сношениях с высшими сановниками, – замечал один из современников, – резко писал и еще резче говорил им свои убеждения, шедшие нередко вразрез с петербургскими взглядами, а сарказмы его, на которые он не скупился, задевали за живое многих сильных мира сего». Сам Алексей Петрович признавал: «Мне остается или выйти в отставку, или ожидать войны, чтобы с конца своей шпаги добыть себе все мною потерянное». Ожидание войны оказалось недолгим.

Новый старт ермоловской карьеры почти совпал с началом Наполеоновских войн, в которых российская империя приняла активное участие. В них герою удалось проявить не только исключительную храбрость и недюжинную энергию, но и выдающиеся способности артиллерийского начальника. Казалось, Фортуна повернулась к Ермолову лицом. Ему удалось поближе познакомиться с главнокомандующим М. И. Кутузовым, и тот, приятно удивленный образцовым содержанием ермоловской конной батареи, а также его опытом войны с французами в Италии, пообещал не забыть бравого подполковника. К сожалению, война 1805 г. не задалась для России! Наш герой был хорош в тяжелом арьергардном бою под Амштед-теном, когда, вовремя заняв господствующую высоту, очень умело поддержал штыковую контратаку Милорадовича огнем своей «быстроконной» батареи. Под Аустерлицем, действуя в составе дивизии генерал-адъютанта Ф. П. Уварова, Ермолов до последнего прикрывал своей 36-пушечной конной батареей отход русской армии. Часть его пушек вместе с самим Алексеем Петровичем попала на несколько минут в плен к французской кавалерии Мюрата, но вскоре была отбита Елисаветградским гусарским полком.

За свои отважные и умелые действия Ермолов получил орден Св. Анны 2-й степени.

Между прочим, орден Св. Анны был учрежден в 1735 г. герцогом Голштин-Готторпским Карлом Фридрихом в намять скончавшейся супруги Анны Петровны, обожаемой дочери Петра Великого. При ее сыне, Петре III, орден вошел в число российских.

Но только Павел I начал награждать им более или менее широко.

В эпоху Наполеоновских войн низшую, 3-ю степень давали только за военные заслуги. 2-я и 1-я могли быть наградой за гражданские дела. Св. Анной 1-й степени за исключением редчайших случаев, среди военных награждались только генералы. Всего за войну 1812 г. этого ордена были удостоены 224 генерала и 1 полковник, вскоре ставший генерал-майором. Любопытно, но его получил и швейцарец барон Генрих Жомини, прежде служивший начальником штаба у наполеоновского маршала Нея, а в пору неудач Наполеона, в начале 1813 г., перешедший на сторону российского императора. Став у Александра I генерал-лейтенантом и генерал-адъютантом, много знавший о наполеоновской тактике и стратегии Жомини за дальновидные советы при Кульме и Лейпциге оказался награжден низшим из достойных его генеральского чина орденом – «первостепенной» Анной.

С чинами у Ермолова дело обстояло еще хуже, чем с орденами. Сам он винил Аракчеева, который «придерживал» карьерный рост строптивца. В полковники Алексея Петровича произвели лишь в 1806 г. Позднее «проконсул Кавказа» любил повторять молодым амбициозным кавалеристам-офицерам: «А я, батеньки, в одном чине проходил девять лет!»

В войне с Наполеоном 1806—1807 гг. Ермолов не раз проявлял столь присущие ему смекалку, храбрость и решительность, командуя 7-й артиллерийской бригадой. Сначала у него было жаркое дело под Голымином. Затем, прикрывая отход корпуса Ф. Ф. Буксгевдена по узкому и длинному мосту у Макова, он своими 40 пушками очень вовремя зажег два квартала города и не пустил французов к арьергарду. Столь же эффективен был его орудийный арьергард и под Морунгеном, где Ермолов потерял лишь одно орудие. Под Вольфсдорфом его артиллерия «весь день была в ужасном огне» и на выручку ему пришли наши гусары заменившие щербатых упряжных лошадей. Столь же непросто пришлось ему, когда он прикрывал отход егерей Багратиона от Ландсберга к Прейсиш-Эйлау. Если верить мемуарам Алексея Петровича, то четыре полка русских егерей, нашедшие по дороге разбросанные бочки с вином, на сильном морозе попросту перепились, и если бы не картечные залпы почти в упор пушечной конной батареи Ермолова, то им пришлось бы очень туго! И все же, хоть и не без потерь, солдаты Багратиона успели подтянуться к Прейсиш-Эйлау, где вскоре развернулась невиданная доселе мясорубка, причем в основном с применением холодного оружия – штыков, сабель и палашей. Но и наш герой сумел внести свою «огненную» лепту в исход этого побоища.

