Глава 11 От тайги до британских морей

Глава 11

От тайги до британских морей

Иракская авантюра

Главное командование Вермахта и Абвер рассматривали различные варианты подрыва военной мощи Англии. Ее промышленность питалась сырьем, поставляемым из доминионов и обширных колоний Британской империи. Одним из регионов, от которых напрямую зависела обороноспособность Великобритании, был Средний Восток, в том числе Ирак с его нефтепромыслами и нефтепроводами, ведущими к портам в Палестине.

Во время Первой мировой войны Ирак, бывший тогда провинцией Оттоманской империи, был захвачен британскими войсками. Затем в апреле 1920 г. решением конференции стран-победителей, проходившей в итальянском городке Сан-Ремо, он был передан Великобритании в т. н. подмандатное управление. В 1921 г. англичане содействовали вступлению на престол Ирака 36-летнего короля Фейсалы, правившего до этого Сирией, но изгнанного оттуда после прихода французских войск. Однако страной фактически управлял верховный комиссар, назначаемый Лондоном.

Активное движение иракских националистов, прежде всего в лице партии «Ватани», постепенно заставило англичан отказаться от своего мандата управления. В 1930 г. Великобритания заключила с Ираком союзный договор, который признавал внешнюю независимость последнего, но при этом обеспечивал все основные британские интересы в Ираке. В частности, по этому договору на территории страны размещались английские военные базы и аэродромы.

Внутри страны постоянно шла борьба между различными политическими партиями и движениями. 1 апреля 1941 г. в Ираке произошел государственный переворот, в результате которого к власти пришло правительство во главе с премьер-министром Рашидом Али-эль-Галани (Rachid Ali-el-Galani). Вряд ли Абвер принимал какое-то непосредственное участие в подготовке переворота, но то, что немецкая разведка имела контакты с Рашидом Али и его окружением, несомненно. Последний не скрывал своих прогерманских настроений и сразу же после захвата власти обратился к Третьему рейху с просьбой помочь ему в полном изгнании англичан из Ирака.

Одновременно по распоряжению Рашида Али был перекрыт нефтепровод, соединявший вышки компании «Ирак петролеум» и порт Хайфа в подконтрольной англичанам Палестине. Вместо этого иракская нефть пошла в ливанский порт Триполи, находившийся под управлением французов. Англичане полагали, что теперь она может попасть в распоряжение Германии и Италии, с которыми вишистская Франция имела тесные контакты.

Естественно, что отношения между Великобританией и Ираком стали стремительно обостряться. Уже в середине апреля британские части численностью около 8 тыс. человек оккупировали стратегически важный порт Басра, на юге Ирака, и расположенные вокруг него нефтепромыслы. В ответ иракские войска численностью около 9 тыс. человек в ночь на 30 апреля по приказу Рашида Али блокировали Хаббанию — крупную базу RAF на Среднем Востоке. Она располагалась в 80 км западнее Багдада, на берегу одноименного озера, и фактически представляла собой небольшой город. На авиабазе, занимавшей площадь около десяти с половиной квадратных километров, помимо обычных сооружений, имевшихся на любом аэродроме, насчитывалось свыше тысячи зданий от небольших хижин до роскошных вилл. На ней имелись гимназия—для детей офицеров, большой плавательный бассейн, пятьдесят теннисных кортов, поля для игры в гольф и поло, велотрек и открытый кинотеатр.

После того как 1 мая иракцы отказались снять блокаду базы, командующий силами RAF в Ираке эйр-вице-маршал Кэси (В. А Casey) получил из министерства иностранных дел в Лондоне подтверждение о том, что этот отказ можно рассматривать как объявление войны. В результате на рассвете 2 мая британские войска без предварительного уведомления атаковали иракские позиции, адвухмоторные бомбардировщики «Веллингтон» из 37 и 70 Sqdn. RAF подвергли бомбежке аэродромы иракской королевской авиации (Royal Iraqi Air Forces).

Поскольку сил иракской авиации было явно недостаточно, чтобы противостоять RAF, премьер-министр Рашид Али обратился к руководству нацистской Германии с призывом оказать прямую военную помощь. Рейхсминистр иностранных дел фон Риббентроп предложил немедленно направить в Ирак одну истребительную эскадру и одну бомбардировочную эскадру. В условиях готовящегося воздушного десанта на Крит и запланированного нападения на Советский Союз командование Люфтваффе не могло выделить такие большие силы, но и отказываться от посылки самолетов в Ирак тоже не могло.

В результате было создано авиационное командование «Ирак» (Fliegerfuhrer Irak)[129] во главе с оберстом Вернером Юнком (Werner Junck). В него вошли четырнадцать Bf-110D из 4./ZG76 и ZG26, семь Не-11Ш-6 из 4./KG4, двадцать три транспортных самолета: двадцать Ju-52/Зт и три Ju-90, а также батарея 20-мм зенитных пушек Flak 38.

Самолетам предстояло совершить перелет в Ирак с двумя промежуточными посадками. Первая из них была запланирована на острове Родос, принадлежавшем Италии, а вторая — в Сирии.[130] Последняя с 1919 г. являлась подмандатной территорией Франции, и там находились войска, сохранявшие лояльность по отношению к вишистскому правительству. Его глава маршал Петэн под давлением немцев 6 мая дал согласие на пролет самолетов Люфтваффе через Сирию, и базировавшиеся там французские авиагруппы получили приказ организовать их дозаправку на своих аэродромах.

Трудно сказать, на что рассчитывало немецкое руководство, направляя в Ирак столь символический по численности контингент Люфтваффе. С военной точки зрения у него имелось немного шансов повлиять на исход сражения частей Рашида Али с британскими войсками. Возможно, что это было лишь прикрытие для неких секретных немецких операций на Среднем Востоке. Во всяком случае, в пользу такого предположения говорит тот факт, что в числе экипажей первых трех самолетов авиационного командования «Ирак», перелетевших 11 мая на аэродром Мосул, в 360 км севернее Багдада, были летчики из Aufkl.Gr.Ob.d.L.

