Глава 22. С переездом на виллу…

Глава 22. С переездом на виллу…

С переездом на виллу жизнь стала приятной и окрасилась разнообразными и яркими красками. Выезды в Пагман и занятия с контрразведчиками чередовались с выездами в город для изучения и разведки объектов, проработки маршрутов, с вояжами по местным лавкам. Местные жители в целом относились к нам равнодушно, хотя некоторые и смотрели волками. Но мы никого и ничего не боялись. Чего бояться? Мы были физически сильны, проворны, осмотрительны. Под рукой всегда оружие…

В нас было сильно чувство неуязвимости: с кем-то может случиться все, что угодно, но не с нами!

Оставшиеся в посольстве ребята нам откровенно завидовали. Еще бы: таскаться «через день на ремень» не очень-то сладко. Сказать по правде, мне их было жалко…

Учить афганцев навыкам рукопашного боя оказалось занятием достаточно трудным. Оказалось, что в их системе дошкольного и школьного образования практически отсутствует такой предмет, как физкультура. Поэтому у наших подопечных не было наработок « мускульной памяти». Все это разъяснил мне Долматов. Несмотря на простецкий вид и грубовато-солдатскую манеру общения, он был весьма образован и как медик, и как педагог, и как тренер. Так что нам с ним пришлось восполнять пробелы физического образования у наших курсантов и нарабатывать им эту самую «мускульную память», координацию движений.

Первые занятия начинали с разминок, которые у нас делают в детских садах и школах. И только потом уже постепенно переходили от простого к сложному. Хотя особого времени у нас для всей этой постепенности не было: ускоренный курс! Уже через месяц мы должны были принять у афганцев зачет по теории контрразведки и рукопашному бою. Нам пообещали, что на зачете будет присутствовать сам министр безопасности Асадулла Сарвари. И мы старались вовсю.

И вот наконец мы решили, что пришло время для обучения наших курсантов в спарринге. Отрабатывали прием «маховый удар ногою в пах» и защиту от него.

Александр Иванович показал прием на мне. Он нанес удар, я, отступив правой ногой назад, прогнулся, выводя корпус из-под удара, и одновременно поставил предплечьями крест-накрест защиту. Показали еще раз в замедленном темпе. Потом я наносил удар, а Долматов защищался.

— Все поняли?

— Да, поняли…

Поставили группу в круг, лицом в середину. Все наносили удар по воображаемому противнику, а я бегал по кругу, поправлял. Потом все отрабатывали защиту.

— Ну что? — спросил меня Долматов, когда я подбежал к нему.

— Да так, в целом вроде бы усвоили, можно ставить в спарринг.

— Рановато, давай еще! Мне травмы не нужны.

И снова я, как борзой кобель, носился по кругу, показывал, объяснял. Потом они наносили удары мне, а я ставил защиту. Потом я имитировал удар, а курсанты защищались.

Наконец Долматов потребовал внимания:

— Товарищи курсанты! Сейчас вы разделитесь на пары и будете отрабатывать удар друг на друге. Помните, что перед вами стоит не враг, а ваш товарищ по партии, по работе. Поэтому не бейте изо всех сил. Сначала все движения надо проделать медленно, чтобы вы их запомнили и чтобы мы могли вас поправить. Все поняли?

— Да… Поняли!

Я вновь всех обежал по кругу, поставил в пары.

— По команде «Прием» те, кто стоят по внешнему кругу, будут наносить удар, а их партнеры защищаться. Потом поменяетесь. Все делать только по команде!

Я оглядел наших курсантов и заметил, что у некоторых из них появился в глазах нехороший, азартный блеск, кое-кто сделал зверское лицо, оскалил зубы. Взглянув на их тяжелые военные ботинки с подковками, я успел подумать, что добром это не кончится. Хотел сказать Долматову, но не успел.

— Внима-а-ние… Пригото-о-овиться… Пр-р-р-ием!

И в следующий момент пять наших курсантов замертво свалились на землю. Скорчившись в три погибели, хватая широко открытыми ртами воздух, они катались, зажимая руками пораженные гениталии. Еще человек шесть потирали ушибленные бедра.

Ни хрена у них не получалось!

— Эх, эт-т-т-ить твою мать! — в сердцах воскликнул Александр Иванович.

Поверженных бойцов мы отнесли на пригорок, поставили на колени, головой к земле, задом вверх.

— Чтоб кровь отливала от паха! — пояснил озабоченный Долматов.

Мы приняли решение в ближайшем обозримом будущем во избежание травм и кровопролития занятия в спарринге пока не проводить. Пусть тренируются на воображаемом противнике.

— Все это хорошо, а вот как они у нас зачет будут сдавать? — спросил я. — Да и для работы им надо: ведь мужики служат и уже активно участвуют в боевых операциях.

— Да… Это вопрос, — задумчиво сказал Долматов.

— А я что говорю! Надо что-то придумать…

И тут я заметил, что Александр Иванович с интересом и как-то оценивающе приглядывается ко мне. Он с минуту помолчал, а потом заявил:

— Слушай, так они действительно ничему не научатся… Знаешь что… Давай они на тебе будут отрабатывать и удары и защиту. Ну как, выдержишь? Хватит силенок?

Неожиданный поворот! Это что же, пусть меня калечат? А впрочем… Вряд ли эти валенки смогут это сделать даже при большом желании. А для меня будет хорошая дополнительная тренировка.

Я сказал, что силенок-то хватит, но лучше было бы переобуть наших курсантов в какие-нибудь тапочки.

— А то в ботинках им, нетренированным, будет тяжеловато бегать и заниматься.

Долматов заулыбался и, похохатывая, пообещал, что обязательно поговорит по поводу тапочек с полковником Хабиби.

На том и порешили.

Справедливости ради необходимо отметить, что через два дня по указанию полковника Хабиби для наших курсантов были закуплены легкие спортивные тапочки — дешевые китайские полукеды.