НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ

ТОКИО, 14 сентября 1941 года

Паула [морской атташе германского посольства в Токио] сказал мне, что он уверен, что очередное большое наступление немцев будет направлено на Кавказ через реку Днепр.

Паула думает, что если немцы не получат нефти в ближайшее время, то дальше они должны проиграть войну. Поэтому бои около Ленинграда и Москвы являются более или менее для показа, а главная атака должна быть на Кавказ.

ИНСОН…"

Вот, пожалуйста, Зорге добросовестно передал мнение такого околознающего источника. Высказано оно было за две недели до начала генерального наступления немцев на Москву (операция "Тайфун"). Между прочим, источником этим был не какой-то там рядовой необученный. Им был военно-морской атташе Германии контр-адмирал Веннекер.

Так что, попробуем быть справедливыми. Давайте, обвиняя Сталина в том, что "он не верил Зорге", обвиним его и в том, что он не поверил его информации, что в 1941 году "…бои около Ленинграда и Москвы являются более или менее для показа, а главная атака должна быть на Кавказ…"

Получается, что каждый раз, когда произносятся слова осуждения о том, что Сталин не поверил Рихарду Зорге, читать их надо так.

Сталин, гад, не поверил немцам, которые делились с Зорге своими личными соображениями. Немцам, не имевшим заведомо доступа к действительно наисекретнейшим сведениям о планах немецкого командования.

Сталин не поверил досужим рассуждениям немецких околознающих источников.

Может быть, он действительно был в этом неправ.

Но только в этом.

При чем здесь недоверие к Зорге?

Это первое.

Второе, это круг невольных информаторов советского разведчика. Так получилось, что главную информацию Зорге имел не просто от сотрудников посольства. Он имел её от сотрудников германской военной разведки (абвера).

При этом заметим одну крайне пикантную деталь. После разоблачения Зорге не пострадал по службе не только штандартенфюрер Майзингер. Не пострадал также никто из офицеров абвера, друживших с Зорге и щедро делившихся с ним секретной информацией.

Самым поразительным во всём этом является реакция Берлина на степень вины главного источника приватной информации Рихарда Зорге - посла Германии в Японии генерал-майора Ойгена Отта.

Рихард Зорге был арестован 18 октября 1941 года. Генерал Отт был отставлен от должности телеграммой Риббентропа, полученной в Токио 23 ноября 1942 года. Однако объявлено об этом было только в конце декабря 1942 года, когда прибыл новый посол - Хайнрих Штамер.

Так что, остаётся ещё и гадать - насколько отставка Отта была связана с разоблачением Зорге, а насколько - с неудачей германской дипломатии, не сумевшей втянуть Японию в войну с СССР, пока на Волге гремела Сталинградская битва.

Тем более, что отставка Отта вовсе не означала каких-то дальнейших репрессивных мер. Ему был сохранён генеральский чин. Только в мае 1943 года он убыл из Токио в Пекин, где и находился со своей семьёй всю войну.

Какой уж здесь Восточный фронт…

Немецкие военные разведчики более низкого ранга вообще остались без каких-либо нареканий со стороны своего берлинского руководства.

Давайте всё-таки посмотрим более внимательно, каковы были отношения Рихарда Зорге с этой категорией его ближайшего окружения.

Вспомним ещё раз его признание, сделанное им в "Тюремных записках":

"…Меня считали немного беспокойным, роскошествующим журналистом. Конечно, они не знали, что помимо работы в газете я должен был выполнять еще очень многое. По этим причинам у меня были дружеские отношения с немецкими спецслужбами…"

Судя по характеру задаваемых японской полицией вопросов, это признание Рихарда Зорге не вдохновило его следователей к более глубокому изучению затронутой темы. Судя по всему, они получили ясное указание своего руководства - в этом направлении не копать.

Поэтому о деталях этих "дружеских отношений" остаётся только догадываться. Но тайна эта выглядит уж слишком прозрачной.

Неужели опытный немецкий разведчик Отт мог быть настолько безрассудно откровенным с посторонним для своей службы человеком?

Ведь он давал ему знакомиться с такими секретными документами, которые не полагалось видеть даже его ближайшим помощникам.

Более того, он поручал Рихарду Зорге самому шифровать его донесения в Берлин, используя посольские коды.

