Повторный «штурм» Берлина

Повторный «штурм» Берлина

В июне, через нескольких месяцев после смерти Сталина, его бывшие союзники по антигитлеровской коалиции впервые отважились испытать на прочность созданную им «империю» и проверить твердость политической воли у новых советских вождей. Удар был нанесен по самому чувствительному месту — ГДР, «рекламной витрине» советского блока, призванной продемонстрировать миру преимущества социализма перед капитализмом.

11 июня мало кто мог увидеть за стачкой нескольких десятков рабочих те скрытые пружины, которые вскоре приведут в движение сотни тысяч граждан ГДР, взорвут ситуацию в Восточном Берлине. В тот день одна из бригад каменщиков, занятая на строительстве блока «Г» в районе Сталиналле, объявила 24-часовую «итальянскую забастовку». Рабочие выдвинули всего одно требование — «об отмене произвольного повышения производственных норм на 10 процентов», принятых правительством ГДР 28 мая 1953 года.

Через два дня, 13 июня, это недовольство приобрело более масштабный характер, его поддержали лидеры профсоюза строителей. Они организовали для рабочих этой и ряда других столичных строек «коллективную прогулку» на пароходе. Короткий митинг перерос в собрание и завершился принятием решения о проведении совместного выступления профсоюза и стачкома против повышения производственных норм.

За несколько дней до начала кризиса уполномоченный МВД СССР в Германии полковник И. Фадейкин докладывал первому заместителю председателя Совета министров СССР, министру внутренних дел СССР Л. Берии:

«Волнения рабочих в демократическом секторе Берлина начались еще 11–12 июня с.г. Рабочие строительных объектов собирались группами, обсуждая создавшееся положение в связи с «изменением политического курса» Правительства ГДР.

Руководство горкома СЕПГ не реагировало на поступающие сигналы о недовольстве рабочих и продолжало ориентировать руководство строек и партийных функционеров на «проведение в жизнь повышенных норм».

Зато в западных секторах Берлина не дремали. Воспользовавшись моментом, развили бурную деятельность НТС, «Группа борьбы против бесчеловечности», «Восточное бюро», «Союз немецкой молодежи» и другие организации, за которыми стояли спецслужбы США, Великобритании и Западной Германии. Агентура и провокаторы распространяли среди населения ГДР листовки и слухи антиправительственного содержания…

14 июня в 11.30 у блока № 40 собралась толпа около 400 человек, выстроилась в колонну и, развернув плакат: «Мы требуем снижения норм», направилась к центру города. Вокруг колонны сновали велосипедисты. Они поддерживали порядок среди демонстрантов и выступали связниками между забастовочными комитетами, которые стихийно возникали по ходу движения в других строительных организациях.

Толпа увеличивалась, наливалась злобой и шла вперед с грозными криками: «Мы рабочие, а не рабы!», «Долой нормы!». Навстречу ей медленно катили три автомашины с радиоустановками. Из динамиков раздавались призывы партийных агитаторов к демонстрантам прекратить забастовку, начать переговоры. Подстрекаемая провокаторами, толпа принялась крушить машины, растерзала женщину-диктора и жестоко избила водителей.

Особенно усердствовал житель американского сектора Берлина некто Кальковский. Спустя сутки, задержанный полицией при штурме здания ЦК СЕПГ, он показал на допросе:

«С августа 1952 года я не имею постоянной работы, получаю лишь незначительное пособие по безработице и при наличии семьи из9 человек естественно испытываю большие материальные трудности. Этим воспользовался один мой знакомый из Западного Берлина, который подтолкнул меня на преступный путь, пообещав прилично заплатить за участие в подстрекательстве населения демократического сектора Берлина к массовым беспорядкам. Его фамилия Гюттинг Пауль, во время войны служил в войсках СС, имел чин унтерштурмфюрер До осени 1952 года проживал в советской зоне оккупации, затем поселился в американском секторе Берлина. На мой вопрос о причине смены жительства он дословно выразился, что по заданию «Группы борьбы против бесчеловечности» занимался отравлением скота, а сейчас периодически выезжает в города ГДР, откуда привозит интересующую запад информацию.

