Глава 1 Барвенково-Лозовская операция

Глава 1

Барвенково-Лозовская операция

В канун Нового, 1942 года в штабе Южного фронта, разместившегося в Каменске, царило заметное оживление. Здесь собрались командующие армиями, командиры отдельных соединений фронтового подчинения. Гадать о причине столь представительного сбора на первый взгляд не приходилось: совсем недавно в командование войсками фронта вступил генерал-лейтенант Родион Яковлевич Малиновский, вот он и решил поближе познакомиться с подчиненными, обсудить назревшие вопросы.

Для большинства присутствующих это назначение не стало неожиданностью. Командармам и ранее приходилось общаться с бывшим коллегой – командующим 6-й армией, действовавшей на правом крыле фронта. Кандидатура достойная. Сорок три года, за плечами – Первая мировая и Гражданская войны, учеба в Академии имени М.В. Фрунзе. В 1937–1938 гг. – военный советник в республиканской Испании, летом сорок первого – командир 48-го стрелкового корпуса, в конце августа возглавил 6-ю армию, которая потом отличилась в боях на Днепре, за что и получил орден Ленина.

Вскоре в комнате появился начальник штаба фронта Алексей Иннокентьевич Антонов. Его тепло поздравили с присвоением очередного воинского звания генерал-лейтенанта, поинтересовались, когда прибудет новый член Военного совета Илларион Иванович Ларин – соратник Малиновского по 6-й армии.

«Ждем со дня на день. Кажется, все в сборе? Тогда доложу Семену Константиновичу», – ответил начштаба фронта и вышел.

Присутствующие переглянулись: выходит, их сюда вызвал вовсе не командующий войсками фронта, а сам Главнокомандующий юго-западного направления Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко. Значит, готовится что-то серьезное.

Через несколько минут заместитель начальника штаба фронта генерал-майор Я.С. Дашевский пригласил всех в кабинет командующего. Там их встретил главком. Поздоровавшись, он открыл совещание: «Только что Левитан по радио объявил об освобождении Калуги, – сообщил маршал. – Это хороший новогодний подарок Родине от воинов Красной Армии. Соединения вашего и Юго-Западного фронтов, преследуя противника, успешно наступают. Они закрыли врагу «ворота на Кавказ», нанесли серьезное поражение ударной части группы армий «Юг», освободили Ростов и отбросили противника за реку Миус. Дальше, правда, продвинуться не удалось – слишком сильна оборона у немцев. Сейчас пришло время вновь решать активные наступательные задачи совместными усилиями обоих фронтов. Будем готовить операцию с целью разгрома донбасской группировки противника».

«В первом эшелоне группы армий «Юг», – продолжал Тимошенко, – действуют 6-я и 17-я полевые, а также 1-я танковая армии. Это более чем миллионная группировка, имеющая свыше 9 тыс. орудий и минометов, около 250 танков. У нас – свыше 850 тыс. личного состава, 3400 орудий и минометов, почти 200 танков[1]. Кстати, в командование группой вместо Рунштедта недавно вступил генерал-фельдмаршал Рейхенау[2], известный вам как командующий 6-й армией. У него большой опыт боев в Польше, во Франции и здесь, на Восточном фронте.

В инженерном и огневом отношениях хорошо подготовлена вражеская оборона в населенных пунктах, особенно в Балаклее и Славянске. На донбасском направлении она наиболее плотная. Слабое ее место, по оценке наших разведчиков, – участок Балаклея, Артемовск, являющийся стыком полевых армий. Там и нанесем наш главный удар, сосредоточив до 60 % стрелковых войск, всю конницу, более 85 % артиллерии и танков, большую часть авиации. Таким образом, создадим значительное превосходство. Но это на время прорыва. В дальнейшем, естественно, враг попытается ликвидировать наше преимущество. Сил у него для этого немало. Поэтому задачами в подготовительный период следует считать: скрытую перегруппировку, тщательную подготовку исходного положения, мобилизацию личного состава на инициативные, дерзкие, стремительные действия…»

После перерыва совещание продолжил начальник Оперативной группы штаба войск направления генерал-лейтенант Иван Христофорович Баграмян. Об этом генерале уже сложилось мнение как о высококвалифицированном, с широким кругозором, энергичном штабном работнике. В 1915 г. окончил школу прапорщиков, добровольно вступил в Красную Армию, командовал полком, был начальником штаба кавалерийской дивизии. Окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе, затем Военную академию Генерального штаба, остался в ней старшим преподавателем тактики; возглавлял оперативные отделы штабов армий, Киевского Особого военного округа, Юго-Западного фронта. Один из немногих старших командиров, сумевших прорваться в конце сентября 1941 г. из окружения под Киевом.

Сообщив о том, что маршал Тимошенко срочно вылетел на командный пункт Юго-Западного фронта, Баграмян продолжил разговор о предстоящей операции: «Планируется нанести удар смежными крыльями двух фронтов в направлении на Павлоград, Днепропетровск. В состав ударной группировки вашего фронта выделяются 57-я и 37-я армии, 1-й и 5-й кавалерийские корпуса. 12-я армия должна нанести вспомогательный удар на Дзержинск. 18-я и 56-я армии прикрывают ростовское направление. Из состава Юго-Западного фронта к операции привлекаются 6-я и 38-я армии, а также 6-й кавалерийский корпус. В резерве направления сосредоточивается 9-я армия, состоящая из трех стрелковых и двух кавалерийских дивизий. Ее ввод предусматривается там, где будет достигнут наибольший успех».

