Глава 6. Спецназ против пиратов

Глава 6. Спецназ против пиратов

Захват больших транспортных или пассажирских судов, бывший еще в недавнем прошлом редким явлением, в последние годы неожиданно стал мировой проблемой. Вооруженные банды захватывают суда, берут в плен заложников, требуют выкуп. По сути дела это те же террористы за исключением одного — у этих бандитов нет никаких политических требований, они — «идейные борцы за денежные знаки».

Ведущие мировые державы послали к берегам Сомали, где действуют пираты, свои боевые корабли. Как во времена мировых войн, организуются конвои — гражданские суда проходят опасный участок Индийского океана под охраной военных кораблей. Однако пиратские нападения продолжаются, Поэтому специальные подразделения морской пехоты, базирующиеся на военных кораблях, готовы в любой момент отбить захваченные суда и плененных заложников.

В очередной раз отличилось знакомое нам французское антитеррористическое подразделение GIGN. Правда, действовало оно не на море, а в привычной для себя обстановке — на земле. В апреле 2008 года пираты захватили шикарную круизную яхту «Ле Понан» с 30 членами экипажа и заставили моряков отвести судно в контролируемый ими порт на побережье Сомали. Через несколько дней пираты отпустили «Ле Понан» и ее экипаж. Сообщалось, что в Сомали для переговоров с пиратами были отправлены военнослужащие французского элитного подразделения GIGN, однако какую роль они сыграли в освобождении яхты, не уточнялось.

Позже стало известно, что за яхту был выплачен выкуп. По неподтвержденным официально данным, пиратам передали два миллиона долларов двумя частями. После того как заложники оказались в безопасном месте, пиратам была вручена вторая часть выкупа, однако скрыться с деньгами им не удалось. Шестеро пиратов были задержаны французским спецназом, а оставшаяся часть выкупа изъята.

Другое французское спецподразделение отличилось на море. Элитная команда подводных пловцов освободила небольшую парусную яхту и двоих заложников, охваченных сомалийскими пиратами. Подводные пловцы десантировались с воздуха на некотором расстоянии от яхты. Затем они вплавь добрались до судна и взяли его штурмом.

Один из пиратов, открывших огонь, был убит, шестеро захвачены в плен. Заложники и бойцы группы захвата не пострадали.

Удачную операцию провел и российский спецназ. Морские пехотинцы, базировавшиеся на большом противолодочном корабле (БПК) «Маршал Шапошников», отбили у пиратов танкер «Московский университет».

Экипаж танкера укрылся в машинном отделении и около 20 часов отсиживался там до прихода корабля. Во время штурма один пират был убит, девять захвачены в плен. Члены экипажа и бойцы штурмовой группы не пострадали.

Подробнее об этой операции, которая широко обсуждалась в российской и западной прессе, мы расскажем немного позже.

Понятно, что операция по освобождению заложников и захваченного морского судна имеет ряд особенностей по сравнению, например, со штурмом здания. Прежде всего — это мобильность объекта. Если пиратам удастся заставить экипаж изменить курс, то с большой долей вероятности они смогут пригнать захваченное судно в свою гавань. Военный корабль, действующий в данном районе, может просто не успеть. Так, в момент захвата танкера «Московский университет» ВПК «Маршал Шапошников» находился в 300 милях от места событий, что означало следование полным ходом в течение более чем десяти часов.

Вторая особенность — сложность скрытого подхода к объекту атаки.

Пираты, захватившие судно, гораздо лучше контролируют окружающую обстановку, чем преступники, удерживающие заложников в здании. Здесь никогда не окажется ни примыкающих строений, как в случае штурма иранского посольства в Лондоне, ни заборов, ни домов, ограничивающих обзор.

Еще одна важная особенность заключается в том, что пираты наверняка не смогут контролировать все судно. Даже сравнительно небольшой круизный лайнер имеет куда больше помещений, чем, скажем, бывший дом культуры шарикоподшипникового завода на Дубровке. Группа пиратов в количестве 10—20 человек физически не способна взять под контроль крупный танкер или сухогруз из-за его необъятного машинного отделения с множеством различных закоулков.

