Глава 2 Перед бурей

Глава 2

Перед бурей

Планы гитлеровского командования. Боевой и численный состав противостоящих группировок войск сторон, общее соотношение в силах и средствах. Ставка приказывает фронтам перейти к жесткой обороне. Задачи Западного, Резервного и Брянского фронтов, особенности построения их обороны. Оборонительные рубежи на подступах к столице. Создание и становление народного ополчения Москвы. Генерал Еременко вместо усиления обороны не оставляет попыток разгромить противника в районе Глухова.

За три с небольшим месяца военных действий гитлеровской Германии удалось достигнуть больших успехов. Вермахт, продвинувшись на 800 км в глубь Советского Союза на фронте 1650 км, овладел важными в военном и экономическом отношении районами страны. На севере нами была потеряна Прибалтика, на юге — значительная часть Украины, Ленинград полностью блокирован с суши. Враг вышел на линию озеро Ильмень, Осташково, Ярцево, Ельня, Полтава, Запорожье. Создалась непосредственная угроза Москве, харьковскому промышленному району, Донбассу и Крыму. Однако, несмотря на эти успехи, основные цели гитлеровского плана «Барбаросса» — захватить Москву и закончить войну к 1 октября — оставались невыполненными. К концу сентября напряженная обстановка на советско-германском фронте вновь обострилась. Завершив разгром советских войск на Украине, гитлеровское командование вновь перенесло свои усилия на центральное направление.

Планы гитлеровского командования в общем виде были изложены в директиве № 35, подписанной Гитлером 6 сентября 1941 г. В ней говорилось о проведении «решающих операций <…> против группы армий Тимошенко, которая ведет неудачные наступательные действия на фронте группы армий „Центр“ и должна быть уничтожена еще до наступления зимы. Для этого необходимо сосредоточить все силы воздушных сил и сухопутных войск, без которых можно обойтись на флангах».

В директиве Гитлер потребовал, чтобы вермахт перешел в решительное наступление на всех трех стратегических направлениях, уничтожил вражеские силы до начала зимы и захватил Крым, Харьков и Ленинград. На северном участке советско-германского фронта группа армий «Север» (18-я и 16-я полевые армии) ударом из района Чудово на Тихвин должна была перерезать коммуникации, связывающие Ленинград с Москвой, и соединиться на реке Свирь с финской армией в Карелии. Группа армий «Юг» (6-я и 17-я полевые армии, 1-я танковая группа Клейста) нанесением главного удара из района Полтавы через Донбасс на Ростов должна была овладеть харьковским промышленным районом и Крымом, имея в перспективе наступление на Кавказ.

Но основные усилия опять сосредоточивались на московском направлении. Здесь не позднее конца сентября группа армий «Центр» должна была быстро, насколько это возможно, перейти в наступление в общем направлении на Вязьму, с тем чтобы уничтожить войска группы армий Тимошенко, расположенные к востоку от Смоленска, двойным охватом мощными танковыми силами, сконцентрированными на флангах.

Для этого предлагалось сформировать две ударные группировки: первая — в полосе 4-й армии в районе к юго-востоку от Рославля для наступления в северо-восточном направлении, вторая — в полосе 9-й армии с направлением наступления, по-видимому, через Белый. После уничтожения основных сил врага в решающей операции на окружение и уничтожение группа армий «Центр» должна была перейти в преследование на московском направлении, обеспечив свой правый фланг на реке Оке, а левый — в верховьях Волги.

Подготовка новой операции практически началась 16 сентября, когда командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок разработал свою директиву на захват Москвы. Операция 19 сентября 1941 г. получила кодовое название «Тайфун». Гитлер потребовал начать ее как можно скорее — не позднее чем через 8–10 дней. Поэтому начало операции «Тайфун» было запланировано на 28 сентября, завершение — к середине ноября. В отличие от директивы Гитлера, в которой предусматривались два удара силами 3-й и 4-й танковых групп, фон Бок, используя успешные действия по окружению и разгрому основных сил советского Юго-Западного фронта, решил нанести третий удар — силами 2-й танковой группы Гудериана из района Шостки на орловском направлении. Таким образом, для осуществления новой операции на 400-км фронте сосредоточивались три танковые группы из четырех, имеющихся в составе вермахта (см. схемы 3 и 10). Нанесение трех ударов на более широком фронте в случае успеха позволяло разгромить основные силы трех советских фронтов, обороняющих подступы к Москве с запада, оставив ее совершенно беззащитной. Для обеспечения максимальной силы первого удара и высоких темпов прорыва, группа армий «Центр» строилась в один эшелон с выделением небольшого резерва: 19-й танковой дивизии, 900-й учебной моторизованной бригады и моторизованного полка «Великая Германия». Наращивание усилий в ходе наступления планировалось за счет двухэшелонного построения танковых групп и большинства моторизованных корпусов.

Командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок

Оценивая обстановку, немцы учитывали, что «после потери Ленинграда (они уже списали Ленинград со счетов. — Л.Л.) и большей части территории Украины противник будет стремиться удержать и оборонять Москву до наступления зимы» всеми силами, преследуя прежнюю цель — выигрыш времени. Гитлеровское командование небезосновательно считало, что советские войска, прикрывавшие Москву с запада, будут упорно удерживать свои позиции. «При своих примитивных формах управления войсками и примитивных формах организации боя противник будет так же, как и прежде, наиболее сильно прикрывать и оборонять крупными силами дорогу на Москву, то есть автостраду Смоленск — Москва, а также до рогу Ленинград — Москва. Поэтому наступление немецких войск по этим основным дорогам встретит наисильнейшее противодействие со стороны русских» [25].