Уже в тот же день Не-111 обер-лейтенанта Зигфрида Кнемейера провел разведку сначала нефтепромыслов около г. Киркук, а затем окруженной британской авиабазы Хаббания. При заходе на посадку на багдадский аэродром «Хейнкель» неожиданно был обстрелян с земли. Самолет не получил никаких повреждений, но находившийся на его борту майор Аксель фон Бломберг (Axel von Blomberg), которому предстояло стать офицером связи Люфтваффе при правительстве Рашида Али, был тяжело ранен. И прежде чем Кнемейер успел приземлиться, Бломберг скончался.

12 мая в Мосул прибыли остальные немецкие самолеты. В тот же день английский разведчик, пролетевший над этим аэродромом, обнаружил там появление большой группы самолетов. Сделать это было несложно, поскольку иракские аэродромы не имели замаскированных стоянок или укрытий и самолеты стояли на летном поле, видимые как на ладони. Хотя все они имели окраску и опознавательные знаки иракской королевской авиации, которые на них были нанесены еще перед отлетом из Греции, у британского командования не было никаких сомнений в том, что это немецкие самолеты.

14 мая немецкие самолеты начали наносить бомбовые удары по расположениям английских частей. 21 мая войска Рашида Али пошли на штурм Хаббании, однако, не имея существенной поддержки со стороны Германии, успеха они не добились. Наоборот, англичане смогли разбить иракцев и снять блокаду базы.

Поняв, что потерпел поражение, Рашид Али 30 мая 1941 г. покинул страну, после чего все сопротивление британским войскам окончательно прекратилось, и они взяли под контроль всю территорию Ирака. Немецкое авиационное командование «Ирак» потеряло все четырнадцать Bf-110 и пять Не-11Ш-6, а также несколько транспортных Ju-52/Зт, которые были уничтожены в ходе английских бомбежек как на иракских, так и на сирийских аэродромах. Оставшийся летный и технический персонал Люфтваффе смог через Сирию эвакуироваться в Грецию.

Несмотря на поражение прогерманских сил в Ираке, в стране продолжали сохраняться антибританские настроения и довольно обширная оппозиция. Прежде всего это были курды, проживающие на севере Ирака. Курдские националисты, лидерами которых были шейх Махмуд и хаджи[131] Ага Бассар, выступали за объединение всех территорий, где проживали курды, в единое государство Курдистан. И конечно, Абвер не мог не воспользоваться этим.

В 1942 г. сотрудник Абвера лейтенант Мюллер (G. J. Miiller), имевший еще довоенные связи с лидерами курдов, получил приказ разработать план специальной операции в Ираке. Она предусматривала создание на территории, подконтрольной курдам, небольшой базы для будущих антибританских операций, включая диверсии на нефтепромыслах в районе городов Киркук и Сулеймания и организацию их последующего захвата. Кроме того, в целях поддержки наступления группы немецких армий «А» на Кавказе планировалось уничтожать линии связи, устраивать взрывы на складах, автодорогах и аэродромах. Не мудрствуя лукаво абверовцы присвоили этой операции кодовое наименование «Шейх Махмуд».

В конце года продвижение частей Вермахта на юго-восток было остановлено контрнаступлением Красной Армии. Однако Абвер по-прежнему продолжал подготовку к операции. В ее план внесли несколько изменений, которые принципиально не изменили ее суть. Так, помимо прочего, курдов также предполагалось использовать для того, чтобы попытаться с их помощью нарушить южный маршрут доставки в Советский Союз грузов в рамках ленд-лиза.

Операция «Шейх Махмуд» началась 15 июня 1943 г. В тот день с аэродрома Рангсдорф, расположенного в 20 км южнее Берлина, взлетел четырехмоторный FW-20 °C. Сам самолет принадлежал KG40, но его экипаж во главе с гауптманом Лиманном (Liemann) был из 2-й эскадрильи Versuchsverband Ob.d.L. Это был первый раз, когда Абвер использовал это недавно сформированное подразделение для своих специальных операций на Востоке. «Фокке-Вульф» взял курс на юго-восток и через несколько часов приземлился на аэродроме Симферополь, где располагалось отделение «Тоска».

На следующий день после дозаправки и отдыха экипажа самолет снова поднялся в воздух. Он пересек Черное море, пролетел над восточной частью нейтральной Турции и достиг назначенного района на севере Ирака. С него на парашютах высадилась первая группа диверсантов, вероятно, состоявшая из военнослужащих полка «Бранденбург», а также были сброшены контейнеры с оружием, снаряжением и медикаментами. Интересно, что среди сброшенного груза также были соверены — золотые монеты в один фунт стерлингов, предназначавшиеся непосредственно для курдских лидеров: 500 соверенов — для Махмуда и 100 соверенов — для Ага Бассара. После этого «Фокке-Вульф» повернул назад и благополучно вернулся в Симферополь.

Вслед за этим в Ирак должен был прибыть и сам руководитель операции — лейтенант Мюллер. Предполагалось, что его специальная группа будет включать командное отделение, диверсионное отделение для ведения партизанских действий против британских войск, медицинское отделение и авиазвено для связи с частями Вермахта на южном фланге Восточного фронта.

Однако операция «Шейх Махмуд» оборвалась всего через месяц с небольшим после своего начала. 23 июля 1943 г. англичане в лице своего военно-воздушного атташе в Турции выразили местным властям протест по поводу того, что через турецкое воздушное пространство в направлении Ирака пролетают немецкие самолеты. Одновременно атташе сообщил туркам, что один из них удалось перехватить и сбить. В результате были захвачены три немецких офицера: Мюллер, которого почему-то назвали «майором», и «лейтенанты» Хоффманн (Hoffmann) и Коничны (Konieczny). Позднее все трое были расстреляны англичанами как шпионы.

