Верность

Верность

Курсы, о которых я писал в предыдущей главе, позволили американцам установить прямые отношения с полицейскими в стране. Особенно носились с полицейскими чиновниками, которые казались наиболее послушными. Некоторые из них заранее продавались американцам, других приходилось склонять к сотрудничеству постепенно. «Охота за ведьмами» и составление черных списков — неизбежное следствие организации курсов.

Однажды я побывал в Мело, где были организованы курсы полицейских из департамента Серро — Ларго. Вечером мы группой в несколько человек отправились на танцы. Там произошли интересные эпизоды.

В самый разгар веселья пришел субкомиссар этого района по фамилии, если не ошибаюсь, Течера. Его зоной действия был район предместий Мело. Он явился в поисках лиц, незаконно носящих оружие, а также, чтобы заодно пропустить один — другой бесплатный стаканчик рома. Худощавый, розовощекий, с лицом сводни, он вошел с очень важным видом.

Приказав остановить танцы, он по очереди осмотрел всех присутствующих, а затем удалился в ожидании бразильского виски «а — ля рока». Кто?то ему представил меня, в шутку сказав, что я секретарь Саенса. Лицо субкомиссара сразу же утратило презрительное выражение. Он стал услужливо просить меня, чтобы я передал Саенсу, что запрошенные списки он уже подготовил.

— Но я их не выслал, — сказал он, — так как боялся использовать официальные каналы. Вы ведь знаете, какие это люди…

Его боязнь показывает, что грубое вмешательство американцев являлось причиной бунта даже в среде безропотно подчиненных. Однажды Саенс и Бернал в моем присутствии беседовали о «присяге на верность», обсуждая, нужно или не нужно требовать ее. В тот момент я не придал значения этому разговору, считая, что речь идет о чем?то формальном. Однако причины обсуждения были серьезнее, чем я думал.

В январе 1970 года, во время моей беседы с субкомиссаром Фернандесом Флейтасом, с Хорхе Васкесом и еще с одним офицером из управления разведки и контрразведки, речь зашла о предоставлении стипендий в Вашингтоне и о скорой поездке туда Флейтаса на учебу в полицейскую академию. Присутствующие обсуждали в связи с этим требование приносить «присягу на верность» не только уругвайскому режиму, но также и режиму Соединенных Штатов.

Васкес отказался подписать присягу и был лишен стипендии. Фернанде Флейтас отрицал существование такого документа вообще. Васкес на это ему возразил:

— Не рассказывай мне сказки, лучше вспомни о том, что от подписавшего присягу как раз и требуют, чтобы он отрицал наличие такого документа.

— А я тебе говорю, что такой присяги не существует, — настаивал Флейтас.

— Если хочешь, я прочту тебе ее наизусть. Кроме того, в одном надежном месте я храню ее копию, вдруг когда?нибудь пригодится.

В конце концов, субкомиссар признался, что подписал «присягу». Не сделай он этого, ему бы не видать ни стипендии, ни службы в управлении. Он полностью зависел от американцев, так как в отличие от Васкеса не был сыном покойного полковника, не имел связей и не мог рассчитывать на поддержку Акуньи.

Постепенно их разговор свелся к перечню обид на американцев, которые требовали информацию, но сами делились ею только в том случае, когда это было им нужно. В управлении ходили слухи, что посольство США за спиной уругвайского правительства хочет войти в контакт с «Тупамарос». Упоминали также о том, что готовится государственный переворот.

Эти пересуды свидетельствовали о неуверенности некоторых уругвайских полицейских чиновников, которые боялись оказаться жертвенными баранами, если янки для спасения режима придумают какую?нибудь уловку.

Наряду со стипендиями в полицейской академии в Вашингтоне существовали и другие стипендии, в том числе на технические курсы. Так, Гонсалес, радиоспециалист из Главного полицейского управления, был направлен в США на шестимесячные курсы повышения квалификации. После этого он стал связным между миссией и радиоотделом управления.

Чтобы сделать более привлекательными тренировочные курсы в провинции, на заключительной церемонии слушателям вручались различные подарки: «зеркальца и бусы», как говорил Саенс. Раздавались чемоданчики с набором инструментов для проведения расследований. Обращаться с ними умели только специалисты. Но «следственные чемоданчики» производили большое впечатление на полицейских начальников, которые хвастались ими перед своими друзьями. Потом их забрасывали в какой?нибудь дальний угол. Другим видом подарков было оружие и принадлежности к нему. Стрельба была одной из ведущих дисциплин, преподаваемых на курсах. Вначале в миссию поступило 500 револьверов 38–го калибра. Половина была роздана в Монтевидео. Остальные предназначались для вручения каждому обучающемуся при закрытии курсов.

Были выписаны также два автоматических устройства для набивки обойм. Одно было передано столичной гвардии, а другое — Институту профессионального обучения. Здесь набивались обоймы не только для собственных нужд, но и для провинциальных полицейских управлений.

Республиканская гвардия не получила такого устройства и выразила по этому поводу протест.

Миссия всегда считала эти полицейские части второстепенными, которые в дальнейшем должны исчезнуть или в лучшем случае сохранить один сильный, хорошо обученный и вооруженный эскадрон.

Он должен был иметь снаряжение, предназначенное для борьбы с беспорядками. В числе этого снаряжения были пластиковые каски. Они выдавались столичной гвардии и специальному эскадрону, созданному по инициативе американских советников при управлении безопасности, который использовался только этим управлением для патрулирования проспекта 18 Июля. В снаряжение входили также винтовки. Сколько горя принесли они семьям жителей Монтевидео! Следует сказать, что американские советники, передавая эти специальные винтовки для подавления беспорядков, предупреждали, что с ними следует обращаться осторожно, что их дальнобойность выше обычной.

Другим видом поставок были боевые отравляющие вещества. В числе их были газовые гранаты, используемые столичной полицией. Они начинялись двумя видами газов: СН и CS. СН — это обычный слезоточивый газ, а CS содержал химические элементы, действующие на нервную систему. Только в 1967 году в Уругвай было поставлено, согласно моим очень скромным подсчетам, 17 800 таких гранат.

Точно установить количество поставляемого в страну вооружения и химических средств мне никогда не удавалось. Сейчас это сделать еще труднее: все поставки идут на адрес посольства. Это может подтвердить, например, полковник Борхес. Полковник отвечал в министерстве внутренних дел за оформление документов на таможне. Некоторые грузы оружия под видом пропагандистских материалов приходили в адрес ЮСИС или американского посольства.

На мой взгляд, публиковавшиеся в то время в прессе разоблачения о поставках оружия США в Уругвай не отражали и половину того, что американцы ввезли в страну. В эти сведения не входили поставки вооруженным силам. В те годы американцы старались укрепить столичную гвардию, как наиболее насыщенное в стране огневой мощью подразделение, включая и военный округ № 1. Столичная гвардия получала и автоматы, и тяжелое вооружение. Уже тогда заботились о том, чтобы дни траура пришли на землю Уругвая.