Гнездо террористов

Гнездо террористов

Неясный статус Чечни создал благоприятную почву для двоякого толкования связанных с ней событий. Федеральный центр, считая Чечню своим субъектом, занимался «наведением порядка» на ее территории. Чеченцы же видели в России агрессора, в борьбе с которым допускались все средства. Это обстоятельство стало причиной массового терроризма, который горцы считали всего лишь разновидностью партизанской войны.

Новейшая история чеченского терроризма достаточно богатая. Вот лишь некоторые страницы этой «летописи».

Так, 26 мая 1994 года в районе населенного пункта Кинжал Ставропольского края, что в 30 км от Минеральных Вод, четырьмя чеченскими террористами был захвачен рейсовый автобус Владикавказ — Ставрополь. В заложниках оказался класс одной из местных школ, который выезжал на экскурсию. Вместе с родителями и учителями в автобусе было около 30 человек. Террористы потребовали 10 миллионов долларов, наркотики, 4 автомата, 4 бронежилета, гранатомет, прибор ночного видения и вертолет.

Начались переговоры с властями, в ходе которых бандиты отпустили всех детей и нескольких взрослых. На следующий день вертолет с террористами, а также тремя женщинами, водителем автобуса и тремя летчиками поднялся в воздух и взял курс на Дагестан. Но вскоре в результате нехватки горючего он изменил маршрут полета и совершил посадку в районе селения Бачи-Юрт на территории Чечни. Через час бандиты были обезврежены. Главарь бандитов Магомет Бициев был приговорен к высшей мере наказания, а два других участника этого преступления — Темур-Али и Ахмед Махмаев — получили по 15 лет тюрьмы. Но данный случай стал лишь одним звеном в цепи других подобных преступлений.

Месяц спустя, 28 июня, трое террористов, двое из которых были чеченцами, близ Минеральных Вод захватили рейсовый автобус Ставрополь — Моздок, в котором находилось около 40 человек. Преступники потребовали 5,8 миллиона долларов США, три автомата с боекомплектами, три переносные радиостанции, два вертолета и подготовленный к вылету самолет в аэропорту Махачкалы. Но замысел не удался. На следующий день в районе чеченского села Брагуны была успешно проведена операция по задержанию террористов. Представ перед судом, все трое получили по 15 лет лишения свободы с отбыванием в исправительно-трудовой колонии строгого режима.

Но прошел еще месяц, и 28 июля в районе Пятигорска четверо террористов чеченской национальности вновь захватили рейсовый автобус Пятигорск — Советский с сорока пассажирами и потребовали 15 миллионов долларов. Операция по обезвреживанию преступников проводилась в аэропорту Минеральные Воды. В ходе операции кто-то из террористов взорвал гранату в салоне автобуса, в результате чего 4 человека погибли и 19 получили ранения. При штурме вертолета один террорист погиб, остальные были захвачены. Решением суда все они были приговорены к смертной казни.

Таким образом, еще до ввода федеральных войск в Чечню, чеченцами стали практиковаться террористические акты с захватом заложников, целью которых было не удовлетворение политических требований, а получение выкупа. Эта практика, известная еще со времен генерала Ермолова, не имела ничего общего с национально-освободительной борьбой чеченского народа, хотя нередко и выдавалась за таковую самими бандитами и заинтересованными в том силами. В новых условиях данный вид терроризма получил широкое применение. Но рядом с ним появился и другой, не менее жестокий и более массовый, имеющий все признаки политического терроризма.

Особенно ужасной была акция, проведенная в небольшом ставропольском городе Буденновске. Неудачный исход ряда полевых сражений подсказал дудаевцам необходимость менять тактику военных действий. С лета 1995 года они перешли к партизанской войне на территории республики с одновременным совершением террористических актов за ее пределами. Первой жертвой политического терроризма стал небольшой ставропольский городок Буденновск.

Группа из 40–60 чеченских боевиков 14 июня 1995 года на двух грузовиках внезапно ворвалась в город. Бандиты, ведя беспорядочный огонь из автоматного оружия по мирным жителям, промчались по улицам и закрепились в городской больнице. Туда же быстро прибыло еще полторы сотни чеченцев, которые под различным видом проникли в город заранее. Террористы захватили около тысячи заложников из числа медперсонала, больных, местных жителей и приготовились к обороне.