Однако немецкие спецслужбы не унимались и продолжали всячески поддерживать курдов. В итоге секретные полеты в Ирак продолжались и далее. Так, 27 ноября 1944 г. с австрийского аэродрома Винер-Нойштадт в 16.19 по берлинскому времени взлетел Ju-290A-4 WNr.0165 «АЗ+НВ» командира 1-й эскадрильи KG200 гауптмана Брауна. На его борту находились пять агентов-иракцев и две тонны грузов для курдских отрядов, действовавших в районе Мосула, а также двадцать тонн горючего.

Преодолев около 3000 км, «Юнкере» в 01.30 28 ноября появился над рекой Тигр. Ориентируясь по ее руслу и проходящей поблизости железной дороге, Браун вышел в назначенный район. 45-тонный четырехмоторный самолет снизился до 350 м, и с него сначала полетели грузовые контейнеры, а потом десантировалась и «пятерка» иракцев. Снова набрав высоту, Браун взял курс на остров Родос, в Средиземном море, который все еще оставался в руках немцев. В 05.10 самолет благополучно приземлился на аэродроме Кадурра, проведя в воздухе 12 часов 51 минуту.

На следующую ночь Браун снова вылетел в Ирак с очередной партией грузов. Однако на борту «Юнкерса» возникли технические неполадки, и через пятнадцать минут после взлета Браун принял решение повернуть назад. Механики во главе с инженером лейтенантом Вольфгангом Полем (Wolfgang Pohl), который сопровождал Брауна, попытались найти и устранить причину неисправности. Однако быстро сделать это не получилось. Лишь после короткого испытательного полета, проведенного 30 ноября, удалось обнаружить, что проблема была в одном из сгоревших кабелей электросистемы самолета. Заменить его в Кадурре было невозможно, и потому на следующий день Ju-290 перелетел для ремонта обратно на аэродром Винер-Нойштадт.

Африканская «Травиата»

В конце лета 1943 г., после того как немецкие и итальянские войска были вынуждены покинуть сначала Тунис и Ливию, а затем и Сицилию, в Абвере разработали операцию под кодовым наименованием «Etappen-Hase». Это название можно было перевести как «Заячьи лёжки» или «Тыловой заяц», причем оба названия соответствовали смыслу операции. Она предусматривала создание в Северной Африке, вдоль алжирско-тунисской границы, сети взлетно-посадочных полос и складов. Они предназначались для снабжения и высадки десантных подразделений, которые предполагалось затем доставлять в этот район на трофейных В-17. Десантники имели задачу атаковать и уничтожать аэродромы союзников на территории Алжира и Марокко.[132]

Отделение «Тоска», размещавшееся в Греции, получило приказ подготовить первые грунтовые посадочные полосы, а также разместить поблизости от них радиостанции, которые должны будут обслуживать агенты-арабы, прошедшие подготовку в Рангсдорфе. Провести предварительную разведку мест, где можно было бы устроить такие полосы, обычным способом, т. е. в ходе разведывательных полетов, и при этом не привлечь внимания противника было крайне сложно.

Обер-лейтенант Хорст Дюмке,[133] возглавлявший отделение «Тоска», знал, что вдоль берега Средиземного моря от Александрии, в Египте, до Танжера, в Марокко, союзники построили цепочку радаров, которые могли засечь каждый самолет, приближавшийся к североафриканскому берегу. Начавшиеся регулярные полеты наверняка привлекли бы внимание союзников. Но Дюмке придумал способ, как избежать этого. Он решил создать в Тунисе собственную секретную взлетно-посадочную полосу и всю разведку производить уже с нее, а не из Греции.

Для таких полетов требовался самолет, который можно было легко замаскировать, который мог легко летать на малых высотах,

ниже границы действия вражеских радаров и который мог приземляться на маленьких неподготовленных площадках. Лучше всего для этого подходил одномоторный самолет Fieseler Fi-156 «Storch», но он был просто не в состоянии «своим ходом» преодолеть расстояние от Греции до Туниса.

Тем не менее Дюмке решил и эту проблему. На «Шторьх» установили замок буксировочного устройства, использовавшийся на десантных и транспортных планерах. Двухмоторный Не-111 должен был дотянуть легкий самолет, словно планер, до побережья Северной Африки. После расцепки пилот Fi-156 запускал двигатель и далее продолжал полет уже в одиночку. Идея была хорошая, но испытания, проведенные на аэродроме Каламата, дали неудовлетворительные результаты. «Шторьх» заменили одномоторным самолетом Messerschmitt Bf-108 «Тайфун», и повторные испытательные полеты прошли успешно.

12 ноября 1943 г. с аэродрома Каламата взлетел Не-111 обер-лейтенанта Пауля Каргера (Paul Karger). Он буксировал Bf-108 W.Nr.1670, в кабине которого находились обер-лейтенант Дюмке и его штурман лейтенант Куссмал (Kussmal). «Хейнкель» взял курс на юго-восток и благополучно пересек Средиземное море. Над заливом Сидра была произведена расцепка. Дюмке, запустив двигатель «Тайфуна», на малой высоте направился к берегу, а Каргер, выполнив разворот, продолжал лететь на большой высоте, тем самым отвлекая на себя внимание операторов вражеских радаров.

Целью Дюмке был запасной аэродром Уади-Тамет, расположенный около тунисского местечка Эль-Макарем. До 1942 г. он использовался итальянской авиацией, а затем был заброшен. Вскоре на базе отделения «Тоска» в Каламате получили от Дюмке радиограмму, что он нашел аэродром и успешно приземлился. Взлетно-посадочная полоса Уади-Тамет получила наименование «Лагерь № 1» (Lager 1) и кодовое обозначение «Травиата».