На эйлауском поле конная артиллерия Ермолова стояла на правом фланге генерал-лейтенанта Н. А. Тучкова, где замерзшие болотца и ручьи хоть как-то прикрывали русские позиции с фронта и затрудняли неприятелю маневрирование кавалерией и тем более его столь эффективной тяжелой артиллерией. Канониры Алексея Петровича приняли активное участие в артподготовке, продолжавшейся не менее трех часов кряду. А дальше они почти полдня простояли без дела: неприятель не очень-то лез на рожон через болотистую равнину. Поначалу основные события развернулись в центре, у генерал-лейтенанта барона Фабиана Вильгельмовича фон дер Остен-Сакена, где под прикрытием снежной пурги 70-пушечная батарея русских в кроткий срок превратила целый корпус маршала Ожеро в свежий «фарш», а его командующий с тяжелым ранением вышел из строя. Затем 4—6 тыс. гренадер Дохтурова чуть не проломили вражеский центр! Наполеона спас маршал Мюрат своей легендарной кавалерийской атакой, когда вся французская кавалерия – 11 с лишним тысяч кавалеристов – рассекла русский центр, и на поле боя восстановилось хрупкое равновесие. Потери, понесенные противниками, ужаснули даже Ермолова, который наблюдал за ходом боя с правого фланга. Но затем к Эйлау подошел мощный корпус французского «железного маршала» Даву, и левому крылу русских под началом Остермана-Толстого пришлось очень туго: его фланг вынужденно «загнулся» под углом почти 90 градусов к центру. Не спас положения и ввод в дело резервной дивизии генерала H. М. Каменского-младшего. Назревала катастрофа! Главнокомандующий Л. Л. Беннигсен лично отправился поторопить прусский корпус Лестока, усиленный русским Выборгским пехотным полком и двумя казачьими полками, шедший от Альтгофа к Эйлау на помощь русским. На Лестока наседал корпус Нея, с трудом сдерживаемый арьергардом. На подход пруссаков нужно было время, а Даву решил не дать его неприятелю и ломил что было сил, введя в бой две из трех своих образцовых дивизий: Гюденна и Морана. Французы захватили господствующие над самым левым флангом высоты и уже принялись поливать картечью истекающие кровью полки Остермана-Толстого.

В. И. Машков. Портрет Л. П. Ермолова. Гравюра. 1815 г.

В этой критической ситуации, когда дорога в Россию для армии уже оказалась перерезана, полковник Ермолов снялся с правого крыла со своими двумя ротами конной артиллерии. Галопом прискакав на левый фланг, к месту прорыва французов, он стремительно развернул все свои 36 пушек. Отослав в тыл передки и лошадей, Алексей Петрович рявкнул своим солдатам: «Ни шагу назад! Стоять и умирать!» – и открыл такой ураганный картечный огонь в упор, что тут же уложил неприятеля в глубокий снег! Почти два часа без перерыва ермоловские батареи стреляли так быстро, четко и метко, что в воздухе постоянно кружились обломки оружия, взлетали каски, кивера, оторванные ноги лошадей и руки всадников, сжимающие сабли! Наступление Даву оказалось остановлено.

Кстати, до сих пор неясно: проделал ли Ермолов этот сколь рисковый, столь и своевременный маневр с ведома своего непосредственного начальника – командующего артиллерией правого фланга 22-летнего генерал-майора А. И. Кутайсова, или на свой страх и риск.

