Глава четвертая ОФИЦЕРЫ КОРАБЛЯ

Глава четвертая

ОФИЦЕРЫ КОРАБЛЯ

Старшим помощником командира корабля был капитан 2-го ранга Сергей Дудко. Потомственный военный моряк, выросший в Видяеве и окончивший здесь школу, он после окончания военно-морского училища снова вернулся сюда, чтобы однажды уйти из родного гарнизона уже навсегда…

Из служебной характеристики курсанта С. В. Дудко:

«Успеваемость отличная. Принципиален и объективен в суждениях. Самостоятелен. Решителен. Выдержан. Спокоен. Способен уверенно действовать в сложной обстановке. Проявляет упорство в достижении поставленной цели. Трудолюбив. Средний балл по успеваемости 4,51. Неоднократно объявлялся отличником учебы. Ответствен. Общителен. Вежлив, тактичен. Всегда готов оказать помощь товарищам».

Добавить к изложенному в документе можно лишь то, что к выпуску главстаршина Дудко был уже старшиной роты, а это тем, кто знает специфику курсантской жизни, говорит о многом!

Уже офицером Сергей Дудко принял участие в августе 1994 года в походе атомохода Б-414 под командованием капитана 1-го ранга С. Кузьмина к Северному полюсу, где во время нештатной ситуации проявил мужество и высокий профессионализм. Вот как об этом сказано в его аттестации:

«…В ходе выполнения боевой задачи проявил отвагу и мужество при возникновении аварийной ситуации в 1-м отсеке из-за короткого замыкания в приборе 66 МГК-500. Действуя быстро и решительно, капитан-лейтенант Дудко предотвратил возгорание и задымленность отсека, устранил аварийную ситуацию, способную привести к тяжелым последствиям».

За совершенный подвиг он был награжден медалью «За отличие в воинской службе» II степени.

На боевую службу он ушел инженером группы, а вернулся уже командиром. Затем были командирские классы, также оконченные с отличием. Начальники прочили Сергею прекрасную карьеру, а товарищи верили в его восходящую звезду, ведь далеко не многие в тридцать лет надевают на плечи погоны капитана 2-го ранга. Однако, наверное, более всех верила в будущее Сергея Дудко его жена и верный друг Оксана. История любви Сергея и Оксаны достойна отдельного романа. Они вместе учились с первого класса видяевской средней школы. Но, как вспоминает Оксана, разглядели по-настоящему друг друга позднее, где-то к восьмому классу. Это светлое чувство первой влюбленности они пронесут через всю жизнь.

Оксана Дудко сильный человек. Внешне она держится очень хорошо и даже пытается улыбаться. Только глаза да горькая складка у губ выдают ее внутреннее состояние. Мы встретились с ней в комнате боевой славы Дома офицеров, куда Оксана забежала по дороге в госпиталь, чтобы отдать фотографу на пересъемку семейные фотографии. К моему удивлению, она сразу же согласилась поговорить.

— Спрашивайте, что вас интересует, а я буду отвечать! — сказала она.

Разумеется, меня интересовало все. Согласитесь, что взаимная любовь еще со школьной скамьи не столь уж частое явление.

— Учились мы в общем-то не в одном классе, а в параллельных. После школы вместе поехали поступать в Ленинград. Сережа — в военно-морское училище, а я — в политехнический техникум. За себя я, честно говоря, не слишком волновалась. Волновалась за Сережу. Знала, если он поступит, я буду как за каменной стеной. Поступили оба. На четвертом курсе поженились. Затем родился Костя.

Бегающая рядом двухлетняя Софья теребит маму, ей уже скучно и хочется на улицу.

— Сереже очень повезло с первым командиром. Это был Герой России Кузьмин. Но и выматывался муж тоже. Бывало, придет вечером со службы и сразу лицом в диван. После окончания офицерских классов места на лодке не было. Кузьмин звал его в Гаджиево к себе, а я отговорила. Зачем Гаджиево, когда нам привычней в родном Видяеве? Согласился. Когда служил на «Данииле Московском», его наградили от Лужкова медалью в честь 850-летия Москвы. Я тогда шутила, что надо еще «900 лет Пинска» и «80 лет Мурманска», и будет полный комплект. Когда предложили старпомом на «Курск», он буквально летал! У нас здесь принято называть экипаж по имени командира: кузьминцы, лячинцы. Я Сергею говорю: представляешь, если станешь командиром, твоих будут именовать дудковцами! Смеялся. Старпомом к Лячину ему комдив предложил. Мишу Коцегуба, бывшего до него старпомом, направили на классы. По-моему, он тогда даже немножко обижен был. А вот получилось, что Сережа жизнь спас Мише…

Известие об аварии Оксана встретила в Пинске, где отдыхала летом с детьми у родителей. Естественно, сразу примчалась в Видяево. Президент Белоруссии Лукашенко обещал помочь с жильем и обустройством. Присылал в Видяево даже своего посла.

Оксана собирается уходить. В госпитале с гайморитом лежит старший Костик, и они с Софьей торопятся к нему. В кульке виноград, который только что привезли в Видяево для семей погибших. После трагедии в госпиталь попало сразу несколько мальчишек, чьи отцы остались на «Курске». Мальчишкам от двух до тринадцати. И хотя диагнозы у всех разные, врачи говорят однозначно, что все это на нервной почве. Костя просит маму принести ему папину фотографию, но Оксана не решается, боится, что сын будет все время плакать над ней… Когда Костя был маленький, он, слыша рассказы отца о том, что тот «сегодня чуть не опоздал на автобус» (на автобусах подводников доставляют из гарнизона в расположение дивизии), считал, что у него папа водитель этого самого автобуса, и очень этим гордился. Сейчас Костя мечтает о подводных лодках…

Что увлекало старшего помощника «Курска» в нечастые свободные минуты?

