5. ЖУТКАЯ ВЕЧЕРИНКА

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

5. ЖУТКАЯ ВЕЧЕРИНКА

Скажите им, что я из Венесуэлы и что меня зовут Карлос. Скажите им, что я — тот самый знаменитый Карлос. Они меня знают.

(Карлос — посреднику во время налета на ОПЕК).

В глазах его палестинских хозяев Карлос достаточно проявил силу своего характера в Париже, убив представителя Народного фронта, отвечавшего за работу в Европе. И в Бейруте ему удалось убедить Хаддада в том, что Мухарбал был предателем. Его доводы, а также его дурная слава, как во Франции, так и в Великобритании сделавшая его объектом охоты всех спецслужб мира, заслуживали скорее похвал, нежели укоров.

Во время встреч в Бейруте и Адене в конце лета и начале осени 1975 года Хаддад обсуждал с Карлосом дальнейшие планы. До сих пор задача Карлоса заключалась лишь в создании персональной агентурной сети в Лондоне и Париже, члены которой были связаны с ним сложными личными отношениями и подчинялись только ему одному. Новое задание Хаддада подразумевало, что Карлосу потребуется нечто большее, чем подружки, так или иначе находящиеся с ним в любовных отношениях и готовые выполнять его поручения или прятать у себя его оружие. Теперь, с благословения Хаддада, Карлосу предстояло расширить круг своих действий.

Из всех европейских террористических групп Карлос лучше всего знал Революционные ячейки Западной Германии. Немцы помогли ему организовать первый теракт в аэропорту “Орли” и теперь согласились составить основу новой команды. Карлос обратился к своему другу Уилфриду Безе, одному из основателей Революционных ячеек. Они договорились, что Безе поставит обо всем в известность длинноволосого Ганса Иоахима Кляйна, того самого отставного судейского клерка, который ошибочно принял Карлоса за мафиози при первой встрече. В какой-то мере с помощью Революционных ячеек Кляйн пытался избавиться от своего прошлого; большую часть своей жизни он провел в убеждении, что его вечно пьяный отец, избивавший его в детстве, служил в войсках С С, а мать была еврейкой, пережившей ужасы концлагеря Равенсбрюк. В действительности же его отец был солдатом вермахта, воевавшим на страшном Восточном фронте в России, а мать никакого отношения к евреям не имела. Карлос доверял Кляйну после неудачной попытки похищения посла Объединенных Арабских Эмиратов в Лондоне, которую они предприняли несколькими месяцами ранее.

В ноябре, в лесу неподалеку от Франкфурта, в стороне от посторонних глаз, Безе ввел Кляйна в курс дела. Теперь наступила его очередь нанести сокрушительный удар в борьбе за свободу Палестины, сказал Бёзе. Фиддеинам, базировавшимся в Бейруте, грозила опасность, а преуспевающие арабские страны не желали принимать в этом никакого участия. Народный фронт должен был заставить производителей нефти из арабских стран, большинство из которых выступало за мир между Египтом и Израилем, перейти на сторону их палестинских братьев.

Когда Кляйн поинтересовался, как именно они собираются достичь этого, ответ Бёзе потряс его. Похитить всех государственных министров на очередной сессии Организации экспортеров нефти (ОПЕК), которая намечена на следующий месяц в Вене. Кляйн возразил, что штаб-квартира ОПЕК в австрийской столице наверняка надежно охраняется. Бёзе ответил, что боевики рассчитывают на помощь одной из стран — членов ОПЕК; подобная предварительная информация отсутствовала, когда Карлос помогал Японской Красной армии захватывать французское посольство в Гааге. Сам план был предельно прост: Карлос пройдет с группой боевиков в здание, захватит министров по делам нефти и потребует выкуп, который поможет Палестинскому движению сопротивления. После получения выкупа двух министров — шейха Ямани из Саудовской Аравии и Джамшида Амузегара из Ирана — оставят в заложниках и казнят.

