От авторов

От авторов

* * *

К середине 30-х годов Германия при помощи монополий США, Англии и Франции значительно усиливает военный и экономический потенциал своей страны. Таких же успехов добивается Япония и Италия. В условиях военного подъема эти страны создают тройственный союз – Германии, Японии и Италии. По словам главаря итальянских фашистов Б. Муссолини, этот союз создается для того, «чтобы переделать карту мира» (История дипломатии. М., 1965, т. 3). В условиях вседозволенности у тройственного союза появляется желание в открытии «зеленого света» в разжигании очагов войны. Один из них возникает в 1931 г. на Дальнем Востоке. Япония военным путем вторгается в Северо-Восточный Китай (Маньчжурию). В 1938 г. японцы предпринимают вооруженное нападение на советскую территорию в районе оз. Хасан близ Владивостока. Нападение отбивается с большим уроном для японских войск. Несмотря на эту трагедию, правящие круги Японии не извлекают из нее никаких уроков, а наоборот ставят перед собой задачу нарастить военную мощь и за счет ее расширить «жизненное пространство».

История XX века учит, что германской, японской, итальянской агрессии, направленной против СССР и других стран, могло и не быть, если бы западные страны, в том числе США, не проявляли к действиям фашизма поощрения и лицемерия, не допускали фальши, то есть не вели бы политику двойных стандартов. Жизнь утверждает, что отдельные европейские страны строили негативные расчеты на том, чтобы столкнуть Советский Союз с тройственным союзом, разжечь с ним большую войну. Однако, как показала реальная жизнь, германские, итальянские, японские правители собирались захватить не только Европу, но и все мировое пространство. Так, например, Япония готовилась захватить Дальний Восток, Сахалин, Сибирь; Англия промышляла о захвате всего тихоокеанского бассейна.

В первом томе летописи Победы «Предвоенные годы и первые дни войны» освещается жизнь предвоенного времени и тяжелые события начального периода войны. К числу сильных сторон данного издания следует отнести обоснованность и аргументированность (например, дипломатическую борьбу накануне войны), его историко-литературный характер.

В противоположность этим военно-историческим фактам, в США в послевоенный период появилась масса литературы, которая написана в основном группой немецко-фашистских генералов по заданию министерства обороны США. О цели ее издания откровенно признается в своем предисловии главный историк Европейского театра военных действий С. Л. А. Маршалл: «…Мы, американцы, должны извлечь пользу из неудачного опыта других…».

Свои рассказы немецкие генералы ведут в форме воспоминаний участников описываемых ими военных событий. Увлечение гитлеровских генералов воспоминаниями о минувшей войне объясняется отнюдь не тем, что эти воспоминания приятны им. Конечно, нет. Им не очень приятно писать о том, как и почему они проиграли отдельные сражения, операции и войну в целом. Два обстоятельства, однако, вынуждают немецких генералов вспоминать события многолетней давности. Во-первых, немецко-фашистская армия не только проиграла войну, но и потеряла национальную память – архивы, оказавшиеся в руках победителей. Во-вторых – и это, пожалуй, главное, – бывший гитлеровский генералитет выслуживался перед зачинщиками новой агрессии – заправилами Североатлантического блока, и поэтому ему приходилось оправдываться за поражения в минувшей войне. Выжившие в той кровавой войне немецкие генералы выискивали, а то и просто сочиняли благовидные причины катастрофы, постигшие фашистскую Германию во второй мировой войне, на кого-то перекладывать вину за гибель многих миллионов людей и неисчислимые разрушения.

В то же время они повествуют о провале фашистской агрессии, пытаются предостеречь реваншистов и претендентов на мировое господство от повторения просчетов гитлеровского верховного командования.

В зарубежной военно-исторической литературе следует обратить внимание на один весьма примечательный факт. Большинство армейских, флотских и авиационных офицеров убеждены в том, что они готовились к вторжению в Англию и что, как только выпадет несколько погожих дней, операция начнется. Неоднократно назначались дни начала вторжения, но каждый раз сроки изменялись, а день высадки десанта переносился якобы из-за плохой погоды. Рейхсмаршал Геринг все время требовал усилить налеты на жизненные центры Великобритании. В феврале 1941 г. он примчался с большой свитой в Париж и устроил скандал Кессельрингу и Шперрле за слабую эффективность воздушных операций против Англии, что будто бы задерживало операцию «Морской лев».

В таком заблуждении армейские офицеры пребывали долгое время. Только в марте 1941 г. некоторые высшие офицеры узнали о возможности столкновения между Германией и Россией, что должно было означать окончательный отказ от битвы за Англию.

В действительности же от операции «Морской лев» в имперской канцелярии отказались давно. После оккупации Франции иные мысли одолевали Гитлера, другими делами занимались его военные советники Кейтель, Йодль, Браухич и Гальдер. Их взоры были обращены на Восток.

Массированные воздушные налеты на Англию, особенно на Лондон (известно, что на Лондон было совершено 65 налетов, в которых иногда участвовало до 800 самолетов), предпринимались с целью политического нажима на Англию, чтобы заставить английское правительство отказаться от войны с Германией. Кроме того, они служили маскировкой для подготовки к войне против Советского Союза.