Значительно облегчить задачу штурмовой группы помогут грамотные действия экипажа в момент захвата судна пиратами.

В апреле 2009 года группа пиратов попыталась захватить контейнеровоз «Маерск Алабама» под флагом С ША. Пираты высадились на судне и захватили трех членов экипажа (капитана, вахтенного помощника и матроса), которые находились на ходовом мостике. В это время другие члены экипажа под руководством старшего механика укрылись в машинном отделении, задраив за собой стальные двери. Затем они обесточили судно и остановили главный двигатель. Контейнеровоз беспомощно закачался на волнах.

Но это было еще не все: перед тем, как укрыться в машинном отделении, храбрые моряки утопили пиратскую лодку, стоявшую возле борта, и захватили одного из пиратов.

Пираты оказались в очень сложном положении: неподвижный контейнеровоз они покинуть не могли, их товарищ оказался в заложниках — оставалось сидеть и ждать подхода военных кораблей. Пришли к такому соглашению: обе стороны меняют заложников, и пираты покидают судно на спасательном мотоботе.

Однако при обмене пираты обманули — не отдали капитана. Мотобот с четырьмя пиратами и капитаном Филипсом в качестве заложника отошел от борта контейнеровоза.

На следующий день к месту событий прибыли два корабля ВМС США. На одном из них находилась команда боевых пловцов US Navy SEAL. Под эскортом одного из этих кораблей контейнеровоз направился к месту назначения, в кенийский порт Момбаса. Второй корабль с боевыми пловцами следовал за мотоботом с пиратами и заложником. В какой-то момент, когда командование операцией посчитало, что жизнь капитана находится в крайней опасности (на него были направлены автоматы АК-47), был отдан приказ снайперам. Трое пиратов были убиты, четвертый захвачен в плен. Капитан Филипс не пострадал.

Несмотря на все особенности и сложности в освобождении судна, захваченного пиратами, последовательность действий спецназа остается таким же, как и в наземной операции: блокирование, разведка, проникновение, зачистка.

Блокирование и разведка

Задача блокирования ясна — отсечь пиратов от помощи сообщников и не дать им скрыться с места преступления. В принципе даже один военный корабль БПК (большого противолодочного корабля) ВМС России, прибыв к месту события, вполне способен выполнить такую задачу. В его распоряжении — мощное артиллерийское и ракетное вооружение, вертолет, быстроходные катера, средства радиоэлектронного подавления.

Сложнее обстоит дело с разведывательным обеспечением.

Скорее всего, спецподразделение, базирующееся на военном корабле, получит сведения о числе пиратов и их вооружении. Такое сообщение пошлет капитан или вахтенный штурман судна, которое подвергнется нападению. Офицеры торгового судна, вне зависимости от юго храбрые они люди или нет, четко выполняют свои обязанности.

Если же по каким-то причинам такое сообщение не будет получено, количество пиратов можно прикинуть по количеству и величине пиратских лодок у борта захваченного судна.

Нет сомнения, что судовладелец незамедлительно сообщит сведения о составе экипажа, о том, какой груз находится на борту, и насколько он опасен в случае применения оружия.

В результате внешнего осмотра судна можно получить много ценных сведений, например, о высоте бортов, о наличии открытых площадок на верхней палубе, пригодных для десантирования с воздуха, о расположении швартовных клюзов, о возможности зацепить за борт штурмовые трапы, о наличии охраны на палубе и гак далее.

А вот определить, в каком месте находятся пираты и их пленники, будет очень сложной задачей. Конечно, можно сделать ряд предположений. Если судно движется, то наверняка на ходовом мостике находятся, по крайней мере, три члена экипажа: капитан, вахтенный штурман и матрос на руле. Там же будет и главарь банды с парой своих подручных — им будет нужно контролировать действия людей, управляющих судном.