На следующий день планировалось послать туда транспортный самолет с запасом снаряжения, топлива и продовольствия. Однако сделать этого не удалось, поскольку союзники совершили налет на аэродром Каламата и повредили два самолета. Вылет все откладывался и откладывался, а тем временем у Дюмке и Куссмала был на исходе и так изначально небольшой запас воды.

Наконец ранним утром 17 ноября обер-лейтенант Каргер поднялся в воздух на Не-1 ПН-16 «T9+NK», который выкрашен в песочный цвет. Он достиг ливийского побережья, но затем из-за тумана не смог сориентироваться и должен был совершить посадку в пустыне. С наступлением темноты Каргер определил свое местоположение по звездам. После проведенных расчетов оказалось, что он приземлился всего в 30 км от лагеря Дюмке.

На следующее утро «Хейнкель» благополучно перелетел в «Травиату». В течение суток все доставленные грузы и Bf-108 были надежно замаскированы. 19 ноября Не-111, взяв на борт Дюмке и Куссмала, вылетел обратно в Грецию. Он снова спокойно пересек Средиземное море и приземлился на аэродроме около Афин.

В том же месяце в «Лагере № 1» начала функционировать радиостанция, которую первоначально обслуживал немецкий персонал. Она вела интенсивный радиообмен с отделением «Тоска» вплоть до середины декабря. Но затем, вероятно, из-за опасений, что англичане смогут по данным радиоперехвата определить местонахождение станции, радисты были вывезены обратно в Грецию, а оборудование станции скрыто в тайниках.

Тем временем на основной базе Versuchsverband Ob.d.T., на аэродроме Рангсдорф, радиоделу обучались несколько арабов. Они должны были заменить немецкий персонал «Травиаты». При этом двое из них, пройдя дополнительную подготовку, могли составлять и сводки погоды. Однако, конечно, ясно, что круг задач агентов-арабов отнюдь не ограничивался метеоразведкой.

В конце 1943 г. экипажи отделения «Тоска» совершили на самолетах Не-111 и SM.75 несколько полетов в Тунис. Они доставили дополнительное оборудование, снаряжение и материалы. Это позволило построить и оборудовать в «Лагере № 1» блиндажи и создать топливный склад, на котором в тот момент хранилось 9092 литра авиационного бензина. В пустыне в 16 км от Уади-Тамета разместили вторую радиостанцию, около которой в постоянной готовности к взлету дежурил один Не-111. Он должен был эвакуировать персонал «Травиаты», если англичане обнаружат ее и попытаются захватить.

16 января 1944 г. на базу отделения «Тоска» из Германии в обстановке строгой секретности прилетела трофейная «Летающая крепость» — B-17F № 42-30146 «Down & Go». Самолет сохранил американский камуфляж, но имел немецкие опознавательные знаки и бортовой код «АЗ+СЕ». Достоверно известно, что он по крайней мере выполнил один полет в «Травиату», доставив туда необходимые грузы. Есть также сведения о том, что в середине января в Грецию прибыл еще один «трофей» — B-17F № 42-3190 «Mr Five by Five» с немецким бортовым кодом «АЗ+ВВ», который также совершил один транспортный рейс в Тунис.

Не-111Н-16 «T9+NK» обер-лейтенанта Пауля Каргера, севший в пустыне, в 30 км от «Травиаты», 17 ноября 1943 г.

Экипаж I./KG200, летавший на трофейном B-17F № 42-30146 «Down — Go», аэродром Каламата, Греция

Усилиями подчиненных обер-лейтенанта Дюмке операция «Etappen-Hase» продолжала развиваться. Не-111 и Bf-108, вылетавшие из «Травиаты», совершили серию разведывательных полетов над Тунисом и Алжиром. Это позволило создать еще две взлетно-посадочные полосы — «Лагерь № 2» и «Лагерь № 3». При этом последняя уже находилась на алжирской территории и годилась для подготовки нападений на аэродромы союзников.

Разведывательные полеты в целом проходили без каких-либо инцидентов. Лишь однажды пилот Bf-108, вероятно, вследствие усталости потерял концентрацию и приземлился слишком жестко. Самолет «клюнул» носом, в результате чего была повреждена законцовка одной лопасти. Запасного пропеллера не было, однако техники нашли простейший способ, как на месте привести «Тайфун» в пригодное для полетов состояние. Они просто отрезали законцовку целой лопасти, уравняв ее по длине с поврежденной. Сбалансировав таким образом двухлопастный пропеллер, они заполировали его и затем снова поставили на Bf-108.

13 марта в «Травиату» прилетел SM.75 «AT+AZ», доставивший очередную партию топлива и снаряжения. В ночь на 14 марта бортрадист этого самолета унтер-офицер Мартин Олхофф (Martin Olhoff) доложил, что ему показалось, что он слышал отдаленный шум двигателей. Прошло несколько часов, и на рассвете лагерь подвергся ожесточенному обстрелу и был атакован. Это были англичане — приблизительно сто человек на бронетранспортерах — из т. н. «Группы дальнего действия в пустыне» (Eong Range Desert Group — LPvDG). В результате самолет загорелся, а четыре члена его экипажа — штурман фельдфебель Хуберт Шульц (Huber Schulz), бортрадист Олхофф, бортмеханик Витте (Witte) и бортстрелок Флекнер (Fleckner) — были захвачены в плен.

Около 16.00 в «Травиате» приземлились Не-111 и Bf-108, которые накануне перелетели на другие площадки. Их экипажи были поражены, обнаружив уничтоженный лагерь и сгоревший SM.75. Никто не знал, как далеко находится противник и не вернется ли он в ближайшее время снова, и потому было решено срочно эвакуироваться. «Хейнкель» поспешно заправили горючим, хранившимся на тайном складе, который англичане, к счастью, не смогли обнаружить. Приведя «Тайфун» в непригодное состояние, весь оставшийся персонал погрузился в Не-111 и вылетел в Грецию.