Кляйн согласился. И Революционные ячейки предоставили Карлосу свою активистку, двадцатитрехлетнюю Габриелу Крёхер-Тидеман, утверждавшую, что она имеет “боевой” опыт. За два года до этого полиция Западной Германии поймала ее, в то время студентку социологического факультета, когда она отвинчивала автомобильные номера в автопарке. Она успела выхватить пистолет и даже ухитрилась ранить одного из полицейских прежде, чем ее заставили сдаться. В соответствии с описанием Интерпола у нее была “плоская грудь, каштановые волосы, которые она время от времени перекрашивала в рыжий цвет, бледное лицо, серо-голубые глаза, большой веснушчатый нос, маленький рот и большие зубы”. В разделе “отли-читальные признаки" значилось: “послушна, заядлая курильщица”.{161} Остальными членами группы Карлоса стали палестинец и два ливанца, которых знали только по кличкам (Халид, Юсеф и Джозеф).

В начале декабря после короткой встречи с Хаддадом в Адене Карлос вернулся в Европу. Он выбрал живописный альпийский маршрут из Швейцарии в Австрию и сел на тот же поезд, что и Бёзе с Кляйном, не поставив их об этом в известность. Прибыв на место, Карлос поселился в отеле “Хилтон”, к востоку от центра Вены, первом современном отеле, построенном здесь после войны. Роскошные старомодные дворцы эпохи Габсбургов, переделанные в гостиницы, были не для него.

Бёзе и Кляйн остановились в менее роскошном отеле неподалеку от собора, порицая Карлоса за его шикарные замашки. “Когда Карлос начинал говорить о своем образе жизни, он сам признавал, что так и остался буржуа”, — объяснял Кляйн. “И должен признать, что подобный образ жизни не раздражал нас, хотя мы и относились к этому критически. Он всегда шикарно одевался и останавливался в самых дорогих отелях. Он утверждал, что так безопаснее. Должен сказать, что при таких операциях у нас не было проблем с деньгами. По сотне долларов каждому в день. С такими деньгами можно жить”.{162}

За последние несколько недель двадцатишестилетний Карлос отрастил козлиную бородку и бакенбарды. Он носил длинные волосы и нуждался лишь в одном завершающем штрихе, который окончательно сделал бы его похожим на его героя — Че Гевару. Походив несколько дней (без оружия) по городу, он, в конце концов, нашел то, что ему было нужно в одном шикарном магазине. Это был черный берет.

Бёзе и Кляйн, встретившие Карлоса в тот самый момент, когда он выходил из магазина, залихватски надвинув на лоб только что купленный берет, начали расспрашивать его о подровностях планируемого нападения. Однако Карлос, как всегда наслаждавшийся жизнью, поделился с ними лишь мелочами, пока они обедали в дорогом ресторане. Карлос не владел немецким, поэтому Бёзе переводил его слова Кляйну с английского. Начало операции было назначено на 19 или 20 декабря. Крёхер-Тидеман должна была появиться с минуты на минуту. Трое остальных членов группы вместе с оружием и взрывчаткой должны были прибыть чуть позднее. Кроме этого в Вену прибыли еще четыре члена Революционных ячеек, которые арендовали две квартиры в пригородах Вены и помогали подготовить все необходимое для нападения. Они осуществляли наблюдение за штаб-квартирой ОПЕК, а также изучали архивы местных газет, выискивая фотографии и статьи, касающиеся предыдущих сессий. Кроме того Карлос сообщил, что Бёзе не будет участвовать в операции.