Об этом упоминал в своих воспоминаниях бывший резидент РУ Я. Бронин:

"…В вышедшей в Лондоне в 1955 году книге[182] Г. О. Мейснер, бывший третьим секретарем германского посольства в Токио, утверждает, что "Отт показывал Рихарду Зорге секретные бумаги, которые он не имел права показывать даже первому секретарю посольства".

Еще одна интересная деталь: когда Отт был еще военным атташе, Зорге иногда помогал ему также в шифровке телеграмм, узнав таким образом тайну германского шифра…"

О последнем факте упоминает и Роберт Ваймант.

Но, может быть, наиболее близкий Рихарду Зорге разведчик-дипломат полковник (потом генерал) Отт, был недалекий и тупой солдафон?

Нет, оказывается это не так.

Сам Рихард Зорге в своих "Тюремных записках" так охарактеризовал его: "… Частые встречи с послом Оттом и двумя-тремя сотрудниками посольства я также использовал для своего образования в области политики. Мы обсуждали текущую ситуацию, и это было очень важным при рассмотрении общей политической обстановки и выработке соответствующих выводов и при сравнении с предыдущими событиями. Посол Отт был проницательным, способным дипломатом, а его помощник Мархталер истолковывал текущие события, опираясь на историю и литературу. Из бесед с ними я нередко получал полезные идеи для своих исследований…"

Обратим внимание на мнение Зорге об Отте, как человеке проницательном.

А теперь посмотрим на характеристику Отта со стороны сотрудников советской военной разведки. В уже упоминавшейся мной "Справке М. Сироткина", опубликованной А. Фесюном, генерал Отт характеризуется так:

"…б) Германский посол Эуген Отт.

Эуген Отт был представителем старых кадров германской разведывательной службы. Еще в период первой мировой войны (1914-1918 гг.) он был ближайшим помощником небезызвестного "полковника Николаи, возглавлявшего в то время всю систему германского шпионажа"[176].

Надо полагать, что и в годы, непосредственно предшествовавшие приходу к власти Гитлера, Отт сохранял эту связь с Николаи, ведя под его руководством пока еще скрытную деятельность по воссозданию и развертыванию разведывательной службы германского рейхсвера…"

Отт, профессиональный военный разведчик с большим стажем, к тому же, умный и проницательный человек, допускает к документам, содержащим государственную тайну, постороннего человека. Да еще и имеющего сомнительное политическое прошлое…

Так не бывает. Просто не бывает.

Не бывает доверчивых разведчиков и контрразведчиков, которых можно легко обмануть, подняв бокал: "За НАШУ победу".

По крайней мере, не бывает доверчивых и, одновременно, успешных. А Отт, без сомнения, был успешен на своем поприще.

Однако, все эти соображения сразу теряют свою силу, если допустить, что речь идет совсем не о постороннем для Отта (и немецкой разведки) человеке.

Давайте вспомним также историю с показаниями чекиста - перебежчика Люшкова. Вспомним, что Зорге смог получить доступ к такой наисекретнейшей информации. Прибывший из Берлина полковник абвера взял у Люшкова показания. Затем дал прочесть их (видимо, имел такие инструкции) майору Шоллу, офицеру связи между германской и японской разведками. Шолл (его фамилия произносится всегда по разному - Шолл или Шолль) совершенно спокойно "дал почитать" эти показания Рихарду Зорге.

Даже если предположить, что Отт, до него Дирксен и прочие немецкие дипломаты свободно допускали Зихарда Зорге к секретным служебным документам только в силу того, что Рихард Зорге - хороший человек.

С какого перепугу с секретными документами знакомил его другой сотрудник немецкой военной разведки?

Потому что видел, что ему доверяли его коллеги? Да коллеги-то могли делать всё, что им угодно. Хоть на голове ходить.

Отвечать за собственное служебное преступление, если что, будут не коллеги. Отвечать будет он сам.

Другое дело, если Рихард Зорге был не просто хорошим парнем с симпатичным фронтовым прошлым, а коллегой Шолла по работе. Тогда его поступок вполне объясним.

