100 -мм БС-3 полевая пушка

100 -мм БС-3 полевая пушка

A.M. БРИТИКОВ

Сотрудник РКК «Энергия» Член общественного Совета историкокраеведческого музея т. Королев

Седьмого мая 1944 г. Постановлением ГОКО (а именно так выглядела аббревиатура Государственного Комитета Обороны в описываемый период), за №5822 на вооружение Красной Армии была принята 100-мм полевая пушка образца 1944 г. с присвоением ей наименования БС-3.

Среди отечественных артсистем сухопутных войск военного времени это орудие занимает особое положение, определяемое в категориях «впервые» и «единственная» рядом технических и исторических обстоятельств. Это первая и оставшаяся единственной из принятых на вооружение буксируемая 100-мм нарезная пушка, созданная главным образом для борьбы с тяжелобронированными подвижными целями. Причем заложенные в конструкцию характеристики позволили ей оставаться на вооружении на протяжении ряда десятилетий после завершения производства. Несмотря на бурную эволюцию реактивного противотанкового оружия и не прекращавшиеся работы по созданию более совершенных нарезных и гладкоствольных противотанковых артсистем (Д-60, «Жало», «Рапира», «Спрут» и др.), это единственное принявшее заметное участие в боевых действиях полевое орудие, чье производство начали в годы войны и длительно продолжали после ее завершения.

Это единственная практически полностью конструктивно оригинальная крупносерийная полевая артсистема, созданная в СССР в период Великой Отечественной войны (все прочие поступившие тогда на вооружение пушки представляли собой либо глубокую модернизацию ранее созданных, либо удачную комбинацию из элементов уже существовавших орудий). Для БС-3 характерно отсутствие прямых предшественников и степень заимствования ограничена использованием баллистического решения устройства ствола и, частично, боеприпасов. Хотя, разумеется, при ее разработке учитывался потенциал ранее проводившихся работ.

Объединение унитарного заряжания, гидропневматического уравновешивающего механизма, торсионной подвески колесного хода и возможности беспередковой буксировки с высокими транспортными скоростями при неоттянутом стволе явилось новинкой в отечественной артиллерии для систем подобного калибра.

Обилие новаторских решений и, в конечном счете, их успешная реализация наглядно продемонстрировали высокий уровень конструкторской подготовки и профессиональную зрелость коллектива ЦАКБ – Центрального артиллерийского конструкторского бюро, возглавлявшегося генерал-лейтенантом технических войск В.Г. Грабиным. Несмотря на то, что собственно ЦАКБ было образовано в системе НКВ (Наркомат вооружений) всего за полтора года до сдачи БС-3.

История этой организации, представлявшей собой вторую в советский период попытку формирования головного отраслевого центра, ориентированного на проведение разнообразных научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ в интересах развития всей отечественной артиллерии, еще требует фундаментального изучения и освещения. Ликвидация ЦНИИ-58 – так она именовалась в последние годы своего существования – в 1959 г. была безусловной ошибкой, что подтвердилось созданием через одиннадцать лет аналогичного института – ЦНИИ «Буревестник».

Справедливости ради, следует отметить, что этот период был, пожалуй, самым драматичным в истории советской артиллерии, чья конструкторе – ко-производственная база подверглась кардинальным изменениям из- за огульной переориентации структуры всей оборонной промышленности под влиянием возникшего «ракетного бума». Потом, правда, опомнились. Но это было позже.

А в начале 1943 г., еще задолго до летних, самых ожесточенных в истории войны боев с применением крупных бронетанковых соединений, наиболее дальновидные специалисты в промышленности и ГАУ (Главное артиллерийское управление) Красной Армии отчетливо ощутили угрозу появления у германской армии толстобронных танков и штурмовых САУ, оснащенных дальнобойными пушками.