Кляйну не оставалось ничего другого, как ждать. Вскоре ему надоело шататься по городу и ходить в кино. Прошла еще неделя, прежде чем Карлос снова собрал их вместе в гостиничном номере Бёзе. На этот раз он был более разговорчив. Он объявил, что, как только министры стран ОПЕК будут захвачены, боевики выдвинут требование предоставить им самолет, чтобы вывезти заложников за пределы Вены. Самолет вылетит в неизвестном направлении и доставит их туда, где они пересядут на другой авиалайнер, способный совершить дальний рейс. Министров по одному будут высаживать в их собственных странах, но лишь после того, как их правительства заявят по радио о своей поддержке палестинцев. В случае отказа сделать это соответствующий министр будет немедленно расстрелян. Судьба же шейха Ямани и министра Амузегара была предрешена: по словам Кляйна, Карлос собирался покончить с обоими, как только они окажутся за пределами Вены. “Мы предпочитали не распространяться на эту тему. Предполагалось, что Карлос сделает это сам без чьей-либо помощи. Так это и делается — такими вещами должен заниматься глава операции”.{163}

Следующий перечень указаний привел Кляйна в бешенство. “Если кто-нибудь попробует оказать сопротивление, то будет немедленно казнен,” — предупредил Карлос. “Несвоевременное выполнение приказа также будет караться смертью. Попытка бегства — смерть; любое проявление истерики или невменяемости — смерть. Если член команды откажется выполнить мой приказ или поступит вопреки инструкциям, согласованным заранее, что подвергнет опасности успех операции — он тоже будет убит”.{164}

Кляйн заметил, что если кому-то удастся сбежать или у кого-то случится нервный срыв, то стрелять в таких людей бессмысленно. Но Карлос был непоколебим. Если убивать всех, оказывающих сопротивление, это заставит задуматься остальных заложников. А если не пристрелить на месте истеричную секретаршу, то ее поведение может спровоцировать массовую панику. Карлос и Кляйн при посредничестве Безе спорили об этом два часа, пока вдруг не поняли, что кричат настолько громко, что их могут услышать в коридоре или в соседнем номере, после чего мгновенно разошлись. Кляйн не сомневался, что Бёзе в своем переводе пытался смягчить его доводы, иначе Карлос просто исключил бы его из своей команды.

Но Карлос не мог себе позволить с кем-либо расстаться, отчасти из-за того, что подготовка шла с отставанием от плана. Крёхер-Тидеман все еще не добралась до Вены, и это грозило крахом всей операции. Помимо этого Карлос все еще не получил оружия и взрывчатки, а также обещанной информации (включая расположение помещений в офисе ОПЕК). Ему ничего не оставалось, как отложить операцию на несколько дней.

Карлос обратился за помощью к Бёзе. Не могли бы товарищи из Революционных ячеек передать ему все свое оружие, взрывчатку и боеприпасы, которые у них были в резерве? По словам Кляйна, Карлос затребовал оружие и от своего тайного источника, работавшего в секретной службе одной из стран — членов ОПЕК, чье имя так и осталось нераскрытым. В ожидании ответа Карлос выехал из отеля “Хилтон” и снял квартиру для себя и остальных членов команды. Вскоре после этого на связь вышла Крёхер-Тидеман. Наконец, вся группа была в сборе.

19 декабря, в пятницу, Карлос вернулся с победоносным видом после встречи со своим таинственным источником. При себе у него были две сумки, битком набитые пистолетами и пулеметами “беретта” итальянского производства, скорострельными винтовками М-16, автоматическими пистолетами “скорпион”, револьверами Р38 и почти 13 кг взрывчатки. По прошествии нескольких часов в дверях квартиры появилась представительница Революционных ячеек, доставившая еще одну партию оружия, которую она контрабандным путем ввезла в Австрию в огромном дорожном чемодане. Всю ночь и последующий день террористы чистили и смазывали выбранное оружие, большая часть которого была абсолютно новой и все еще находилась в упаковке.

* * *

21     декабря, в воскресенье утром, Карлос привел в порядок свою козлиную бородку, усы и бакенбарды. Он надел брюки цвета хаки, легкий серый пуловер и коричневый кожаный пиджак от Пьера Кардена, заломив берет чуть менее залихватски. Оружие, боеприпасы, взрывчатка, запалы и детонаторы были сложены в спортивные сумки “Адидас", которые Карлос, Кляйн, Крёхер-Тидеман и три араба повесили через плечо.