После того как Баграмян ответил на вопросы присутствующих, стала окончательно вырисовываться конечная цель операции, ее масштаб и размах: развивая наступление в общем направлении на Запорожье, выйти в тыл донбасско-таганрогской группировке противника, отрезать пути ее отхода на запад, прижать к Азовскому морю и уничтожить. В это же время часть сил левого крыла Юго-Западного фронта (6-я армия) должна нанести удар на Красноград, обеспечивая операцию с севера и одновременно способствуя 38-й армии в освобождении Харькова.

Масштабы впечатляли, размах поражал воображение. Не возникало и особых сомнений в успехе. Ведь противник отступал по всему фронту, он понес огромные потери, в значительной степени деморализован. Правда, дивизии 1-й танковой армии фон Клейста, оставившие Ростов, заняли глубоко эшелонированную оборону за Миусом, и все попытки преодолеть ее пока были тщетными. Но когда над этой группировкой нависнет угроза с севера, Клейсту ничего другого не останется, как поспешно отходить за Днепр. Иначе он и впрямь окажется блокированным на побережье Азовского моря. Да и Манштейн в Крыму окажется в тяжелом положении.

Главное, в наших руках снова окажется «всесоюзная кочегарка» – Донбасс, вторая столица Украины – Харьков с его крупнейшими промышленными предприятиями. Конечно, соотношение сил благоприятным не назовешь – пехоты и танков примерно столько же, сколько и у противника, артиллерии больше у него же, самолетов – у нас, но их «мессершмитты» и «юнкерсы» лучше половины наших устаревших машин. По маневренности немецкие пехотные дивизии, хорошо оснащенные автотранспортом, значительно превосходят советские, где основное транспортное средство – лошади. Но установившиеся в конце декабря морозы и занесшие все дороги метели это преимущество сглаживают. К тому же, надо думать, Верховный кое-что подкинет, особенно если дела пойдут успешно.

Да и главком, конечно же, не подведет. Свои способности он достаточно хорошо проявил в контрнаступлении под Ростовом. А уж там обстановка сложилась на редкость сложная: войска Южного фронта ударили на Большекрепинскую – во фланг Клейсту, а тот одновременно – на Ростов. Поначалу дела у советских войск шли неважно: противник захватил Ростов, отбросив 56-ю отдельную армию за Дон. Но Тимошенко упорно продолжал наступление, и вскоре Клейсту пришлось туго: над его тылами нависли 37-я и 9-я армии. Не помогла врагу и перегруппировка части его сил на север. Последовал наш удар на Ростов, и немецким войскам пришлось срочно оттуда ретироваться, чтобы не оказаться в «котле».

Сейчас, конечно, масштабы не те. Противник обороняется, наступаем мы, но обстановка в чем-то перекликается с той, что создалась в конце ноября прошлого года. Только теперь с севера угроза нависнет и над 1-й танковой, и над 17-й полевой немецкими армиями. Отличный замысел!

Баграмян, разумеется, на совещании Южного фронта не коснулся его предыстории. А она была достаточно сложной.

Уже 2 декабря стало ясно, что оборону противника на Миусе не прорвать. Анализ обстановки, кратко изложенный начальником штаба юго-западного направления генералом П.И. Бодиным в его докладе на имя Тимошенко, наводил на определенные мысли и выводы, как бы предопределяя дальнейшие перспективы.

Бодин тогда констатировал: «Разгром в ближайшее время таганрогской группировки противника… развяжет нам руки до Днепра. Там недалеко Днепропетровск и, пожалуй, Крым»[3].

Но в лоб Клейста не взять – это ясно. Нанести удар севернее?

Данные разведки, показания пленных свидетельствовали о том, что ожидать удара противника на изюмском направлении не следует. Из-под Харькова немецкое командование перебрасывало войска в Донбасс и южнее, а севернее, видимо, демонстрировало активность, чтобы оттянуть наши силы с Миуса. Именно так оценивалась обстановка в одном из документов тех дней:

«Под Изюмом у противника нет таких сил, чтобы он сделал большой удар. В лучшем случае, завяжутся серьезные бои, но Малиновский (тогда командарм 6-й армии. – Авт.) получит в ближайшее время пополнение и сумеет выйти из положения. Откладывать переброску двух-трех дивизий Коротееву (командующий 12-й армией. – Авт.) невыгодно по многим причинам.

Главные из них три:

1) Швеллер (командующий немецкой группой войск в Донбассе. – Авт.) усиливается, а его все же необходимо опрокинуть и выбросить из Донбасса…

2) У нас сейчас есть на юге лишние дивизии, и их появление на правом фланге Коротеева как нельзя кстати.

Что касается Юго-Западного фронта, то здесь положение следующее:

а) у Крейзера (командующий 3-й армией. – Авт.) противник успокоился… уводит силы в коридор на Епифань;

б) у Городнянского (командующий 13-й армией. – Авт.) противник нажимает на Елец, видимо, хочет взять его. На левом же фланге Городнянского действия противника менее настойчивы. Там 6-я и 121-я стрелковые дивизии пока удерживаются на рубеже, прикрывающем железную дорогу, которая нам очень нужна для известных Вам (имеется в виду Ставка ВГК. – Авт.) целей;

в) у Подласа (командующий 40-й армией. – Авт.) противник упорно обороняется под Тимом, но все же несколько пятится в сутки на 2–3 км. Здесь противник явно стремится к Касторной, что очень важно учесть. Противник стягивает сюда, т. е. к Тиму, части 75-й пехотной дивизии из Обояни, видимо, до ПП (пехотного полка), и этим окончательно ослабляет фронт против Гордова (командующий 21-й армией. – Авт.). Следовательно, наступать на него не будет. Подтверждением этому служит и тот факт, что противник отвел против левого фланга Гордова 239-ю пехотную дивизию на запад…

Сейчас известно, что в районе Змиев у противника образовался свободный коридор в 20–25 километров. Все это говорит о том, что противник продолжает считать нас малоэнергичными, сам идет на риск (вынужденный обстановкой) усиливать Клейста из харьковской группировки. С московского направления, естественно, он ничего не может взять для этой цели.