Во главе чеченцев стоял полевой командир Шамиль Басаев. Выпускник Московского института землеустройства, он легко поменял мирную профессию на военную. К тому времени на его «боевом» счету были угон самолета из аэропорта Минеральные Воды в 1991 году и бои в Сухуми во главе Абхазского батальона в 1992 году. Чеченская война сделала Басаева третьим лицом в ближайшем окружении Дудаева. Он умел воевать дерзко и жестоко, именно так, как действуют террористы, безжалостно убивая невинных людей.

О нападении боевиков органы местной милиции только в полдень сообщили командиру вертолетного полка, дислоцировавшегося на окраине Буденновска. Полковник П. Родичев направил в город группу из 32 офицеров, вооруженных пистолетами, во главе с начальником штаба полка подполковником Ю. Коноваловым. Автобус с летчиками был обнаружен и обстрелян чеченцами. Шестеро офицеров погибли, двое раненых были доставлены в больницу, где несколько позже также приняли смерть от рук террористов. Одним из двух расстрелянных оказался подполковник Коновалов.

Закрепившись к 16 часам в здании больницы и объявив, что за каждого убитого боевика будут расстреляны 10 заложников, а за раненого 5, Басаев выдвинул политические требования. Главные из них сводились к немедленному выводу из Чечни федеральных войск и началу переговоров Российского правительства с Дудаевым.

Впереди — Дагестан

Как и следовало ожидать, федеральные власти оказались совершенно не подготовленные к оперативной работе по противодействию столь масштабной террористической акции. Только к исходу следующего дня в Буденновск были стянуты подразделения специальных войск. Туда же для руководства операцией по освобождению заложников прибыли министр внутренних дел Виктор Ерин и директор ФСК Сергей Степашин. Городская больница оказалась в плотном кольце окружения, сквозь которое для встреч с Басаевым пропускали только журналистов.

В течение двух суток лучшие силы спецназа МВД под руководством заместителя министра внутренних дел М. Егорова готовились к операции по штурму больницы и освобождению заложников. Параллельно решались задачи по ограничению маневра боевиков, уничтожению их снайперов и обеспечению выгодных позиций для подразделений федеральных войск.

В это же время был разработан план операции. Он предусматривал первоначальный захват здания травматологического и инфекционного отделений, затем прачечной и гаражей, и только после этого решительный штурм главного здания больницы. Поддержка действий спецназовцев осуществлялась 14 боевыми машинами пехоты, которые с целью обеспечения внезапности должны были подойти через 10 минут после начала атаки. Кроме того, для подавления огневых точек противника выделялось четыре бронетранспортера и большая группа снайперов, которые заблаговременно расположились по периметру больничного городка. Атака была назначена на утро 17 июня.

В половину пятого штурмовые силы сосредоточились на исходных рубежах. За 10 минут до времени «Ч» под прикрытием отвлекающего огневого налета первая группа «альфовцев» проникла на территорию больничного городка и, разделившись на подгруппы, охватила районы гаражей и прачечной. Две другие группы к тому времени подошли к травматологическому и инфекционному отделениям, взяв под прицел главное здание и прилегающую к нему территорию.

По установленному сигналу бойцы «Альфы» бросились к главному знанию больницы, но, едва выйдя на открытое пространство, попали под шквальный огонь крупнокалиберных пулеметов, гранатометов и автоматов противника. Прорвавшихся дальше чеченцы закидали гранатами. «Альфовцы» залегли под губительным огнем неприятеля, неся потери. А обещанных боевых машин все не было. Они подошли лишь к концу третьего часа боя, когда продолжение штурма стало бессмысленным. Спецназовцы отступили, унося 5 убитых и более 30 раненых. О потерях среди боевиков и заложников не сообщалось.

Как только стало известно о неудачном штурме больницы, встал вопрос о том, кто дал распоряжение о его начале? В результате «разбирательства на месте» оказалось, что находившиеся в Буденновске министры Ерин и Степашин «ничего не знали об этой акции». Было объявлено, что штурм спецназовцы начали по собственной инициативе, а, следовательно, и несут ответственность за его неудачу, за кровь заложников. В то же время Президент России Ельцин, находившийся в Канаде на встрече руководителей «Большой семерки», заявил, что еще до его отъезда вопрос о штурме был решен с Ериным. В результате сложилась обычная российская картина, когда за неудачное свершение отвечает «стрелочник».