Еще три-четыре человека из машинной команды будут обеспечивать работу главного двигателя и электроустановки судна. Соответственно за ними тоже придется наблюдать. Причем из-за того, что механики и мотористы для выполнения своих обязанностей должны передвигаться по машинному отделению, пираты будут вынуждены к каждому из них приставить персонального сторожа.

Что же касается местонахождения остальных членов экипажа и охраняющих их пиратов, то здесь все предположения становятся весьма неопределенными. Пираты могут содержать заложников в офицерской кают-компании или в столовой команды, могут запереть их в трюме, могут разделить экипаж на две части по принципу принадлежности к машинной и палубной команде, могут... Кто знает, что придет им на ум? Чтобы получить хотя бы какие-то сведения о месте нахождения пиратов и их пленников, необходимо организовать постоянное наблюдение с обоих бортов судна, отслеживать все передвижения, следить за иллюминаторами надстройки — не исключено, что члены экипажа попытаются подать какой-то знак.

При современных средствах связи не предоставит особого труда получение чертежей судна. Бойцы группы захвата смогут изучить расположение коридоров, трапов и многочисленных внутренних помещений судна. Необходимо обратить внимание на материал и толщину переборок, на конструкцию запоров дверей, получить хотя бы общее представление об опасных участках в машинном отделении. Сложнее будет обстоять дело с тренировками на похожем объекте. Так как суда обычно строятся сериями, то в принципе можно найти аналогичный танкер или сухогруз.

Другое дело, что все суда серии могут оказаться либо и море, либо в портах, значительно удаленных от места события. Штабу операции придется принимать решение о тренировках на похожем объекте, исходя из сложности происшествия и временного фактора.

Освобождение судна и заложников, захваченных пиратами, настолько сложная и опасная операция, что проведение ее должно поручаться самым подготовленным, элитным подразделениям антитеррора. Например, в Великобритании таким подразделением является Special Boat Service (SBS) — Специальная лодочная служба. Это подразделение аналогично Специальной авиадесантной службе (SAS), но действует на море. SBS имеет тесную связь с SAS, поскольку обе службы берут свое начало от одного и того же подразделения коммандос времен Второй мировой войны. В кругах специалистов морские спецназовцы имеют не менее громкую славу, чем их коллеги из SAS.

В Соединенных Штатах аналогичные задачи выполняет АТ-подразделение с длинным названием—The United States Naval Special Warfare Development Group (NSWDG). Чаще его называют сокращенно DEVGRU, а еще чаще так, как оно называлась с момента основания SEAL Team Six (ST6) — «Команда Шесть»1. SEAL является аббревиатурой, которая расшифровывается как «море — воздух — земля».

С другой стороны слово Seal переводится как тюлень. Поэтому в обиходе бойцов «Команды Шесть» иногда называют тюленями.

В Советском Союзе самые сложные задачи по освобождению морских судов и их экипажей могло выполнять подразделение «Вымпел». В последние годы в России воссозданный «Вымпел» старается идти по пути своих предшественников. Есть сведения, что новое подразделение повторило уникальные учения по захвату атомного ледокола «Сибирь», проведенные прежним «Вымпелом» в 1992 году.

Проникновение на борт судна

Начнем с примера неудачного проникновения. Данный случай не относится к нашей теме — освобождение судна, захваченного пиратами. Скорее наоборот, он может рассматриваться, как пиратское нападение в международных водах. Но для нас этот случай интересен комментарием специалиста по борьбе с террором.

В ночь с 30 на 31 мая 2010 года турецкий пассажирский паром «Мави Мармара» был атакован израильским спецназом. Паром являлся флагманским судном так называемой «Флотилии свободы», пытавшейся прорвать блокаду сектора Газа. На борту судна находилось 500 пассажиров, и среди них — 40 членов IHH, якобы благотворительной мусульманской организации, которую ЦРУ США считает прикрытием радикальных исламистов.