Командование группы армий «Центр» на основе данных разведки, в том числе и аэрофотосъемки, имело достаточно полное представление о системе подготовленных оборонительных рубежей в глубине обороны советских войск(см. схему 17). Поэтому вариант наступления на Москву по кратчайшему направлению, который, несомненно, привел бы к медленному «прогрызанию» хорошо подготовленной обороны русских, был сразу отброшен. При обсуждении конкретного плана операции среди высшего командования вермахта возникли некоторые разногласия по вопросу, где должны соединиться танковые клинья после прорыва русской обороны. Возникли опасения, что при выходе к далеко отстоящим целям внутренний фронт охвата и окружения может оказаться недостаточно плотным. В этом случае крупные вражеские силы смогут прорваться из окружения и отойти на другой оборонительный рубеж в глубине, как это случилось под Смоленском.

По данным немецкой разведки, соотношение сил на Восточном фронте на 6 сентября выглядело следующим образом: ГА «Юг» — 77 германских дивизий против 47 русских; ГА «Центр» — 55 против 86,5 (очевидно, с учетом установленного разведкой формирования в окрестностях Москвы 12 резервных дивизий); ГА «Север» — 31 против 25. Фон Бока больше всего беспокоил вариант, когда противник в ходе прорыва его обороны правильно оценит обстановку и отойдет своими главными силами на восток, чтобы оказать немецким войскам сопротивление на подготовленных оборонительных рубежах. «До сих пор русское командование недостаточно оперативно руководило своими войсками. Русские войска отличаются нечувствительностью, когда им с фланга угрожали наши войска, и не боялись окружения, прорыву из которого они были обучены еще в мирное время» [25]. Если бы это было так! Наши войска не обучались отходу, не говоря уж о способах выхода из окружения. Осмелившихся предложить подобные темы занятий или учений немедленно засадили бы в тюрьму за пораженческие настроения.

В конечном итоге в ОКХ было решено завершить двойной охват группы армий Тимошенко в районе Вязьмы, а не Гжатска, как предлагал фон Бок. Тактика сравнительно небольших «котлов» гарантировала надежное уничтожение окруженных сил врага. Если кратко изложить замысел операции «Тайфун» своими словами, то он заключался в том, чтобы расколоть фронт советских армий тремя мощными ударами, охватить, а затем окружить и уничтожить их главные силы. Удары наносились по сходящимся направлениям с применением двойного охвата основных группировок русских за их подготовленными оборонительными рубежами. Расчет строился на опережении противника в наращивании усилий на направлениях ударов, срыве его маневра резервами, захвате мостов и переправ через водные преграды и упреждении его в выходе на подготовленные в тылу рубежи.

26 сентября генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок подписал приказ о наступлении. В нем, в частности, говорилось:

«<…>2. 4-я армия с подчиненной ей 4-й танковой группой наступает в общем направлении по обе стороны дороги Рославль — Москва. После осуществления прорыва, прикрываясь с востока, поворачивает крупными силами в направлении автомобильной дороги (автострады) Смоленск — Москва с обеих сторон Вязьмы.

3. 9-я армия с подчиненной ей 3-й танковой группой прорывает позиции противника между автострадой и районом Белый и прорывается к железной дороге Вязьма — Ржев. <…> поворот предполагается восточнее верхнего течения р. Днепр в направлении автострады западнее Вязьмы при одновременном прикрытии с востока. Наступление армий должно быть прикрыто с севера.

Дорога, ведущая через Еткино на Белый, должна быть захвачена для подвоза снабжения.

<…> 4. На внутренних флангах 4-й и 9-й армий между районом Ельня и автострадой, впредь до получения возможности наступления на этом фронте, необходимо вводить противника в заблуждение, создавая видимость наступления, и путем отдельных сосредоточенных ударов с ограниченными целями максимально сковывать противника.

<…> 9. 2-й усиленный воздушный флот уничтожает русские авиационные силы перед фронтом группы армий и поддерживает наступление армий и танковых групп всеми имеющимися в его распоряжении средствами.

Налеты на промышленные предприятия московского района в связи с этими задачами отходят на второй план и будут выполнены лишь тогда, когда это позволит обстановка наземных войск. Для того чтобы затруднить снабжение противника и подброску резервов, железные дороги, ведущие из района Брянск, Вязьма, Ржев на восток, будут систематически прерываться.

10. День и час наступления будут установлены мною в соответствии с данными 24.09 указаниями»[37].

В целях лучшего взаимодействия немцы сочли целесообразным подчинить северную ударную группировку 9-й армии 3-й танковой группе. Каждому моторизованному корпусу было придано по одной пехотной дивизии. Для повышения ударной (пробивной) силы 3-й танковой группы танковые полки 6-й и 7-й танковых дивизий были сведены в одну танковую бригаду. Танковая бригада пробивала брешь в обороне врага и быстро продвигалась к намеченной цели. Пехота 9-й армии следовала вслед за танками, чтобы создать плотный внутренний фронт окружения. 2-я танковая группа Гудериана, получившая на усиление два пехотных корпуса, подчинялась непосредственно командованию группы армий.

Немцы всегда придавали большое внимание обеспечению скрытности перегруппировок и внезапности действий войск в предстоящих операциях. На этот счет еще 17 сентября последовала директива ОКХ:

«Главное командование сухопутных сил обращает внимание на то, чтобы перегруппировки войск группы армий „Центр“, необходимые для проведения операции „Тайфун“, оставались по возможности скрытыми для русских, в особенности передвижения моторизованных соединений в район расположения группы армий „Центр“, а также перемещение главных усилий авиации.