Сергей Вадимович Степашин, директор Федеральной службы контрразведки (1994–1995), Премьер-министр Правительства Российской Федерации (1999)

Между тем, события в Буденновске развивались по чеченскому сценарию. Ночью 18 июня Басаев в здании больницы провел пресс-конференцию, на которой присутствовало около 20 российских и иностранных журналистов. После ее окончания террористы освободили 186 заложников, оставив в плену еще около 700 человек.

В третьем часу ночи премьер России Виктор Черномырдин вышел на прямую телефонную связь с главарем террористов. Басаев потребовал за освобождение большей части заложников выполнить три условия: прекратить боевые действия в Чечне, развести войска и начать переговоры с Дудаевым. Черномырдин согласился на первые два условия, но категорически отверг третье. Басаев не шел на уступки, заявив, что готов продолжить переговоры в 10 часов утра…

После очередного раунда переговоров чеченский террорист освободил еще 200 заложников. Взамен он выдвинул дополнительно требование о предоставлении его отряду самолета для эвакуации из Буденновска. На нем он также намеревался вывезти до 200 заложников для обеспечения безопасности своих боевиков.

В 16 часов федеральным войскам, находившимся в Чечне, была дана команда о прекращении огня. Стихла стрельба и в Буденновске, где состоялись похороны жертв террора. В этот день на местном кладбище было погребено свыше 50 человек, многие неопознанные трупы остались лежать в морге. О погибших в самой больнице речь пока не шла.

Утром 19 июня в Грозном начались переговоры между российской и чеченской делегациями об урегулировании конфликта в Чечне. Одновременно по требованиям террористов в Буденновск был подан автотранспорт для их эвакуации из города. В полдень чеченцы с небольшой группой заложников начали осторожно покидать здание больницы и садиться в автобусы. В 14.20 колонна вышла из Буденновска и направилась в сторону Минеральных Вод. Остальные заложники обрели долгожданную свободу.

Басаеву и его террористам удалось безнаказанно уйти в Чечню, в районы, контролируемые дудаевцами. Там они были встречены как герои. Федеральные власти молча проглотили горькую пилюлю, которую пытались «подсластить» рассуждениями о спасении заложников. Реальным же итогом событий в Буденновске стало 95 погибших и умерших от ран, 142 человека получили ранения, еще 99 тяжело заболели. Потери среди боевиков не сообщались.

События в Буденновске в очередной раз показали сложность и противоречивость внутренней обстановки в стране, слабость высших органов государственной власти. Несмотря на обещания высоких должностных лиц, так и не был найден ответ на вопрос, как столь крупная вооруженная группировка смогла прорваться в глубь Ставропольского края, «надежно» прикрытого силами войск, милиции и казачества?

Серьезные нарекания вызывают и действия федеральных властей по освобождению заложников. Создается впечатление, что они велись без единого руководства, при отсутствии четкого плана действий, их всестороннего обеспечения и взаимодействия. Не лучшим образом действовали и сами войска, хотя в Буденновске были собраны элитные подразделения милицейского спецназа.

Странной, если не более, можно назвать реакцию некоторых «именитых» россиян на события в Буденновске. 28 июня депутаты Государственной думы Сергей Ковалев, Алла Гербер и Александр Осовцев на встрече с избирателями в Московском доме кино назвали Шамиля Басаева «незаурядной личностью и чеченским Робин Гудом». Они объявили сбор подписей за его амнистию и первыми поставили свои имена.

«Козлами отпущения» за Буденновск стали Ерин и Степашин, лишившиеся своих министерских портфелей. Правда, несколько лет спустя Степашин даже получил должность премьер-министра, с которой, однако, вскоре был также смещен и назначен руководителем Счетной палаты Российской Федерации.

Чечня продолжалась. На место ушедших были назначены новые люди, также не имевшие опыта борьбы с террористами. Это в полной мере проявилось в последующих событиях, продолжавшейся чеченской войны.