Или ещё А.Г. Фесюн пишет:

"…[24] Вот примеры. Зорге дезинформировал немцев о численности советских войск на Дальнем Востоке через германского военного атташе Фрица-Юлиуса фон Петерсдорфа, который постоянно обращался к нему за консультациями. Аналогичные сведения Зорге "подкинул" и в японский генштаб, который не сразу заметил снятие с дальневосточной границы многих советских дивизий (Мадер Ю. Указ. соч. С. 173)…"

Каким образом фон Петерсдорф без какого-либо удивления принимал от гражданского журналиста сведения о количестве советских дивизий на Востоке? Эти сведения были секретными как в СССР, так и в Японии.

Между тем, к сведениям, поставляемым этим журналистом, внимательно прислушивались.

Роберт Ваймант писал о том, что немецкий военный атташе полковник Матцки летом 1940 года попросил Зорге сделать отчёт о производственной индустрии Японии в военное время для генерала Георга Томаса, руководителя экономического департамента германской армии.

"…Генералу Томасу крайне необходимо знать, как идет перестройка японской промышленности с прицелом на военные нужды, - сказал Матцки. - Ему нужно иметь полное исследование самолетостроительной, автомобильной, танковой, алюминиевой, металлургической, сталелитейной и топливной сфер: уровни выхода продукции, производственные стандарты, все вещи такого рода…"

Другими словами, немецкое военное командование прямо и недвусмысленно дает Рихарду Зорге задание с целью получения РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЙ информации. Потому что такой отчет (и это понятно всем) невозможно составить путем отвлеченного анализа, без получения совершенно секретных цифровых и фактических данных.

Конечно, часть этих сведений была им получена у самих сотрудников немецкого посольства. Но наверняка только часть, потому что, если вся информация уже была собрана сотрудниками посольства, то почему только Томасу и Матцки пришло в голову систематизировать её в одном сводном документе?

Нет, судя по всему, речь должна была идти не только об аналитической работе Зорге при составлении им отчёта на основании уже собранных данных, но и о добывании им по своим каналам дополнительной секретной информации.

Кстати, после своего перевода из Токио в Берлин полковник Матцки был произведён в генерал-майоры и назначен начальником разведывательного отдела германского Генерального Штаба.

Сменивший его на посту военного атташе полковник Кретчмер был знакомым генерала Матцки. По крайней мере, они переписывались уже после назначения Кретчмера в Токио. Кретчмер тоже был очень дружен с Рихардом Зорге.

И тоже пользовался его услугами.

Короче, прочность позиций Рихарда Зорге в германском посольстве была идеальной.

В Справке М. Сироткина причины этого излагались открытым текстом.

"…В чем причина и основа успеха легализации "Рамзая", какие условия обеспечили ему возможность приобрести особое доверие со стороны германских "друзей" и войти в посольство в качестве штатного сотрудника? Попытка найти ответ на эти вопросы будет сделана ниже, при анализе связей и деятельности "Рамзая" в германском посольстве.

Здесь же можно ограничиться лишь следующими замечаниями:

1. "Рамзай", руководствуясь конкретной и ясной установкой Центра относительно характера его взаимоотношений с посольством ("войти в полное доверие сотрудников германского посольства", "считать наиболее эффективным установление служебного или полуслужебного сотрудничества в посольстве"), мог завоевать такое доверие, лишь оказывая эффективные услуги посольству,- в первую очередь военному атташе - разведчику Отту. Как это будет подробнее изложено ниже, эти услуги заключались в снабжении Отта разного рода полуофициальными и неофициальными информациями по экономике, внутриполитическому положению и военно-политическим мероприятиям Японии. Это явилось основным, важнейшим фактором, который помог "Рамзаю" сделаться "своим человеком" в германском посольстве.

2. Назначение "Рамзая" на штатную должность в посольство и на пост заместителя главы Германского информационного бюро позволяет сделать вывод, что немцы считали "Рамзая" достаточно проверенным и не располагали какими-либо материалами, компрометирущими "Рамзая".

Если предположить, что посольство имело какие-то сведения о прежней или настоящей работе "Рамзая" на советскую разведку, то можно еще допустить, что военный атташе Отт все же пошел бы на использование его как информатора-двойника для получения сведений по Японии, но невозможно считать вероятным, чтобы немцы, зная или подозревая "Рамзая" как советского разведчика, могли назначить его на штатную должность в посольстве и на ответственный пост заместителя руководителя Германского информационного бюро…"

Кстати, Германское информационное бюро, по утверждению Р. Вайманта, было включено к 1941 году в систему германской военной разведки.