Все, вместе взятое, позволяет нам смело заняться разгромом ливненской группы и одновременно перейти к активным действиям на харьковском направлении…»[4]

Вывод напрашивался сам собой, и 4 декабря С.К. Тимошенко вместе с членом Военного совета направления Н.С. Хрущевым, докладывая обстановку в Ставку ВГК, в самых общих чертах коснулись замысла предстоявшей операции. Сохранилась запись переговоров с заместителем начальника Генерального штаба А.М. Василевским.

«Василевский. Здравствуйте, товарищ маршал и товарищ Хрущев!

Тимошенко. Здравствуйте, товарищ Василевский! Мы хотели, чтобы Вы доложили товарищу Сталину о том, что основная группировка Южного фронта вышла на рубеж реки Миус. К 12.00 4 декабря Лопатин (командующий 37-й армией. – Авт.) занял восточную окраину Матвеева Кургана, а главная группировка Харитонова (командующий 9-й армией. – Авт.) в 3–4 километрах от Ряжской. Очень плохо действует Ремизов (командующий 56-й отдельной армией, непосредственно подчиненной Ставке ВГК. – Авт.). Сейчас принимаю меры к более смелому выдвижению его правого фланга на Покровское для удара на юго-запад…

Из всех данных, которыми мы располагаем, видно, что силы противника на участке Дмитриевка, Таганрог сильно разгромлены. Части, более или менее боеспособные, удерживают фронт к северу от Дмитриевка до границы с Юго-Западным фронтом; на участке от Орджоникидзе до Чистяково расположены итальянские части, не способные не только к наступлению, но и к прочной обороне. В районе Чистяково участок от Грабовка до Дмитриевка занимается немецкими частями сильно потрепанной 188-й пехотной дивизии… Правее этой дивизии 49-й горнострелковый корпус в составе двух дивизий. Правее горнострелкового корпуса расположена первая мотодивизия словаков, которая вчера нами основательно потрепана; оставив почти всю свою артиллерию в наших руках и сдав Куйбышево, она отошла…

У нас подготовлена операция, и мы решили ее начать… ударом двух кавалерийских дивизий, двух стрелковых дивизий, бригадой НКВД, одним батальоном танков с фронта Фащевка, Никитино на Сердитое, Степановка с задачей выхода на рубеж реки Крынка, а группой Лопатина – до пяти стрелковых дивизий, двух танковых бригад, двух кавдивизий – из района северо-западнее Матвеева Кургана на Амвросиевку… В это же время решено проводить на правом фланге у Коротеева частную операцию по овладению городом Каганович. До этого продолжаем решительные действия со стороны Матвеева Кургана, Ряженой в направлении Марьевки с задачей отбросить таганрогскую группу противника. После этого надо приводить в порядок части. Нами мыслится возможным… проводить активные операции на Южном фронте с тем, чтобы до подхода свежих резервов на этом направлении разгромить полностью силы противника, которыми он располагает, и очистить весь Донбасс с захватом города Сталино и на юге – Мариуполя…»[5]

Спустя многие годы Н.С. Хрущев вспоминал: «…У нас зародилась идея провести наступательную операцию в районе Барвенково… Когда она была разработана, понадобилось доложить Москве – Сталину и Генеральному штабу, чтобы получить «благословение», а главное – нужное количество войск и средств. Нас с командующим вызвали в Москву, Сталин нас выслушал. Сделали доклады Тимошенко и начальник штаба Бодин. Мы получили «благословение», но, к сожалению, обеспечение, которое мы просили для наступления, получили далеко не полностью… Наметили операцию на январь 1942 года. Для ее проведения мы перенесли оперативный штаб поближе к линии фронта, чтобы иметь лучшую связь с войсками. Расположились в большом селе Сватово-Лучко»[6].

Конечно же, районом Барвенково «идея» далеко не ограничивалась – на такую операцию частного характера «благословения» Верховного не требовалось. Но пенять тут на Хрущева особенно не приходится – зимняя наступательная операция была лишь эпизодом его биографии, да и диктовал он свои воспоминания по памяти, не обращаясь к архивным документам. А память, увы, иногда подводит.

«Добро» Сталина было получено, колесо закрутилось. В конечном итоге были выработаны директивы для Юго-Западного и Южного фронтов. Для последнего она гласила: «В соответствии с указаниями Ставки Верховного Главнокомандования приказываю Южному фронту приступить к подготовке операции, имеющей целью разгром 17-й армии противника, группы Шведлера[7] и остатков восстанавливаемой бронегруппы Клейста с последующим выходом на Средний Днепр.

При подготовке к операции руководствоваться следующим:

а) замысел операции – ударом превосходящих сил с фронта Изюм, Нырково в общем направлении на Павлоград выиграть фланг и глубокий тыл войск противника, занимающих Донбасс и район Таганрога, отрезать им пути отхода на запад, прижав главную группировку противника к берегам Азовского моря, окружить и уничтожить ее во взаимодействии с остальными силами, наступающими с востока;

б) операцию провести в три этапа:

Первый этап – подготовительный. В период 1–12 января закончить пополнение и довооружение войск, их перегруппировку, материальное обеспечение и организацию наступления.

Второй этап – переход в наступление, форсирование р. Северский Донец, разгром частей 17-й армии и группы Шведлера, выход на рубеж Лозовая, Софиевка, Артемовка, Александровка, Скотоватая, Кутейниково, Носово. Продолжительность этапа – 7–8 дней.