— Прежде всего, рыбалка, — говорит, немного подумав, Оксана. — Причем рыбалка весенняя, в экстремальных условиях, когда льдины уже ломаются и плавают отдельно друг от друга. Из писателей самый любимый, конечно, Пикуль. Он его всего вдоль и поперек перечитал. Был фанатичным болельщиком футбола. Очень ждал начала Олимпийских игр, чтоб уж всласть поболеть за наших. Не дождался… Что касается привычек, то Сережа был большим педантом. Все у него по полочкам, все отглажено. Сам иногда шутил, что из него вышел бы хороший интендант. Сын приходит с улицы, сразу вопрос: «Папа дома?» Если папа дома, то сразу погонит мыть грязные кроссовки. Сережа очень любил детей и все свободное время уделял их воспитанию.

На «Курске» Сергей Дудко встретился со своим школьным приятелем Димой Мурачевым. К этому времени капитан 3-го ранга Мурачев возглавлял дивизион движения. Несмотря на различие в служебном положении одноклассники сохранили между собой прекрасные отношения. На людях Дима именовал Сережу, как и положено, по имени-отчеству, ну, а наедине они были, как и прежде, на «ты».

Вспоминают сослуживцы капитана 2-го ранга Дудко: «Раньше служил на „Данииле Московском“. Был инженером группы акустиков. Ходил на полюс. В свое дело был влюблен. Технику свою знал в совершенстве. Никто не слышит сигнала, а он слышит! Со второй автономки привез одиннадцать подтвержденных контактов! Когда назначили старпомом, в кратчайшее время сдал на допуск. Сам видяевский. Отец был у нас начальником комендатуры. Жена Оксана тоже видяевская, работает библиотекарем в школе. Сколько помним Серегу, всегда он был тактичен и целеустремлен. С ним никогда у командиров не было никаких проблем. Очень был обязательный. Если что пообещал, то в лепешку расшибется, но выполнит. Так же и с техникой, докопается до последнего винтика, но все сделает».

* * *

Естественно, что меня, служившего в свое время не один год заместителем командира корабля по политической части, особо интересовали воспоминания ребят о заместителе командира «Курска» по воспитательной работе капитане 2-го ранга Александре Шубине. Его главными качествами, о которых говорили все, с кем я общался, были надежность и порядочность. Александр Анатольевич родом из донских казаков. Может, именно оттуда эта обстоятельность в делах? Закончил знаменитую «Голландию» — так в ВМФ между своими всегда именовали Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище (мы окончили с ним училища в одном и том же году). Затем всю жизнь Шубин на Северном флоте: служил на атомоходах, был замом на плавмастерской, на ремонтном заводе. Из всех заместителей по воспитательной работе 7-й дивизии он был, безусловно, самым опытным. Супруга Александра Ирина — из Севастополя, дочь моряка. Над личным делом Александра Шубина я сидел особенно долго, пытаясь вычитать между скупыми строками автобиографий и характеристик что-то присущее только ему. Вот последняя его характеристика: «…Интересы службы всегда ставит выше личных. Способен самостоятельно добиваться поставленных целей, качественно решать самые сложные задачи. В сложной обстановке никогда не теряется, а действует собранно и осмотрительно, принимая грамотные решения. В своих решениях тверд. Пользуется заслуженным авторитетом личного состава. Дорожит честью и достоинством офицера. Службу в ВМФ любит и желает служить дальше».

Рассказывает начальник Управления воспитательной работы Северного флота контр-адмирал Александр Дьяконов: «Александр Анатольевич Шубин начинал свою службу в электромеханической боевой части, но всегда имел склонность к работе с людьми, был в гуще событий… Одно время он вообще ушел с лодок и служил на плавмастерской. Потом все-таки не выдержал разлуки с морем, вернулся. Тогда у нас состоялась встреча, на которой Шубин сказал мне, что хочет вернуться на лодку в качестве заместителя командира по воспитательной работе. Я одобрил его решение, и после сдачи зачетов Александр Анатольевич вступил в новую должность. Впоследствии инженерное прошлое только помогало ему. Как носитель инженерных знаний, он понимал все механические процессы, происходящие на корабле. Это очень импонировало подводникам, и они всегда тянулись к нему».

Из воспоминаний бывшего помощника командира «Курска» капитана 2-го ранга Владимира Олейникова: «Шубин у нас был весельчак, как и положено „заму“. Когда его назначили в экипаж, мы как раз возвращались из Обнинска. Александр Анатольевич организовал нам торжественную встречу на вокзале. Все снял на видеокамеру. При увольнении матросов он всегда старался заказать для них автобус, билеты, заранее отсылал телеграммы родителям… А на боевой службе его воспитательная работа была оценена как лучшая на флоте…»

* * *

Помощник командира корабля капитан-лейтенант Дмитрий Репников. Наверное, если есть понятие «блестящий офицер», то оно применимо именно к Диме Репникову. Он вырос в семье подводника и с детства определил свой жизненный путь. Отличник в школе, с красным дипломом закончил вначале Нахимовское, а затем и высшее военно-морское училища. Практически в совершенстве владел английским и имел диплом военного переводчика. Увлекался карате, участвовал во многих соревнованиях. Однокашники Димы по училищу вспоминают, что он активно выступал в художественной самодеятельности, был неизменным участником знаменитого в Севастополе КТЭМА (курсантского театра эстрадной миниатюры). Всего всегда Дмитрий добивался сам, исключительно своими силами и знаниями. У него было много друзей, готовых поделиться с ним последним, и он отвечал им такой же искренностью и преданностью. Во всем этом огромная заслуга прежде всего Диминой мамы. Она очень рано ушла из жизни, но успела вложить в сына все самое лучшее, всю свою душу и сердце.