Так и осталось неизвестным, случайно ли патруль LRDG натолкнулся на немецкую базу или же англичане узнали о ее существовании и это было спланированное нападение. Сами немцы, учитывая количество задействованных в атаке на «Травиату» сил, больше склонялись к последнему предположению. Операция «Etappen-Hase» была приостановлена. Но после шестинедельной паузы обер-лейтенант Дюмке сумел убедить командира Versuchsverband Ob.d.L. оберста Хейгла, что прошло достаточно времени с момента нападения и что можно попытаться продолжить операцию.

Один из трофейных B-17F, прилетевших в Грецию еще в середине января, продолжал стоять на аэродроме Каламата, накрытый маскировочными сетями. И 16 мая Дюмке снова вылетел на нем в район Уади-Тамета. Сделав круг над «Лагерем № 1», экипаж «Летающей крепости» не обнаружил никаких признаков присутствия англичан. Но это было не так, последние предполагали, что немцы могут вернуться, и оставили там хорошо замаскированную засаду.

Дюмке спокойно приземлился и еще даже не успел заглушить двигатели, как на его В-17 обрушился град пуль. Самолет получил множество попаданий, один из членов экипажа — унтер-офицер Гюнтер Харлос (Gunther Harlos) — был тяжело ранен в бедро, а сам Дюмке получил легкое ранение в ногу. Однако англичане явно поторопились, открыв огонь, не дождавшись, когда двигатели «Летающей крепости» полностью остановятся.

Несмотря на ранение, Дюмке быстро развернул самолет, вывел двигатели на взлетный режим и снова поднялся в воздух. Повреждения В-17 оказались настолько серьезными, что он с огромным трудом пересек Средиземное море. Дюмке едва смог дотянуть на нем до южной оконечности Греции — мыса Акритос. Поняв, что «Летающая крепость» больше не может держаться в воздухе, он совершил вынужденную посадку на воду недалеко от побережья залива Месиниакос. Самолет затем затонул, но весь его экипаж благополучно добрался до берега.

После этого стало ясно, что возобновить работу «Травиаты» не удастся. Вместе с ней были потеряны и две другие взлетно-посадочные площадки, созданные к этому времени. Операция «Etappen-Hase» была окончательно прекращена.

Немецкие «футболисты» в Испании

Крах «Травиаты» вовсе не означал, что отделение «Тоска» полностью прекратило секретные операции в Северной Африке.

В мае 1944 г. на аэродром Каламата прибыли еще два трофейных В-17, имевшихся в I./KG200. Их предполагалось использовать для заброски агентов на территорию Марокко и Алжира в рамках операции «Anti-Atlas». Причем, согласно принятым мерам секретности, летать на самолетах уже должны были не те экипажи, что перегнали их в Грецию, а экипажи лейтенанта Вольфганга Поля (Wolfgang Pohl) и обер-лейтенанта Корна (Когп) из отделения «Тоска».

Надо отметить, что не все летчики были довольны тем, что для этих полетов выбрали именно «Летающие крепости». Так, Корн и его штурман лейтенант Ханс Аршейд (Hans Arscheid) предпочли бы использовать для этого хорошо знакомый Ju-290, а не трофейный самолет, который они знали недостаточно и на котором не имели опыта полетов.

Особое беспокойство у членов экипажей вызывало то обстоятельство, что на одном из В-17 сохранились американские обозначения. При этом речь шла не о символике и номерах, указывающих на принадлежность самолета к конкретному подразделению, а об опознавательных знаках ВВС США на крыльях «Летающей крепости». Это означало, что если она будет сбита над вражеской территорией, то ее экипаж, оказавшись в руках западных союзников, не сможет рассчитывать на защиту Женевской конвенции о правах военнопленных. Последняя определяла, что последними считаются только те, кто носит военную форму страны-противника и является членом экипажа самолета, корабля и т. д., имеющего соответствующие национальные обозначения. При несоблюдении этих условий пленных членов экипажа могли как шпионов отдать под суд военного трибунала, что в условиях войны означало почти неминуемый смертный приговор.

Первый вылет в рамках операции «Anti-Atlas» поручили выполнить лейтенанту Полю и трем членам его экипажа[134] 21 июня они вылетели из Каламата на B-17G № 42-39969. Это была одна из нескольких трофейных «Летающих крепостей», чей и без того значительный радиус действия немцы еще больше увеличили, установив в фюзеляже дополнительные топливные баки. Сначала Поль взял курс на Южную Францию, где на аэродроме Петр, в 40 км северо-западнее Марселя, размещалось отделение «Кармен». Там он должен был взять «пассажиров», которых предстояло доставить в Северную Африку.

26 июня на борт самолета поднялась группа, включавшая одного француза, ранее служившего в Иностранном легионе, одного араба и нескольких агентов СС, одетых в арабскую одежду. Сопровождал ее офицер Абвера, имевший псевдоним «лейтенант Виммер» (Wimmer). Маршрут полета проходил над Средиземным морем, сначала вдоль французского, а потом испанского побережья. Несколько восточнее Гибралтара самолет должен был повернуть на юг, к африканскому берегу.

Когда «Летающая крепость» находилась уже в районе Балеарских островов, неожиданно возникли перебои с подачей топлива. Как потом выяснилось, насосы дополнительных топливных баков были неправильно установлены. Лейтенант Поль принял решение прервать полет и, направившись к побережью Испании, приземлился на военном аэродроме около Валенсии. Там «лейтенант Виммер» и его подопечные сразу же стремительно покинули самолет, и об их дальнейшей судьбе ничего не известно. Летчики же до появления испанцев успели уничтожить все документы, которые могли бы пролить свет на истинную цель их полета.