Существовавшая в войсках в этот период полевая артиллерия могла пытаться вести борьбу с таким противником лишь на условиях, в основном граничащих с самоубийством. Штатными противотанковыми средствами армии являлись устаревшие, уже достигшие технического предела своих возможностей 45-мм пушки (производство мощной 57-мм пушки ЗИС-2 образца 1941г. после выпуска нескольких сот систем пришлось прекратить в том же году). Противотанковые боеприпасы орудий дивизионного и полкового звена в складывающейся ситуации утратили требуемую эффективность. Лишь корпусная артиллерия отвечала изменившимся требованиям, но была тяжела, громоздка и поэтому маломаневренна и уязвима. Да и не столь уж многочисленна. Тринадцатого апреля 1943 г. нарком Д.Ф.Устинов направил заместителю Председателя ГОКО Л.П.Берия перечень предложений НКВ по мерам усиления средств противотанковой борьбы. В число наиболее важных входили: восстановление производства ЗИС-2, использование существовавших наработок по применению модифицированной 85-мм зенитной пушки, увеличение выпуска 122-мм пушки А-19 образца 1931/37г., создание новых кумулятивных и подкалиберных снарядов. Но наиболее перспективным и многообещающим представлялось 100-мм орудие (возможность создания такой системы обосновал Грабин), использующее баллистику освоенной производством в предвоенный период морской зенитной пушки Б-34. Принципиально важным при этом являлось наличие для нее отработанной технологии и сложившейся промбазы выпуска элементов выстрелов унитарного заряжания (в этой части требовалось только дополнительно разработать бронебойный снаряд, отсутствовавший в номенклатуре боеприпасов Б-34). При этом предполагалось, что новое орудие будет иметь бронебойность – 125 мм на дальности 1000 м при угле встречи в 30 град от нормали. Предусматривалось также, что его производство можно будет развернуть в двух вариантах – как буксируемом, так и установленным в танк КВ или артсамоход. Для проработки второго варианта предлагалось использовать сложившийся задел по ранее разработанной 107-мм танковой пушке ЗИС-6.

Уже 15 апреля 1943 г. выходит Постановление ГОКО № 3187 о мероприятиях по усилению противотанковой обороны. В основном оно содержало решения, касающиеся работ по уже подготовленным к производству системам, но при этом НКВ предписывалось представить к 25 апреля в ГАУ предложения по разработке на основе орудий М-60 и Б-34 новой корпусной пушки, обладающей вместе с тем качествами противотанковой. После их рассмотрения и выдачи рекомендаций (в частности, вариант использования М-60 – 107-мм пушки с раздельным заряжанием – одобрения не получил), Постановлением ГОКО № 3290 от 5 мая 1943 г. санкционировались работы по «дуплексу» корпусных пушек на едином лафете: 100-мм – с баллистикой Б-34 и 122-мм – с баллистикой А-19. Их разработку и изготовление (по одному экземпляру опытных образцов) возложили, соответственно, на ЦАКБ и Мотовилихинский завод №172 им.Молотова НКВ – единственный, способный в тот период выполнить подобный заказ. Сроки устанавливались жесткие: ЦАКБ – подать чертежи в производство – по 100-мм системе – к 30 мая, по 122-мм – к 10 июня, заводу №172 – изготовить оба опытных образца к 15 июля и к 1 августа представить их в ГАУ для полигонных испытаний. При этом ЦАКБ получало дополнительные средства на улучшение условий работы и обеспечения жильем сотрудников и для обеих организаций выделялся значительный премиальный фонд.

Группа ведущих сотрудников КБ Грабима (примерно 1947 г.). 1-й ряд (слева- направо): Мещанинов В.Д., Назаров П.М., Шеффер Д.И., Гоабин В.Г., Ренне К.К., Перерушев С.Г., Сверановский Р.С. 2-й ряд (слева-направо): Тюрин П.А., Коптелов Н.В., Муравьев П.Ф., Худяков А.П., Риттенберг Г.С., Калеганов Ф.Ф., Белов А.Я., Красовский П.Ф.

Хворостин Александр Евгеньевич

Для достижения заданного веса 100-мм орудия (не более 3,5 тонн) при создании С-3 – такой индекс оно получило в ЦАКБ, коллектив использовал весь опыт конструкторской группы завода № 92 им. Сталина НКВ, составившей костяк ЦАКБ при формировании. Именно эти инженеры недавно сдали на вооружение ставшую впоследствии легендарно знаменитой дивизионную пушку ЗИС-3 и уже упоминавшуюся ЗИС-2.