Спецназовцы десантировались с вертолета. Они спускались по веревке на палубу парома, где их поджидали боевики-благотворители в бронежилетах, вооруженные стальными прутьями. На обнародованной записи этой высадки хорошо видно, как солдаты по одному спускаются на палубу, а толпа одного за другим избивает такими прутьями. По отсчету времени легко определить, что первые четыре десантника затратили на спуск 23 секунды! Вначале израильтяне не применяли оружие, но после того, как возникла угроза жизни солдат, открыли огонь. В результате 9 пассажиров были убиты, 30 — ранены. Ранения получили 10— 15 израильтян.

Данная операция совершенно не вяжется с тем, что мы знаем об израильских спецслужбах. Военнослужащих, которые неспешно спускались на палубу «Мави Мармара», никак не назовешь бойцами спецназа. Тот, кто их послал, либо не знал, что ждет этих ребят (а где же хваленая израильская разведка?), либо преследовал какие-то свои темные цели. Не наше дело разбираться в целях, которые преследовали обе стороны конфликта. Нам интересен комментарий известного специалиста.

Уже знакомый нам Кристиан Пруто, бывший командир АТ-подразделения GIGN, дал интервью французскому телевидению. Выразив удивление по поводу беспомощности израильских военных, Пруто предложил несколько возможных вариантов проникновения в сложившейся ситуации.

Во-первых, вертолет мог зависнуть всего в нескольких метрах над палубой. Воздушный поток от винта смел бы толпу из пространства под вертолетом. Далее десант должен был без помощи веревок просто прыгать на палубу по четыре человека разом. Хорошо обученные бойцы спецназа должны обладать таким умением. Тогда мгновенно перед агрессивной толпой оказалась бы компактная группа из 8—12 человек хорошо обученных бойцов. И в этом случае, скорее всего, дело не дошло бы до открытия огня на поражение.

Далее Пруто справедливо заметил, что в описываемой ситуации задачей спецназа являлся не захват судна, а его остановка. Поэтому не было смысла десантироваться на просторную палубу, полную народа. Достаточно было захватить ходовой мостик. А там обычно находятся всего лишь несколько человек. Причем в рассматриваемом случае боевиков на ходовом мостике вообще не было — только капитан и трое вахтенных. Вертолет мог зависнуть над верхним мостиком, чуть выше судовых антенн, Десантники спустились бы по веревкам, а затем перебрались палубой ниже на ходовой мостик.

Еще один вариант, предложенный Пруто — использование боевых пловцов. Пока вертолет отвлекал внимание толпы на палубе, пловцы могли бы проникнуть на судно и захватить ходовой мостик и штурманскую рубку.

И, наконец, пловцы могли бы совершить диверсию с целью остановки судна, например, повредить рулевое устройство.

Еще несколько слов о проникновение на судно с вертолета. Лерой Томпсон описывает стандартную тактику «Команды Шесть» ВМС США (SEAL Team SIX). Чтобы провести высадку максимально скрытно, вертолет приближается к судну сзади, буквально срывая гребни с волн, взмывает вверх перед самой кормой, зависает над ней, и бойцы мгновенно соскальзывают по веревке на палубу.

Этот прием отработан настолько четко, что шестеро бойцов спускаются на палубу с высоты 18 метров за четыре секунды! Вспомним, что четырем израильским спецназовцам для такой же операции потребовалось 23 секунды.

Еще более удивительные возможности проникновения на борт судна продемонстрировали бойцы спецподразделения «Вымпел» во время учений на атомном ледоколе Сибирь летом 1992 года.