Российское правительство, не способное решить чеченскую проблему собственными силами, попыталось найти опору в местных кадрах. Древний принцип «разделяй и властвуй» нередко оказывался надежнее военной силы. Настало время применить его и на чеченской земле.

Федеральные власти, желая показать силу нового чеченского правительства Доку Завгаева, 18 декабря начали операцию по блокированию Гудермеса, захваченного боевиками Салмана Радуева тремя днями раньше. Войска образовали кольцо окружения, в котором были оставлены коридоры для выхода мирных жителей. По ним в течение пяти часов из Гудермеса на Корцалой двигался непрерывный поток беженцев. Выезжали машины, набитые людьми, груженные домашним имуществом. По обочинам дороги шли пешеходы, вели и несли детей, тащили за собой груженые санки. Им навстречу двигались колонны бронетехники и «Уралов». В небе шныряли штурмовики и боевые вертолеты.

Во второй половине дня со стороны Гудермеса начали доноситься орудийные залпы, разрывы бомб и снарядов, пулеметная трескотня. Постепенно над городом встало облако черного дыма.

Боевики С. Радуева не смогли удержать Гудермес. Верные своей тактике, 24 декабря они ушли из города через многочисленные разрывы в боевых порядках федеральных войск. В результате проведенной акции погибли 267 жителей города и 31 российский военнослужащий.

Точных сведений о потерях среди боевиков, как обычно, не поступило.

Действия боевиков в Гудермесе подверглись резкой критике со стороны Дудаева. В одном из радиоперехватов звучали гневные слова генерала, обращенные к провинившемуся родственнику: «Гудермес должен был стать победой! А вы — собаки и скоты, потому что ушли из Гудермеса. Я даю вам последнюю возможность оправдаться». Тогда федеральное командование не могло представить, что кроется за этими словами.

9 января 1996 года около 6 часов утра группа чеченцев во главе с Салманом Радуевым ворвалась в дагестанский город Кизляр. На подходе к нему они разгромили милицейский блокпост. Одного из милиционеров убили, двух других взяли в плен.

После уничтожения блокпоста боевики двинулись на полевой аэродром внутренних войск, где сожгли два вертолета. Затем они вошли в город и закрепились в больнице, согнав туда из близлежащих домов до тысячи заложников.

Федеральные и местные власти, как всегда, как и летом 1995 года в Буденновске, оказались совершенно не готовыми к нападению. О численности дудаевцев, напавших на Кизляр, в течении двух дней ходили самые различные слухи. Сам Радуев в интервью журналистам заявил, что в его распоряжении имеется 500 человек. Это не соответствовало истине. В город на автобусе и «КамАЗе» прибыло не более 50 человек. Правда, там к ним присоединилось еще до 200 человек, проникших в Кизляр заранее. Таким образом, командир террористов назвал цифру, в два раза превышавшую действительность. Но федеральные власти в нее охотно поверили.

Вечером того же дня в России и за ее пределами по телевидению был показан строгий разбор президентом случившегося в присутствии силовых министров. Почему-то в качестве основного виновника был представлен директор Федеральной пограничной службы Андрей Николаев. Разгневанный глава государства желал знать, каким образом столь крупный отряд чеченцев мог проникнуть на территорию соседней республики и захватить город. Ответа, как обычно, не прозвучало…

В то же время стало известно, что о подготовке чеченцев к нападению на Кизляр военная разведка предупреждала структуры, отвечавшие за безопасность России, еще 23 декабря. Однако их данные почему-то остались нереализованными.

Между тем, российское руководство требовало от силовых министров решительных действий. К исходу дня в Кизляр в срочном порядке было собрано 739 военнослужащих внутренних войск и 857 сотрудников милиции. Они ждали указаний правительства, которое на этот раз решило проявить «характер» и не вступать напрямую в переговоры с террористами. Их ведение поручалось властям Дагестана и командованию федеральными войсками в Чечне.

Поздно вечером председателю Госсовета Республики Дагестан Магомед-Али Магомедову удалось встретиться с главарями террористов Радуевым и Султаном Гелисхановым. В ходе переговоров боевики потребовали обеспечения беспрепятственного возвращения их в Чечню. В качестве доказательства честности своих намерений к полуночи они освободили из больницы большую группу женщин и детей.