Третий этап – окружение и разгром главной группировки противника к востоку от Днепра, захват переправ через реку у Запорожья и выход на фронт: Первое Мая, Сухачевка, Павловка, Б. Токмак. Продолжительность этапа – 15–16 дней;

в) для проведения операции иметь следующее оперативное построение сил: 57-ю армию (шесть сд, один ап РГК, три тбр) развернуть на фронте Каменка, Райгородок; 37-ю армию (шесть сд, семь ап РГК, две тбр) – (иск.) Райгородок, Нырково; 12-ю армию (пять сд, пять ап РГК) – (иск.) Нырково, Ильинка; 18-ю армию (пять сд, три ап РГК, одна тбр) – (иск.) Ильинка, (иск.) Куйбышево; 56-ю армию (пять сд, две сбр, три ап РГК) – Куйбышево, Приморское.

В полосе действий 57-й армии и на стыке последней с 37-й армией иметь для развития успеха два кавкорпуса, каждый трехдивизионного состава с приданной одной танковой бригадой.

Резервы:

9-ю армию (три стрелковые, две кавалерийские дивизии) сосредоточить в районе Меловатка, Новокрасненка, Епифановка, Мостки…»[8]

Были поставлены также задачи авиации, 18-й и 56-й армиям, продолжавшим занимать оборону. Подписали директиву Тимошенко, Хрущев, Баграмян.

На следующий день оперативная группа главкома вылетела на запасной КП Юго-Западного фронта, который возглавлял генерал-лейтенант Ф.Я. Костенко. Туда же прибыли заранее вызванные командующие 38-й и 6-й армиями, командир 6-го кавалерийского корпуса. На совещании присутствовали также генералы М.А. Парсегов (начальник артиллерии направления), В.С. Тамручи (начальник бронетанковых войск) и Ф.Я. Фалалеев (командующий ВВС).

Приглашенных ознакомили с директивой главкома. Она обязывала Военный совет фронта подготовить операцию силами 38-й и 6-й армий. Целью ее было: разгром харьковской группировки противника и освобождение Харькова путем нанесения главного удара силами 6-й армии, соединений левого фланга 38-й армии в обход Харькова с юга и вспомогательного удара остальными силами 38-й армии в обход его с севера. Оставшимся силам Юго-Западного фронта предстояло продолжить наступление на курском направлении.

Конкретные задачи войскам фронта определялись следующим образом: 38-й армии (командующий генерал-майор А.Г. Маслов) в составе шести стрелковых дивизий, танковой бригады, авиационной группы (11 истребителей, 4 бомбардировщика, 12 легких бомбардировщиков) приказывалось нанести главный удар силами трех стрелковых дивизий в направлении на Чугуев, Харьков с ближайшей задачей овладеть Чугуевом и переправами через Северский Донец в районе этого города. В дальнейшем армия должна была при содействии войск, наступавших в обход Харькова с севера, освободить город.

6-й армии (командующий генерал-майор А.М. Городнянский) в составе шести стрелковых дивизий, двух артиллерийских полков РВГК, двух танковых бригад, авиационной группы (31 истребитель, 13 бомбардировщиков, 12 легких бомбардировщиков) надлежало нанести главный удар в направлении на Красноград. На армию возлагалась задача обеспечения войск Южного фронта от ударов противника с северо-запада.

6-й кавалерийский корпус, усиленный танковой бригадой, выделялся в подвижную группу для развития успеха наступления в полосе действий 6-й армии. В резерве за левым крылом фронта оставлялась стрелковая дивизия. Фронтовая авиационная группа состояла из 21 истребителя, 11 штурмовиков, 14 бомбардировщиков, 35 легких бомбардировщиков.

Следует сказать, что боевые действия войск юго-западного направления предстояло проводить в сложных условиях. Прогноз погоды не радовал: синоптики обещали мороз в 25–30 градусов, сильные ветры и метели. Ландшафт этих краев – открытая всхолмленная равнина, в разных направлениях перерезанная балками. Наиболее значительным водным рубежом являлась р. Северский Донец, протекающая с северо-запада на юго-восток. Вдоль его берегов на некоторых участках и проходила линия фронта. Его правый (западный) берег почти на всем протяжении высится над левым. Это создавало трудности для атаки переднего края обороны противника, там, где он проходил по берегу реки. Она была скована льдом и представляла собой открытое, хорошо наблюдаемое и трудно преодолимое под огнем пространство. Лед не выдерживал больших грузов и для переправы тяжелых танков и орудий крупного калибра требовал усиления.

Район действий был покрыт довольно развитой сетью железных дорог. Большинство пересекали с севера на юг непосредственно линию фронта или ближайшие тылы, что делало их легко уязвимыми для артиллерии, бомбардировочной и штурмовой авиации противника. Здесь же пролегали всего две железнодорожные линии, которые могли быть использованы во время наступления с востока на запад: Красный Лиман – Славянск – Барвенково – Лозовая и Дебальцево – Макеевка – Красноармейское.

Сеть шоссейных и грунтовых дорог развита была достаточно хорошо, но все они также шли в меридиональном направлении, пересекая пути наступления войск. В качестве коммуникаций они могли быть использованы только на отдельных, незначительных по протяженности, участках. В зимних условиях для наступающих войск дороги становились труднопроходимыми. Маневренность сильно затруднял глубокий снежный покров. К тому же множество населенных пунктов и густота их размещения позволяли противнику организовать прочную оборону и глубоко эшелонировать свои силы и средства.

Вражеские опорные пункты имели между собой огневую связь. Пространство между ними патрулировалось автоматчиками. Там, где по условиям местности установить такую связь не было возможности, строились полевые укрепления – дзоты и блиндажи, приспособленные к зимним условиям. Несколько опорных пунктов, объединенных общей огневой системой, составляли узел сопротивления. На особо важных направлениях, в районах, прилегавших к крупным населенным пунктам, вблизи основных магистралей и путей противник создал укрепленные районы. Они были основой его оперативной обороны, сильными очагами сопротивления. Такими укрепрайонами, подготовленными к круговой обороне, являлись, прежде всего, Балаклея и Славянск.