Общую компоновку системы осуществил А.Е. Хворостин. Ствол-моноблок с вертикальным клиновым затвором и мощным дульным тормозом проектировал И.С. Грибань. Люлькой занимался Б.Г. Ласман. Противооткатные устройства и уравновешивающий механизм разрабатывал Ф.Ф. Калеганов. Верхний станок – А.П. Шишкин, нижний – Е.А. Санкин. За прицельные приспособления отвечали П.Ф. Муравьев, Б.Г. Погосянц и Ю.В. Тизенгаузен.

Четвертого июня документацию направили на завод. Ответственным представителем от ЦАКБ туда командировали П.А.Тюрина, лично осуществившего транспортировку основной части секретных материалов (конструкторские материалы на ствол, имевшие гриф «совершенно секретно», отправили по соответствующим каналам) на Урал самолетом. Директор одного из старейших и заслуженных в отечественной артиллерийской истории предприятий – знаменитой «Мотовилихи» – Быховский А.И. сразу по прибытии Тюрина принял его, и после оперативного обсуждения поставленной задачи коллектив предприятия приступил к выполнению заказа. Тем более что, несмотря на большой опыт конструкторов ЦАКБ, на месте пришлось перерабатывать документацию под конкретные возможности существовавшего производства, потребовалось освоение новых материалов и технологий. И здесь пермяки внесли немало ценных предложений.

Так, совместно преодолевая неизбежную «сырость» опытных чертежей и производственные проблемы, за три с небольшим месяца «на свет» появилась в металле первая опытная пушка. И уже четырнадцатого сентября, даже без производства заводских малых контрольных испытаний, ее направили на полигон для отстрела. Кстати, в Постановлении № 3290 изначально был заложен пункт, обязывавший Наркомат путей сообщения обеспечить срочную перевозку орудия и боеприпасов.

В этой связи 15 сентября В.Г. Грабиным был выпущен приказ №245 по ЦАКБ о назначении комиссии для приемки, отладки и заводских испытания опытных образцов С-3 и С-4 (в декабре её полномочия применительно к С-4 прекращены соответствующим приказом).

Первые же стрельбы на Софринском полигоне обнаружили, наряду с рядом естественных мелких недостатков, два принципиально серьезных. Оказалась неудачной конструкция крепления литого дульного тормоза при помощи втулки (его разорвало после нескольких выстрелов, и пришлось срочно менять на штампованный). При стрельбе орудие сильно прыгало, что делало небезопасной работу наводчика и сбивало прицельные установки, что, в свою очередь, приводило к уменьшению практического темпа прицельной стрельбы – качества для полевого противотанкового орудия очень важного. Орудие плохо самозакапывалось после первого выстрела. Испытания возкой показали перегруженность колес (в традициях КБ было применение стандартных автомобильных колес, и здесь пришлось применить ранее не использовавшуюся в отечественной практике парную установку колес от грузовика ГАЗ-АА с шиной ГК).

Конструкторско-технологическая группа под руководством П.М. Назарова в ЦАКБ предложила комплекс мероприятий для устранения обнаруженных ненормальностей (причем вопрос «прыгучести» стал предметом специального обсуждения на Техсовете НКВ) с соответственной переработкой чертежей. Доработанный опытный образец подвергли повторным испытаниям уже на Гороховецком полигоне в период 17-31 декабря 1943 г. В течение 22-29 января 1944 г., после новых доработок, испытания продолжили. И опять без особого успеха по ранее отмеченным главным недостаткам.

А в это время на заводе «Большевик» по чертежам доработанного опытного образца уже изготавливали первую серию из пяти пушек. При этом следует учитывать, что уже в ноябре 1943 г. в условиях незавершившихся боев по деблокаде (в город приходилось добираться «окольными» путями), Тюрина вновь направили (теперь уже на завод №232 в Ленинграде) для обеспечения выпуска пушек опытной серии по чертежам опытного образца с учетом корректив вырабатывавшихся группой Назарова. Комплект новых чертежей поступил в декабре 1943 г.

