Это было в Ковеле

Это было в Ковеле

В Ковеле, крупном транспортном узле Волынской области на Украине, наши войска завязали бои на подступах к городу, но с ходу овладеть им весной 1944 года не смогли. Готовилось новое наступление, подтягивались резервы. Сюда из-под Жлобина передислоцировался 31-й дивизион майора В. М. Морозова. Потекла обычная жизнь в полосе ожидания и подготовки к наступлению. Устанавливали наблюдательные пункты, выискивая вражеские огневые точки, в ходе огневых налетов подавляли их.

Однажды утром разведчики засекли новую фашистскую артиллерийскую батарею. Но она почему-то быстро прекратила стрельбу. Это насторожило командование дивизиона. Тогда старший лейтенант М. М. Кравченя нашел высокое дерево и, устроив на нем наблюдательный пункт, решил проследить. До ее предполагаемого размещения было километров пять. Мешали густые кроны деревьев. Связались с воздушной разведкой и получили ответ, что в указанном месте ничего не обнаружено.

А на следующее утро вновь звучали выстрелы, в течение трех минут. М. М. Кравченя стремглав бросился к своему наблюдательному пункту и опять ничего не увидел. Но старшего лейтенанта вдруг осенила мысль. В том районе проходит железная дорога, и, как Кравчене показалось, он заметил следы уходящего в небо дыма. Неужели бронепоезд?

Своими предположениями М. М. Кравченя поделился с командиром дивизиона В. М. Морозовым. Рассчитывая на педантичность немцев, он приказал Кравчене завтра к девяти часам утра уже быть на своем наблюдательном пункте. Внимательно посмотрели карту. Действительно, железная дорога прочерчивала означенное место.

На следующее утро батарея-невидимка заработала. Тех трех минут, что она посылала снаряды в нашу сторону, было достаточно, чтобы удостовериться: это действует бронепоезд.

Майор Морозов обратил внимание командира на сложность задачи по уничтожению фашистского бронепоезда.

— На первый взгляд, — объяснял он, — задача слишком простая, навалиться бронепоездами «Муромцем» и «Мининым». Но если вдуматься, судьбу боя будут решать секунды. Быстрота, точность, автоматизм при стрельбе — вот что необходимо для успеха.

Командир 31-го отдельного особого Горьковского дивизиона бронепоездов майор В. М. Морозов принимает Красное знамя 15 июля 1944 года на станции Голобы (район Ковеля).

Штаб бронедивизиона разработал план операции. Артиллеристы одновременно должны были вывести из строя железнодорожное полотно, отрезать вражескому бронепоезду путь отхода. Для этого «Илья Муромец» найдет незаметную стоянку поближе к батарее-невидимке. Чтобы не спугнуть противника, решили начинать действия без пристрелки.

Утро 4 июня выдалось пасмурным, изредка накрапывал мелкий дождь. М. М. Кравченя и его помощники пришли на наблюдательный пункт задолго до начала намеченного времени. Но их ждало непредвиденное обстоятельство. Дерево, с которого велось наблюдение, валялось на земле сломанным. Что это? Залетел случайный снаряд или немцы пронюхали о готовящемся ударе? Неужели все приготовления пойдут насмарку? Загадка казалась неразрешимой. Выбрали другое дерево, установили связь и сообщили в штаб бронедивизиона. Решили операцию не отменять, ждать девяти утра.

Подошло время. Машинист А. В. Солдатов вывел «Илью Муромца» на позицию. Артиллеристы, ожидая сигнала, приготовились к стрельбе.

Старшего лейтенанта М. М. Кравченю мучили сомнения. Стрелки часов неумолимо передвигались по циферблату. Вот уже без двух минут девять, а ожидаемой цели все нет. Появится или не появится? И вдруг его взгляд различил чуть заметные полосы дыма, а уж потом он увидел ощетинившиеся в нашу сторону дула орудий и передал в командирскую рубку:

— Цель на месте! Начинайте!

Из рубки «Ильи Муромца» последовало:

— По цели! Десять снарядов на орудие! Реактивные установки по два залпа! Бронепоездам! Огонь!

Выстрелы с обеих сторон раздались почти одновременно. Артиллеристы «Ильи Муромца» проявили сверхмастерство. Таинственный противник был накрыт с первого же залпа. Батарея-невидимка успела повернуть дула орудий в сторону «Ильи Муромца» и произвести ответный выстрел. Но снаряды легли мимо цели. «Катюши» завершили разгром вражеского бронепоезда. Вскоре все было кончено. Над бронепоездом висели клубы пара. Видимо, снаряд попал в котел паровоза.

Когда 6 июля 1944 года Ковель был освобожден от гитлеровцев, бойцы 31-го дивизиона побывали у разбитого бронепоезда. Фашисты так и не удосужились убрать останки искореженной машины. Узнали бойцы, что вражеский бронепоезд носил имя Адольфа Гитлера.