Как показывают документы, летом и осенью 1940 г. германский генеральный штаб был занят не подготовкой операции «Морской лев», а разработкой плана войны против СССР. Уже в июле 1940 г. он начал тщательно изучать Восточный театр военных действий, обобщая сведения о группировке и вооружении советских войск, о состоянии западных границ Советского Союза. 31 июля 1940 г. начальник генерального штаба генерал-полковник Гальдер сделал в своем дневнике следующий предварительный вывод: «Если Россия будет разбита, Англия потеряет последнюю надежду. Тогда господствовать в Европе и на Балканах будет Германия. На основании этого рассуждения Россия должна быть ликвидирована. Срок – весна 1941 г. Чем скорее мы разобьем Россию, тем лучше. Операция только тогда будет иметь смысл, если мы одним стремительным ударом разгромим это государство».

Центральная задача, решить которую гитлеровские стратеги готовились стремительным ударом, состояла в том, чтобы разгромить Советский Союз, прежде чем Англия увеличит свои вооруженные силы. На основе этой стратегической концепции летом и осенью 1940 г. в широких масштабах развертывается подготовка немецко-фашистской армии к войне против Советского Союза: резко увеличивается количество пехотных и танковых дивизий, возрастает производство военной техники и боеприпасов, спешно готовятся офицерские кадры, создаются людские и материальные резервы.

Большое место западные военные историки отводят описанию военных событий на центральном – московском – направлении в летние месяцы 1941 г. Эти страницы представляют несомненный интерес. Они написаны с использованием записей личных дневников немецких генералов. Но в них не ограничивается воспоминаниями. Фашистские генералы дают оценку событиям и делают политические и стратегические обобщения. Например, Блюментрит в своей статье написал: «…С политической точки зрения самым главным роковым решением было решение напасть на эту страну…».

Слов нет, верный вывод. Но с Блюментритом нельзя согласиться, когда он всю вину возлагает на одного Гитлера, выгораживая и оправдывая германский генеральный штаб, высший генералитет и прежде всего Рундштедта, Браухича и Гальдера.

В западногерманской литературе по истории второй мировой войны это довольно распространенный прием: всю вину за поражения немецко-фашистской армии переложить на Гитлера, а все успехи приписать генералитету и генеральному штабу. Отдельные немецкие генералы придерживаются совета немецкого историка Ф. Эрнста: «Почтительное преклонение и любовь к отечеству повелевают нам не разрушать престиж некоторых имен, с которыми мы привыкли связывать победы нашей армии».

Истинная цель этого незамысловатого приема ясна. Реабилитация генералитета немецко-фашистской армии нужна сейчас как для фашистских наследников, так и для Североатлантического блока в целом. Опыт боевых действий фашистской Германии необходим нацистским молодчикам для того, чтобы использовать его в будущей войне.

В своих изданиях гитлеровские генералы утверждают, что начальник штаба Верховного командования сухопутных войск вермахта генерал-полковник Франц Гальдер отговаривал Гитлера от войны с Россией. Однако достаточно ознакомиться с высказываниями Гальдера, чтобы убедиться в противоположном. Именно Гальдер был одним из инициаторов подготовки войны против СССР. Он выдвинул эту идею сразу же после оккупации Франции. В его дневнике есть запись от 22 июля 1940 г.: «Русская проблема должна быть разрешена наступлением. Следует продумать план предстоящей операции». В последующих записях Гальдера эта идея развивается настойчивее и увереннее с неоднократно повторяющимся выводом: «Следует как можно быстрее разгромить Россию». А когда все расчеты плана были уже готовы и проверены на штабных играх, Гальдер внес в дневник следующую запись: «Начать полным ходом подготовку в соответствии с основами предложенного нами плана. Ориентировочный срок начала операции – конец мая».

Таковы факты. Очевидно, что германский генеральный штаб полностью причастен к принятию роковых решений и несет полную ответственность за подготовку и развязывание войны, за те тяжелые последствия, которые она принесла.

Существовало несколько стратегических планов войны с Советским Союзом. Гитлер считал, что в первую очередь нужно достичь экономических целей: захватить Украину, Донецкий бассейн, Северный Кавказ и таким образом получить хлеб, уголь и нефть. Браухич и Гальдер на первый план выдвигали уничтожение Советских Вооруженных Сил, рассчитывая, что после этого будет уже нетрудно осуществить политические и экономические цели.

Рундштедт утверждал, что выиграть войну одной кампанией в несколько месяцев невозможно. Война может затянуться надолго, говорил он, и поэтому в 1941 г. все усилия следует сосредоточить на одном – северном – направлении, овладеть Ленинградом и его районом. Войска же групп армий «Юг» и «Центр» должны выйти на линию Одесса – Киев – Орша – озеро Ильмень.

Клюге придерживался иного мнения. Он считал, что центром приложения всех сил должна явиться Москва, «голова и сердце советской системы», так как только с ее падением достигаются основные политические и стратегические цели войны.