К утру 10 января по требованию боевиков к больнице были поданы 11 автобусов и 3 КамАЗа. В 6.45 чеченцы, посадив в автобусы около 170 заложников, покинули Кизляр. Конечным пунктом движения колонны они назвали населенный пункт Новогрозненский, расположенный в 50 км к востоку от Грозного.

Кизляр подводил итоги трагедии. Из числа гражданского населения было убито 24 человека, несколько ранено. Потери федеральных войск в этом городе составили 9 человек убитыми и 42 ранеными. Потери боевиков 29 человек убитыми.

Поначалу выход боевиков происходил почти по буденновскому сценарию. Колонна беспрепятственно достигла чеченской границы в районе Первомайского. Но там она неожиданно была обстреляна с боевых вертолетов. Дудаевцы приняли решение вернуться в Первомайское и закрепиться в этом населенном пункте.

Подразделение из 36 новосибирских омоновцев, охранявших населенный пункт, не были готовы к встрече с противником. Они не только не заняли ранее отрытые окопы, но и не оказали боевикам сопротивления. Сдав оружие по первому требованию, новосибирцы, «как жертвенные овцы», залезли в автобусы. Позже они так же безропотно рыли новые окопы и ходы сообщения, совершенствуя теперь уже чеченскую оборону Первомайского. Позже появилась версия, что они сдались в обмен на обещание Радуева отпустить пленных женщин и детей. Возможно, так оно и было? Но не следует забывать, что на том же блокпосту находился большой склад оружия и боеприпасов, который также достался дудаевцам.

Позже выяснилось, что решение об уничтожении банды террористов любой ценой было принято властями незадолго до того, как автобусы с заложниками доехали до Первомайского. Колонна уже была в пути, когда 150 десантников, расположенных в Чечне, получили приказ готовиться к вылету в сторону Первомайского. Им ставилась задача блокировать и уничтожить автобусы, как только они пересекут границу с Чечней. Предварительно по колонне должна была ударить штурмовая авиация, затем — нанести удар вертолеты, а уже десантникам предстояло добить тех, кто уцелеет. О заложниках речь не шла, так как предполагалось, что террористы должны будут оставить их в Дагестане.

Федеральные власти вновь оказались не способными предусмотреть развитие ситуации. Их растерянность превратилась в затяжную паузу, позволившую дудаевцам улучшить свою оборону в Первомайском. Но стоять насмерть в этом населенном пункте они не собирались. Террористы надеялись, что федеральные власти не станут рисковать жизнями заложников и пропустят их в Чечню. Поэтому они больше заботились о политической рекламе, чем о личной безопасности. Об этом свидетельствует тот факт, что вечером того же дня были отпущены семь высокопоставленных добровольцев-заложников от властей Дагестана. Вернувшись в Махачкалу, некоторые из них, и прежде всего Гамидов, начали по местному телевидению обличать российские власти. Под воздействием этих выступлений настроение дагестанцев начало быстро меняться. Не только в столице, но и в горных аулах зазвучали антироссийские лозунги…

В перерыве между боями

Затем началась эпопея с освобождением женщин и детей. Чеченцы вроде бы отпускали женщин, но те сами не хотели уходить без своих мужей. На просьбу руководителей Дагестана предоставить им несколько минут для переговоров с пленными женщинами С. Радуев ответил отказом.

— Заложники заслужили большой плюс перед Аллахом, помогая борьбе за независимость Чечни. Для них это как бы возможность искупления грехов, — заявил руководитель террористов.

Принятие трудного решения

Нерешительность федерального командования способствовала не только укреплению дудаевской обороны в Первомайском, но и снижению морально-боевого духа российских войск, располагавшихся в его окрестностях. Солдаты были слишком голодными и замерзшими, чтобы думать о Радуеве. С каждым днем и часом они все больше думали о еде и тепле. Десантникам за трое суток ни разу не доставили пищи. На третьи сутки солдаты войск и спецназовцы начали охоту на разбежавшихся из Первомайского коров. С наступлением темноты оголодавшие воины из подразделений, менее удачливых в охоте, отправлялись к ближайшим селениям, покинутым жителями, и тащили оттуда все, что можно съесть или использовать в качестве одеяла. «Деды» из махачкалинского батальона внутренних войск быстро нашли общий язык с мужчинами, оставшимися охранять свои дома, и выпивали вместе с ними «за победу над Радуевым». Некоторые напивались до полной отключки и засыпали прямо у стола.