С-3 на полигонной боевой позиции

Немецкая САУ "Фердинанд" – полигонная цель и пример поражения лобовой брони "Фердинанда"

Четыре орудия из опытной серии в период 5-15 февраля 1944 г. прошли испытания на ленинградском полигоне. Артиллерийский комитет ГАУ в своем заключении отметил, что два основных недостатка – по устойчивости орудия при выстреле на небольших углах возвышения ствола и по прочности крепления дульного тормоза сохранились. Кроме того, обнаружились производственные дефекты, вызванные недостаточным оснащением завода и степенью освоения им производства, Но, учитывая насущную потребность иметь в армии такую пушку, по заключению Арткома ГАУ, ее необходимо было теперь же начать выпуском при условии немедленного устранения вопросов по дульному тормозу и технологическим упущениям. Остальное считалось возможным отработать в процессе изготовления первых 30-40 систем.

Двадцать четвертого февраля, при рутинном отстреле на кучность, у пушки №1 выпуска завода №232 на 89 выстреле оторвало тыльную часть казенника. Обошлось без жертв, обломок угодил в стену одного из полигонных сооружений. Причина произошедшего была непонятна, поскольку опытный образец, по документации которого этот казенник изготовили, уже выдержал значительное количество выстрелов без замечаний по прочности данного узла. Металлографический анализ не показал ошибки в примененной марке стали и нарушений структуры металла. Проведенный перерасчет подтвердил наличие для этой детали четырехкратного запаса прочности. Попытка ЦАКБ обвинить завод в отклонениях от требований конструкторской документации была аргументированно им опротестована. Ввиду неясности ситуации, 16 марта на совместном совещании приняли решение о упрочнении казенника путем увеличения толщины его стенок и замены марки стали, хотя завод вновь выразил свои возражения, считая применение более прочной стали достаточной мерой усиления, тогда как новый увеличенный казенник потребует переработки взаимодействующих деталей и технологических процессов. И, как показало развитие событий, эта позиция оказалась правильной. Еще в конце февраля появилось предположение, высказанное директором завода А.И.Захарьиным, о возможности появления у казенника в процессе производства зон концентрации напряжений в углах затворного гнезда. Последующий анализ подтвердил его правоту – в конце концов выяснилось, что к этому приводит способ ручной доводки детали после станочной обработки. В чертежи внесли обязательное соблюдение выполнения радиуса в зоне сопряжения плоскостей, и проблема с уширенным казенником отпала сама собой (но последнее слово в этой истории пришлось сказать председателю Техсовета НКВ Э.А. Сателю).

Продолжались работы и по переработке конструкции дульного тормоза. В начале января ЦАКБ дало согласие на изготовление его и ряда других деталей не штамповкой, а литьем. Это очень устроило завод, испытывавший затруднения со штамповочным оборудованием, и там оперативно спроектировали цельнолитой дульный тормоз из ранее отработанной на заводе высококачественной стали марки «БРО». В марте 1944 г. начали его испытания. И хотя первый образец разлетелся на 149 выстреле, теперь с ситуацией справились быстро.

Двадцать девятого марта Постановление ГОКО № 5509 определило первоочередные задачи по восстановлению производства на ленинградских заводах. В том числе, заводу «Большевик» предписывалось сосредоточиться на освоении пушки БС-3. К ее выпуску подключался и завод №7 «Арсенал» им, Фрунзе НКВ в кооперации с другими ленинградскими предприятиями.

Танк "Тигр" после обстрела из С-3 на полигоне и пример сквозного пробития лобовой брони "Тигра "

В период с 15 апреля по 2 мая 1944 г., согласно директивы командующего артиллерией Красной Армии Главного маршала артиллерии Н.Н. Воронова, в Гороховецком учебном артиллерийском лагере провели войсковые испытания батареи из четырех пушек С-3 серийного изготовления завода №232.

Основными их задачами были: проверка технических и эксплуатационных качеств орудия, определение соответствия требованиям, предъявляемым к тяжелым противотанковым системам и выдача заключения о возможности принятия С-3 на вооружение в качестве противотанковой или корпусной пушки. Огневые испытания предусматривали и натурные стрельбы по трофейной бронетехнике: тяжелому танку Pz.VI «Тигр» и штурмовому орудию «Фердинанд» (так в то время именовали у нас немецкий самоход «Элефант»), О их результатах и настроении говорит выдержка из телеграммы, присланной Грабину начальником 18-го отдела ЦАКБ К.К. – Ренне 26 апреля: «Василий Гаврилович! Докладываю вкратце. По подвижным целям результаты хорошие. По «Тигру» с 500-1000 метров и 1300 метров и под углом 30 градусов лоб и 60 градусов борт проколачиваем без труда. Кучность и меткость не оставляют теперь сомнений…»

Для справки (как это указано в материалах испытаний) – лобовой лист корпуса у «Тигра» имел толщину 110- мм. И еще. Чтобы телеграфный текст не ввел в невольное заблуждение – немецкие трофеи не могли двигаться и их использовали только как неподвижные цели.