Через некоторое время на место посадки В-17 срочно прибыл военно-воздушный атташе при посольстве Германии. По его требованию офицеры испанской секретной службы выделили охрану, которая должна была изолировать самолет от посторонних лиц. Одновременно все опознавательные знаки на его бортах были прикрыты ветками деревьев. Предполагалось, что это не позволит западным союзникам узнать о приземлении немецкого самолета. Однако от этих мер было мало проку, поскольку то, что испанцы иногда оказывали «услуги» Люфтваффе, было секретом Полишинеля, т. е. тем, о чем все и так знали.

Этот инцидент получил достаточно большую огласку. Однако начальник оперативного штаба Люфтваффе генерал-лейтенант Карл Коллер (Karl Roller) заметил, что по сравнению с потерями на Восточном фронте тысяч самолетов и летчиков утрата одного само лета независимо от его ценности для специальных операций должна казаться незначительной. Особые проблемы возникли в связи с тем, что на киле В-17, севшего в Испании, имелся большой белый треугольник — опознавательный знак 1-й бомбардировочной авиадивизии, входившей в состав 8-й воздушной армии США. Чтобы исключить в дальнейшем подобные осложнения, Коллер издал распоряжение, согласно которому на трофейных самолетах все обозначения, кроме немецких опознавательных знаков, должны были быть закрашены.

B-17G № 42-39969 лейтенанта Поля из отделения «Тоска», совершивший вынужденную посадку на аэродроме около Валенсии, Испания, 26 июня 1944 г.

Ju-290A-3 «9V+DK» из 2-й эскадрильи FAGr.5 во время полета над Южной Францией

Спустя две недели экипаж лейтенанта Поля получил фиктивные паспорта. Вместе с еще несколькими немецкими военнослужащими, оказавшимися к тому времени в Испании, летчики под видом футбольной команды, выезжавшей на соревнования, вернулись в Германию. Возвращать же еще и саму «Летающую крепость» испанские власти в данной ситуации сочли «неудобным». Они задержали ее, вплоть «до принятия решения», и она осталась стоять на аэродроме Валенсии. По имеющимся данным, самолет в 1948 г. в конце концов вернули американцам.

Вся эта история послужила причиной задержки следующего вылета в рамках операции «Anti-Atlas». Кроме того, было решено вообще отказаться от использования в ней В-17, чему обер-лейтенант Корн и лейтенант Аршейд, безусловно, были только рады. Затем 25 июля они на Ju-290 в 19.07 взлетели с аэродрома Каламата. О том, кто находился на борту их самолета, ничего не известно. «Юнкере» пролетел над Средиземным морем и пересек африканское побережье в районе залива Сидра, в месте, в котором, как узнали в отделении «Тоска», имелся разрыв в зоне обзора союзнических радаров. Выполнив задание, он затем благополучно вернулся в Грецию.

В пустынях Ирана

Первый немецкий десант на территории Ирана прошел, что называется, как первый блин, то есть комом. 15 июля 1941 г. с одного из островов в Эгейском море в обстановке строгой секретности взлетели три транспортных Ju-52, которые взяли курс к побережью Сирии. На борту каждого из них находились отряды диверсантов из полка «Бранденбург».

«Юнкерсы» благополучно пролетели над Средиземным морем, Сирией и Ираком и оказались над Ираном. Вскоре у одной из «Тетушек Ю», как в Люфтваффе прозвали Ju-52, отказал один из трех ее двигателей, и пилоту пришлось совершить вынужденную посадку на лежавшей внизу равнине. Так группа под командованием лейтенанта Майнхарда оказалась на территории северного Ирана, недалеко от турецкой границы. Благо сей район оказался пустынным, и приземление самолета с крестами на борту никто не заметил.

Далее диверсанты двинулись на север и примерно в 150 км уже от советской границы встретились с воинственными племенами курдов, контролировавшими этот район. Немцы провели в селениях борцов за независимый Курдистан шесть месяцев, в ходе которых учили их обращению с современным стрелковым оружием и азам военного дела. Затем в январе 1942 г. курды тайными тропами перевели «бранденбуржцев» через границу на территорию Советского Союза. Так «сапог немецкого оккупанта» впервые с начала войны вступил на Кавказ, причем с тыла. В дальнейшем немцы успешно действовали на горных дорогах, производя диверсии.

Аналогичная судьба была и у группы во главе с лейтенантом Мерцигом. После высадки диверсантам удалось добраться до Тегерана, после чего они в сентябре отправились на север страны, но там их следы затерялись. Третья же группа, десантировавшаяся около Абадана, впоследствии была захвачена в плен англичанами.

Вскоре после нападения Германии на СССР советское и английское правительства приняли совместное решение о скорейшей оккупации Ирана. Операция началась 25 августа 1941 г. Практически это был блицкриг. Британские войска стремительно оккупировали южные и западные районы страны, а русские войска вошли одновременно из Закавказья и Туркмении. При этом с кораблей Каспийской военной флотилии были даже высажены десанты на иранское побережье.

Осенью 1941 г. Англия и США в рамках программы ленд-лиза начали поставлять Советскому Союзу вооружение, продовольствие, топливо, цветные металлы и другие материалы. При этом грузы поступали в СССР через порты Мурманска и Владивостока, а также через оккупированный Иран. Поэтому последний в дальнейшем приобрел огромное стратегическое значение для антигитлеровской коалиции.

Через Иран проходила крупнейшая и в то же время очень сложная трасса ленд-лизовских поставок. Союзнические грузы прибывали в порт Бендер-Шахпур (ныне Бендер-Хомейни), на побережье Персидского залива, где перегружались на железнодорожные составы. Далее они следовали по трансиранской магистрали через горные районы и Тегеран в порт Бендер-Шах (ныне Бендер-Торкемен), уже на побережье Каспийского моря. Эта коммуникация была крайне уязвима в диверсионном отношении, поскольку на ней имелись в общей сложности 224 туннеля и около 4000 мостов! Часть грузов перевозилась автоколоннами по горным дорогам. Далее все это снова перегружалось на корабли и следовало в различные порты на северном берегу Каспия. Далее снова следовала перегрузка на железнодорожный транспорт. Большая часть грузов следовала по железной дороге Астрахань — Урбах. Преодолев тысячи километров по воде, степям, горам и пустыням, танки, автомобили, самолеты и различное снаряжение наконец поступали в Красную Армию. Кроме того, с 1942 г. в СССР стало поставляться горючее, произведенное англо-иранской нефтяной компанией на нефтеперегонных заводах в Абадане. В Хорремшехре был построен завод по сборке американских автомобилей, которые затем своим ходом шли на север.