16 июня 1953 года, после 6 часов вечера, в мою квартиру явился Гюттинг и предложил мне принять участие в организации массовых беспорядков в демократическом секторе Берлина, чтобы начавшуюся там забастовку превратить в восстание. При этом он добавил, что за организацию всего этого получил 2000 западных марок, но от кого — не уточнил…»

Другой задержанный, также житель западного сектора Берлина Гетлинг признался: «….16 июня я посетил биржу труда, отдал женщине рабочую книжку, чтобы поставить штамп, она сказала мне, чтобы я зарегистрировался у того господина, который сидел в отдельной комнате. Я спросил женщину, кто этот господин, и получил ответ, что американский офицер. Когда я подошел к американскому офицеру, последний спросил меня, когда я последний раз получал пособие как безработный. Я ему ответил, что последний раз получал пособие неделю назад, а сегодня должен получить за прошлую неделю. Американец мне ответил, что деньги я получу в том случае, если приму участие в забастовке в демократическом секторе. Желая получить деньги, я решил принять участие. Только после этого я получил рабочую книжку со штампом и пособие как безработному 39 западных марок Кроме того, американский офицер сказал, что за участие в забастовке получу дополнительно еще 78 марок».

Но это было позже, а тогда, 16 июня, напряжение по обе стороны разделительных линий между восточным и западными секторами Берлина нарастало с каждым часом. К Фадейкину непрерывно поступала оперативная информация о развитии обстановки, и тон этих сообщений становился все более тревожным. Поздно ночью 17 июня он доложил Берии:

«По имеющимся данным, в организации демонстрации активную роль играли лица из Западного Берлина.

Так, накануне демонстрации объекты в демократическом секторе объезжала машина с западноберлинскими номерами, в которой сидело шесть лиц, призывавших рабочих строек к забастовке.

15 июня из района Райникендор (французский сектор Берлина) распространялись обращения к рабочим советского тормозного завода «Кнорр-Бремзе» и шинного завода «Райфен-Мюллер» с призывами к забастовке и возвращению этих предприятий их прежним владельцам.

Во время демонстрации во главе колонны двигались группы молодых немцев, частично в прозодежде, главным образом на велосипедах западных марок, которые осуществляли роль связников, а также подстрекали демонстрантов к выкрикиванию тех или иных лозунгов.

Эти же группы останавливали по пути следования колонны трамваи и автомашины, предупреждая о том, что на завтра намечается всеобщая забастовка. При этом высказывали прямые угрозы в отношении тех, кто будет завтра работать…»

Наряду с сообщениями Фадейкина в Политбюро ЦК КПСС из других источников поступала все более тревожная информация об обстановке в Германии. Угроза возникновения новой войны в центре Европы была, как никогда, близка.

В Западном Берлине в штаб-квартирах спецслужб и различных антисоветских организациях шла лихорадочная подготовка к восстанию. Сомнений в его успехе у организаторов не возникало — результаты первого дня превзошли все ожидания…

На рассвете в небо были запущены сотни воздушных шаров с подстрекательскими листовками, полетевшие на восток. Спешно формировались новые группы «агитаторов», готовились отряды боевиков и провокаторов, в которые внедрялись переодетые полицейские и бывшие эсэсовцы, вооруженные пистолетами.

Ранним утром в американском секторе Берлина на Подстамербрюкке около биржи труда начали собираться толпы безработных, к ним присоединялись провокаторы и штурмовики. Около восьми часов подъехали три машины, из них вышла группа лиц — несколько человек, по показаниям Кальковского и Гетлинга, были одеты в форму американских офицеров. Их подручные из числа немцев принялись выстраивать «демонстрантов» в колонны. Потом подкатил грузовик, стали раздавать бутылки с бензином.