«Штурм» атомохода осуществлялся с трех направлений — с воздуха, из-под воды и с земли. Действия береговой группы являлись вспомогательными. Просто на момент учений ледокол «Сибирь» стоял у пирса. Для десантирования с воздуха бойцы «Вымпела» тоже использовали вертолет, но спускались они на палубу ледокола не по веревкам, а на парашютах! Для точности приземления парашютисты сначала летели в свободном падении, затем раскрывали парашюты типа «летающее крыло». Точкой приземления являлась вертолетная площадка ледокола. Но предоставим слово участникам событий:

«“Сибирь” стояла у пирса, и поначалу казалось, что это облегчит нам работу. Но не тут-то было. Наоборот, такое расположение корабля внесло немалые сложности. Рядом с пирсом — отвесная стена. Видимо, была сопка, при строительстве ее обтесали. Таким образом, с одной стороны, места много, а с другой — обрыв, уходящая вверх стена. Перевалив через гребень, сопка плавно, медленно опускается в долину. На морской акватории очень сильные ветра, а площадки на корабле, предназначенные для приземления, очень ограниченные. Кроме того, возникают зоны пониженного давления, и парашют попадает в «свал». Им управлять очень сложно.

Прыгнули с вертолета, вышли в район стоянки захваченного «террористами» корабля. А корабль за сопкой. И вот летишь из распадка к вершине сопки. Все ниже, ниже, ниже и кажется, вот-вот зацепишься ногами за гребень, земля совсем рядом, ветер крепкий, дует так, что переворачивает спиной и вдруг... Перевалил вершину и полный штиль. Под тобой обрыв, глубина, где-то далеко внизу корабль, парашют попадает в зону затенения и начинается самое неприятное, на языке парашютистов это называется режимом «свала». Парашют “сыплет”...

Идем в режиме “свала”. Чувствую, что купол падает назад, добавляю ему скорости, только пошел вперед — осаживаю, как горячего коня. Как на лезвие ножа балансируешь. “Свалиться” нельзя. Иначе скорость возрастет, и при приземлении неизбежно поломаешь себе руки-ноги. В общем, несмотря на все сложности, приземлились, соединились с наземной группой и стали действовать по плану учений: освобождали каюты от “террористов”».

Боевой пловец:

«С собой у нас была 8-метровая дюралевая лестница, изготовленная собственными руками. Ведь высота борта атомного ледокола больше восьми метров. Только авианосец выше. Всякие магнитные присоски для лестниц — это только в кино. Своими заплывами, признаться, сильно удивляли водолазную братию. Работали без связок, по парам. Пришли к этому опытным путем. Поняли: физиология сильнее нас. Кто-то плавает быстрее, кто-то медленнее, так вот веревкой не вязались. Идем вдвоем, страхуя друг друга. Ну а для водолазов-профессионалов это было чудно, в нарушение всех инструкций.

Всплыли. С первого раза лестницу навесить не удалось. Не так-то просто. Капитан потом долго удивлялся, как нам вообще удалось взобраться на борт.

Взобрались. Накопились. Ведь если я один поднимусь, какой из меня толк. Поэтому есть секреты «накопления», чтобы потом ударить всей группой одновременно. Ударили. Вместе с наземной командой и парашютистами освободили заложников и корабль от “террористов”».2

Кроме перечисленных способов проникновения: с вертолета и с привлечением боевых пловцов — очень часто применяется высадка группы захвата с быстроходных лодок. В этом случае подход к судну обычно выполняется сзади на предельно большой скорости. Гноя тактика обеспечивает внезапность атаки особенно в ночное время. Для подъема на борт применяются штурмовые лестницы и шесты с магнитными держателями.

Для скрытного проникновения на борт движущегося судна, можно применить тактику, которую применяли индонезийские пираты лет тридцать назад. Тогда у пиратов еще не было быстроходных катеров, тем не менее, они совершали успешные нападения на большие суда с обычных рыбацких лодок. В узком Малаккском проливе корабли движутся по строго определенным маршрутам. В ночное время пираты протягивали крепкую веревку длиной 100—150 метров на пути следования выбранной жертвы. Концы веревки были закреплены на двух лодках, набитых раскосыми «джентльменами удачи». Нос судна подхватывал веревку — и лодки притягивались к его бортам! Вахтенные с удивлением вдруг обнаруживали каких-то людей, бегущих по палубе к кормовой надстройке. Обычно радист даже не успевал подать сигнал бедствия.