Абвер к середине 1942 г. практически полностью отследил весь грузопоток южной трассы ленд-лиза. И немцы решили атаковать ее на всем протяжении от Персидского залива до Саратова, на Волге. 25 августа начались массированные налеты Люфтваффе на железную дорогу Астрахань — Урбах. Удары наносились по ключевым станциям, перегонам и просто по отдельным эшелонам. Атаки проводились непрерывно в течение четырех месяцев, в результате значительная часть союзных грузов была уничтожена, остальные продвигались с большими задержками и кружными путями. Кроме того, немецкие самолеты начали ставить мины и атаковать суда в Каспийском море. До июня 1943 г. им удалось потопить семь советских судов с ленд-лизовской техникой, в том числе груженный танками теплоход «Куйбышев».[135]

В самом Иране с момента англо-советской оккупации не прекращалось национально-освободительное движение, при этом особенно непримиримую позицию занимали иранские курды. Абвер уже зимой 1941/1942 г. через своих резидентов установил контакт с вождями местных племен, и самолеты 2-й эскадрильи группы Ровеля начали поставлять им по воздуху оружие и взрывчатку. Кроме того, начались и заброски мелких и больших групп диверсантов. Совместно с курдскими партизанами ими было совершено множество диверсий. Весной 1942 г. была подожжена и полностью сгорела пристань в Хорремшехре, в 15 км юго-западнее Абадана. В результате было уничтожено 50 вагонов с военными грузами, предназначенными для СССР. Одновременно на железной дороге Хорремшехр — Ахваз диверсанты атаковали мост. Однако они не стали его взрывать, а просто разобрали рельсы и шпалы на протяжении пятидесяти метров. В итоге эшелон с американскими автомобилями потерпел катастрофу, причем почти все вагоны упали в реку.

Вследствие многочисленных диверсий на трансиранской магистрали грузооборот значительно замедлился. В апреле — мае 1942 г. по нему прошло на 344 вагона с грузами меньше, чем за февраль — март. В дальнейшем взрывы и поджоги, организованные крушения поездов, несмотря на облавы и британские карательные экспедиции, происходили регулярно.

Окрыленные первыми успехами, немцы и их иранские друзья приступили к постройке секретного аэродрома в пустынном районе на юго-западе Ирана. В короткий срок была сооружена площадка размером 1500на1000 м. Более того, всерьез планировалось и создание тайной базы подводных лодок в скалах на побережье Оманского залива.

Эсэсовский десант

Заброска диверсионных групп и оружия производилась четырехмоторными FW-200 и Ju-290 с аэродромов в Крыму, при этом расстояние до места выброски составляло 2000–2300 км. Так, в марте 1943 г. к заброске в Иран была подготовлена очередная диверсионно-разведывательная группа под кодовым наименованием «Франц». В нее вошли шесть эсэсовцев: унтерштурмфюрер Блуме, роттен фюреры Кендген и Корель (был переводчиком) и три радиста обершарфюрер Холльцапфель и унтершарфюреры[136] Грилле и Рокстрол. 22 марта с одного из аэродромов около Берлина поднялся Ju-290A с диверсантами. Самолет пилотировал лейтенант Небель, но на борту самолета также находился командир 2-й эскадрильи Versuchsverband Ob.d.L. гауптман Гартенфельд. Обычно он лично контролировал доставку к месту назначения наиболее важных агентов и групп.

Командир 2-й эскадрильи Versuchsverband Ob.d.L. гауптман Гартенфельд (в центре) после посадки на Ju-290A «T9+FK» на аэродроме Сарабус, в Крыму, 1943 г.

Ju-290A-5 W.Nr.0170 «KR+LA», привлекавшийся для участия в специальных операциях

В 21.30 по берлинскому времени «Юнкере» приземлился в Крыму, на аэродроме Симферополь, где располагалось отделение «Тоска». Унтершарфюрер Вернер Рокстрол потом записал в дневнике: «Начал знакомиться с Россией и ценить германскую культуру и чистоту. Ужасные улицы, покосившиеся дома, люди в лохмотьях — таково мое первое впечатление от Симферополя, одного из больших городов России… Население дружественно расположено к немцам. Оно не любит большевизм и его разрушительную природу».

На следующий день гауптман Гартенфельд еще раз проинструктировал эсэсовцев по поводу того, как вести себя во время прыжка на парашюте. Он посоветовал им не волноваться, так как «каждый спустится, ведь до сих пор никто не оставался в воздухе». Попутно был определен и порядок десантирования — Рокстрол, Грилле, Корель, Холльцапфель, Кендген, последним на иранскую землю должен был прыгать Блуме.

25 марта группа совершила автомобильную экскурсию в Ялту. Красота местных пейзажей произвела на диверсантов неизгладимое впечатление. На обратном пути заехали еще и в Севастополь, где осмотрели различные достопримечательности, в том числе развалины знаменитой береговой батареи № 30, которую немцы называли «Максим Горький». Последующие три дня группа провела, играя в футбол с местными полицейскими.

Наконец 29 марта эсэсовцам объявили, что сегодня они вылетают на задание. Первая половина дня прошла в сборах и подготовке, затем диверсантов повезли на аэродром, где их ждал знакомый Ju-290. Рокстрол продолжал рассказ: «В 15.30 наша „Летающая крепость“ покинула Симферополь. Последний взгляд на Россию. Мы летим над Турцией. Каждый чувствовал себя усталым, так как сидеть при полном снаряжении с парашютом весьма неудобно, находясь на высоте 7000метров. У нас был кислород. Моторы сильно шумели, не слышно было человеческого голоса. Распоряжения гауптмана[137] кричались на ухо, но слышались как шепот.