Высокий и широкоплечий Дмитрий Репников выделяется среди своих товарищей даже на любительских фотографиях. Таких, как Дима, раньше брали в кавалергарды. Его карьера складывалась успешно: в 27 уже помощник на одной из самых передовых ходовых лодок флота, впереди — новые моря и новые высоты. Командиры прочили ему прекрасное будущее…

Когда Дмитрия Репникова уже назначили на «Курск», его жена Лена встретилась в городке с его бывшим командиром по другой подводной лодке.

— Я очень рад за Диму! — сказал он ей. — Из него получится замечательный помощник и отличный старпом!

Из служебной характеристики капитан-лейтенанта Д. А. Репникова:

«Обладает спокойным и уравновешанным характером. Рассудителен. Имеет хорошую память и высокую работоспособность. В сложной обстановке не теряется, действует грамотно. Правильно строит взаимоотношения с подчиненными и старшими. Пользуется заслуженным авторитетом в коллективе».

Он с первого захода сдал все зачеты на допуск. Все, с кем я ни говорил о Дмитрии Репникове, отмечали его прекрасную теоретическую подготовку и ответственность в отношении к служебным объязанностям.

Мы сидим в квартире Репниковых, и Лена, показывая мне семейные альбомы, рассказывает о муже, об их недолгой, но такой счастливой совместной жизни. Даже по фотографиям видно, что они идеально подходили друг другу. Оба высокие, красивые и очень-очень счастливые…

Лена и Дима встретились случайно, когда подруга пригласила ее на выпуск в училище подводного плавания. Первая встреча была мимолетной, и Лена говорит, что поначалу не отнеслась к ней серьезно. А вот Дима думал иначе. Уже спустя неделю он был в Севастополе, куда к родителям уехала Лена, и почти сразу же сделал ей предложение. Они еще год переписывались, а затем Дима примчался в отпуск на ее день рождения. Едва она открыла дверь, он вручил ей двадцать три розы, а на палец надел обручальное кольцо. Уже позднее, рассказывает Лена, когда они вспоминали, сколько встречались до свадьбы, оказалось, что всего одну неделю. Но разве это имеет какое-то значение, когда рождается настоящая любовь?

Лена показывает свадебные фотографии. Они расписывались в том же севастопольском загсе, где когда-то была и моя свадьба. Сколько их, морских офицерских свадеб, помнит этот старенький загс!

— У нас была большая любовь, и нам всегда очень хотелось быть рядом друг с другом, — рассказывает Лена. — Отдыхать, делать какие-то домашние дела и даже готовить обед.

Он очень любил свою дочь и, как все молодые папы, считал своего ребенка самым гениальным.

— Если Даша делала что-либо хорошее, он тут же всегда с гордостью говорил: «Ну ведь это моя дочь!»

Из представления капитан-лейтенанта Д. А. Репникова к награждению:

«Капитан-лейтенант Дмитрий Алексеевич Репников — командир группы управления ракетной боевой части атомного подводного крейсера „К-141“ в составе экипажа подводного крейсера в период с 5 августа 1999 года по 19 октября 1999 года выполнял задачи боевой службы по защите интересов Российской Федерации на морских рубежах. Впервые за многие годы подводный крейсер выполнял задачи боевой службы в Средиземном море.

В период предпоходовой подготовки невзирая на тяжелое положение флота, недостаточное материально-техническое обеспечение показал образец безупречного исполнения своих обязанностей и выполнения воинского долга. Сумел качественно подготовить материальную часть своего заведования к длительному плаванию, что позволило успешно и эффективно решать задачи боевой службы… Капитан-лейтенант Репников Д. А. в составе корабельного боевого расчета по выходу в ракетную атаку обеспечил бесперебойную работу материальной части, своевременно и грамотно выполнял расчеты вероятности обнаружения цели, давал рекомендации для принятия командиром решения на применение ракетного оружия, что обеспечило высокую эффективность применения комплекса ракетного оружия… Безупречно знает оружие и технические средства своего заведования, правильно эксплуатирует, умело руководит группой управления при выполнении боевых задач… За образцовое исполнение воинского долга, высокие личные показатели в служебной деятельности, храбрость и отвагу при выполнении задач боевой службы капитан-лейтенант Репников Дмитрий Алексеевич достоин награждения медалью ордена „За заслуги перед Отечеством“ 2-й степени».

В то роковое лето им так и не удалось провести отпуск вместе. Заболела дочь Даша, и Лене пришлось срочно везти ее на юг к родителям. Когда она уезжала, за прощальным ужином Дима поднял тост:

— За наш совместный летний отпуск в следующем году!

Лену он попросил привезти из Севастополя немного винограда, который очень любил.

— Тринадцатого августа у меня было очень неспокойно на душе, — вспоминает Лена. — Словно какой-то камень. С Дашей вообще была истерика.

Мы не могли понять, почему ребенок без видимой причины рыдает целый день.

А потом нам позвонили…

В день, когда родственники членов экипажа «Курска» вышли в море, чтобы почтить память своих близких, Диме исполнилось бы двадцать семь.

Там, над его могилой, отец Димы и отец Лены опустили в воду последний подарок своему сыну и зятю: бутылку водки и кисть крымского винограда, того самого, который Дима так любил…

* * *

С отцом командира штурманской боевой части «Курска» капитан-лейтенанта Сафонова капитаном 1-го ранга в запасе Анатолием Ефимовичем Сафоновым и мамой — Людмилой Анатольевной мы встретились в редакции журнала «Морской сборник». Перезванивались давно, но все время что-то мешало нашей встрече, и вот, наконец, она состоялась.

Не торопясь, листаю семейные альбомы Сафоновых, и перед глазами проходит вся короткая жизнь Максима.