Подступы к опорным пунктам густо минировались, усиливались проволочными заграждениями, которые также были заминированы. На опушках рощ, на просеках и в садах устраивались минированные завалы. Помимо инженерного оборудования главной полосы сопротивления противник создавал вторую оборонительную полосу с отсечными позициями.

При подготовке операции командование обоих фронтов столкнулось с большими трудностями. Необходимо было в сжатые сроки осуществить перегруппировку значительного количества войск. С левого крыла Южного фронта на правое одновременно перебрасывались 37-я и 9-я армии. Условия же для железнодорожных перевозок сложились крайне неблагоприятные. В течение четырех суток свирепствовала вьюга, перешедшая в настоящий ураган. Сила ветра достигала одиннадцати баллов. Пути занесло снегом, его покров достигал 80 сантиметров. На их расчистке круглые сутки, посменно, работали созданные команды, а также местное население. Как только вьюга стихла, начались систематические налеты вражеской авиации, поэтому в дневное время узловые станции и перегоны для пропуска и приема воинских эшелонов закрывали. Не меньшие трудности приходилось преодолевать и воинам, совершавшим перемещения по грунтовым дорогам.

И все же части обеих армий (правда, с опозданием) вышли в назначенные им районы сосредоточения. Затянувшаяся перегруппировка, ряд других причин вынудили Тимошенко перенести начало операции с 12 на 18 января.

К этому времени в основном завершилась и подготовка всех войск, привлекаемых к наступлению. Главная роль в нем отводилась соединениям Южного фронта. Его командование дало командармам подробные указания по ведению боевых действий, отметив наиболее характерные особенности организации вражеской обороны. Было подчеркнуто, что стрелковые части должны максимально использовать имеющиеся огневые средства и стремиться к рукопашной схватке, которую враг, как правило, не выдерживал. Рекомендовалось выбрасывать в глубину обороны противника танковые десанты, первым эшелонам полков и дивизий обходить опорные пункты противника и упорно продвигаться вперед. Уничтожение противника в опорных пунктах возлагалось на вторые эшелоны и резервы. Для отражения контратак и контрударов на их возможных направлениях командиры соединений должны были иметь в своем распоряжении резервы, и в первую очередь противотанковые. Танковые бригады, приданные на усиление армий, рекомендовалось применять в качестве танков непосредственной поддержки пехоты, действия их прикрывать противотанковой артиллерией.

С целью создания на направлениях главных ударов каждой армии возможно большей плотности артиллерийского огня командование фронта рекомендовало артиллерийские полки Резерва Верховного Главнокомандования применять централизованно в масштабе дивизии, дивизионы гвардейских минометов подчинялись непосредственно командирам дивизий. Продолжительность артиллерийской подготовки устанавливалась в 30–40 минут, огонь должен был вестись по точно выявленным целям. Лишь в отдельных случаях разрешалось вести огонь по площадям.

Кавалерийские корпуса, усиленные танковыми бригадами, планировалось использовать для самостоятельных действий с задачами захвата узлов сопротивления, выхода в тыл и на коммуникации противника, избегая фронтальных атак крупных населенных пунктов.

В штабах соединений Южного фронта закипела работа. Была проведена тщательная рекогносцировка обороны противника, изучены условия для атаки ее переднего края, отработаны на местности вопросы организации наступления и взаимодействия стрелковых частей с танками, артиллерией и авиацией.

Не менее напряженно велась подготовка в 6-й армии Юго-Западного фронта, которую временно возглавил генерал-майор К.С. Москаленко. Ее штабу было известно, что в полосе предстоявшего наступления оборонялись 44-я и 298-я пехотные дивизии, а также отдельные части 68-й пехотной дивизии противника, усиленные артиллерией и примерно тридцатью танками. Немецкие войска создали сильную оборону: на подступах к узлам сопротивления проходили окопы полного профиля, имелись проволочные заграждения, в промежутках между узлами были установлены минные поля. В глубине обороны было еще два рубежа, один из которых тянулся по западному берегу Северского Донца, а другой – в 4–5 км от реки.

По данным штаба фронта, 6-я армия имела ощутимое превосходство по численности войск, артиллерии и танкам. Нельзя было, однако, исключать возможность быстрой переброски сюда вражеских резервов из-под Харькова, Балаклеи и особенно со стороны донбасской группировки. Итак, армии предстояло разгромить не только противостоявшие немецкие войска, но и отразить удары их оперативных резервов.

Исходя из целей и задач, поставленных перед армией, наличных сил и средств, ее командование решило нанести главный удар силами своего правого фланга, где были сосредоточены три стрелковые дивизии, две танковые бригады и большая часть артиллерии. Там же находился и 6-й кавалерийский корпус фронтового подчинения. Армии, нанося главный удар в направлении Савинцы, Алексеевка, предстояло прорвать оборону врага на участке Борщевка, Ивановка (16 км), с тем чтобы к исходу четвертого дня наступления выйти на рубеж Лагери, Грушеваха и обеспечить ввод в прорыв 6-го кавалерийского корпуса. На девятые сутки армия должна была выйти на рубеж р. Орель. Две левофланговые дивизии предназначались для ликвидации изюмской группировки противника.

Соединения 6-й армии осуществляли непрерывную разведку боем вражеской обороны, вели бои за улучшение исходного положения. 11 января им удалось овладеть важными в тактическом отношении населенными пунктами Савинцы, Довгалевка и Морозовка. 14 января части 411-й стрелковой дивизии под командованием полковника М.А. Песочина скрытно переправились через реку и захватили плацдарм на западном берегу Северского Донца. Оценив важное значение этого плацдарма, маршал С.К. Тимошенко дал указание командующему армией о немедленном сооружении здесь переправ для танков и артиллерии крупных калибров.