Наступал вечер. Близился час наших прыжков. Бледные лица. У многих неприятное ощущение в желудке. Я чувствую себя хорошо. Я закрываю глаза. Вспоминаю родной дом, эпизоды молодости, любовь… «Внимание!» — командует гауптман. Первый номер готовится. Я быстро надеваю накладки на колени и английский десантный шлем. Мои товарищи в условленном порядке приготовились к прыжку. Перед нами грузы, которые также должны быть сброшены». Вскоре был открыт люк, и внутрь «Юнкерса» хлынул холодный ночной воздух. Первыми в иранское небо устремились грузовые контейнеры, в т. ч. с радиостанцией, за ними один за другим прыгнули все шесть членов группы.

Приземление прошло удачно, и десантники быстро нашли друг друга. Ночь скоротали вместе, обсуждая дальнейшие действия. Когда рассвело, немцы с удовлетворением поняли, что находятся в пустынной местности среди гор. Где-то вдалеке виднелось стадо диких верблюдов. Вскоре были найдены все контейнеры за исключением радиостанции, которую удалось обнаружить лишь после долгих поисков. После этого Корель отправился в Тегеран для установления связи с немецким резидентом Францем Майером. Остальным пришлось пока обустроиться для жизни среди песков.

Утром 8 апреля настало время выхода на связь. Вернер Рокстрол потом записал в дневнике: «Время для экспериментов. 7часов центральноевропейского времени. Я послал позывные. Ханс и Георг сидели на ящике. Георг помахал мне со счастливым видом. Они услышали Берлин вполне разборчиво. Теперь все зависит от этого. Ханс вызывал 10 минут. Они с возбуждением прислушивались к приемнику. Берлин нас слышит. Какое удовольствие. Мы страшно обрадованы. Получены первые слова. По поводу нашего успеха в Берлине чокнутся бокалами и будут звонить по телефонам».

Утром 14 июня Корель наконец привел небольшой караван верблюдов с пятью иранцами. После этого диверсанты загримировались под местных жителей, в частности, перекрасили волосы в черный цвет, погрузили на животных свой груз и отправились в путь в направлении Тегерана. После нескольких дней путешествия «верблюжий караван СС» благополучно прибыл в древнюю столицу Ирана. Там диверсанты устроились на жительство в доме Махмуда Агха, из которого отправляли радиограммы в Берлин.

В этот период в Иране действовало еще несколько диверсионных групп. Так, 17 августа на юге страны, где воевали отряды мятежного Назыр-Хана, была выброшена диверсионная группа во главе с оберштурмфюрером СС Мартином Курмисом. На следующий день с Ju-290 были сброшены грузовые контейнеры с оружием, одеждой, взрывчаткой и продовольствием. Группе была поставлена задача организовать взрывы на нефтепроводах и насосных станциях.

3 августа немцы совместно с иранцами организовали крушение состава № 5107 с военными грузами, предназначавшимися Советскому Союзу. В итоге движение на этом участке железной дороги было парализовано надвое суток. Кроме того, удалось осуществить взрывы на нефтепроводах, ведущих к портам Персидского залива. В дальнейшем немцы собирались сбросить еще несколько групп, но этому помешала банальная нехватка четырехмоторных самолетов, которые использовались по всему огромному фронту.

Группа Блуме успешно работала в Тегеране в течение четырех месяцев. Однако в конце лета 1943 г., в преддверии известной тегеранской встречи в верхах, британская контрразведка резко активизировала охоту за немецкими шпионами. В результате было захвачено большинство членов диверсионно-разведывательных групп. Так, 14 августа вместе с Францем Майером арестовали и унтершарфюрера Вернера Рокстрола. Через некоторое время была разгромлена и группа оберштурмфюрера Мартина Курмиса. Перед угрозой плена один из диверсантов покончил жизнь самоубийством, а четыре других сдались англичанам.

Тем не менее заброски агентов продолжались. Так, 1 сентября 1943 г. Абвер и СД организовали совместный десант одновременно нескольких групп в разные районы Ирана. Диверсанты провели ряд успешных диверсий, в том числе пустили под откос три эшелона на трансиранской магистрали. Следующая выброска была проведена 15 ноября. И несмотря на успехи англичан, диверсии в дальнейшем, хотя и в меньшем масштабе, но все же происходили. Например, в 1944 г. диверсантам удалось поджечь автосборочный завод в Хорремшехре.

Несостоявшийся германо-японский десант

Начало Второй мировой войны в азиатских колониях Великобритании, в особенности в Пакистане, бывшем тогда частью т. н. Британской Индии, было воспринято с воодушевлением. У местного населения появилась надежда на освобождения от колониального ига. Наиболее воинственные горцы вели перманентную партизанскую борьбу, нападая на военные колонны и одиночные блокпосты. Впрочем, и до 1939 г. многие племена, проживавшие в горной местности, фактически не подчинялись англичанам и вели независимую политику. Центром сопротивления стал Вазиристан — северо-западная горная область на границе с Афганистаном. Там пуштунские племена во главе с их вождем Факиром контролировали значительную территорию в районе Горвехта.

5 мая 1940 г. на аэродром в окрестностях Вены начали прибывать группы людей, среди которых выделялись около двадцати человек с черными бородами, одетых в одинаковые светлые костюмы и очень похожих то ли на персов, то ли на арабов. Они быстро загрузили в транспортный Ju-52 из состава Aufkl.Gr.Ob.d.L. свои чемоданы, мешки и тюки. Пилотом этого самолета, кстати, имевшего на бортах опознавательные знаки Швейцарии, был унтер-офицер Кранц.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.