Правда, и элитные спецподразделения, расположившись неподалеку от высочайшего штаба, коротали ночи в автобусах, разводя медицинский спирт водой или потребляя для сугрева «столичную» местного розлива. Заедать приходилось «чем бог пошлет», потому что кормить даже эти подразделения попросту забыли…

С утра 15 января федеральные войска начали штурм Первомайского. Он проходил крайне медленно. К 16 часам стало ясно, что операцию не удастся завершить в течение светового дня. Боевики же смогли организованно отойти в центральную и южную части села, где оказали упорное сопротивление. Лишь после этого федеральное командование прекратило штурм Первомайского и отвело войска на исходные рубежи для перегруппировки.

Данная акция проводилась одновременно с попыткой склонить дудаевцев к сдаче путем переговоров. Для их ведения в район боевых действий прибыли директор ФСБ Михаил Барсуков, министр внутренних дел России Анатолий Куликов и министр внутренних дел Дагестана Магомед Абдуразанов. Однако С. Радуев от капитуляции отказался.

В это же время состоялся радиоперехват разговора террористов со штабом Дудаева. Генерал предупредил своего полковника: «Не ведите долгих переговоров, каждое слово, каждая интонация — против вас. Подготовьте милиционеров к расстрелу и предупредите их об этом. Даже можно некоторых расстрелять… Держите жесткую позицию. К вам идут на помощь… Считайте себя смертниками. Готовьтесь предстать перед Аллахом. Забудьте обо всем земном, тогда вам будет легче. Исходите из самого худшего». После расшифровки радиоперехвата бесцельность ожидания переговоров стала очевидной.

К исходу дня в окрестностях Первомайского были сосредоточены значительные силы федеральных войск. В их составе находилось более двух тысяч человек личного состава, танк, 80 единиц бронетехники, 32 орудия и миномета, 3 установки «Град», 16 огнеметов. По расчетам, этих сил было вполне достаточно, чтобы не допустить прорыва террористов и обеспечить их быстрое уничтожение в населенном пункте.

На следующий день в 11 часов по Первомайскому был нанесен мощный огневой удар боевыми вертолетами. Следом подразделения федеральных сил атаковали чеченский блокпост, расположенный на южной окраине села. Хотя он и был взят, но и в этот день разгромить дудаевцев не удалось. Слабым утешением для федералов стало освобождение четырех десятков заложников при том, что в руках террористов оставалось еще более сотни несчастных.

Среди ночи 18 января группа террористов открыла огонь с южной и юго-западной окраин Первомайского. В это же время со стороны Советского в тыл российским войскам ударил отряд дудаевцев, пришедший из Чечни через Нижний Герзель. Завязался огневой бой, который федеральное командование приняло за подготовку прорыва террористов. Все силы были брошены на угрожаемое направление.

Реально же прорыв готовился с северо-западной стороны населенного пункта. Там в три часа ночи другая группа чеченцев, пустив впереди заложников, внезапно атаковала растерявшихся от неожиданности солдат. В результате скоротечного рукопашного боя около 40 чеченцев во главе с Радуевым прорвали слабое кольцо окружения. Они ушли на территорию Чечни, уводя с собой группу заложников. Большая их часть была возвращена только 24 января.

Настало время подвести итоги трагических событий. По словам российского президента, в Первомайском было уничтожено 153 террориста и пленено 30. Потери федеральных войск при штурме станицы составили 26 человек убитыми и 93 ранеными. О потерях среди заложников и местных жителей, как обычно, не сообщалось.

События в Кизляре и Первомайском вновь показали неспособность федеральных властей решить чеченскую проблему. Действия правительства России и силовых министров на местах носили хаотический характер. Поражают рассуждения президента — Верховного главнокомандующего Б. Ельцина о том, как следует спасать заложников. «Задымляются улицы, и они убегают… А когда они бегут, понимаешь, широким фронтом, их гораздо труднее убивать…» — заявил он перед телекамерами. Не требуется быть большим специалистом в военном деле, чтобы понять слабость данного плана, если не полную его несостоятельность. Не лучше выглядели и непосредственные руководители операции.