Спустя несколько часов задержанные провокаторы Ниммец, Гетлинг, Кальковский и другие каялись, что «поддались на уговоры американцев». В частности, Кальковский показал: «Американский офицер, называвший себя мистером Хайфером, выступал на ломаном немецком языке и призывал направиться в демократический сектор Берлина. Всем, кто примет участие в этом деле, обещал продукты и бесплатный отдых с семьями в курортных местах».

К 9 часам 17 июля количество участников антиправительственной демонстрации перевалило за 50 тысяч. Одна из колонн, свыше 10 тысяч человек, смела полицейский кордон и с криками: «Долой правительство!», «Долой СЕПГ» направилась к зданию правительства. Впервые прозвучали угрозы в адрес советских патрулей, взявших в кольцо Дом правительства. Некоторые из митингующих выкрикивали: «Русские — вон из Берлина!», «Оккупанты — домой!».

Немногочисленные полицейские шаг за шагом отступали под напором становившейся все более агрессивной толпы. В 11 часов отряды молодчиков, прорвав оцепление, разоружая и избивая полицейских, захватили здание ЦК СЕПГ. Зазвучали выстрелы, пролилась первая кровь.

«Юрген Ганс выхватил из внутреннего кармана плаща пистолет и стал стрелять. Стреляли из толпы и другие лица, но я их не знаю, — показывал потом на допросе Кальковский. — Еще будучи на Потсдамербрюкке я поинтересовался личностью Юргена, и Гюттинг ответил мне, что Юрген является западноберлинским полицейским, так как он ранее неоднократно встречал его в форме. Гюттинг сказал также, что нас будут сопровождать несколько таких полицейских».

Вскоре массовые беспорядки перекинулись на другие города ГДР В Дрездене митингующие попытались захватить здание окружного отдела МГБ, но их атака была отбита. В Бранденбурге им удалось завладеть зданиями суда, отдела МГБ, райкома СЕПГ и разоружить полицейскую охрану. В Герлице толпа разгромила райком СЕПГ и райотдел МГБ, после этого напала на городскую тюрьму и освободила десятки преступников…

В эти часы значительно активизировалась агентурная сеть западных разведок. Советская радиоконтрразведка фиксировала интенсивную работу в эфире Мюнхенского разведцентра и его шпионских радиопередатчиков. В Гросспашлебене военные контрразведчики захватили радиста американской резидентуры Винтцлера, а оперативной группе Уполномоченного МВД СССР в Германии удалось задержать другого агента-радиста — жителя города Галле Эккариуса. Оба они передавали в разведцентр информацию о ходе массовых беспорядков. На следствии оба сознались, что были завербованы американскими разведчиками во время своих выездов в Западный Берлин.

К 13.00 положение в ГДР приобрело угрожающий характер. Поступающая в аппарат Уполномоченного МВД СССР и к Главнокомандующему советскими оккупационными войсками в Германии информация напоминала фронтовые сводки. Фадейкин докладывал в Москву:

«В гор. Магдебурге демонстранты штурмуют здание почтамта и тюрьмы.

В гор. Биттерфельде бастующие совершили нападение на здание окружного отдела МГБ ГДР, смяли охрану и захватили ее оружие.

В гор. Лейпциге мятежники ворвались в здание суда, захватили городскую радиостанцию и передают выступление с антиправительственными призывами.

В гор. Мерзебурге толпа ворвалась в городской отдел МГБ, разгромила его и забрала с собой начальника горотдела Клауберга. В настоящее время толпа штурмует Мерзебургскую тюрьму. Идет перестрелка. Разгромлен окружной комитет СЕПГ.

На Мюлленштрассе (демократический сектор Берлина) мятежники арестовали заместителя премьер-министра ГДР, председателя Христианско-демократического союза ГДР Отто Нушке и сдали его в 109-й участок штурмовой полиции (Западный Берлин).

Банды западноберлинской молодежи прорвались на стадион имени Людвига Яна и занялись погромами. Около моста «Свободы», соединяющего Потсдам с территорией американского сектора Берлина с американской стороны собралось до трех тысяч немцев.