А затем наконец подошел запыхавшийся корпус Лестока, сходу вступивший в кровавый бой. Канонирам Ермолова удалось перевести дух, пока пруссаки и казаки Платова под звуки бравурного марша контратаковали корпус Даву. Спасать положение французов был брошен генерал Фриан, прикрывавший отход братьев по оружию. Но и пушкари Алексея Петровича показали, что есть еще порох в пороховницах! Они переносили свои орудия на руках все дальше и дальше вперед, поддерживая Ле стока с фланга. Уже Даву пришлось приложить все свое мастерство, чтобы отойти на исходные позиции и там закрепиться. 12-часовую мясорубку остановила рано опустившаяся зимняя ночь, но израненные и порядком обескровленные армии остались стоять на поле сражения, ожидая приказов своих главнокомандующих. Первым, как известно, все же отошел Беннигсен. И хотя кое-кто из современников, а потом и историков его за этот шаг пытался корить, но у него были на то причины: он все свои резервы уже ввел в дело, а у Бонапарта еще имелись опоздавший и почти нетронутый корпус Нея, простоявшая без дела Старая гвардия и на подходе – корпус Бернадота.

Парадоксально, но за подвиг при Эйлау (а до этого еще были Голымин, Морунген и Вольфсдорф) Ермолов получил не орден Св. Георгия 3-й степени, как об этом рапортовал его начальник П. А. Багратион. Его наградили орденом Св. Владимира 3-й степени.

Между прочим, орден Св. Владимира был учрежден в 1782 г. и давался как военным, так и гражданским лицам. Имел четыре степени: если орден 4-й степени мог получить любой офицер, то 3-й степени – уже не ниже полковника, 2-й степени – только генералы, а 1-й – лишь генерал-лейтенанты и выше. В числе награжденных заветным Владимиром 1-й степени значатся такие знаменитости, как племянник Суворова Андр. И. Горчаков 2-й и легендарный командир кавалергардов А. С. Кологривов.

Успех позднее посчитали всецело заслугой начальника артиллерии правого фланга молодого Кутайсова.

Кстати, реформатор российской артиллерии и один из героев Бородина Александр Иванович Кутайсов (1784—1812), прожил 28 лет, но оставил очень яркий след в истории артиллерии. В 10 лет благодаря высокому положению своего отца он был записан в гвардию унтер-офицером. В 15 лет юный Кутайсов уже гвардии полковник. Как вскоре выяснилось, военная стезя – артиллерийское дело – оказалась истинным призванием Александра Ивановича. В начале 1806 г. Кутайсов – генерал-майор. Именно битва при Прейсиш-Эйлау стала его «визитной карточкой». Вверенные ему конные батареи решительно и энергично действовали на средних и коротких дистанциях. По окончании войны 1806—1807 гг. он по собственной инициативе покинул армию и отправился в Западную Европу повышать свое военное образование. В Вене и Париже Кутайсов усердно конспектировал лекции по артиллерийскому делу и математике, планомерно штудировал труды Грибоваля и дю Тейля, посещал артиллерийские полигоны во Франции. По возвращении в Россию ему поручили модернизацию русской артиллерии. Именно по его «Общим правилам для артиллерии в полевом сражении» она реформировалась и воевала с наполеоновскими войсками в 1812 г. Сам Кутайсов стал начальником артиллерии в армии Барклая-де-Толли, принял участие во всех арьергардных боях, отличился при Островно и Смоленском и погиб при Бородине. В канун рокового дня он был необычайно весел, шутил, говорил без умолку. Его «завещанием» стал приказ по артиллерии 1-й армии: «Подтвердите во всех ротах, чтобы они с позиции не снимались, пока неприятель не сядет верхом на пушки. Сказать командирам и всем господам офицерам, что, только отважно держась на самом близком картечном выстреле, можно достигнуть того, чтобы неприятелю не уступить ни шагу нашей позиции. Артиллерия должна жертвовать собой. Пусть возьмут вас с орудиями, но последний картечный выстрел выпустите в упор»

Надо отдать должное русским канонирам – под Бородином они бились не щадя живота своего, «выжимая» из пушек максимум возможного, вплоть до разрыва орудий от перегрева.