Он родился и вырос на берегу Великого океана в военно-морском гарнизоне Совгавань. Все было так, как всегда бывает в семьях моряков: отец плавал, а мама воспитывала сына. Затем были подмосковные Горки Рогачевские, где отец Максима дослуживал последние годы. На старых фотографиях маленький смеющейся малыш с веснушками на лице. Вот он с папой на пляже, где отчаянно бросается в набегающую волну, вот в форме юного моряка дает клятву на Красной площади, вот он уже курсант Нахимовского училища, затем — училища подводного плавания, вот уже повидавший моря и шторма офицер.

Море влекло Максима с раннего детства. Так уж повелось, что почти всегда сыновья моряков, вырастая, сами уходят в море. Едва начав ходить, Максим начал и плавать. Едва начав читать, выучил наизусть типы и проекты военных кораблей, моделями которых был заставлен весь дом, а самыми счастливыми были дни, когда отец брал его к себе на корабль. В школе учился легко, словно играючи, особенно увлекался математикой. Был одарен музыкально и с удовольствием занимался в музыкальной школе по классу фортепиано. Зачитывался Купером, Кингом и Пикулем, был заядлым автолюбителем и старый «москвичок», который подарили родители, звал любовно «мой Боливар». Был счастлив, ибо любил свою избранницу Людмилу.

На октябрь 2000 перед автономкой намечал свадьбу. Венчаться планировал в подмосковных Горках в той церкви, где его потом будут отпевать. Вся жизнь Максима Сафонова как краткий пролог к большому роману о счастливой жизни и долгой службе, роман, который так и остался недописанным.

Рассказывает мама Максима Людмила Анастасьевна: «В Максиме всегда было много фантазии, очень любил животных, писал прекрасные сочинения. С большим трепетом относился к морской форме. Будучи еще в клубе юных моряков, по два раза в день гладил брюки и форменку. Офицером окончательно решил стать после поездки клуба на Северный флот и посещения атомного ракетного крейсера „Киров“. Узнав, что при поступлении в Нахимовское училище особое внимание уделяется спорту, соорудил дома перекладину и ежедневно по несколько часов на ней занимался».

Из писем Максима домой:

«…Получилось, как я и хотел. Попал на корабль 949 А проекта, который совсем новый: 1994 года. Это самый ходовой „батон“ на Севере. Дальше началась моя служба: выдали зачетные листы, и я стал сдавать зачеты, которые уже сдал. Свой день рождения отпраздновал на корабле. Отношения с командиром БЧ и командиром ЭНГ у меня хорошие. Они постоянно стараются научить меня чему-то новому. Потихоньку осваиваю свою профессию так, как следует… 20 сентября вышли в море на вторую задачу. Штурман многие интересные моменты плавания снимал на видеокамеру, так что, когда я приеду, покажу вам запись. 28 сентября мы вернулись, и корабль стал готовиться к переходу в Северодвинск…»

«…Я сейчас в своей боевой части за главного, так как командир БЧ ушел в автономку, а командира ЭНГ откомандировали на другой корабль, вот мне и приходится теперь одному выполнять все за троих, тем более что перед выходом в море работы очень много… Я сделаю фотографии со своим кораблем, с городком и отправлю их вам, чтобы вы хоть примерно представляли, где я живу и где служу. Со здоровьем у меня все в порядке, за всю зиму даже не чихнул…»

«…Отношусь ко всем трудностям как к временным. Пока у меня нет мыслей о том, чтобы уволиться. К северу я уже привык да и к службе тоже. Отношение со стороны старших офицеров хорошее. Конфликтов на служебной почве не случается. В этом году у нас увольняется много офицеров… С одной стороны, это хорошо: я очень быстро пойду в рост, а с другой, становится страшно даже представить, что после этого увольнения останется от нашего корабля… У нас многие офицеры учатся в Мурманске в университете заочно… Я вот тоже думаю после получки съездить в Мурманск, узнать все про это дело и, может быть, на следующий учебный год поступить».

«…Недавно мы приняли свой корабль, который в феврале сдавали другому экипажу. Так что теперь очень много работы, свободного времени практически не бывает, да еще приходится заступать на вахту через двое суток на третьи, так как очень мало людей в экипаже, а на корабле большая вахта. Я и сейчас сижу в своей каюте на корабле и вот пишу это письмо…»

В декабре 1999 года Максим Сафонов стал командиром штурманской боевой части «Курска». И это всего спустя три года после окончания училища! Будучи дома в отпуске, Максим рассказывал, что во время одного из выходов в море лодка проходила недалеко от входа в Кольский залив место гибели известного летчика дважды Героя Советского Союза Бориса Сафонова. Командир «Курска» Лячин подозвал к себе тогда еще совсем молодого штурмана и сказал назидательно:

— Смотри, Максим, работай внимательнее, чтобы место гибели летчика Сафонова не стало местом гибели подводника Сафонова!

Разумеется, командир шутил, ибо в своем штурмане он был уверен на все сто. О профессиональной подготовке Максима говорит хотя бы такой факт. Незадолго до последнего выхода в море командир был вызван в Североморск с картами предварительной прокладки маршрута перехода. Составлял карту командир боевой части. Штаб флота — проверка серьезная. Морские офицеры знают, что предъявление карт флотским штурманам почти всегда заканчивается их возвращением на очередную доработку. Так было и в тот раз. Все командиры, поехавшие с Лячиным, привезли обратно свои карты для переделывания, все, кроме Лячина. Работа его штурмана была оценена на «отлично».

Из служебной характеристики капитан-лейтенанта Максима Сафонова:

«Дисциплинированный и грамотный офицер. К исполнению служебных обязанностей относится добросовестно. Служебные интересы ставит выше личных. Требователен к себе и подчиненным. Учился в Обнинске в 1999 году. Имеет опыт боевой службы в Норвежском, Гренландском, Средиземном морях и Атлантическом океане. Хорошие командирские качества. Способен добиваться поставленной цели. Общителен. Тактичен. Уравновешен. Развито чувство самокритики. Любит ВМФ».