<…> кроме того, следует позаботиться о том, чтобы войска выходили в районы исходных позиций предстоящего наступления по возможности позднее и с применением мероприятий по дезинформации русских.

День начала предполагаемого наступления — „Т“ — будет сообщен за три дня (в день „Т“ — 3 — в полдень)»[38].

Районы сосредоточения подвижных соединений танковых групп выбирались в стороне от направлений намеченных ударов. При оборудовании оборонительных позиций рекомендовалось не применять особые меры по маскировке строительных работ. Одновременно осуществлялась заблаговременная подготовка условий для их быстрого и скрытного выдвижения к участкам прорыва. В этом отношении характерен выбор направления главного удара 3-й танковой группы — в полосе, где не было хороших дорог. Для командования Западного фронта массированное применение танков на канютинском направлении оказалось совершенно неожиданным.

Враг широко применял и меры по дезинформации нашего командования. Так, чтобы скрыть перегруппировку 4-й танковой группы из-под Ленинграда в район Рославля, там оставили радиста из штаба группы, который продолжал свою работу по радиообмену с подставными абонентами. Его почерк наша радиоразведка хорошо знала. Дезинформацию планировалось осуществлять и в ходе операции. На внутренних флангах 9-й и 4-й армий между районом Ельни и автострадой, впредь до получения возможности наступления на этом фронте, требовалось создавать видимость наступления путем нанесения отдельных сосредоточенных ударов с ограниченными целями максимально сковывать противника.

День начала операции «Тайфун» был установлен 26.09.1941 г. в приложении к оперативному приказу № 13:

«4) дополнительные сведения:

а) для 9-й армии (включая 3-ю танковую группу) день „Т“ — 2.10.1941.

Приказ следует рассматривать как окончательный, если до вечера 28.09. не будет отдан другой приказ.

<…> в) Время „х“ (начало артподготовки) будет указано для всей группы армий накануне вечером. Начало наступления: либо на рассвете по световому сигналу на случай возможного тумана (для использования элемента внезапности), либо — в 9.30 (для обеспечения эффективной поддержки артиллерией и авиацией).

При подготовке к началу наступления учесть оба варианта»[39]

Выдержка из приказа по 4-й армии «Т» № 2 от 28.9.1941:

«Время „х“ назначается на 5.30 (6.30 московского. — Л.Л.). Все подготовительные мероприятия к этому часу должны быть завершены.

В указанное время войска открывают шквальный огонь по всему фронту армии.

Время „х“ устанавливается независимо от состояния погоды»[40].

В связи-с определением точного времени начала операции последовали дополнительные указания по обеспечению скрытности создания ударных группировок и достижению внезапности их действий. Подчеркивалось, что необходимо как можно дольше, во всяком случае до вечера перед днем «Т», сохранять привычную для противника картину обороны. Танки и мотопехота не должны были появляться на переднем крае. Части и подразделения, предназначенные для усиления пехотных дивизий, прибудут на передний край только в ночь надень «Т». Там, где это будет возможным, атакующая пехота должна пройти перекатом через пехоту в окопах, которая затем двинется вслед в качестве резерва[41].

Боевой и численный состав войск сторон и общее соотношение в силах и средствах. ОКХ значительно усилило войска фон Бока, передав ему из группы армий «Север» 4-ю танковую группу (тд — 4, мд —2), вернув из группы армий «Юг» 2-ю танковую группу (тд —2, мд — 2) и передав из своего резерва две танковые дивизии. Все эти силы были сосредоточены в трех группировках: северная в составе 9-й армии и 3-й танковой группы в районе Духовщины, центральная — 4-я армия и 4-я танковая группа — севернее Рославля, южная — 2-я армия и 2-я танковая группа — в районе Шостка, Глухов.

К концу сентября в группу армий «Центр» входили 3 армии и 3 танковые группы, в составе которых было 13 армейских и 8 моторизованных корпусов, 72 расчетные дивизии (по другим данным, 78), в том числе 14 танковых и 8 моторизованных, что составляло 64 % всех немецких подвижных соединений. Состав группы армий «Центр», действующей в полосе трех советских фронтов, к началу операции «Тайфун» показан в таблице 3.

Таблица 3

Состав группы армий «Центр», действующей в полосе трех советских фронтов, к началу операции «Тайфун»

Источник: Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Стратегические операции. Статистический анализ. Кн. 1.М.: ИВИ, 2004. С. 319.

Относительно численности личного состава и количества основных видов вооружения и боевой техники в войсках противника существуют различные сведения. По советским источникам, на 1 октября в. составе группы армий «Центр» насчитывалось 1800 тыс. человек, свыше 14 тыс. орудий и минометов, 1700 танков, что составляло 42 % личного состава, 75 % танков и 33 % орудий и минометов от общего их количества на советско-германском фронте [26]. Наступление группы армий «Центр» поддерживал 2-й воздушный флот, имевший примерно 1390 боевых самолетов, из них половина — бомбардировщики. По данным американского специалиста по советской и немецкой военной истории Брайана И. Фугате, группа армий «Центр» без учета личного состава люфтваффе, на 2 октября насчитывала 1 929 406 человек, танков 1217, около 700 самолетов [27]. По данным другого американского исследователя Гланца Д.М., для похода на Восток Гитлер собрал группировку в составе 151 дивизии, оснащенную 3350 танками, 7200 орудиями (минометы Гланц не учитывает) и 2770 самолетами (без учета глубоких резервов) [28]. Столь большая разница в количестве орудий и минометов (14 тыс. и 7,2 тыс.) объясняется тем, что некоторые источники, в отличие от немецких, включают в это число буквально все орудия любых типов, вне зависимости, гаубицы ли это, или зенитки, или ПТО и т. д.