При этом следует учитывать, что орудийные расчеты сформированной батареи скомплектовали из личного состава учебного артполка, отведя на ознакомление с новой техникой всего три дня. Правда, при подборе артиллеристов особое внимание уделили наводчикам. В итоге определилось, что С-3 способна поражать танк Pz.VI по всей площади лобовой проекции на дальностях до 2000 метров с любого ракурса и с расстояния до 500 метров наносить ощутимые повреждения лобовой броне штурмового орудия (сквозного пробития 200-мм «лба» этого «Слона» не удалось достичь даже такой пушке). В борта оба представителя германского «зверинца» поражались на всех прицельных дальностях. Для попадания в движущуюся цель требовался, в среднем, расход 2,2 снарядов при скорострельности 4,5 выстрела в минуту.

По-прежнему проявили себя органические для системы недостатки. Прыжок при выстреле на небольших углах возвышения не позволял наводчику непрерывно удерживать глаз у окуляра прицела (в войсках к этому так и не изжитому пороку артиллеристы сумели приспособиться: вовремя уворачивались от скачущей оптики). Наличие мощного дульного тормоза при небольшой высоте линии огня и настильных траекториях, характерных для стрельбы по бронецелям,приводило к образованию значительного дымопылевого облака, демаскировавшего позицию и ослеплявшего расчет. Но это была неизбежная цена достижения требуемого веса: все-таки дульный тормоз поглощал 60% энергии отката.

Прочие обнаруженные дефекты, как например, поломка в процессе испытаний всего комплекта кулачков полуавтоматики затвора, отнесли к временным производственным недоработкам непринципиального характера. Общий вывод – пушка С-3 может быть рекомендована как тяжелое противотанковое орудие для комплектования отдельных дивизионов и полков в составе отдельных артиллерийских противотанковых бригад. Вместе с тем, ее можно использовать и в качестве корпусного в дополнение к системам А-19.

Выход Постановления о принятии на вооружение определил сроки и объемы производства.

С мая 1944 г. завод №232 приступил к плановым поставкам, успев до конца года изготовить 275 пушек. С августа их выпуск начал завод «Арсенал» им.Фрунзе, доведя суммарный годовой выпуск до 335 экземпляров. Производство на заводе «Большевик» продолжалось три года, а завод N97 делал БС-3 до 1953 г., что в итоге дало армии почти четыре тысячи систем. И до появления на вооружении в начале шестидесятых годов новых гладкоствольных орудий БС-3 и ее танковый аналог Д-10 (кстати – почти ровестница, обязанная своим появлением тем же предложениям НКВ в апреле 1943г.) составляли основу средств противотанковой борьбы Сухопутных войск.

Конечно, в количественном выражении сравниться с семейством пушек Д-10, период и масштаб производства которых достойны «Книги рекордов Гиннеса», трудно, но каждая система занимала свое место в общей структуре артиллерийского оснащения армии. Немаловажной деталью при этом является тот факт, что обе системы – БС-3 и пушки семейства Д-10 использовали одинаковые боеприпасы, что существенно упрощало обеспечение ими столь массового вида вооружений в боевой обстановке.

О значении, которое военные придавали этой пушке, косвенно свидетельствует тот факт, что изданное в 1954 г. (т.е. уже после прекращения производства) Руководство службы описывающее конструкцию БС-3 и ее боеприпасы, носило гриф «секретно».

В процессе службы для поддержания на должном уровне требований орудия проходили плановые капитальные ремонты и подвергались непринципиальным доработкам, улучшавшим их боевые и эксплуатационные качества. Были разработаны и развернуты производством боеприпасы повышенной эффективности нескольких типов.