Все понимали, что Алексея Петровича обошли наградой, но никто ничего поделать не мог: Аракчеева «на кривой кобыле» Беннигсен объехать не решился, хоть и признавал, что одного из героев Эйлау явно обидели. После Эйлау в армию прибыл Александр I. Вместе с ним подошла 1-я гвардейская дивизия великого князя Константина Павловича, который еще со времен походов Суворова в Италию и Швейцарию был на дружеской ноге с Багратионом. Последний представил Ермолова цесаревичу и намекнул, что героя незаслуженно обошли наградами. Знакомство переросло в покровительство. Константин Павлович поведал брату о «наградной ошибке», и на параде по случаю приезда прусского короля Фридриха Вильгельма III император, представляя образцовую конную батарею Ермолова (не потерявшую в кровавом месиве под Эйлау ни одной пушки, ни одной лошади и ни одного передка), присовокупил, что это один из лучших «генералов». Прусский король понял «прозрачный намек» и поспешил наградить Аексея Петровича орденом Пур ле Мерит. Сам Ермолов писал об этом: «Ордена сии были из первых, и еще не были унижены чрезвычайным размножением».

Следующим знаковым боем в послужном списке Ермолова стало жаркое дело под Гутштадтом. Артиллерийский огонь его батарей, как всегда, был эффективен, но несогласованность действий русских генералов Багратиона, Дохтурова, Горчакова и Остен-Сакена не позволила им разбить отдельно стоявший корпус маршала Нея, и тот с немалыми потерями сумел ретироваться за реку Пасаргу. Зато наш бравый полковник получил давно причитавшегося ему Св. Георгия 3-й степени.

Еще один сколь кровавый, столь и безрезультатный бой, в котором довелось поучаствовать канонирам Ермолова, завязался в окрестностях Гейльсберга по инициативе французов. Поначалу кинувшейся в атаку без пехотно-артиллерийского прикрытия кавалерии лихого Мюрата сопутствовала удача, но потом он со своими всадниками попал под фланговый огонь удачно размещенной русской батареи нашего героя. Шедший на подмогу французам корпус Сульта еще только-только начал разворачиваться, и авантюра Мюрата могла окончиться катастрофой. В критический момент боя лишь отчаянная атака гусарских эскадронов Лассаля спасла Мюрата от русских драгун Уварова. Потрепанным кавалеристам Мюрата удалось откатиться на исходные позиции под прикрытие пехоты и пушек генерала Савари. Все попытки атаковать солдат Сульта оказались безрезультатны: русские артиллеристы в тот день были бесподобны. С наступлением ночи кровопролитный бой не прекратился. Это подошедший Ланн вдруг решил непремено добиться победы и бросил своих солдат в 10 часов вечера в страшную ночную атаку, но получил жесточайший отпор: все та же ермоловская конно-артиллерийская рота косила его гренадер картечными залпами в упор. Как всегда хладнокровный Ермолов подпускал противника очень близко, решительно заявив адъютанту цесаревича, что будет стрелять только тогда, когда отличит в сгустившихся сумерках «белокурых от черноволосых», т. е. русских от французов. А ведь в самом начале сражения наш полковник-храбрец, выехавший на рекогносцировку своей позиции, чуть не попал в плен к вражеским кирасирам: его спас лишь быстроногий конь. Но и на этот раз все обошлось – капризная девка по имени Фортуна хранила своего любимца! Восхищенный невероятной отвагой Ермолова, великий князь, человек грубый и, как считалось, смелый, после этого случая всегда выказывал Алексею Петровичу публичное благорасположение. С этого времени Ермолов неизменно пользовался высоким покровительством цесаревича в служебных делах.

В драматически развивавшемся сражении под Фридландом Ермолов опять находился в самом пекле, но чудом остался жив. Отличившись во всех важнейших битвах этой войны – под Голымином, Морунгеном, Вольфсдорфом, Прейсиш-Эйлау, Петерсвальдом, Гутштадтом, Пассарге, Гейльсбергом и Фридландом, 29-летний Алексей Петрович еще выше поднял свое реноме блестящего артиллерийского командира.

После всех отличий ермоловских артиллеристов их лихой командир не без оснований рассчитывал на звание генерал-майора. Константин Павлович дважды представлял его к этому званию. Но император смотрел на дело иначе. Не помогло и прошение об отставке. Александр I ее не принял. От амбициозного полковника-артиллериста он «откупился» двумя наградами: Св. Георгием 3-й степени, алмазными знаками к уже имевшемуся у него ордену Св. Анны 2-й степени и золотой шпагой «За храбрость».