К началу операции были приняты все меры, чтобы соединения и части были пополнены людьми, вооружением и боевой техникой. Таким образом, немецкое командование создало самую сильную группировку сил и средств, которую вермахту до сих пор удавалось собрать на одном стратегическом направлении. Но пехотным дивизиям, по немецким данным, по-прежнему не хватало до штата примерно 1500 человек каждой, таким образом, их численность была на уровне примерно 15 500 человек в каждой (численность и вооружение стрелковой (СССР) и пехотной (Германия) дивизий в 1941 г. показаны в Приложении 1).

Противостоящие группе армий «Центр» три фронта Красной Армии — Западный, Резервный и Брянский — обороняли полосу шириной 800 км. Главная группировка в составе 12 армий Западного и Резервного фронтов оборонялась на московском направлении. Три армии и опергруппа Брянского фронта обороняли брянское и орловское направления. Всего в составе трех фронтов насчитывалось: дивизий — 95 (из них стрелковых — 83, мотострелковых — 2, танковых — 1, кавалерийских — 9), танковых бригад — 13 и авиационных дивизий — 11.

Состав фронтов, численность личного состава и основных видов вооружения и боевой техники к началу Московской битвы — в таблице 4.

По данным Института военной истории, численность Западного фронта составляла 545 935 человек. По другим данным, на 25.09.1941 г. в составе этого фронта насчитывалось 544 995 человек (в том числе начсостав — 61 574, младший начсостав — 83 148, рядовой состав — 400 273)[42].

В течение сентября фронты Западного стратегического направления для восполнения понесенных потерь получили свыше 193 тыс. человек маршевого пополнения (до 40 % от общего количества людей, направленных в действующую армию) [29].

В конце сентября из состава фронта выбыли понесшие большие потери две дивизии, но они имели минимальную численность: 1-я мотострелковая (два мотострелковых полка по 600 человек) и 64-я стрелковая дивизии (полки насчитывали в среднем по 900 человек).

Таблица 4

Состав фронтов, численность личного состава и основных видов вооружения и боевой техники к началу Московской битвы

Источник: Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Статистический анализ Кн.1. М.: ИВИ, 2004, С. 317.

Примечания:

* из них в ремонте — 47.

** из них неисправных — 75 (ЦАМO РФ. Ф. 219. Оп. 679. Д 25. Л. 8—12).

*** данные ИВИ по количеству орудий и танков в армиях фронта ошибочны. В скобках указано реальное количество танков. В 13 А: 141-я тбр (25), 43-я отб (28); в ОГ — 121-я тбр (54), 150-я тбр (20), 113-я отб (29); в резерве фронта — 108-я тд (35), 42-я тбр (61) (уточнено автором по данным ЦАМО РФ. Ф. 5. Оп. 11462. Д. 104. Л. 246).

В таблице несколько преуменьшена численность войск и некоторых армий Западного (30-я армия) и Брянского (3-я и 50-я армии) фронтов. Не имея допуска к закрытым фондам ЦАМО, невозможно назвать точную причину расхождения в цифрах. Видимо, в документах Института военной истории указан так называемый боевой состав объединений. Естественно, в расчеты не включена численность войск НКВД. Например, в частях НКВД, располагавшихся в полосе Западного фронта, на 25.09.1941 г. насчитывалось 13 190 человек (данных по другим фронтам обнаружить не удалось). На соотношение сторон в живой силе эта разница особого влияния не оказывает, поэтому к этому вопросу мы вернемся позднее. Кстати, в журнале боевых действий группы армий «Центр» подсчитана полная численность войск. И число 1 929 406 включает в себя численность люфтваффе, а также вспомогательные силы, такие как железнодорожные и тыловые части[43]. Таким образом, противник (возьмем меньшие цифры — 1800 тыс.) превосходил войска наших трех фронтов в людях в 1,4 раза.

Большие потери в людях (в том числе и в командном составе), вооружении и боевой технике, продолжающееся формирование новых соединений и частей, а также снизившиеся производственные возможности промышленности в связи с массовым перебазированием предприятий в глубокий тыл, вынудило советское командование внести крупные изменения в организационную структуру войск. Еще 15 июля Ставка указала на необходимость при первой возможности постепенно, без ущерба для текущих операций, подготовить переход к системе небольших армий «в пять — максимум шесть дивизий без корпусных управлений».

По штату, утвержденному 29 июля, численность личного состава стрелковой дивизии уменьшилась почти на 30 % и составила 11 634 человека (начсостав — 862, младший начсостав — 1612, рядовой состав — 9160). Уже с 17 сентября из дивизий изъяли вторые артполки, количество орудий в них уменьшилось наполовину (остался один артполк, имевший по штату 76-мм орудий — 16, 122-мм — 8), автомашин — на 64 % (осталось — 226, из них грузовых — 196), лошадей в дивизии осталось — 2740 (из них верховых — 497). В таком составе наша стрелковая дивизия, по сравнению с немецкой пехотной дивизией, теперь имела меньше: людей — в 1,4 раза, стрелкового оружия — в 1,4, орудий и минометов — в 2,1 раза, лошадей — в 1,8 раза.

Однако значительная часть стрелковых дивизий, несмотря на полученное пополнение, имела низкую степень укомплектованности даже по отношению к сокращенному штату.