И вернёмся ещё раз к мемуарам Шелленберга. Судя по ним, в 1940 году Рихард Зорге стал также и агентом его разведслужбы. Неофициально он с ней сотрудничал и раньше. Поскольку регулярно снабжал главу ДНБ фон Ритгена важной информацией.

Фон Ритген же явно был высокопоставленным работником политической разведки.

Заметим, что донос на Зорге 1940 года, о котором рассказывал Шелленберг, никоим образом не касался полномочий политической разведки. Его должен был бы разбирать совершенно другой орган. Гестапо. По подследственности, так сказать. Поскольку касался сомнительных политических взглядов члена НСДАП Рихарда Зорге.

Ритген же с этим доносом пошёл прямо к Шелленбергу. И в результате их беседы "…В конце концов мы пришли к соглашению, что я должен буду защищать Зорге от нападок со стороны нацистской партии, но только при условии, что Зорге в своих докладах будет включать секретные сведения о Советском Союзе, Китае и Японии…" То есть Шелленберг фактически поручил Ритгену техническую сторону вербовки Зорге.

И Шелленберг же высоко оценил качество работы Рихарда Зорге на политическую разведку Третьего рейха. Он писал в своих мемуарах о том, что к началу 1941 г. "…Зорге сообщил нам оценку общего положения, согласно которой он считал вступление Японии в тройственный пакт всего лишь политической манипуляцией, не имеющей для Германии никакого реального военного значения. После начала войны с Россией он также указал на то, что Япония ни при каких обстоятельствах не нарушит пакта о ненападении заключенного с Россией; война в Китае, по его утверждению, предъявляет колоссальные требования к военному потенциалу Японии - прежде всего военно-морской флот настоятельно требует установления контроля над южной частью Тихого океана. Он заключил это из характера снабжения сухопутных войск нефтью и горючим - по его мнению этих запасов хватит лишь на полгода…"

Между прочим, последнее являлось совершенно секретными сведениями, которые можно добыть только с помощью агентуры. То есть, другими словами, немцев не удивляло, что у Зорге есть своя агентура? Получается, что не удивляло.

И наиболее интересен, конечно, вывод Шелленберга о качестве получаемой от Зорге информации:

"…Зорге, при всем своем неприятии национал-социалистского режима, ни разу не сделал попытки дезинформировать нашу разведку…"

Исчерпывающе сказал о взаимоотношениях Рихарда Зорге с немецкими спецслужбами Роберт Ваймант:

"…Отношения Зорге с германской разведкой интригующи. Помимо замечаний Шелленберга и некоторых намеков, у нас остаются только предположения. Однако даже при том, что мы не имеем точных сведений, вполне можно сделать вывод, что Зорге постепенно оказывался запутанным в сетях германского шпионажа, принимая все больше официальных назначений. Даже по небольшой имеющейся информации, мы знаем, что он получал жалование от германской службы безопасности, верховного командования и германского агентства новостей (которое к 1941 году стало подразделением германской военной разведки), а также от германского министерства иностранных дел…"

При этом, конечно, необходимо себе отчётливо представлять, что сама по себе успешность работы Зорге напрямую зависела от его контактов с немецкой разведкой. Поскольку, повторю, никто, конечно, не подпустил бы его близко к тем секретам, куда он добрался, без его особых отношений с нею.

Одновременно мне кажется удачным найденный Р. Ваймантом термин "запутанным". Поскольку, это положение имело для Рихарда Зорге и другую сторону. Оказавшись втянутым в игры с немецкой машиной шпионажа, он не имел шансов переиграть её, когда эта машина стала использовать его в своих, неизвестных ему целях.

Я имею в виду положение, в котором оказался советский разведчик, когда перед самым нападением Германии на СССР его источники в германских разведорганах начали усиленно снабжать его ложной информацией. При этом опять-таки не в связи с подозрениями о его связях с советской разведкой. Вовсе нет. Причиной этого явилась массированная операция немецких разведслужб, снабжавших ложными сведениями своих собственных работников.