То же самое могут сделать два быстроходных катера, которые на некотором удалении обгонят судно и растянут канат на его пути. Катера плавно подойдут к обоим бортам, их не выдадут ни шум двигателей, ни пенный след от винтов.

Зачистка

Как мы уже говорили, группа захвата, скорее всего, не будет знать точно, где находятся заложники и пираты. Бойцы «Вымпела» отмечали это обстоятельство, как одну из главных трудностей в проведении операции. Еще бы, на ледоколе «Сибирь» насчитывалось 2400 внутренних помещений! Попробуй тут мгновенно добраться до террористов и их пленников. С уверенностью можно только сказать, что даже на неподвижном судне какая-то часть тех и других будет находиться в машинном отделении и на ходовом мостике. Весьма вероятно, что кто-то будет на камбузе. И это все. Где окажутся остальные — неизвестно. Даже долговременное наблюдение за судном может не дать результатов.

Поэтому выход один: большое количество штурмующих, разбитых на несколько групп, с тем, чтобы каждая группа работала в своем секторе.

Тактика зачистки помещений мало отличается от той, которая применяется при зачистке здания. Некоторые проходы на судне настолько узки, что продвигаться обычным порядком группе становится весьма затруднительно. Тогда один или несколько бойцов преодолевают проход, низко пригнувшись или даже ползком под прикрытием своих товарищей.

В процессе «зачистки» проходов необходимо блокировать двери. Двери кают можно блокировать с помощью клиньев, стальные двери переборок с рычажными шпорами, связывая «задрайки». В связи со сложной конфигурацией коридоров и проходов, и особенно в связи со сложной ситуацией машинного отделения — большое количество механизмов, различных устройств и трубопроводов — не лишним будет напомнить еще раз о том, как советовал действовать в лабиринте А. Потапов:

«Различные проемы, провалы и прочие щели возле вас будут открываться очень быстро. А в глубине этих щелей другие щели и проемы будут открываться вообще внезапно. Поэтому вы обязаны натренироваться работать и перемещаться в лабиринте, мгновенно ориентируя свое оружие на бесконечно появляющиеся щели. Мгновенный захват целей, появляющихся в этих щелях, обуславливается общей психомоторной натренированностью. Цельтесь не в противника, а в то место, куда он должен выйти. Это сейчас там никого нет, а в следующее мгновение в глубине щели что-то покажется. И сразу дожимайте спуск — пока вы дожмете, цель еще немного выдвинется из-за укрытия и наткнется на вашу пулю».

Самой главной особенностью действий группы захвата на судне (по сравнению с действиями в здании, автобусе и даже в авиалайнере) является особая осторожность в применении огнестрельного оружия. Малейшая искра на грузовой палубе танкера может привести к взрыву. Пробитый топливный трубопровод приведет к пожару в машинном отделении.

Из-за стальных переборок велика вероятность рикошета. Поэтому при зачистке внутренних помещений судна лучше пользоваться «хрупкими» пулями. Для защиты от разлета фрагментов хрупких пуль спецназовцам следует надеть пулезащитные очки.

Что касается применения специальных средств, то надо отметить следующее: применение устройств шокового действия, таких как свето-шумовые гранаты, опасно по причинам, указанным выше. Применение полицейских газов, например, для закачки в машинное отделение, возможно. Но в этом вопросе надо консультироваться с конструкторами или квалифицированными механиками, которые обслуживали суда данной серии.

* * *

Данную главу мы закончим описанием успешной операцией против пиратов.

Около 8 часов утра 5 мая 2009 года пираты на двух быстроходных лодках атаковали танкер «Московский университет».