Около здания рейхстага в английском секторе Берлина сосредоточилась большая толпа жителей с целью прорыва в демократический сектор.

По предварительным данным, примерно до 25 процентов мятежников составляют жители западных секторов Берлина.

Верховным Комиссаром т. Семеновым по согласованию с т. Гротеволем, Ульбрихтом и другими членами Политбюро ЦК СЕПГ принято решение передать власть командованию советских войск.

МГБ ГДР не проявляет необходимой активности, в связи с этим нами принято решение прикомандировать к руководству МГБ зам. уполномоченного МВД СССР т. Моргачева и полковника т. Макарова».

В этой ситуации на улицы Восточного Берлина были выведены советские танки. Их появление толпа встретила оскорблениями и ругательствами. В некоторых местах запели фашистский гимн «Дойчланд, Дойчланд, юбер аллес!». В районе Францозишештрассе и Егерштрассе в танки полетели камни и бутылки с зажигательной смесью. Рассвирепевшие молодчики забирались на броню, ломали антенны и заливали смотровые щели бензином. Танкисты вынуждены были открыть огонь. Пулеметные очереди, просвистевшие над головами беснующейся толпы, быстро охладили ее пыл.

При поддержке танков советские военнослужащие и пришедшие в себя сотрудники МГБ и полиции двинулись на освобождение от мятежников зданий ЦК СЕПГ и Дома правительства. Штурмовать их не пришлось — после первых выстрелов толпа бросилась врассыпную. Сопротивление пытались оказать лишь группы боевиков из «Союза немецкой молодежи», но были рассеяны.

К этому времени граница с западными секторами Берлина была заблокирована — и тут же, за считаные часы, волна насилия и бесчинств в Восточном Берлине пошла на спад.

В 15.30 Фадейкин докладывал Берии:

«В результате принятых нашими войсками мер освобождены захваченные забастовщиками здания ЦК СЕПГ и Правительства ГДР. Восстановлен порядок на Унтер ден Линден. Арестовано органами МГБ 40 чел. активных зачинщиков антиправительственных преступлений. У всех арестованных отобрано огнестрельное оружие».

В Кремле и Ставке верховного комиссара в Берлине с тревогой ожидали реакции Запада на вмешательство советских войск в «Берлинский кризис». Напряжение достигло своего апогея ночью, когда от Фадейкина поступила внеочередная докладная. Она свидетельствовала о серьезности военных приготовлений командования оккупационных войск США в Германии. Два перебежчика — капралы американской армии Брюкнер и Браукманн — показали на допросах: «15 июня через гор. Фульда в направлении гор. Бишофсхайм с 6 ч. утра до 12 ч. дня беспрерывно двигались моторизованные американские воинские части, которые, не доезжая этого города, сворачивали по проселочной дороге в лес. С 12 часов в том же направлении, вслед за моточастями, также двигались артиллерийские части».

Эти показания подтверждались разведкой. Один из ее агентов сообщил о состоявшемся накануне в западном секторе Берлина совещании с участием бывшего гитлеровского генерала Клейнрата. Генерал заявил: «На территории ГДР действует против коммунизма разведывательная подпольная военная организация, которая учитывает опыт 17 июня и готовит более крупное событие. Забастовки возникнут в пограничных городах ГДР и Польши для одновременных действий, как в Польше, так и ГДР».

Но планам западных спецслужб взорвать ситуацию в ГДР и Польше не суждено было сбыться. Грозные раскаты массовых беспорядков, возникшие в Восточном Берлине, недолго гуляли по городам и сельской «глубинке» ГДР. Немецкое крестьянство промолчало, а большая часть рабочего класса, несмотря на недовольство действиями правительства и резкий рост цен на продовольствие, не поддержало выступление берлинских «возмутителей».

К утру 18 июня удалось подавить последние очаги вооруженного сопротивления, ситуация в ГДР перешла под контроль советского командования, органов МГБ и полиции.

