Якоря

Якоря

Мы на передовом командном пункте генерала Булгакова. У моста через Аргун. На правом берегу село Чири-Юрт, его предстоит взять. К штурму готовились десантники из Новороссийска, Ульяновска и пехота 245-го и 324-го полков. А пока стреляла артиллерия. Уже который день. Само село не трогали, а вот цементный завод, что за ним находится, утюжили вовсю.

Генерал Булгаков сидел в тени ветвистых деревьев и водил карандашом по карте. Рядом стояли офицеры и генералы. Командующий горной группировкой походил на завоевателя Кавказа генерала Ермолова. Высокий, стройный. Вьющийся седой чуб падал на высокий лоб, кудрявые бакенбарды спускались по загорелым щекам, а брови были черные, густые. Черты лица правильные, мужские, а говорил он хриплым басом. Такого что в камзол одень, что в латы, что в камуфляж – сразу видно, что это генерал. Булгаков воевал в Афганистане, в Панджшере, был ранен. Не просто осколком или пулей – очередью из крупнокалиберного пулемета, из ДШК. Он очень хорошо знал, что такое горы и как в них воевать.

– Что там у нас в Чири-Юрте?

– Да они на заводе, в подвалах сидят.

– Так, а у нас правее…

– Малые Варанды. Снайпер на мечети. Они и в тубдиспансере сидят, и в Пионерском.

– Ага…

Генерал Булгаков на своем командном пункте

Аргун – река бурная, форсировать ее непросто. Булгаков решил атаковать дерзко, прямо в лоб, через дамбу. Никто не ждал – Чири-Юрт взяли, даже не имея раненых. Я помню завод, его подвалы. Брошенный полевой госпиталь с французским оборудованием: одноразовые капельницы, диковинные кровоостанавливающие тампоны, зажимы, скальпели. Помню во дворе чью-то отрезанную руку, истыканную сигаретами, а рядом отрезанный мужской член. Наши пленные… Судя по всему, их не пытали, не допрашивали, а просто мучали. После таких ран уже не говорят.

Войска продвигались по двум ущельям. Пехота и десантники – по Аргунскому, а по Веденскому – моряки. Нет, формально это были морпехи, черные шевроны, якоря, но фактически… Многих офицеров и матросов набрали с кораблей. Какая уж тут наземная тактика, тем более война в горах. Они смело шли вперед, но теряли людей. Как ударить во фланг, как обойти и ударить с тыла? Они посылали обходящие отряды, но отдаляли их от себя на километр, а надобно было на пятнадцать, двадцать. Мне запомнились морпеховские минометчики. Они установили на земле кассетный миномет «Василек». Весь персонал был одет кто во что. А заряжающий – голый по пояс, в широких синих спортивных штанах с широким красным лампасом, а на голове его бритой высился шикарный густой «ирокез». Такое впечатление, что на службу его призвали прямо из ночного клуба.

Вообще, в Чечне с боевиками воюет вся большая Россия. Военных везут из Калининграда и с Дальнего Востока, с Кольского полуострова, из Москвы, с Урала, да отовсюду. Спецназ, пехота, моряки, танкисты, летчики, связисты, артиллерия, ракетчики… Как же мы будем воевать, если Америка нападет? А если еще и Япония?

Полетели обратно, приземлились у ЦБУ. У входа стоял Трошев, окруженный офицерами. Он был разгорячен, до нас доносились обрывки фраз.

– Да это же измена! Какое перемирие, только погнали их! Москва вообще обалдела! А ну, давайте открывайте огонь! Никаких остановок! Что такое…

По дороге в жилой городок мне встретился знакомый офицер. Он был космат, бородат, очкаст, расхристан и пьян. Но замечаний ему никто не делал. Кто ж будет связываться с начальником морга. Он взял меня за рукав и, показывая на вертолет, поморщился:

– Что у вас там творится, в горах?

– А что такое?

– Да ко мне одних моряков везут! Сплошные якоря!

Данный текст является ознакомительным фрагментом.