Кстати, золотое наградное оружие «За храбрость» (из золота делался только эфес, который украшался также бриллиантами) было большой редкостью. Оно появилось в 1720 г. после победы русского галерного флота над шведами у острова Гренгам. Ло 1788 г. получить в награду золотую шпагу могли лишь генералы и фельдмаршалы. Затем эта награда стала доступна и простым офицерам, правда, уже без драгоценных камней. Вместо них на эфесе появилась надпись «За храбрость». Особенно «урожайными» на золотое наградное оружие оказались войны 1805 г. и 1806—1807 гг. Среди кавалеров были такие корифеи ратного мастерства, как Багратион, Лохтуров, Ермолов и др. Следующий пик награждений пришелся на 1812—1814 гг.: более тысячи. Некоторые даже удостаивались повторного награждения, например генерал Милорадович. Был случай троекратного награждения: полковник конной артиллерии А. П. Никитин получил золотое оружие в 1812, 1813 и 1814 гг. Получали его и иностранные полководцы: Блюхер, Веллингтон, Шварценберг.

И все же после трудных объяснений с Ермоловым генерал-инспектор русской артиллерии граф А. А. Аракчеев переменил отношение к Алексею Петровичу и даже стал ему покровительствовать. В 1808 г. Ермолов наконец получил чин генерал-майора и назначение инспектором конноартиллерийских рот. Ему довелось инспектировать Молдавскую армию генерал-лейтенанта Михаила Андреевича Милорадовича. Тот по привычке попытался «закормить» инспектора байками о своих подвигах как на поле боя с турками, так и с местными красавицами-валашками, но Ермолов дело свое провел строго и указал в рапорте все как есть, а не так, как хотелось бы Милорадовичу.

С октябре 1809 г. Ермолов командовал артиллерийской бригадой в дивизии сына А. В. Суворова – генерала Аркадия Александровича Суворова, а затем резервными войсками на юго-западной границе с Галицией. Молодой горячий генерал не раз просился поехать на театр войны с Турцией, но не получил на это разрешения. С 1809 г. командовал резервными войсками в Киевской, Полтавской и Черниговской губерниях. В мае 1811 г. его перевели в Петербург командиром гвардейской артиллерийской бригады. Одновременно с ней командовал гвардейской пехотной бригадой (лейб-гвардии Измайловский и Литовский полки). На пороге новой войны с Наполеоном, с марта 1812 г., Алексей Петрович уже командир гвардейской пехотной дивизии.

Кстати, рассказывали, что как-то в 1811 г. Ермолов ездил на главную квартиру военного министра М. Б. Барклая-де-Толли. Правителем канцелярии Михаила Богдановича был генерал Безродный. «Ну что, каково там?» – спрашивали Ермолова по возвращении. «Плохо, – отвечал Алексей Петрович, – все немцы, чисто немцы. Я нашел там одного русского, да и тот… Безродный!»

После начала Отечественной войны 1812 года по настоянию М. Б. Барклая-де-Толли Ермолов заменил Ф. О. Паулуччи на посту начальника Главного штаба 1-й Западной армии. Ермолова отличали поразительная работоспособность, неиссякаемая энергия, исключительная распорядительность, поразительное умение стремительно ориентироваться в изменяющейся обстановке, уникальная память на цифры, способность четко формулировать распоряжения и приказы командующего, организовывать военную разведку и борьбу со шпионажем.

Как и командующий 2-й Западной армией П. И. Багратион, Алексей Петрович тяготился отступлением и планом Барклая, но все же смирял самолюбие «во имя пользы отечества». Сам Барклай-де-Толли в своем «Изображении военных действий» так характеризует Ермолова: «Человек с достоинством, но ложный и интриган». Кстати, столь же нелестен и отзыв о нем Александра I: «Сердце Ермолова было так же черно, как его сапог». Барклай и Ермолов «делывали» друг дружке мелкие неприятности, но последний все же отдал должное командующему как одному из тех, кто спас Россию «своим промедлением».