Ударные американские, британские и французские части приблизиться к границе не успели, и мрачная тень войны, поднимавшаяся над охваченными беспорядками городами ГДР, развеялась. Повторный, после победного 45-го, «штурм» Берлина, предпринятый бывшими нашими союзниками по антигитлеровской коалиции, провалился.

О его трагических итогах полковник Фадейкин коротко доложил в Москву:

«В результате действий советских войск и введения военного положения в Берлине и ряде других крупных городов положение в республике почти нормализовано….

Особым отделом МВД Группы советских оккупационных войск, а также органами МГБ ГДР арестовано всего 1397 чел. В настоящее время производится фильтрация арестованных с тем, чтобы сосредоточить следствие на наиболее важных арестованных, с целью выявления и дальнейшего изъятия организаторов мятежа.

По предварительным данным, в результате столкновения мятежников с нашими войсками в Берлине убито 2 и ранено 28 чел. В Магдебурге убито и ранено 56 чел. По остальным городам сведения собираются и будут сообщены дополнительно.

Во исполнение Вашего задания, нами организованы следственные группы, которые приступили к работе. Командированный Вами т. ГОГЛИДЗЕ с группой работников прибыл, сегодня в 7 час. утра в Берлин и приступил к работе».

Потери понесла и правительственная сторона: в массовых беспорядках погибло 7 и получили ранение 151 человек из числа сотрудников немецкой Народной полиции, МГБ и партийных активистов.

18 июня Военный трибунал приговорил шестерых, причастных к убийствам и поджогам, к расстрелу. Спустя несколько часов Военный совет ГСВГ утвердил приговоры, и в тот же день они были приведены в исполнение. Об этом населению ГДР сообщили по национальному радио.

В дальнейшем менялись цифры арестованных и уточнялось количество участников акций протеста. На 23 июня было задержано 8019 участников выступлений, 2569 из них после

фильтрации в тот же день вышли на свободу, 1200 подверглись аресту. Уголовные дела на 394 человек поступили на рассмотрение в суды. Проверка остальных лиц продолжалась.

Несмотря на провал мятежа, в штаб-квартирах спецслужб не оставляли попыток подорвать установившееся в ГДР хрупкое равновесие. Теперь «под прицелом» находились советские офицеры и солдаты. Из Западного Берлина и Западной Германии с помощью воздушных шаров и авиации на территорию ГДР от имени «Группы борьбы против бесчеловечности^ «Восточного бюро» и НТС забрасывались сотни тысяч листовок антисоветского содержания, разжигавшие ненависть между двумя народами и содержавшие призывы к продолжению забастовок.

23 июня агент МГБ ГДР «Л» сообщил, что, в частности, на проходившем в Западном Берлине совещании руководящего состава «Группы борьбы против бесчеловечности» «американский офицер Браун» потребовал от руководителя этой организации отчета об участии в событиях 17–18 июня в Восточном Берлине и настаивал на продолжении подрывной деятельности. По информации агента, «Тиллих заявил ему, что в основном погромные действия в Восточном Берлине осуществлял. «Союз немецкой молодежи», а «Группа» занималась пропагандой и сумела распространить в Берлине и ГДР около 500 000 листовок».

Проиграв открытую схватку, западные спецслужбы не оставили попыток взорвать ситуацию в ГДР Основной упор они сделали на проведении разведывательно-подрывной деятельности против советских войск, а также государственных институтов власти. Разведки США, Великобритании и ФРГ принялись создавать на территории ГДР мощную шпионскую сеть. По замыслу организаторов, их агентура должна была просочиться на ключевые посты в государстве, партии и подготовить почву для эрозии социалистического строя.

В Управлении особых отделов по ГСВГ предвидели такой ход развития и во взаимодействии с МГБ ГДР заблаговременно организовали контрразведывательную работу в воинских частях и их окружении, а также усилили агентурное проникновение в разведывательные органы западных спецслужб.

Так началась одна из самых масштабных контрразведывательных операций отечественных спецслужб под кодовым названием «Весна».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.