Так, на 20 сентября стрелковые дивизии 30-й армии были укомплектованы личным составом на 49–50 %, 101 тд — 55 % (танками на 14 %), 107 тд — 58 % (танками на 57 %). Хуже всего были укомплектованы дивизии тех армий, которые, несмотря на приказ о переходе к обороне, продолжали проводить частные наступательные операции. Во многих дивизиях ощущался недостаток артиллерии, пулеметов и средств транспорта (две дивизии — 170-ю и 98-ю сд — пришлось 30.09.1941 г. расформировать как материально не обеспеченные. Остатки личного состава и матчасти передали в 22-ю армию). К 1 октября несколько лучше были укомплектованы стрелковые дивизии 16-й армии — в среднем на 91 %, 19-й — на 73 %, 20-й — на 74 %.

Уже с началом немецкого наступления, в период с 3 по 7 октября, для пополнения соединений Западного фронта прибыло 47 маршевых рот и 3 роты специалистов. К сожалению, качество пополнения было существенно ниже предъявляемых требований. Так что сведения немецкой разведки о том, что к концу сентября войскам фон Бока противостоят 80 дивизий противника и еще 10 дивизий находятся в резерве (дивизии народного ополчения), по своей укомплектованности и вооружению эквивалентные 54 полнокровным дивизиям, были не так уж далеки от истины.

Артиллерийские полки Резерва Главного Командования (РГК) также переводились на сокращенные штаты, в связи с чем их огневые возможности также уменьшились в 2 раза. Вместо артиллерийских противотанковых бригад создавались полки в составе сначала пяти, а затем и четырех батарей по 16 орудий в каждом.

Командующий Западным фронтом 19.09.1941 г. все мероприятия по переходу на сокращенные штаты приказал закончить до 10 октября[44]. Вынужденный переход к формированию частей и соединений с сокращенным количеством вооружения, почти без механизированных средств передвижения резко снизил их боевую мощь и маневренность. Большая часть соединений Резервного фронта не имела боевого опыта. К тому же наши войска были сильно измотаны предшествующими оборонительными и наступательными боями, нуждались в отдыхе и пополнении.

Соотношение сил сторон в танках подсчитать сложнее, так как по их количеству в танковых соединениях группы армий «Центр» среди исследователей существуют самые различные мнения: одни учитывают общее их количество, другие — только боеготовые. Рассмотрим этот вопрос несколько подробнее.

В вермахте танки находились на вооружении танковых дивизий, обладающих большой ударной и огневой мощью и высокой маневренностью. В руках командования они являлись основным средством развития тактического прорыва в оперативный, охвата и обхода крупных вражеских группировок. В составе танковых дивизий имелся один танковый полк двух или трехбатальонного состава, на вооружении которого состояли следующие типы танков: T-I, Т-II, T-III, T-IV и трофейные чешские T-35(t) и T-38(t). Организация и боевой состав немецких танковых дивизий, а также сравнительные тактико-технические характеристики танков Красной Армии и вермахта и их вооружения показаны в Приложениях 2, 3 и 5. Однако следует учитывать, что общее число танков в дивизиях могло превышать штатное. Например, в 6-й тд все чешские танки 35(t) стояли на вооружении 65-го отдельного батальона, который не входил в состав ее 11-го танкового полка. И танков в нем было больше, чем в двух батальонах 11-го тп (см. Приложение 6). 65-й отб был расформирован только 3 июня 1942 г., а его остатки влиты в 11-й тп.

По данным известного российского специалиста по немецкой бронетехнике А.В. Лобанова, в группе армий «Центр» к началу операции «Тайфун» в составе 14 танковых дивизий насчитывалось до 1700 танков, из них до 40 % легких Т-I и Т-II [30]. Р. Эдвардс, приводя данные о соотношении сил перед всеми основными танковыми операциями, проведенными немцами, указывает, что к началу операции «Тайфун» они располагали 1700 танками и штурмовыми орудиями и 1320 самолетами, а Красная Армия имела 700–800 танков и 1170 самолетов [31]. Однако к концу сентября танковые соединения понесли значительные потери в боевой технике и нуждались в пополнении. Это можно проследить на примере 3-й танковой группы. Так, в 6-й танковой дивизии в начале войны было 256 танков, на 10 сентября в строю оставался 181 боеготовый танк (в ремонте — 15, безвозвратно потеряно — 62, получено — 2). В 7-й танковой дивизии, которую основательно потрепали под Духовщиной, соответственно было 278 танков, на 6 сентября 1941 г. в строю осталось 130 (в ремонте — 87, безвозвратно потеряно — 82, получено — 21) [32].

В ближайшем резерве ОКХ для пополнения соединений имелось всего 126 танков. Дело в том, что Гитлер был уверен, что в самое ближайшее время Красная Армия будет разгромлена и война перейдет в фазу «экономического подавления» СССР. Поэтому еще 8 июля он заявил о намерении оставлять в Германии все новые танки, выпускаемые заводами, которые понадобятся «на период после Барбароссы». Попутно Гитлер надеялся сохранить в тайне сделанные усовершенствования в танкостроении. Поэтому он дал указания не возмещать в широком масштабе понесенные на фронте потери в танках, а из дивизий, понесших большие потери в танках, создавать сводные соединения. Освободившихся при этом танковых специалистов следовало направлять в Германию для укомплектования вновь формируемых и вооружаемых новыми танками соединений.

Поэтому известный американский исследователь Д. Гланц считает цифры в 1700 танков в 14 танковых дивизиях (не считая 19-ю тд — резерв ГА «Центр»), приводимые в советских источниках, невероятными, так как они не учитывают понесенные ранее безвозвратные потери и некомплект многих дивизий. По его мнению, более реальное число боеготовых немецких танков — около 1000 боеготовых машин. Рейнгарт отметил, что «…в начале октября во 2-й танковой группе насчитывалось лишь 50 % штатной численности танков, в 3-й танковой группе — от 70 до 80 % и только в 4-й танковой группе —100 %» [21]. Но приведенные им данные также не отражали действительного положения, так как в них не указано число боеготовых танков.