В эти дни в 6-ю армию прибыл новый командующий – генерал-майор Авксентий Михайлович Городнянский. Сорокапятилетний командарм имел солидный боевой опыт. Он участвовал в Первой мировой войне, в Красную Армию вступил в 1918 г., отличился в боях Гражданской войны, Великую Отечественную начал, командуя 129-й стрелковой дивизией, которая активно участвовала в обороне Смоленска. За успешное руководство ее боевыми действиями А.М. Городнянский был назначен командующим 13-й армией, умело командовал ею в Елецкой наступательной операции войск Юго-Западного фронта.

В отличие от 6-й армии подготовка к наступлению в соединениях 38-й армии, по оценке Военного совета и штаба фронта, не была столь целеустремленной и качественной. Ради справедливости нельзя не сказать, что сил у командарма-38 генерала А.Г. Маслова для наступления на харьковском направлении было недостаточно – ведь там противник создал сильные оборонительные рубежи и располагал достаточными возможностями, чтобы отразить наступление.

13 января Тимошенко, Хрущев и Баграмян прибыли в Старобельск на вспомогательный пункт управления Южного фронта. Заслушав информацию Малиновского о положении соединений на занимаемых ими рубежах, последних данных разведки, маршал ознакомил присутствующих с общей обстановкой на советско-германском фронте, ближайшими планами Ставки ВГК: «Завершается контрнаступление под Москвой. Противник отброшен от столицы на 100–250 км. Освобождено более одиннадцати тысяч населенных пунктов. Нанесено поражение тридцати восьми вражеским дивизиям. Ставка приняла решение о переходе советских войск в общее наступление под Ленинградом, на западном и юго-западном направлениях. На нашего правого соседа возлагается задача по разгрому главных сил группы армий «Центр». Для ее решения привлекаются войска Калининского, Западного и Брянского фронтов».

Затем главком определил ближайшие задачи по завершению подготовки. Военным советам фронтов предлагалось установить тесную связь с партизанами.

На первом этапе наступательной операции главная роль отводилась 57-й армии, к 16 января прибывшей в район Старобельска из-под Сталинграда. Ею командовал генерал-лейтенант Дмитрий Иванович Рябышев. В свои сорок восемь лет он успел пройти рядовым Первую мировую войну, в 1918 г. стал красноармейцем. Начав Гражданскую войну командиром взвода, закончил ее командиром бригады 1-й Конной армии, затем командовал кавалерийскими дивизиями, закончил Военную академию имени М.В. Фрунзе. В конце июня 1941 г. 8-й механизированный корпус под его командованием выдержал тяжелые бои с противником в Западной Украине. В июле Рябышев возглавил 38-ю армию, в августе – Южный фронт, а с октября стал командующим 57-й армией.

К началу операции в состав армии входили шесть стрелковых дивизий, три танковые бригады, два тяжелых артиллерийских полка и гаубичный артиллерийский полк, три дивизиона гвардейских минометов. Перед ней оборонялись 257-я и 295-я немецкие пехотные дивизии. В районе Славянска разведкой отмечалось сосредоточение еще одной пехотной дивизии. После прорыва обороны противника войска должны были овладеть Барвенково и выйти на железнодорожную линию Славянск – Лозовая.

Главный удар армия наносила правым флангом с рубежа Каменка, Студенок в направлении на Барвенково силами четырех стрелковых дивизий, трех танковых бригад при поддержке основной массы артиллерии РВГК. Ударная группа армии строилась в два эшелона. Первый из них состоял из трех стрелковых дивизий и танковой бригады. Две танковые бригады, сведенные в особую группу, выделялись во второй эшелон; одна стрелковая дивизия составляла резерв командарма. Вспомогательный удар наносился на левом фланге армии силами двух стрелковых дивизий.

Генерал Баграмян, которому командарм доложил свое решение на наступление, отметил его грамотность в оперативном отношении, но вместе с тем обратил внимание на то, что выделение двух танковых бригад в особую группу для самостоятельных действий в условиях глубокого снежного покрова, сильной обороны противника слишком рискованно. К тому же для этой группы был задуман очень сложный маневр, в ходе которого ей предстояло вступить в сражение в глубине вражеской обороны, в отрыве от стрелковых дивизий. Целесообразнее две бригады из трех использовать для непосредственной поддержки пехоты, наступавшей в первом эшелоне на направлении главного удара. Это гарантировало бы надежность прорыва обороны на всю ее глубину. Третью же бригаду следовало придать одной из стрелковых дивизий второго эшелона, что обеспечило бы ей успешное наступление в глубине расположения противника. С этим предложением генерал Рябышев согласился.

Оставшиеся до наступления дни маршал Тимошенко посвятил дальнейшей доработке плана операции, контролю и оказанию помощи войскам. Активно решались вопросы тылового обеспечения. Хорошо развитая в этом районе Донбасса сеть железных дорог позволила выделить для каждой армии определенную железнодорожную станцию. Дивизии первого эшелона армий снабжались с помощью выдвинутых вперед так называемых железнодорожных летучек. Расчищать и содержать грунтовые дороги в надлежащем состоянии было не под силу одним саперам, для этого пришлось привлекать личный состав стрелковых частей и местное население. Для проведения операции отпускалось два боекомплекта боеприпасов и до десяти заправок горючего.

17 января оперативная группа направления, штабы Юго-Западного и Южного фронтов еще раз уточнили имевшиеся данные, проведенные расчеты. В справке, представленной главкому, отмечалось, что на 20 часов 17 января войска ударной группировки сосредоточились в районах, намеченных планом. Не закончили полностью сосредоточение лишь части 9-й армии.