Предпринимались попытки и более серьезных модернизаций. Например, в АКБ НИИ-88 Министерства оборонной промышленности группа конструкторов под руководством Чарнко Е.В., занимавшихся в т.ч. артиллерийским оснащением воздушно-десантных войск, предложила в 1954 г. превратить буксируемую БС-3 в самодвижущуюся. Аналогичная работа – создание на базе 57-мм буксируемой пушки 4-26 самодвижущейся СД-57 незадолго до этого увенчалась успехом. Для создания такого же варианта (получившего индекс 4-76) планировавшийся объем переделок БС-3 не затрагивал собственно качающуюся часть орудия – требовалось разместить двигатель с коробкой передач, органы управления, топливную систему и заменить колеса. В предложенном проекте предусматривалось, ввиду отсутствия двигателя подходящей конструкции в существующей отечественной номенклатуре, использование 55-сильного мотора воздушного охлаждения от легкового автомобиля «Татраплан». Но по ряду не зависящих от разработчиков причин развития эти работы не получили.

С-3 в процессе полигонных испытаний возкой

Некоторые технические характеристики 100-мм полевой пушки образца 1944г. (из “Руководства службы» издания 1966г.):

Вес орудия в боевом положении 3650 кг

Габариты в походном положении 9370 х 2150 х 1800 мм

Высота линии огня 1010 мм

Угол горизонтальной наводки около 58 град.

Начальная скорость бронебойно-трассирующего снаряда 895 м/сек.

Вес осколочно-фугасной гранаты 15,6 кг

Максимальная дальность стрельбы (табличная) осколочно-фугасной гранатой 20000 м

Репортажи с парадов, кадры военной фото-и кинохроники сохранили для нас эпизоды «живой», так сказать, биографии-службы этой пушки. Случилось ей оказаться участницей «массовки» в популярном когда-то фильме «Максим Перепелица» (1955 г.). Службу орудия несли и за пределами страны. Система экспортировалась и принимала участие в многих локальных конфликтах на азиатском континенте и Ближнем Востоке. В 50-х годах изучался вопрос об организации лицензионного производства в Польше.

Ряд целесообразных технических решений, реализованных в конструкции орудия, как и некоторые входящие элементы, заимствовали в дальнейшем при разработке более современных артсистем другие конструкторские коллективы. Например, затвор с незначительными изменениями использован в самой крупносерийной для послевоенного периода буксируемой системе Сухопутных войск – 122-мм дивизионной гаубице Д-30.

Девятого мая 1985г. в подмосковном Калининграде, где 17 лет проработало КБ Грабина, открыли Мемориал в честь калининградцев – защитников Родины. И в качестве символа ратной и трудовой славы его украсила пушка БС-3. Этому предшествовала весьма хлопотная операция по запросу, получению и подготовке к установке орудия из хранилища Министерства обороны, предпринятая по инициативе ветеранов-грабинцев, работавших в Научно-производственном объединении «Энергия» Министерства общего машиностроения (ныне Ракетно-космическая корпорация «Энергия» им.С.П. Королева). Именно в состав этой организации в 1959 г. (тогда она именовалась ОКБ-1 ГКОТ) волею государственных обстоятельств включили перепрофилируемый на чисто ракетную тематику ЦНИИ-58.

Как памятник БС-3 установлена и на территории завода «Арсенал».

Пушка занимает достойное место в экспозициях Центрального музея Вооруженных Сил, Центрального музея Великой Отечественной войны в Мос кве и Центрального Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге (там, кстати, находится система №316 выпуска еще 1944 г.).

Но считать БС-3 на сегодняшний день объектом только мемориального, если можно так выразиться, интереса преждевременно – как система вооружений она фигурирует в сравнительно недавно заключенном соглашении по ограничению обычных вооружений в Европе.

В завершение следует упомянуть, что предусмотренную Постановлением от 5 мая 1943 г. 122-мм пушку С-4 тоже изготовили (правда, в более поздние сроки) и провели необходимый объем испытаний. Но, как и Д-2 – ее конкурентка, созданная в КБ завода № 9 НКВ, в серию она не попала из-за завершения войны, наличия достаточного количества систем А-19, развернутого производства БС-3 и ряда недостатков, вызванных стремлением достичь максимальной унификации при минимальном весе.

Владимир Ильин