По личной просьбе Александра I Ермолов (как, впрочем, и Э. Ф. де Сен-При, начальник штаба 2-й армии Багратиона) писал ему обо всем происходившем. Многие считают, что эти «записки» очень смахивали на доносы. Как начальник штаба Петр Алексеевич много сделал для успешного соединения двух армий под Смоленском, но при этом всячески стремился «сподвигнуть» Багратиона на прошение царю о единоначалии в армии. В их переписке Алексей Петрович всячески подталкивал Петра Ивановича к этой «акции». В письмах ближайшим сотрудникам императора Багратион уже давно не выбирал выражений, характеризуя Барклая: «подлец, мерзавец, тварь». В то же время именно Ермолов был свидетелем дикого скандала, который закатил Багратион Барклаю после Смоленска, когда один назвал другого «немцем», получив в ответ прозвище «дурак». Только благодаря Ермолову мало кто узнал о деталях скандала, поскольку Алексей Петрович, по его собственным словам, «стоял у ворот, отгоняя всех, кто близко подходил, говоря, что командующие очень заняты и совещаются между собою». И наконец, именно он не единожды писал императору об острой необходимости назначения единого командующего, поскольку только тогда «дело пойдет». При этом Ермолов признавал, что ни Барклай, ни Багратион в сложившейся обстановке на роль главнокомандующего не годятся. И действительно, первый «был слишком осторожен» и не имел авторитета в армейской среде, а второй – «безрассудно отважен… хотя и имел склонность к принятию разумных решений». Александр I не видел среди своих генералов «человека приличного по обстоятельствам», которого можно было бы назначить главнокомандующим.

Еще под Смоленском Алексей Петрович не исключал оставления Москвы: «…если судьба позволит [французам] овладеть ею, кажется, и то к благу нашего народа: не окончив войны, будем защищаться до последней крайности… » Уже тогда он полагает, что голод и холод довершат то, что не успеют сделать солдаты летом. 7 августа 1812 г. Ермолова представили к званию генерал-лейтенанта, но производство в связи с военным лихолетьем затянулось. А затем грянуло генеральное сражение на поле Бородина, в котором Петр Алексеевич фактически выполнял обязанности начальника штаба Кутузова, находясь при главнокомандующем.

Кстати, если многие генералы прохладно встретили назначение М. И. Кутузова главнокомандующим, считая его «царедворцем» и «малодушным» человеком, то наш герой предпочел держать язык за зубами. Ведь именно Кутузов дал ему в 1805 г. отменную характеристику, позволившую засидевшемуся подполковнику наконец-то стать полковником.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Иванов Алексей Петрович Командир взвода батальона автоматчиков 24-й гвардейской стрелковой дивизии

Из книги Я дрался в Сталинграде [Откровения выживших] автора Драбкин Артем Владимирович

Иванов Алексей Петрович Командир взвода батальона автоматчиков 24-й гвардейской стрелковой дивизии В армию меня призвали 31 августа 1942 года. Из призывников нашего района отобрали восемнадцать ребят со средним и семилетним образованием и всех нас направили в тамбовское


Пролог Место для Бога

Из книги Битва при Пуатье автора Руа Жан-Анри

Пролог Место для Бога В одном из своих предисловий Андре Жид настойчиво требует от всякого писателя оставить, по его выражению, место для Бога, то есть для всего того, что остается неизвестным автору при выполнении его работы и что добавит к ней читатель. Тем, кто делает


АРТИЛЛЕРИСТ «СЕВАСТОПОЛЯ»

Из книги Последние герои империи автора Шигин Владимир Виленович

АРТИЛЛЕРИСТ «СЕВАСТОПОЛЯ» Тем временем трагедия Порт-Артура вступала в свою новую фазу. После трагической гибели вице-адмирала Макарова, которая потрясла всех, в командование эскадрой временно вступил наместник адмирал Алексеев. А после его отъезда из Порт-Артура новым


ЗА МНОЙ, КТО В БОГА ВЕРУЕТ!

Из книги Герои русского парусного флота автора Шигин Владимир Виленович

ЗА МНОЙ, КТО В БОГА ВЕРУЕТ! Капитана 2-го ранга Христофора Ивановича Остен-Сакена знали на флоте как офицера грамотного и опытного. Нынешняя война против турок, начатая в прошлом, 1787 году, была для него уже второй. Однокашники по морскому корпусу, те, кто на Балтике плавал,


МИФ О ЛЁТЧИКЕ ОТ БОГА

Из книги Защитники Русского неба. От Нестерова до Гагарина автора Смыслов Олег Сергеевич


Здесь артиллерист должен решительно помочь

Из книги Война на Кавказе. Перелом. Мемуары командира артиллерийского дивизиона горных егерей. 1942–1943 автора Эрнстхаузен Адольф фон