У них была на редкость дружная боевая часть. Маленький сплоченный коллектив, в котором все были большими друзьями вне службы и настоящими товарищами во время нее: поэт-романтик Сережа Тылик и знаток английского языка, интеллектуал Вадим Бубнив, прямодушный и надежный Константин Козырев, настоящие специалисты своего дела и просто хорошие ребята Дима Леонов и Дима Миртов…

8 августа у Максима был очередной (двадцать шестой) день рождения. Дома вечером, как обычно, собрались все друзья. Люда накрыла стол. Ждали лишь виновника торжества, который, занятый по службе, смог прийти только к двенадцати. Потом поднимали тосты, желали здоровья, долгих лет, успехов в жизни и службе. А ранним утром Максим убыл на лодку готовиться к выходу в море. И никто из собравшихся не мог предположить, что они были приглашены вовсе не на день рождения, а на вечер прощания. Пройдет совсем немного времени, и, прощаясь с последней надеждой на возвращение любимого человека, Людмила бросит в волны Баренцева моря ровно двадцать шесть красных гвоздик.

В тот день едва не ушел из жизни отец Максима Анатолий Ефимович. Незадолго до трагических событий ему сделали операцию на сердце, рекомендовав полный покой и минимум волнений. Но разве мог он, старый моряк, не поехать в Видяево, чтобы отдать последний долг сыну? Прямо на пирсе у Анатолия Ефимовича остановилось сердце. Уже позднее станет известно, что минуту и двадцать секунд он находился в состоянии клинической смерти. Спасти отца штурмана «Курска» удалось лишь благодаря профессионализму и оперативности военно-морских врачей.

А еще в видяевской квартире Сафоновых росла роза. Наблюдая и ухаживая за ней, Люда вывела для себя удивительную закономерность: когда Максим уходил в море, роза закрывалась, а в день его возвращения обязательно раскрывалась. Раскрылась она и 13 августа, когда он должен был прийти, но он так и не пришел…

* * *

Друзья и сослуживцы звали его кратко, но удивительно ёмко — Сила. В этом дружеском прозвище было все: признание первенства и лидерства, восхищение и искреннее уважение. Капитан 3-го ранга Андрей Силогава командовал на «Курске» ракетной боевой частью.

Родившись в Севастополе в семье моряка (отец Борис Романович много лет плавал механиком на рыболовном траулере), он с детства мечтал стать морским офицером. Однако путь к лейтенантским погонам оказался нелегок. Вначале было среднее профессионально-техническое училище, потом служба матросом на Каспийской флотилии. Оттуда Андрей поступает в училище имени Нахимова. Но грянули 90-е, и училище прибрала к рукам новая украинская власть. Отказавшись присягать на верность последователям Мазепы, Андрей переводится в Калининград и заканчивает училище уже там. Затем — Северный флот и АПРК «Курск».

Вспоминает однокашник Андрея капитан-лейтенант Денис Аксенов: «Мы подружились еще на первом курсе. Андрюша пришел с флота, а потому учил меня, как подшивать форму, как складывать на ночь „конвертом“ робу и так далее. Вместе ходили в увольнение, вместе сидели за одной партой, вместе отмечали дни рождения. Андрюша был на редкость надежным другом. Я не помню случая, чтобы он кого-нибудь подвел. Помню, после первого курса у нас была практика на крейсере „Москва“. Там возник конфликт между нами, курсантами, и местными „годками“. Уладить все удалось только благодаря Андрею. Он с первого по пятый курс был неизменным старшиной роты. Это в училище не просто, ведь надо и начальников не подводить, и ребят не обижать. Андрюше это удавалось. Любил домино, футбол, анекдот, удачную шутку, был на редкость трудолюбивый и очень требовательный, прежде всего к самому себе. Я был друг, но поблажек он не делал и мне. Старшинскими привилегиями никогда не пользовался. Скорее отпустит кого-нибудь в увольнение, а сам останется в роте, чтобы не упрекнули в несправедливости. Однажды у нашего товарища была свадьба в Алуште. Андрею тоже очень хотелось поехать, но он поступил иначе: отпустил туда всех ребят, а сам остался на всякий случай в училище. По натуре был очень отзывчив и всегда шел навстречу ребятам, если по-настоящему надо было помочь. Если за что-то брался, то доводил дело до конца. За эти качества Андрея у нас все очень уважали».

Со своей будущей женой Оксаной Андрей был знаком еще со школы. Ходили в один класс, жили в соседних домах. Оксана тоже из морской семьи. Родилась на Сахалине, но потом родители перебрались в Севастополь. Поженились, когда Андрей еще был курсантом. Когда ему пришлось доучиваться в Калининграде, Оксана поехала вслед за мужем. Пришлось нелегко. Снимали квартиры, едва сводили концы с концами. Оксана устроилась работать в поликлинику, Андрей тоже, когда была возможность, подрабатывал. Родители ждали их зимой в отпуск, но Андрей с Оксаной тогда так не приехали. Не было денег, и оба работали, чтобы было на что жить оставшиеся полгода до выпуска. По отзывам всех, кто знал семью Силогавы, Андрей и Оксана очень подходили друг другу: оба живые, энергичные и жизнерадостные. Знакомые их рассказывали, что они любили повеселиться в компании, попеть, потанцевать. Андрей был очень семейным человеком, всегда помогал Оксане. Они все старались делать вместе: и ремонт, и генеральную уборку.

По отзывам друзей, Андрей очень увлекался техникой, не любил сидеть без дела, все время был чем-то занят. Купил машину и очень за ней ухаживал, проводя вечера в гараже.

Многие мне рассказывали, что Андрей обладал хорошим чувством юмора. Ценил удачную шутку, мог пошутить и сам, но очень интеллигентно, никого не обижая.