Чаще всего разница в количестве танков, приводимом в различных источниках, как раз и объясняется наличием ремонтного фонда, величина которого менялась ежедневно, а также различными сроками представления донесений в вышестоящие штабы. Многое зависело от степени повреждений боевых машин и наличия запасных частей и агрегатов, то есть от сроков ремонта. Группы армий в 1941 г. не имели достаточного количества ремонтных подразделений, располагая лишь складами запасных частей. Поэтому приходилось отправлять серьезно поврежденные танки в Германию для ремонта в заводских условиях. Поскольку потери в танках в ходе боев, а также вследствие непредусмотренного износа в связи с температурными и погодными условиями оказались значительно выше, чем ожидалось, центральная ремонтно-восстановительная служба зачастую не справлялась с возросшим объемом ремонтных работ. К тому же сказывалась нехватка запасных частей, которая усугублялась наличием различных образцов бронетанковой техники, в том числе и наличием трофейных танков — французских (незначительное количество) и чехословацких. Например, ремонтные подразделения вермахта испытывали дефицит запчастей к трофейным чешским танкам T-35(t), производство которых было прекращено в 1938 г. (танки T-38(t) выпускались до июня 1942 г., а разнообразные боевые машины на их базе — до конца войны). Централизация ремонта танков приводила к значительному увеличению сроков ремонта (и, соответственно, — к уменьшению и без того небольшой пропускной способности железных дорог). Поэтому танки, отправленные для ремонта на заводы-изготовители в Германии, а также на рембазы в Минске, Вильнюсе, снимались с учета в танковых дивизиях. Только в 1942 г. был осуществлен переход к децентрализованной системе ремонта танков в полевых условиях.

Наименьшую укомплектованность после боев восточнее Киева имели дивизии танковой группы Гудериана. Гальдер 19 сентября 1941 г. в своем дневнике отметил, что в соединениях 2-й танковой группы было следующее число готовых к использованию в бою танков: в 3-й танковой дивизии — 20 %, в 17-й танковой дивизии — 21 %, в 4-й танковой дивизии — 29 %, в 18-й танковой дивизии — 31 %. Всего к началу операции Гальдер рассчитывал иметь в трех танковых группах около 60 % готовых к использованию в бою танков [17]. Конечно, немцы постарались максимально использовать оставшееся до операции время для восстановления подбитых и получивших технические повреждения боевых машин. Поставки в войска восстановленных в войсковых ремонтных частях и на заводах-изготовителях танков продолжались до самого последнего момента. Согласно немецким документам, для соединений Гудериана было поставлено 134 танка Т-III и 15 T-IV. Из них 56 % должны были прибыть вечером «перед новым делом» (то есть 29.09. — Л.Л.), а остальные на два дня позже. На танки, имевшие только радиоприемники, устанавливались передатчики с подбитых машин[45].

По имеющимся данным, фактическое число готовых к использованию в бою танков в соединениях 4-й танковой группы в конце сентября составляло: в 20-й танковой дивизии — 34 %, в 10-й танковой дивизии — 88 %, в 11-й танковой дивизии — 72 % (105 танков), во 2-й танковой дивизии — 94 %, в 5-й танковой дивизии — 100 % (две последние прибыли из резерва ОКХ) [33]. Для огневой подцержки танковым и пехотным дивизиям придавались дивизионы штурмовых орудий StuG.

В ходе предыдущих сражений количество танков в нашей действующей армии резко снизилось, а промышленность не могла их дать в достаточном количестве, чтобы восполнить потери. К концу сентября мехкорпуса были расформированы. Не удалось сохранить и отдельные танковые дивизии. Основным тактическим соединением бронетанковых войск Красной Армии стала танковая бригада, которая по своему составу не шла ни в какое сравнение с танковой дивизией вермахта, обладающей значительно большей ударной и огневой мощью и высокой маневренностью (см. Приложение 3). Наши фронты и армии лишились мощного средства для развития наступления в глубину и для разгрома вклинившихся в оборону группировок противника. Танковые бригады (и тем более отдельные танковые батальоны) были мало приспособлены для самостоятельных действий. В обороне они применялись в основном для непосредственной поддержки пехоты при проведении контратак.

В составе трех наших фронтов насчитывалось 1044 танка. Судя по донесениям, это были в основном боеготовые танки. Представление о типах советских боевых машин можно получить из донесения о боевом составе танковых частей Западного фронта (см. таблицу 5).

Более реальную картину количественного соотношения войск сторон по танкам получим, учитывая только боеготовые машины. При этом предлагается исходить из следующего. По данным весьма компетентного знатока танковых войск вермахта Т. Йентца, на середину и конец сентября в тринадцати танковых дивизиях (без 19-й тд) в строю имелось 1415 танков, в ремонте — 734 [33]. Примем потери за вторую половину сентября равными числу отремонтированных (напряжение боев, кроме соединений 2-й танковой группы, несколько спало). При подготовке к операции немцы постарались ввести максимальное число машин из ремонтного фонда — грубо 20–25 % от 734, что могло дать 145–183 танка (примерный расчет укомплектованности соединений 3-й танковой группы танками к 1 октября показан в Приложении 6). В этом случае к началу операции «Тайфун» немцы могли иметь боеготовых 1500–1550 танков. Полученные цифры ненамного отличаются от данных Мюллера-Гиллебранда, который считал, что на Восточном фронте, по состоянию на 04.09.1941 г., в Станковых дивизиях имелось 3387 танков, из них 1586 (47 %) были боеготовыми. Без 1-й танковой группы немцы располагали 1255 боеготовыми танками (но это без учета 2-й и 5-й тд, находившихся в резерве ОКХ) [34]. Согласно уже упоминавшемуся исследованию, проведенному армией США в марте 1955 г., предполагалось, что доля боеготовых танков в группе армий «Центр» к началу наступления на Москву могла повыситься до 60,5 % от штатной, что составит — 1571 боеготовый танк [22]. В основу дальнейших расчетов положим эти цифры — 1570 танков.