Ярким примером этого явилась деятельность "лучшего друга" Зорге подполковника Шолла. Накануне войны тот прибыл из Берлина проездом в Бангкок, куда он был назначен на должность военного атташе. Но, вместо того, чтобы спешить к своему новому месту службы, Шолл осел в Токио на достаточно долгое время. Его основным занятием было, естественно, общение со своими многочисленными друзьями и знакомыми. Их было огромное количество, поскольку ранее долгое время Шолл служил здесь же, в Токио.

Какие инструкции получил этот опытный военный разведчик в Берлине? Почему долгое время, как раз в мае - июне 1941 года он не спешил отправляться к своему месту службы?

Почему именно от него Зорге узнавал настолько фантастические вещи, что Москва даже запрашивала Зорге охарактеризовать, что из себя представляет этот самый подполковник абвера?

Обо всём этом можно только догадываться. Что мы можем видеть на поверхности, так это информацию, которой щедро делился с окружающими этот "простодушный" подполковник. И которая попадала к Рихарду Зорге. А от него - в Москву.

Мы с вами будем ещё подробно говорить о ней.

Но прежде чем сделать это, я думаю, надо раз и навсегда расставить точки над i.

То обстоятельство, что Рихард Зорге работал не только на советскую разведку, ни в коем случае не бросает на него никакой тени.

Желающим посмаковать эту "сенсацию" достаточно задать себе один простой вопрос. Принесла ли его работа на немецкую разведку хотя бы толику вреда интересам Советского Союза?

Вот мнение по этому поводу М.И. Сироткина, изложенное им в своей справке 1964 года, которую я уже не один раз цитировал в этом очерке:

"…Ряд замечаний Шелленберга свидетельствует о том, что германское руководство высоко оценивало информации, получаемые от "Рамзая". Описывая попытки германской разведки разгадать истинные замыслы японского правительства летом 1940 года и оценивая донесения, полученные от одного из германских агентов, Шелленберг указывает: "Это донесение, наряду с донесением представителя Германского информбюро в Токио Зорге, Гейдриху предстояло обсудить на совещании с участием Гитлера, Гиммлера, Риббентропа, Кейтеля и Йодля. Материалы, которые присылал Зорге Ритгену, были очень полезными и по своему содержанию не могли вводить в заблуждение" (Шелленберг, с. 256, 404).

Шелленберг не упоминает ни одного случая, когда Зорге прислал бы какую-либо информацию по Советскому Союзу. Предъявленное "Рамзаю" требование: "включать в его доклады секретные сведения о Советском Союзе" - носило по существу формальный характер и выглядело довольно странно. "Рамзай" в течение семи лет работал в Японии, имел связи в японских правительственных кругах, и было, по меньшей мере, нелогично ожидать от него секретных информаций по Советскому Союзу…"

Да, имеется для некоторых соблазн объявить то обстоятельство, что присылаемые им в Москву сведения были далеко не всегда и не во всём точны, попыткой сознательно дезинформировать советское руководство.

Тоже, своего рода попытка выстроить объективную историческую картину. Где великий Сталин и его очернители. И одним из главных знамён очернителей является Рихард Зорге. Поэтому надо объявить сталинского врага шпионом и предателем.

Примитивно это. И грустно.

Говорящие о дезинформаторстве Зорге, видимо не читали его тюремных записок. Клаузен, отрекшись от своих прошлых идеалов, спас свою жизнь. Зорге свою жизнь таким образом спасать не стал. Этот человек имел идеалы. Этот человек не отрекся от своих идеалов. Перед лицом смерти.

Говорить о том, что такой человек предал их в ситуации, не грозящей ему гибелью, совершенно бессмысленно.

Что могло его заставить сделать это? Деньги? Смешно. Угрозы? Глупо.

Впрочем, эмоции в данном случае не имеют значения. Имеют значение всегда и во всём факты. А если смотреть только на факты, то достаточно ознакомиться с донесениями многих других советских разведчиков кануна войны. И задать себе вопрос. Насколько более точными были в это время их сообщения?

Если попробовать в этом разобраться даже самым поверхностным образом, то получится, что эту претензию можно адресовать не только к нему, но и ко всем другим советским разведчикам, работавшим тогда в разных странах мира.

Здесь очень к месту было бы вспомнить удачную мысль М. Мельтюхова:

"Думается, что германским и советским спецслужбам лучше удалось скрывать свои секреты, нежели раскрывать чужие".