Свое будущее видел только на подводных лодках: мечтал служить и плавать.

Из служебной характеристики Андрея Силогавы:

«Много времени уделяет совершенствованию специальности. Хорошие организаторские качества. Инициативен и самостоятелен. Требовательный и заботливый командир. Спокойный, выдержанный. На критику реагирует правильно, недостатки устраняет в кратчайший срок. Интересы службы всегда ставит выше личных. Пользуется авторитетом в коллективе. Трудолюбие. Постоянно работает над повышением военных, политических и технических знаний. Хороший семьянин. Службу в военно-морском флоте любит».

В Видяеве я несколько раз общался с Оксаной. И хотя разговаривали мы буквально по нескольку минут, меня поразила ее сила воли и то, с каким достоинством она держалась на людях. В разговорах с видяевскими офицерами то и дело проскакивало имя Андрея. Чаще всего речь шла о том, как в течение лета он все время ездил на своей машине в Мурманск встречать семьи друзей, возвращавшихся в гарнизон после летнего отдыха. Одному из друзей он тоже пообещал встретить его семью после возвращения с моря. Наверное, это был единственный случай, когда Андрей не сдержал слова…

В июне 2000 года Андрей Силогава стал капитаном 3-го ранга. К сожалению, на всех фотографиях он так и остался улыбающимся капитан-лейтенантом. Андрей не успел сфотографироваться даже для личного дела.

* * *

Наверное, из всего экипажа судьба командира радиотехнической службы «Курска» капитана 3-го ранга Александра Садкова самая трудная и поучительная. Уроженец Белоруссии, он затем переехал с семьей в Амурскую область. После школы поступил в Тихоокеанское высшее военно-морское училище. По окончании — назначение на Северный флот в Видяево. Служба складывалась в общем-то неплохо.

Из служебной характеристики того времени:

«Волевые качества и командирские навыки хорошие. По характеру спокоен. Выдержан. Общителен. Самостоятелен. Отзывчив. На замечания и критику старших реагирует правильно. Морально устойчив».

Много поплавать после училища, однако, не удалось. В Видяеве формировали экипаж строящейся в Северодвинске К-141, и Садков был включен в его состав. Экипаж будущего «Курска» вскоре отправили на учебу в Обнинск. Там у Александра и случилась первая неприятность. Во время посещения местного ресторана «Юбилейный» произошел скандал, в результате молодой капитан-лейтенант попал в милицию. Вообще, инциденты в ресторанах с морскими офицерами — не редкость. Молодые и уверенные в себе, вырвавшиеся на короткое время из прочных корпусов в почти неведомую им городскую жизнь, они зачастую позволяют себе не слишком почтительное обращение с представителями власти, которые, как они полагают, не видели и сотой доли того, что видели они, тонувшие и горевшие. Везло, правда, всем по-разному. Кто-то выкручивался сам, кого-то выручали умные начальники, ну а кто-то, как говорится, залетал. Старшему лейтенанту Садкову не повезло. Зато повезло мне, поскольку я нашел в Видяеве одного из участников того старого ЧП.

— Саша был абсолютно ни в чем не виноват! — пожав плечами на мои расспросы, сказал он. — Милиция тогда придралась к нам просто не из-за чего, а он, как и подобает настоящему офицеру, прикрывал отход товарищей.

Этот офицерский поступок не был, однако, оценен начальством. Делу дали ход, и старшему лейтенанту на полгода задержали присвоение звания капитан-лейтенанта. Результатом такой «несправедливости» была обида, и молодой офицер, похоже, стал специально искать неприятностей на свою голову. В личном деле Садкова говорится об участившихся прогулах. Служба явно не задавалась. Дело дошло до товарищеского суда младшего офицерского состава. И тогда обиженный и непонятый капитан-лейтенант принимает решение об увольнении в запас. Рапорту был дан ход, и вскоре Александр Садков уехал к маме Надежде Алексеевне в Амурскую область. Однако гражданская жизнь тоже не получилась. Новоявленный капитализм никак не хотел согласовываться с офицерскими понятиями о порядочности и чести. 23 декабря 1994 года Александр пишет рапорт в военкомат: «Прошу принять меня на военную службу…» В 1995 году Александр Садков восстанавливается на военной службе в прежнем звании и подписывает контракт на пять лет. Он возвращается в Видяево, а спустя три года отправляется на учебу на офицерские классы.

Из характеристики, данной капитан-лейтенанту Садкову на классах:

«…Зарекомендовал себя дисциплинированным и исполнительным офицером. Дисциплинарных взысканий не имеет. Учится только на „4“ и „5“. За время учебы проявлял усердие. По характеру спокоен, выдержан. В коллективе пользуется авторитетом. Вежлив. Тактичен».

Там же на классах Садкову было присвоено звание капитана 3-го ранга. Передо мной экзаменационная ведомость, подписанная начальником классов вице-адмиралом Ю. Устименко. Все экзамены сданы только с одной оценкой — «отлично».

А затем последовало назначение на «Курск» начальником РТС. Геннадий Лячин поверил в Садкова и ни разу в нем не разочаровался. Высокопрофессиональный специалист, Александр Садков оказался и прекрасным воспитателем для своих подчиненных. Летом 2000 года был зачислен на учебу в академию. Почти одновременно с этим устроилась и личная жизнь. Там же в Видяеве Александр познакомился с Инной. Поженились.

Все складывалось как нельзя лучше, как в сказке со многими приключениями, но с обязательным счастливым концом. Но счастливого конца не получилось. И от этого становится еще обидней и горше…

* * *

Командир электромеханической боевой части на подводных кораблях — фигура знаковая. Именно поэтому в отечественном флоте только командиры БЧ-5 имели право на ношение почетных знаков «командир подводной лодки». Командиром электромеханической боевой части на «Курске» был капитан 2-го ранга Юрий Саблин.