«Перед фронтом ударной группировки находятся следующие части противника: против 6-й армии – 44-я пехотная дивизия, 188-й полк 68-й пехотной дивизии и 298-я дивизия немцев, входившие в состав 17-й армии. Против 57, 37 и 12-й армий находятся 257-я и 295-я пехотные дивизии той же армии, группа Шведлера в составе 76, 94, 116, 97, 91, 111 и 116-й пехотных дивизий, а также 9, 52 и 3-я пехотные дивизии из состава итальянского экспедиционного корпуса. В ближайших резервах действуют: до пехотной дивизии в районе Лозовая, до двух пехотных дивизий – в районе Славянск, Краматорск, до пехотной дивизии – в районе Константиновка…

Соотношение сил на фронте 6-й армии благоприятное: личный состав – 2: 1, винтовки – 5,2: 1, автоматы – 1: 1,5, пулеметы – 1,5: 1, танки (армия имеет 64, у противника не выявлены)…

По данным штаба Южного фронта, у противника перед 57, 37 и 12-й армиями – до 700–800 орудий и 150–200 танков. Сосредоточиваемая на данном направлении ударная группировка фронта, учитывая и действующую на данном направлении 12-ю армию, позволяет иметь полуторное – двойное превосходство в пехоте, абсолютное превосходство в коннице, незначительное превосходство в танках, авиации и артиллерии…»[9]

Барвенково-Лозовская операция 18–31 января 1942 г.

Итак, на рассвете 18 января после 30-минутной артиллерийской подготовки соединения ударной группировки двинулись вперед. Стояла ясная морозная погода. Вопреки ожиданиям, наступление шло медленно. Враг ожесточенно сопротивлялся.

Сложно развивались события в полосе 6-й армии Юго-Западного фронта. Ее правофланговая 253-я стрелковая дивизия, которой командовал В.К. Урбанович, практически не имела успеха. Все попытки ее частей продвинуться вперед были тщетны: враг удерживал сильно укрепленный опорный пункт Борщевое. 19 января безуспешно закончилась и повторная атака, предпринятая после перегруппировки сил и передачи дивизии из армейского резерва 13-й танковой бригады. Не овладев ни Вербовкой, ни Балаклеей, части понесли большие потери. Было решено с 20 января отдать приказ о переходе их к обороне.

337-я стрелковая дивизия под командованием полковника С.М. Бушева с рассветом первого дня наступления подверглась налетам авиации, на нее двинулись танки противника. Неоднократные атаки рубежа Морозовка, Ольховатка успеха не имели. Однако на следующий день полковник Бушев сконцентрировал усилия на левом фланге, и части дивизии энергичным ударом овладели Жуковкой, а к исходу 20 января с боем заняли Волобуевку и несколько более мелких населенных пунктов. На правом фланге дивизия также встретила сильное огневое сопротивление, но, преодолев его, с ожесточенными боями 20 января заняла Шуровку. Таким образом, на своем левом фланге она прорвала оборону противника, разгромила 131-й полк 44-й пехотной дивизии врага и за четыре дня с боями продвинулась на глубину до 10 км. Однако соседняя справа 253-я дивизия застряла перед узлом сопротивления Балаклея.

411-я стрелковая дивизия, которой командовал полковник М.А. Песочин, наступавшая при поддержке 7-й танковой бригады, несмотря на сильное огневое сопротивление противника, расширила плацдарм на западном берегу Северского Донца и с утра 19 января продолжила продвижение в общем направлении на Чепель. Оборона врага была прорвана, 188-й полк 68-й пехотной дивизии врага понес тяжелые потери, и его остатки поспешно отходили в юго-западном направлении. Для их ликвидации полковник Песочин бросил подвижные отряды лыжников. Они наносили удары с флангов и с тыла, организовывая при этом засады.

Успех дивизии использовали ее соседи. В результате этого сопротивление противника на флангах резко ослабло. В итоге четырехдневных упорных боев на направлении главного удара соединения 6-й армии взломали оборонительную систему врага на всю глубину, разгромили 44-ю и 298-ю немецкие пехотные дивизии, а также один полк из состава 68-й пехотной дивизии.

Неплохих результатов добились и соединения левого фланга 6-й армии – 393-я стрелковая дивизия под командованием полковника И.Д. Зиновьева, 270-я стрелковая дивизия под командованием полковника З.Ю. Кутлина. С выходом их частей на рубеж Протопоповка, Петровская, Грушеваха завершился разгром изюмской группировки противника.

Таким образом, на первом этапе операции 6-я армия не только успешно выполнила поставленные перед ней задачи, но и прочно обеспечила правый фланг ударной группировки Южного фронта от ударов противника с северо-запада. Это означало, что удачно начавшееся наступление армии окажет положительное влияние на дальнейшее планомерное развитие операции в целом. Вместе с тем прорыв обороны немецких войск, разгром 44-й и 298-й пехотных дивизий врага создали благоприятные условия для ввода в сражение 6-го кавалерийского корпуса.

В целом планомерно развивалось наступление в полосе 57-й армии. В итоге четырехдневных кровопролитных боев ее частям и соединениям удалось на направлении главного удара преодолеть тактическую зону обороны противника на всю ее глубину и к исходу 21 января выйти на линию Великая Камышеваха, Базалеевка, Морозовка, Маяки, Райгородок, продвинувшись своей ударной группировкой на глубину до 23 км. Создались условия для ввода в прорыв подвижной группы фронта, состоявшей из 1-го и 5-го кавалерийских корпусов. На славянском направлении, где небольшими силами наносился вспомогательный удар, продвижение было незначительным.

Медленно развивалось наступление в полосе 37-й армии. Несмотря на мужество и героизм личного состава, частные успехи нескольких ее соединений, задачи, поставленные перед армией, не были выполнены. Тем не менее и здесь удалось нанести серьезное поражение 295-й и 76-й немецким пехотным дивизиям, сковать резервы противника в районе Краматорска.