Танкер с грузом 86 тысяч тонн нефти следовал из Красного моря в Китай. На борту судна находился экипаж в составе 23 российских моряков. Нападение произошло в 350 милях от побережья Сомали. Танкер пытался уйти от преследования, но пиратские лодки имели значительное преимущество в скорости. Приблизившись к судну, пираты открыли огонь из автоматического оружия. Любое сопротивление, например применение брандспойтов, стало невозможным. Капитан по радио сообщил в Новороссийск владельцам судна о нападении, приказал остановить двигатель, а всему экипажу укрыться в машинном отделении. В данной ситуации — главное было не допустить захвата заложников

Когда пираты взобрались на палубу, их ждало безлюдное и обездвиженное судно. Они попытались проникнуть в машинное отделение, но успеха не имели. Применить взрывные устройства они не решились из-за боязни пожара.

Большой противолодочный корабль ВМС России "Маршал Шапошников», один из кораблей международных сил по борьбе с пиратами, находился более чем к 300 милях (свыше 560 км) от захваченного танкера. Получив приказ, он полным ходом направился к месту событий. Когда до танкера оставалось около 50 миль (93 км), в воздух был поднят палубный вертолет. Летчики обнаружили судно, приблизились к нему, но немедленно с палубы был открыт огонь.

Еще до прибытия БПК на место, самолет патрульной авиации европейских ВВС смог установить связь с экипажем захваченного судна и выяснить, что команде в полном составе удалось укрыться в машинном отделении. После этого было принято решение о штурме.

Около трех часов ночи три штурмовые группы подошли к танкеру на лодках и при поддержке вертолета высадились на его борт. Один пират был убит, десять — захвачены в плен, заложники освобождены. Никто из заложников и участников операции не пострадал. У задержанных было изъято стрелковое оружие, в том числе крупнокалиберное, гранатометы и приспособления для проникновения на судно (лестницы и так называемые «кошки»). Есть сведения, что нескольким пиратам удалось бежать на одной из моторных лодок.

Нет сомнения в том, что успеху операции способствовали грамотные действия экипажа. Ни один из моряков не оказался в заложниках, поэтому у групп захвата были «развязаны руки».

Эта успешная операция и особенно ее завершение широко обсуждались в прессе. Дело кончилось тем, что десятерых пиратов посадили в лодку без средств навигации и, разумеется, без оружия, оставив, как говориться, на волю волн. Морское командование ссылалось на несовершенство международного законодательства и трудности в привлечении преступников к ответственности по Уголовному кодексу РФ — ведь пираты не захватывали заложников, мало того, они утверждали, что оказались на борту судна не по своей воле.

Через два дня источник в российском военном ведомстве заявил, что пиратам так и не удалось добраться до берега.

Разумеется, представители прессы немедленно осудили моряков за эти действия. Появилась информация, что сомалийские пираты в отместку за гибель своих товарищей грозят относиться к российским морякам, которых они захватят в будущем, с особой жестокостью. Автор, сам имевший дело с пиратами у берегов Африки, согласен с тем, что пираты мстительны. Но в еще большей степени они трусливы. И так было всегда. Потому что борются они не за идею, а за денежные знаки. Еще одна операция с таким крутым исходом — и сомалийские пираты будут обходить российских моряков стороной.

Международная общественность вздыхает, что у пиратства социальные корни, мол, африканские парни нападают на мирные суда не от хорошей жизни. Может быть и так, но у пиратства в XVII веке тоже были социальные корни. Однако свободу судоходства в Карибском море и в других частях мирового океана обеспечили не миллиарды на социальное развитие, а жестокие действия британских властей. В особенности закон 1700 года, позволивший ускорить суды и упростить вынесение смертных приговоров для пиратов по месту ареста (ранее их должны были доставлять для суда в Лондон).

«Антипиратское законодательство» закрепило смертную казнь в качестве единственной меры пресечения за пиратские действия и ввело выплату вознаграждений за успешное сопротивление атакам пиратов.

Но что более важно, отныне пиратов судил не суд присяжных, а трибунал морских офицеров! Таким образом, можно утверждать, что российское военно-морское командование действовало в духе старинного британского закона.