О чем автор умолчал …

Здесь я хочу рассказать, о чем автор умолчал и чем отличаются устные рассказы, которые я с пионерского возраста слушал многократно, от записанных.

На мой взгляд, все личные воспоминания о войне, в той или иной степени, представляют интерес.

Начало 20-го века в России — это время смуты. Первая мировая война, революция, гражданская война, репрессии, голод, разруха, нищета, безработица и т. д.

Вспоминает младший брат автора:

Рассказывая о брате Саше, я не могу не сказать о самых близких для меня людях, хотя бы даже и очень кратко.

Жили мы в Москве, на улице Большая Переяславская в деревянном двухэтажном доме барачного типа. Наш папа, Шумилин Илья, вернулся с первой мировой войны инвалидом, хлебнувшим немецких газов. Во время НЭПа был безработным. Он умер в 1933 году, когда мне исполнилось 2 года и 4 месяца, моей сестре Люсе было 6 лет, а брату Саше 12 лет. Наша мама, Шумилина Федосья Никитична, была полуграмотная. Работала санитаркой в больнице, потом медсестрой в поликлинике. После смерти отца, ей предложили двоих из нас отдать в детский дом, но мама сказала «нет»: «Какой палец ни отрежь, всё равно больно!». Чтобы все мы были на глазах у мамы и не стали беспризорниками, она оставила работу в поликлинике и стала надомницей: вязала кофточки, свитера, шарфы, сети и вуали. Вскоре от дизентерии чуть не умер и я. Мы жили очень бедно, точнее, в нищете. Вечерами, когда вся семья собиралась вместе, мама работала, а сестра и старший брат помогали ей. Мы, как могли, утешали её. Саша говорил: «Мама, когда я пойду работать, куплю тебе красивое пальто». Люся говорила: «Мама, а когда я вырасту и пойду работать, куплю тебе самую красивую шляпу». А я говорил: «Мама, когда я вырасту большой, то куплю тебе целую буханку черного хлеба». Детство наше было не сытым. Когда это было?

На фронте, в самом начале, автор вел дневник, но потом инстинктивно, по наитию, уничтожил его. По моим предположениям, это произошло вскоре после суда, малейший повод против него мог стоить ему жизни, да и записи вести было запрещено.

У войны есть две стороны, это лицевая, или парадная сторона, о ней более 60 лет прифронтовые «фронтовики», как правило, сочиняли байки с небылицами. Никто не захотел выставлять себя в неприглядном виде. И оборотная. Всё зависит с какой стороны посмотреть.

Командир отрывисто прокричал: «Вперёд!»

Но лежал подкошенный пулеметом взвод.

Режет траву пулями, бьет в упор,

Смерть косою выстригла косогор.

Бьет фашист без промаха, цель видна,

Что там шевельнулося, смерть туда.

Руки, плечи, голову в землю вжать,

Взвод в атаку дружную не поднять.

Лейтенант опомнился, марш вперед,

Под свинцовым дождиком погибает взвод.

Коль живым останешься — трибунал.

Страх долой, и медленно взводный встал.

Только бы не в голову, мысль одна,

И в руках саперная, как броня.

Ждет фашист уверенный, не строчит:

В плен идет «Иванушка», не спешит.

Семь шагов до бруствера, три прыжка,

Взмах, удар — раздроблена обера башка.

Пулеметчик сдавленной глоткой захрипел,

Взвод высоткой энскою утром овладел.

Шумилин А. И.