Случившееся в Кизляре и Первомайском среди чеченцев выделило фигуру террориста № 2. Им стал Салман Радуев. Среди российских журналистов нашлись люди, встречавшиеся с ним ранее. Об одной из таких встреч корреспондент «Московского комсомольца» писал:

«Я встретился с ним в марте прошлого (1995) года. Тогда, помнится, корреспонденты «МК» явились к нему — дудаевскому наместнику, чтобы оформить пропуск, а заодно и взять интервью. Радуев принял нас во всеоружии военного времени — под зеленым знаменем Ичкерии, положив на стол перед собой автомат с подствольником, рацию и пистолет. Настоящий тигр Кавказа…

Позже, по обычаю кавказского гостеприимства, Радуев пригласил нас к себе домой на окраину Гудермеса… Ехали на новенькой «семерке» в сопровождении двух охранников, один из которых, афганский моджахед Хабиболла, укомплектованный новеньким «ручником», все время распевал суры из Корана. Дома, скинув с себя «лифчик» с гранатами и бронежилет, Радуев из грозного воина Аллаха вдруг превратился в худенького мужчину-подростка. Его жена пригласила нас к столу. Перед едой Радуев и охрана удалились в соседнюю комнату на молитву — был час последнего, пятого азана.

За столом Радуев снова разговорился, кстати, характерная черта многих чеченских мужчин — неумолчная разговорчивость. Тогда мы узнали, что ему около тридцати, что у него за плечами высшее экономическое образование, аспирантура и почти готовая кандидатская. «Я по натуре человек сугубо мирный, — сипло журчал Радуев. — Больше всего на свете я мечтаю превратить свою страну, свою Чечню во второй Кувейт, засадить ее садами, украсить фонтанами, дворцами и нефтяными вышками. Но сейчас реализация моей мечты отодвинута. Сейчас война. Нас загоняют в угол, и если так будет и дальше, мы перекинем войну на территорию Дагестана. Мы вывезли деньги и авиацию за пределы республики и теперь можем воевать сколько влезет, а оружие покупаем в Азербайджане, Турции, Судане, Пакистане и в России. Есть такие каналы, и один из них — российские контрактники! Оружия хватает, его даже больше, чем людей. Последнюю крупную партию, секрета нет, мы получили через Дагестан. Нам разницы нет, где воевать, Россия нам объявила войну, значит, будем воевать везде — в Дагестане, в Азербайджане, в Грузии, в самой России, лишь бы убивать русских солдат. Тем более что у нас сейчас появилось высокоточное оружие, способное поражать объекты в радиусе 5–6 километров. Кто из чеченцев взял сторону России, тот наплевал на могилы отцов. Трусы уехали. Истинный мусульманин воюет здесь.

Настоящей войны еще не было, она впереди! Джихад — это путь Аллаха, и каждый мусульманин рад умереть на этом пути. Президентом Дудаевым и национальным конгрессом принято решение о создании специальных батальонов смерти. Добровольцев больше, чем нужно. Такой доброволец указом президента еще до смерти зачисляется в список героев республики! Его имя будет высечено на скрижалях истории чеченского народа! Мы поднимем весь Кавказ! Мы сделаем его мусульманским! И вообще, я не знаю, что бы я делал, если бы не война, был бы, наверное, каким-нибудь средним чиновником в службе экономики, а сейчас я себя уважаю, чувствую себя героем, истинным мусульманином, спасителем своего народа и отечества…»

Таковым, со слов журналиста, был Салман Радуев — главный виновник трагедий в Кизляре и Первомайском, в очередной раз одурачивший российских политиков и генералов, заставивший их расписаться в своей беспомощности.