12-я армия, имея незначительный боевой состав, наступала на вспомогательном направлении, южнее 37-й армии. В период с 18 по 21 января она безуспешно пыталась прорвать сильную оборону противника и развить наступление в направлении на Дзержинск. Войска действовали активно и настойчиво, но им удалось добиться лишь небольших успехов, сковать силы врага, находившиеся против них, а также его ближайшие резервы, расположенные в районах Горловки и Орджоникидзе.

Наступление 38-й армии Юго-Западного фонта на ее правом фланге в обход Харькова с северо-востока с самого начала не получило развития. Правофланговые соединения, пройдя с тяжелыми боями около 10 км, освободили ряд населенных пунктов северо-восточнее города, но дальше продвинуться не смогли. Этим воспользовалось немецкое командование, чтобы перебросить войска из района Харькова к Балаклее.

Следовательно, 6-я армия, наступавшая, по существу, на вспомогательном направлении, достигла наибольших успехов, продвинувшись на левом фланге на 30 км в глубину обороны противника. В связи с этим направление, на котором она наступала, приобрело важнейшее оперативное значение. Результативным оказалось и продвижение 57-й армии. В ходе их успешного наступления немецкие войска, действовавшие в полосе этих армий, были разгромлены. Создались благоприятные условия для ввода в прорыв подвижных групп фронтов.

Однако, несмотря на достигнутые успехи, врагу все же удалось на флангах прорванного участка обороны протяжением более 75 км – справа в районе Балаклеи и слева в районе Славянска – отразить наступление советских войск, сохранить за собой Балаклею и Славянск – эти своеобразные «полевые крепости», которые могли приобрести роль плацдармов для нанесения контрударов по флангам и тылу ударных группировок 6-й и 57-й армий. Требовалось как можно быстрее ликвидировать эти очаги вражеской обороны.

Маршал Тимошенко приказал генералу Городнянскому совместными действиями двух правофланговых дивизий – одной с востока, другой с юго-востока и юга – при поддержке фронтовой авиации нанести сильный удар по Балаклее и овладеть ею, а трем остальным дивизиям продолжать преследование противника, начавшего отход в западном направлении. Р.Я. Малиновский получил распоряжение смежными флангами 57-й и 37-й армий решительно атаковать Славянский укрепленный район и захватить его, а главными силами 57-й армии и вводимыми в прорыв 5-м и 1-м кавалерийскими корпусами развивать успех в южном направлении во фланг и тыл донбасской группировки. Авиация обоих фронтов должна была массированными ударами содействовать войскам в овладении Балаклеей и Славянском, не допуская подхода к ним вражеских резервов из глубины.

В последующие дни в полосе наступления советских войск развернулись ожесточенные бои. Особого накала они достигли в районе Балаклеи. Частям 253-й стрелковой дивизии полковника В.К. Урбановича 23 января удалось прорваться к железнодорожной станции, 337-я стрелковая дивизия полковника С.М. Бушева, с приданной ей 7-й танковой бригадой полковника И.А. Юрченко, вышла на ближние подступы к городу с юга. Балаклея оказалась почти полностью окруженной, ее гарнизон сохранял связь с основными силами только по узкой полосе местности, пролегавшей в районе опорных пунктов в Вербовке и Яковенково. «Насколько ожесточенные бои шли на участке фронта под Балаклеей, – пишет немецкий военный историк П. Карель, – свидетельствует тот факт, что полковник Бойс (командир 134-го полка 44-й пехотной дивизии. – Авт.) лично и его штаб неоднократно отбивались в ближнем бою пистолетами и ручными гранатами. В конце концов русский лыжный батальон достиг важной дороги Балаклея – Яковенково на южном фланге боевой группы и закрепился в огромных соломенных скирдах. Бойс атаковал его со своим последним резервом, чтобы избавить боевую группу от смертельной опасности окружения. Русские не сделали ни шагу назад. Они все еще отстреливались из подожженных пикировщиками скирд и бились до последнего»[10].

Штаб фронта с минуты на минуту ждал сообщения о падении Балаклеи. Однако самоотверженные атаки не увенчались полным успехом, ибо враг снял до четырех пехотных дивизий из района Харькова и перебросил их к Балаклее, создав большое численное превосходство. К тому же удары советской авиации оказались недостаточно действенными.

Между тем на левом фланге армии ее главные силы, отражая многочисленные контратаки врага, с кровопролитными боями успешно продвигались на запад и освобождали один населенный пункт за другим. Наступило время ввода в прорыв 6-го кавалерийского корпуса под командованием генерал-майора А.Ф. Бычковского в составе 26, 28 и 49-й кавалерийских дивизий и 5-й гвардейской танковой бригады в направлении Алексеевского. Получив команду, кавалерийские дивизии устремились в прорыв и начали преследовать отходившие в направлении Алексеевского части противника. Вскоре, однако, их темпы резко снизились. Алексеевское было сильно укреплено, и бои к исходу 23 января приняли напряженный характер. Кавалеристы вынуждены были спешиться, вести уличные бои, а затем в конном строю атаковать врага, засевшего в Сиваше и на железнодорожной станции Лихачево. В итоге боевые действия корпуса, невзирая на неоднократные налеты вражеской авиации, закончились успешно. 24 января конники, захватив разъезд Белявка, перерезали железнодорожную линию Лозовая – Харьков.

Тем временем за три дня главные силы 6-й армии продвинулись еще на 35–40 км. Все попытки немецкого командования сдержать их срывались, оно вынуждено было вводить в сражение резервы из глубины. Однако балаклейский узел сопротивления ликвидировать не удалось.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.