Здесь артиллерист должен решительно помочь Когда мы вышли из палатки, нас тут же предупредили, что лучше отказаться от намерения пройти вдоль всей передовой. Минометные обстрелы теперь стали производиться через неравные промежутки времени, и, если мы попадем под такой


Генерал от инфантерии, генерал от артиллерии Ермолов Алексей Петрович (1777–1861)

Из книги 100 великих героев 1812 года [с иллюстрациями] автора Шишов Алексей Васильевич

Генерал от инфантерии, генерал от артиллерии Ермолов Алексей Петрович (1777–1861) Русская армия во все времена славилась своей артиллерией, этим «богом войны». Войны, которые вела Россия на протяжении нескольких столетий, дали истории целую плеяду замечательных


Генерал от кавалерии Никитин Алексей Петрович (1777–1858)

Из книги 891 день в пехоте автора Анцелиович Лев Самсонович

Генерал от кавалерии Никитин Алексей Петрович (1777–1858) В Военной галерее Зимнего дворца среди генералитета русской армии, победительницы в Отечественной войне 1812 года, совсем немного артиллерийских начальников. Но те, кто своими портретами украшают галерею, – люди в той


Отважный артиллерист

Из книги Все Кавказские войны России. Самая полная энциклопедия автора Рунов Валентин Александрович

Отважный артиллерист Одним из моих однополчан является Павел Васильевич Семенцов, проживающий ныне в Мичуринске. Он полный кавалер ордена Славы, персональный пенсионер союзного значения. Мичуринцам, на мой взгляд, интересно узнать о боевом прошлом своего земляка,


Генерал А.П. Ермолов

Из книги Битва за Гималаи. НКВД: магия и шпионаж автора Шишкин Олег Анатольевич

Генерал А.П. Ермолов В 1816 году командующим войсками отдельного Кавказского корпуса и начальником российской администрации на Кавказе был назначен 39-летний генерал-лейтенант Алексей Петрович Ермолов. В то время он был уже достаточно известной личностью не только в


Глава 8. Бегство Бога

Из книги Кавказская война. В очерках, эпизодах, легендах и биографиях автора Потто Василий Александрович


I. ЕРМОЛОВ

Из книги Герои Черного моря автора Шигин Владимир Виленович

I. ЕРМОЛОВ Но се – восток подъемлет вой!.. Поникни снежной головой, Смирись, Кавказ, – идет Ермолов! А. Пушкин …И ты, Ермолов незабвенный, России слава, горцам страх, Чье имя, как завет священный, Штыками врезано в горах… Домонтович 1816 годом, когда на Кавказе появляется


XI. ЕРМОЛОВ В ЧЕЧНЕ (1825–1826)

Из книги Арсенал – Коллекция, 2012 №01 автора Коллектив авторов

XI. ЕРМОЛОВ В ЧЕЧНЕ (1825–1826) Чеченский мятеж 1825 года застал Ермолова в Тифлисе. Уверенный в генерале Грекове, командовавшем на Сунженской линии, он был, однако, спокоен, как вдруг в июле пришло громовое известие о гибели в Герзель-ауле и Грекова и Лисаневича. На линии не


За мной, кто в Бога верует!

Из книги 1812. Полководцы Отечественной войны автора Бояринцев Владимир Иванович

За мной, кто в Бога верует! Капитана 2 ранга Христофора Ивановича Остен-Сакена знали на флоте как офицера грамотного и опытного. Нынешняя война против турок, начатая в прошлом, 1787 году, была для него уже второй. Однокашники по морскому корпусу, те, кто на Балтике плавал,


Артиллерист Иван Иванович Мигур

Из книги автора

Артиллерист Иван Иванович Мигур Мигур Иван Иванович (фото военных лет)Я родился 10 июня 1925 года в пос. Черниговка, Черниговского района Запорожской области. Мои родители были простыми селянами, отец работал комбайнёром, а мать трудилась обыкновенной колхозницей. До войны


А. П. Ермолов

Из книги автора

А. П. Ермолов Алексей Петрович Ермолов – русский генерал – один из самых знаменитых русских военачальников, родился в 1777-м году, в семье небогатого помещика Орловской губернии. Мать Ермолова – тётка известного партизана Дениса Давыдова.Алексей Петрович получил свое