Январские события, по-видимому, также неоднозначно были оценены и самими чеченцами, в верхних эшелонах которых давно уже велась междоусобная борьба. На этот раз ее жертвой стали террорист № 2 Салман Радуев и его семья. Также вероятно, что таким образом чеченцы кровно мстили за родных и товарищей, брошенных этим полевым командиром на произвол судьбы, а точнее — на верную гибель, во время бегства его из Первомайского. Правда, документальных подтверждений ни одной из версий нет. Тем не менее в ночь на 1 марта 1996 года в Гудермесе из гранатометов «Муха» и огнемета «Шмель» был расстрелян дом отца Радуева. Обитатели дома и его охрана погибли. Утром на месте трагедии было найдено 11 трупов. Сколько человек и кто именно сгорел в доме остается неизвестным.

Еще залп…

Самому Салману, находившемуся в отъезде, в тот раз удалось избежать участи родных. Однако спустя несколько дней, 5 марта, в районе селения Урус-Мартан он был тяжело ранен неизвестными лицами и, по сообщению официальных российских источников, скончался. Правда, четыре месяца спустя «покойник» воскрес и встретился с российскими журналистами. Он заявил, что после полученного тяжелого ранения находился на лечении в Германии, где, в том числе, ему была сделана пластическая операция, изменившая черты лица. Теперь, вернувшись на родину, Радуев был намерен вновь активно включиться в борьбу своего народа с Россией и вести ее до победного конца, главным образом, методами партизанской войны и массового террора. Сомневаться в обещаниях Радуева не приходилось.

Выборы на позиции. 1996 г.

Прошло некоторое время и официально завершилась война в Чечне. Но терроризм изжить не удалось. 15 декабря боевики Радуева захватили 22 сотрудников МВД России, которые были освобождены через четыре дня благодаря вмешательству вождей сепаратистов и заместителя секретаря Совета безопасности Бориса Березовского. Правда, истинная информация о деятельности этого человека в Чечне все еще остается неизвестной.

Вскоре эта удача была омрачена расстрелом 17 декабря группой чеченских террористов шести сотрудников Международного Красного Креста в госпитале села Новые Атаги. Пятеро из погибших были женщины, а кроме того — граждане Норвегии, Голландии, Испании, Канады и Новой Зеландии. Все они добровольно приехали в Чечню с целью оказания медицинской помощи ее жителям. Благодарностью за это стала смерть…

Вскоре после этого Салман Радуев был захвачен федеральными войсками, осужден на пожизненное заключение и умер в тюрьме. Борис Абрамович Березовский, благополучно вывезя из страны миллиарды долларов, в том числе и замешенных на крови в Чечне, благополучно «скрывается» в Лондоне, время от времени выступая по местному телевидению с антироссийскими заявлениями.

Чеченская война, чеченский терроризм показали, что это лишь видимые проявления огромного невидимого процесса борьбы за власть и деньги на обломках сверхдержавы, еще совсем недавно занимавшей шестую часть суши нашей планеты и проводившей независимую политику. Империя рухнула под тяжестью собственной бюрократии, давно уже предавшей всякие идеалы ради материальной выгоды. На обломки слетелись коршуны, жадные до легкой добычи. Среди этих коршунов нет ни «своих», ни «чужих». Все они на одно лицо: жестокие, циничные, беспощадные, совершенно равнодушные к судьбам государств и народов. Цель у них одна — побольше урвать от того, что веками потом и кровью создавалось российским и советским народом, всеми его нациями и народностями. И если для этого потребовалась война, обираемый народ получил войну, а для большего страха были организованы террористические акты в Буденновске, Кизляре и Первомайском, прозвучали взрывы в Ростовской области и в Москве. И это неудивительно — любые средства оправдывают цель.

Многие задавали себе вопрос, положат ли конец чеченской войне и чеченскому терроризму документы, подписанные в Хасавюрте 31 августа секретарем Совета безопасности России А. Лебедем и начальником штаба вооруженных формирований сепаратистов А. Масхадовым? Ответ большинства был отрицательный. Причина этого крылась в разнице отношений сторон к этому документу. Российская сторона пыталось найти таким образом путь к завершению безнадежной для нее войны без официального признания своего поражения. Чеченская же, по словам ее лидера Яндарбиева, рассчитывала таким путем не только закрепить свою победу в республике, но и добиться от побежденной стороны (России) возмещения причиненного войной материального и морального ущерба. При этом обе стороны ради достижения своих целей приняли решение вопрос о статусе Чечни отложить до 31 декабря 2001 года.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.