Таблица 5

Боевой состав танковых соединений Западного фронта по состоянию на 1 октября 1941 года

Источник: ЦАМО РФ. Ф. 208. Оп. 2513. Д. 83. Л. 176.

Тогда по количеству боеготовых танков противник к началу операции «Тайфун» превосходил наши войска в 1,5 раза (1570 танков против 1044). Конечно, это очень приблизительный подсчет. Представляю, сколько нареканий придется выслушать автору от признанных специалистов по бронетехнике вермахта. Исходя из предложенного допущения, можно подсчитать примерное соотношение в танках и в полосе каждого советского фронта (без учета 19-й танковой дивизии, резерва фон Бока):

— 3-я ТГр (1, 6 и 7-я тд) против Западного фронта — 1:1 (450:477);

— 4-я ТГр (2, 5, 10, 11-я тд и 20-я тд 57-го мк) против Резервного фронта — 2,4:1 (720:301);

— 2-я ТГр (3, 4, 17 и 18-я тд) против Брянского фронта — 1,6:1 (400:257).

Кстати, в некоторых публикациях количество танков в 3-й танковой группе (512) подсчитано без учета ремонтного фонда и полученного пополнения [29]. Интересно, что, согласно оперсводке № 192 штаба Западного фронта от 30.09.1941 г., в полосе обороны 19, 16 и 20-й армий шириной 90 км против наших 232 танков противник имел 525 (в том числе в 7-й тд — 150), соотношение в танках составляло 1:2,3 в пользу противника. На самом деле в этой полосе действовали только пехотные дивизии 8-го и 27-го армейских корпусов!

При анализе качественного состава танковых войск сторон следует учитывать, что значительная часть танков советских фронтов была устаревших типов. Так, в составе Западного фронта было только 72 тяжелых и средних танка новых типов, то есть 15 %. Между тем, танковый парк противостоящей ему 3-й танковой группы почти наполовину состоял из средних танков T-III и T-IV. Наши устаревшие танки БТ и Т-26 уступали этим машинам врага по некоторым показателям (сравнительные тактико-технические характеристики танков СССР и Германии и их вооружения в 1941 г. показаны в Приложении 5). Оснащенные авиационными (как правило, списанными с самолетов) или форсированными автомобильными двигателями, они загорались от первых же попаданий. Их тонкая противопульная броня пробивалась всеми типами противотанковых средств вермахта. Однако немецкие танки T-III, T-IV, имевшие некоторое превосходство по защищенности над советскими Т-26, Т-35, Т-38 и БТ-7, в два раза уступали по эффективной дальности стрельбы Т-26 и БТ-7, а новым танкам Т-34 и КВ — по всем показателям. В то же время легкие танки вермахта (T-I, T-II, чешские T-35(t)) и T-38(t) значительно уступали нашим танкам по всем показателям. Поэтому вести речь о превосходстве немецких танков над нашими нельзя. В 1942 г. Гитлер вынужден был признать, что «в техническом отношении русские достигли чрезвычайного успеха. Это является большой неожиданностью в русской кампании. Нельзя было и думать, что Советы смогут произвести такое огромное количество военных материалов. И качество этой материальной части хорошее. Русские танки, несомненно, являются лучшими, которые когда-либо противостояли немецкой армии» [20].

Но нельзя все сводить к толщине лобовой брони и бронепробиваемости снарядов пушки. Танк надо рассматривать как совокупность свойств, включая проходимость, динамические характеристики на поле боя и качество брони. По оценке противника, низкая эффективность действий наших танковых частей в 1941 г. объяснялась плохой обученностью экипажей, особенно механиков-водителей. К тому же наши танкисты зачастую в бою вели огонь с ходу, что снижало его эффективность. Немцы, обладая лучшими прицелами и электрической аппаратурой наводки, стреляли, как правило, с места или с короткой остановки.

Соотношение сил сторон в авиации. Немцы рассматривали авиацию в качестве основного дальнобойного средства поражения войск противника, которое в силу своей мобильности было способно к переброске в любой район в случае кризиса. Основной задачей авиации считалась поддержка своих подвижных соединений на поле боя и поражение важнейших объектов противника в его ближайшем тылу. Продолжая удерживать завоеванное превосходство в воздухе, она должна была сыграть важнейшую роль в достижении целей операции «Тайфун». Но эффективность ее ударов в связи с потерями значительно снизилась.

По количеству самолетов в составе 2-го воздушного флота также существует разнобой в цифрах, который объясняется данными на различное время. По нашим данным статистического исследования, к началу операции «Тайфун» 2-й воздушный флот насчитывал 1390 боевых самолетов против 545 советских, то есть соотношение составляло 1:2,5 в пользу противника [26]. По данным авторитетного специалиста в области авиации Бергстрома, на начало операции «Тайфун» 2-й воздушный флот имел всего 550 самолетов, из них 158 бомбардировщиков. Возможно, он имел в виду только исправные самолеты и не учел все включенные позднее в состав группировки генерал-фельдмаршала А. Кессельринга соединения. Кроме 2-го авиакорпуса генерала Б. Лерцера в ее состав снова вошел 8-й корпус генерала В. фон Рихтгофена, переброшенный из ГА «Север». В известном исследовании Д.Б. Хазанова приводятся другие цифры, которые не намного отличаются от вышеприведенных: в середине сентября в группе армий «Центр» было 300 самолетов, а на 30.09.1941 г. их стало 1320 [35].