И было так не только в Ковеле…

На вооружении немецко-фашистской армии тоже находились бронепоезда. Это были трофейные советские бронированные составы, захваченные как в первые дни войны, так и восстановленные в паровозных депо прифронтовой полосы.

Например, в октябре 1941 года западнее Брянска гитлеровцы захватили советский бронепоезд, поврежденный при интенсивном воздушном налете. После восстановления он действовал на участке Орел — Поныри. Об этом свидетельствуют донесения сотрудников Управления НКВД по Курской области: «1 ноября в 14.00 бронепоезд противника занял ст. Змиевку, на которой высадил 150 человек пехоты. В 19.30 на станции Глазуновка высажено 30 автоматчиков, и восстановлен железнодорожный путь. Бронепоезд продвигается к Курску и ведет три платформы, на которых погружены два тяжелых танка и несколько бронемашин…

Г. Е. Шагун, командир взвода реактивных установок бронепоезда «Илья Муромец» (слева) и Н. М. Гаврилов, заместитель командира бронепоезда «Козьма Минин» (справа).

Ночью 2 ноября бронепоезд противника находился в шести километрах от ст. Поныри. Впереди бронепоезда по полотну железной дороги движется дозор: 1 танк и 25 кавалеристов».[27]

В 1942–1944 годах вражеские бронепоезда часто вели боевые действия против партизан. По свидетельству начальника Центрального штаба партизанского движения генерал-лейтенанта П. К. Пономаренко, советскими партизанами было взорвано 116 немецких бронепоездов, из них более половины на Брянщине, Смоленщине, в Белоруссии.

О поединках с немецкими бронепоездами рассказывали многие фронтовики.

«Вражеский бронепоезд ежедневно подходил к линии фронта и обстреливал позиции наших дивизий и Фастовский железнодорожный узел. Артиллерийские налеты мешали восстановительным работам, которые вели железнодорожники 14-й железнодорожной бригады. Начальник штаба бригады майор В. Г. Измайлов, командир минно-подрывного взвода старший техник-лейтенант Ф. М. Мясников решили установить на пути бронепоезда мину-ловушку, — вспоминал Герой Социалистического Труда, генерал-полковник технических войск П. А. Кабанов. — В районе Фастова Ф. М. Мясников и старший техник-лейтенант Г. М. Татаринов из траншей пехотинцев обнаружили излюбленное место стоянки бронепоезда. Из добровольцев своего взвода Мясников отобрал лучших солдат-минеров.

В темную вьюжную ночь минеры пробрались к железной дороге. На место стоянки бронепоезда заложили в насыпь усиленную противотанковую мину. Враг не обнаружил минеров, которые благополучно возвратились в траншеи пехотинцев.

…Точно, с немецкой аккуратностью, на взгорье появился дым паровоза. Бронепоезд на высокой скорости спешил к постоянному месту стоянки. Прошла минута, вторая. Окрестность потряс сильный взрыв. Свалился на бок бронепоезд, были сброшены с рельсов и повреждены все площадки. По бронепоезду открыла огонь и дивизионная артиллерия.

О подрыве на наших минах немецкого бронепоезда на следующий день в своих сводках сообщило Совинформбюро».[28]

В июле 1944 года на территории Польши наши войска вели бои за освобождение города Люблин. Участник этого сражения сержант-артиллерист С. С. Мацапура рассказывает, как было выполнено особое задание командования по уничтожению немецкого бронепоезда.

Для этого в назначенный пункт вблизи Люблина прибыли четыре танка, наши авторитетные «тридцатьчетверки» и батарея самоходных установок СУ-85. Заняли позиции по обе стороны железнодорожного полотна на лесных опушках, замаскировались и стали ждать появления бронепоезда. Выбор позиции был очень удачным. Железная дорога проходила по высокой насыпи, а танки и самоходки стояли внизу, в ложбине, в «мертвом пространстве», недосягаемые для вражеских орудий.

Было уже далеко за полдень, когда наконец со стороны Демблина показался фашистский бронепоезд. Шел он, по-видимому, к Люблину на подмогу окруженному гарнизону. Двигался не спеша, осторожно. Из-за темно-серой брони грозно торчали короткие стволы пушек крупного калибра.

Наши танки и самоходки, как и было приказано, сперва открыли огонь по середине бронепоезда, по тепловозу. Надо было вывести из строя его двигатели. Фашисты тотчас ответили. Сильно рявкнули тяжелые пушки. Снаряд разорвался метрах в ста сзади «тридцатьчетверок» под вековой сосной, и она свечой пошла вверх. Султаны земли поднялись, затем еще и еще. Но ближе снаряды не рвались. Тут было «мертвое пространство», и враг ничего поделать с этим не мог. Напротив, наши танки и самоходки били размеренно и точно. Тепловоз загорелся. Орудия и пулеметы бронепоезда смолкли друг за другом. Под броней, внутри, взрывались боеприпасы. Гитлеровцы выкинули белый флаг, стали выскакивать из дверей бронеплощадок. Победа была достигнута.