Родом Юра из Севастополя — города, где такие понятия, как честь, долг и флот, приходят к мальчишкам с молоком матери. Отец Юры Борис Александрович до выхода на пенсию был офицером-подводником, мама Галина Афанасьевна всю жизнь проработала в воинской части Черноморского флота. А потому после окончания средней школы перед их сыном не стоял вопрос, куда идти, конечно же, учиться на подводника! Так Юрий стал курсантом Севастопольского высшего военно-морского инженерного училища.

Затем были атомные лодки Северного флота и трудное восхождение по ступеням электромеханической службы: вначале командир группы, затем командир дивизиона и, наконец, командир боевой части.

Из офицерской аттестации капитана 2-го ранга Ю. Б. Саблина:

«Высокодисциплинированный, исполнительный и трудолюбивый. Ревностно, с чувством высокой ответственности относится к исполнению служебного долга. Командирские качества развиты хорошо. Обладает командирским тактом. Свое мнение не скрывает. Всегда дает правильную критическую оценку негативным явлениям. На критику реагирует правильно. В работе организован и самостоятелен».

А вот что говорит о Юрии Саблине хорошо его знавший командир соседней подводной лодки капитан 1-го ранга Владимир Соколов: «Юра Саблин всегда отличался каким-то особым обаянием. От него исходил заряд бодрости, и я никогда не видел его унылым. В экипаже его звали уважительно „Юр. Бор.“, то есть Юрий Борисович. В свою очередь, он всех матросов именовал ласково и по-отчески потапами. Такого механика, как Саблин, мечтал бы иметь любой командир. С таким специалистом можно было спать спокойно! Мне кажется, что у него не было иных увлечений, кроме службы. Все служебное и свободное время он посвящал только ей. А как учил бедных лейтенантов! С тех только пух летел! Заставлял изучать корабль до последней гайки! Но уж зато, кто проходил его школу, тот мог уже все. При этом он не только спрашивал, он учил, терпеливо и планомерно. Юру почему-то мне жаль особо».

Своими феноменальными знаниями Юра Саблин потряс всех еще в учебном центре в Обнинске, где обучался его экипаж. Не было случая, чтобы он не ответил хотя бы на один из заданных ему вопросов, причем отвечал всегда не задумываясь. «Ощущение было такое, — вспоминает один из его старых сослуживцев, — что он заранее знал, что и когда у него спросят. А потому я твердо уверен, когда случилась беда с кораблем, Юра сделал все от него зависящее. Больше него мог в той ситуации сделать только Господь Бог».

Был у Юрия Саблина друг Виктор Белогунь. Они вместе служили на «Воронеже». Вместе делили тягости и трудности службы. Вместе ушли и в свой последний поход…

В одном из кабинетов штаба 7-й дивизии собравшиеся офицеры поделились со мной своими воспоминаниями о механике с «Курска»:

— Таких механиков мы больше не встречали. Юра всех всегда называл на «вы», даже матросов. Он был не просто требователен, а сверхтребователен. Мы даже смеялись над «курянами»: «Ну у вас механик гайки закручивает!» Главным его коньком была борьба за живучесть корабля. На «Курске» за живучесть боролись постоянно, причем с фактическим разматыванием катушек ВПЛ. Юра добивался, чтобы каждый офицер умел не только бороться сам, но и руководить борьбой. Особо он тренировал командиров отсеков. Они, бедолаги, не знали покоя ни днем ни ночью.

Здесь уместно пояснить, что борьба за живучесть корабля — это комплекс мероприятий, проводимых личным составом по предупреждению и ликвидации аварийных повреждений с целью сохранения боеспособности корабля. Включает в себя ликвидацию пожара, ликвидацию поступления воды, восстановление остойчивости, запаса плавучести корабля и т. д.

Из статьи «Три капитана» воронежской газеты «Коммуна» от 24 декабря 1997 года:

«В рамках шефских связей, установленных Воронежем три года назад с одноименным кораблем Северного флота, получили возможность приобрести второе образование в ВГУ морские офицеры. Держатся они скромно, на занятия ходят в „гражданке“, и мало кто знает, что эти студенты-заочники пятого курса юридического факультета — с гвардейского атомного подводного крейсера „Воронеж“, несущего боевую вахту на Северном флоте. Александр Любченко, гвардии капитан 3-го ранга, командир дивизиона живучести, Юрий Саблин, гвардии капитан 3-го ранга, командир электромеханического дивизиона, Виктор Белогунь, гвардии капитан 2-го ранга, командир электромеханической боевой части корабля… На сессию они безнадежно опоздали, и, когда пытаются объяснить, что не смогли сдать зачеты и экзамены со своей группой по очень уважительной причине — были в „автономке“ на боевом дежурстве в Северной Атлантике, преподаватели удивляются: какая „автономка“, какая Атлантика?…На сессию приехали за счет своего очередного отпуска. Ученического, положенного им, командование при всем желании дать не может — не хватает людей…Как же им удается учиться? Не без юмора рассказывают: берем в поход книги. Правда, когда корабль готовится выйти в плавание — не до них…После возвращения из плавания они недели полторы не могли уехать в Воронеж: — были проблемы с отпускными: деньги на флоте, как и везде по стране, задерживают. И все же они служат: „Мы — из старой гвардии, потому и служим!“»

Служба и учеба забирали все свободное время, а потому женился Юра относительно поздно — только в 1999 году. С женой Ириной они не прожили вместе и года…

С мамой Юры Галиной Афанасьевной и его старшим братом Сергеем мы познакомились в Севастополе. У Галины Афанасьевны удивительно светлые и добрые глаза, в которых навечно поселилась боль. После гибели сына она перенесла один за другим два инфаркта и осталась жива только благодаря заботе врачей и сестричек Черноморского госпиталя. Мы пьем чай, а мама и брат рассказывают и рассказывают. Отец Юры был подводником, служил на черноморских «малютках». Учился Юра в школе хорошо, много читал, играл на гитаре. Юрины книги и сейчас стоят в его комнате на полках, среди них явно преобладает военно-морская историческая литература.