Наша авиация к началу октября понесла большие потери, Так, безвозвратные потери ВВС Западного фронта, имевших в своем составе на 1 сентября 248 самолетов, составили более 100 боевых машин (77 из них были сбиты в боях и погибли на аэродромах). В наиболее крупном по составу соединении — 43-й авиадивизии — после ожесточенных боев в августе — сентябре в каждом из семи авиаполков насчитывалось по 5–7 боеспособных самолетов. Тем не менее к 1 октября удалось поставить в строй 272 самолета. В связи с расформированием авиационных корпусов и недостатком самолетов были сформированы смешанные авиадивизии (два полка по 30 самолетов), которые комплектовались самолетами разного предназначения. Это не способствовало эффективному применению авиации, особенно в условиях господства врага в воздухе, но другого выхода пока не нашли.

По данным статистического исследования, в составе советской фронтовой авиации на Западном стратегическом направлении имелось 545 самолетов, которые распределялись по фронтам следующим образом. ВВС Западного фронта: 23-я бад, 31, 43, 46 и 47-я сад; в армиях — отдельные эскадрильи связи, санитарные самолеты и самолеты-корректировщики, всего самолетов — 253. В составе ВВС Резервного фронта авиационных частей не было. Зато две армии первого эшелона имели: ВВС 24-й армии — 38-я сад, 10-й и 163-й иап, 66-й шап; ВВС 43-й армии — 10-я и 12-я сад, всего самолетов — 126. ВВС Брянского фронта: 24-я бап, 6-я РАГ (бап — 1, шап — 1); ВВС 13-й армии — 11, 60 и 61-я сад, всего самолетов — 166. По другим данным, в составе советской фронтовой авиации имелось 568 самолетов (из них исправных — 389, то есть 68 %). Небольшая разница в общем количеств самолетов образовалась в основном за счет переменной величины ремонтного фонда.

При подсчете соотношения в боевых самолетах Д.Б. Хазанов предлагает учитывать и ВВС Московского военного округа (МВО) в составе: 6-й иак ПВО (иап — 17), 77-я сад, 441-й иап, всего самолетов — 432 (из них исправных — 343, то есть 80 %). Кроме того, он указывает, что по данным немецкого командования, все запланированные для операции соединения и части авиации прибыли на центральное направление только к 10 октября. А Ставка ВГК через несколько дней после начала битвы привлекла к ударам по немецким войскам пять бомбардировочных авиадивизий дальней бомбардировочной авиации (40, 42, 51, 52 и 81-я бад). На этом основании он делает вывод, что можно говорить о примерном количественном равенстве сил с врагом к началу битвы за Москву [35]. С таким выводом вряд ли можно согласиться. Самолеты 6-го иак, основной задачей которого была защита неба Москвы, по понятной причине не в полной мере могли использоваться в борьбе с наземными войсками противника и для прикрытия своих войск от ударов с воздуха. В то же время командование люфтваффе, столкнувшись в июле и августе с мощной и хорошо организованной противовоздушной обороной советской столицы, всячески противилось выделению для дальнейших налетов на нее значительного количества бомбардировщиков.

Немецкому командованию удалось в короткие сроки и скрытно сосредоточить в районе предстоящей операции почти 2/3 всех самолетов, имеющихся на советско-германском фронте. На московском направлении в распоряжении нашего командования находилось только 17 % от общего количества самолетов действующей армии или 33 % от их количества во фронтовой авиации. Врагу, таким образом, удалось создать более высокую концентрацию авиационных сил на важнейшем стратегическом направлении. Если принять, что до середины октября в боях с наступающим противником активно использовалось не более половины 6-го авиакорпуса, то соотношение по боевым самолетам к началу битвы и в первые дни операции могло составить примерно 1,8–1,6:1 в пользу противника. Эта количественная диспропорция, а также более эффективное использование имеющихся сил авиации германской стороной осложнили действия наших наземных войск в ходе оборонительного этапа битвы. По мере приближения врага непосредственно к Московской зоне ПВО количественное соотношение в боевых самолетах постепенно выравнивалось, а затем даже изменилось в нашу пользу.

Все вышеперечисленные организационные изменения в соединениях, родах войск и видах вооруженных сил были вынужденными, вызванными острым недостатком в военных кадрах, вооружении и боевой технике. Таким образом, советские войска к началу Московской битвы уступали врагу в численности личного состава и боевой технике, особенно в танках и авиации, а также в подготовке и боевом опыте войск.

Советские войска перешли к обороне на Западном стратегическом направлении, согласно директиве, с 10 сентября 1941 г. Но Ставка не запрещала, а даже поощряла попытки наступать в целях улучшения, например, тактического положения войск и нанесения потерь противнику. Поэтому практически все объединения Западного фронта продолжали безуспешно наступать в своей полосе и после 10 сентября, а 13-я армия и оперативная группа генерала Ермакова Брянского фронта — весь месяц. Такой двойственный подход к постановке задач не только приводил к большим и не всегда оправданным потерям, но и отвлекал внимание командиров и командующих от решения важных вопросов по организации прочной обороны. Поэтому ни один из трех фронтов западного направления не смог хорошо подготовиться к отражению сильных ударов противника. Это прежде всего касалось инженерного оборудования позиций.

И только 27 сентября, обнаружив явную подготовку противника к наступлению, Ставка ВГК дала директиву о переходе войск Западного фронта к жесткой обороне:

Данный текст является ознакомительным фрагментом.