— Особенно много бумаг было у Юры об АПЛ «Комсомолец», — говорит Сергей. — Везде искал и собирал. А недавно я нашел среди его бумаг инструкцию по организации выхода личного состава из затонувшей подводной лодки. Сразу вспомнилось, как однажды он сказал мне, что, если на лодке что-то случится, он должен будет остаться там до конца и бороться за ее живучесть…

В училище Юра учился отлично, доказательством тому снимок в альбоме: за отличные показатели в учебе курсант Саблин сфотографирован у знамени училища. Галина Афанасьвна показала мне курсантскую записную книжку сына. Все мы в свое время имели подобные книжки, но Юрина поразила меня надписью на первой же странице: «Если придется погибнуть мне, то лучше могилы нет, чем на дне!» Разумеется, это не было предчувствие, скорее мальчишеский максимализм, помноженный на курсантскую жажду подвига, и все же от этих слов становится как-то не по себе…

После окончания училища первоначально попал служить на Камчатку, затем на строящийся «Воронеж».

По характеру домосед. Всегда был требователен к себе. К концу отпуска уже тосковал по службе. После увольнения в запас хотел жить в Воронеже и забрать туда с собой маму.

12 августа был день рождения Галины Афанасьевны. Юра позвонил загодя, еще 10 августа. Поздравил. Пожелал здоровья. 12-го на душе у Юриной мамы было тяжело, все буквально валилось из рук. Пришли поздравить старший сын с женой. Но праздника не получалось. Прочитали вслух Юрину телеграмму: «Здравствуй, дорогая мамуля! От всей души поздравляем тебя с днем рождения. Желаем здоровья, удачи, успехов. И если морщинок — то только от смеха, а если уж слезы — то только от счастья!»

Уже после обеда, когда мыла посуду, Галина Афанасьевна включила радио и услышала сообщение по украинской программе, что в Баренцевом море затонула лодка. Сразу же побежала в церковь. Молилась: «Господи, спаси их всех! Спаси наших детей!» Потом позвонила невестке в Видяево. Спросила только: «Юра — там?» И услышало страшное: «Да, он там!»

После планировавшейся осенью 2000 года боевой службы командование намечало Юрия Саблина на должность заместителя начальника электромеханической службы дивизии. Теперь он им уже никогда не будет. Вся жизнь Юрия Саблина укладывалась в лаконичную формулу, почти девиз: долг, флот, профессионализм. Он и был профессионалом самого высокого класса, человеком долга и патриотом флота — капитан 2-го ранга Юрий Борисович Саблин.

Брат Юры Сергей рассказал мне, что третий тост Юра всегда поднимал за тех, кто в море, и при этом добавлял: «Пусть им всем повезет!» Увы, судьба распорядилась так, что не повезло именно ему и его товарищам… А еще я слышал, что будто бы первоначально Юрия Саблина хотели представить к званию Героя России. Было это или нет на самом деле, судить не берусь, но это ли важно, ведь для нас, живущих, он теперь герой навечно!

* * *

Самой благородной и самой гуманной профессией во все времена считалась профессия врача. И даже если на плечах врачей были офицерские погоны, они все равно не убивали, а лечили, не разрушали, а спасали.

В ряду преемников Гиппократа особым отрядом стоят медицинские работники военно-морского флота, кому приходится исполнять свой долг в экстремальных условиях, и уж элитой среди элиты являются врачи подводного флота. Со времен училища помню истории о сложнейших операциях в глубинах океанов, когда жизнь подводников спасал только профессионализм корабельного доктора. Рассказывают даже о случае, когда врач-подводник во имя выполнения боевой задачи делал сам себе операцию при помощи зеркала и сделал ее вполне успешно. Для меня с детства образцом исполнения врачебного долга был подвиг врача с атомной подводной лодки нашего гарнизона К-8 капитана медицинской службы Арсения Мефодиевича Соловья, жившего в соседнем с нами подъезде. Во время пожара на лодке он надел свой изолирующий противогаз на недавно прооперированного старшину и ценой собственной жизни спас чужую. Арсения Соловья представляли к званию Героя Советского Союза, но, увы, безрезультатно. Ныне в далекой Гремихе на вершине сопки стоит памятник подводникам К-8, на котором запечатлен именно подвиг корабельного врача.

Врачом на атомном подводном ракетном крейсере «Курск» был капитан медицинской службы Алексей Станкевич. Родом из древнего города Глухова, что в Сумской области, он вырос в семье офицера ракетных войск и преподавателя музыки. От отца унаследовал любовь к военной службе, а от мамы — любовь к музыке. Но сильнее всего его влекла романтика моря, а потому, выдержав немалый конкурс, Алексей поступил в Нахимовское училище. Так в первый раз его судьба сделала крутой поворот. Так он стал моряком, чтобы затем стать и врачом. 16 мая 1991 года выпускник Нахимовского училища написал рапорт, который навечно остался подшитым в его личном деле: «Рапорт. Прошу Вас после окончания Нахимовского училища направить меня для дальнейшего обучения в Военно-медицинскую академию. Нахимовец Станкевич». На рапорте штамп с оттиском: «Зачислен слушателем ВМА им. Кирова 1.08. 91 г.» Так второй раз определился поворот его судьбы. Года, проведенные в академии, стали не только годами учебы, но и любви. Именно тогда он познакомился с Марией, работавшей в Центральной библиотеке имени Маяковского, которая вскоре стала его женой.