Немецко-фашистские генералы не умалчивают и о разногласиях, возникших в конце июля – начале августа 1941 г. по вопросу дальнейших действий на советско-германском фронте. Но верных истолкований причин этих разногласий они не дают. Они не объясняют, почему после овладения Смоленском гитлеровское командование вынуждено было решать проблему: куда наступать дальше? На Москву? Или повернуть значительную часть сил с московского направления на юг и добиваться решающих успехов в районе Киева?

Возросшее перед Москвой сопротивление советских войск склоняло Гитлера ко второму пути, который позволял, по его мнению, не приостанавливая наступления на других направлениях, быстро захватить Донецкий бассейн и богатые сельскохозяйственные районы Украины.

Эта идея нашла отражение в последовавших одна за другой директивах верховного командования. Уже 23 июля 1941 г. Кейтель отдал Браухичу распоряжение: «Сосредоточить усилия 1-й и 2-й танковых групп для овладения промышленным районом Харькова, а затем наступать через Дон на Кавказ. Основные силы пехоты в первую очередь должны занять Украину, Крым и центральные районы России до Дона».

Если Кейтель еще ставил перед центральной группировкой немецких войск наступательные задачи и говорил о захвате Москвы, то директива Гитлера № 34 от 30 июля 1941 г. предлагала более радикальное решение. «Изменившаяся за последнее время обстановка, – говорится в директиве, – появление перед фронтом и на флангах группы армий «Центр» крупных сил противника, положение со снабжением и необходимость предоставить 2-й и 3-й танковым группам десять дней для отдыха и укомплектования заставили отказаться от задач и целей, указанных в директиве № 33 от 19.7 и в дополнении к ней от 23.7. Исходя из этого, я приказываю… группе армий «Центр», используя удобную местность, перейти к обороне. В наступлении могут быть поставлены ограниченные цели».

Браухич и Гальдер, естественно, были недовольны таким решением. Они попытались возражать Гитлеру и в специальном докладе доказывали ему, что необходимо сосредоточить основные усилия на центральном направлении и добиваться быстрейшего овладения Москвой. Ответ Гитлера последовал незамедлительно: «Соображения командования сухопутных сил относительно дальнейшего хода операций на востоке от 18 августа не согласуются с моими решениями. Я приказываю следующее: главнейшей задачей до наступления зимы является не взятие Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на Дону и лишение русских возможности получать нефть с Кавказа; на севере – окружение Ленинграда и соединение с финнами».

Гитлер разъяснял Браухичу, что взятие Крыма имеет колоссальное значение для обеспечения поставок нефти из Румынии, что только после достижения этой цели, а также окружения Ленинграда и соединения с финскими войсками освободятся достаточные силы и создадутся предпосылки для нового наступления на Москву.

Американские и западные историки пытаются объяснить длительную паузу в наступлении гитлеровских войск на московском направлении затянувшимися спорами в немецком верховном командовании. Они усматривают в этом чуть ли не единственную причину остановки, а затем и провала немецкого наступления на Москву, умалчивая о том, что после Смоленска наступление немцев приостановилось не по их доброй воле, не из-за споров о высшей стратегии, а в результате все более возраставшего сопротивления советских войск.

В конце концов Гитлер, не добившись ни на южном, ни на северном крыле советско-германского фронта поставленных перед войсками целей, вынужден был вновь организовать наступление на Москву, которое и началось 30 сентября в полосе Брянского фронта (к. 41).

…С окончания второй мировой войны минуло 70 лет, но многие европейские страны, находящиеся под давлением США, и сами Соединенные Штаты Америки, по-прежнему остаются авторами разжигания новых вооруженных конфликтов. В «Российской газете» от 6 июня 2014 г., например, отмечается: «США – это логово фашизма XXI века, это саранча, которая нападает на страны, развязывает гражданские войны и опустошает их, порабощает и уничтожает народы. И все эти преступления они делают под мирными лозунгами о демократии по-американски. Цель США одна – мировое господство. При этом давно уже всем пора понять, что ООН – это карманная организация США. Поэтому Америке все дозволено творить в мире, а России ничего».

Такое циничное отношение к свободолюбивым народам свидетельствует о том, что гидра фашизма сегодня ползет по многим странам Ближнего Востока – Сирии, Ливии, Ираку, Афганистану, Египту. 22 февраля 2014 г. хунта при непосредственной поддержке США и стран Евросоюза сместила легитимного президента Украины В. В. Януковича и разожгла гражданскую войну на Юго-Востоке страны, которая привела Донбасс к гуманитарной катастрофе. На этой земле нацисты применяют запрещенные мировой конвенцией фосфорные и кассетные бомбы, химическое оружие, тяжелую артиллерию, в результате чего разрушениям подверглись жилые дома, детские сады, школы, больницы и другие гражданские объекты. Убиты тысячи ни в чем не повинных мирных жителей. Огромное множество людей получили тяжелые увечья. Более миллиона человек вынуждены покинуть свою родную землю, а кто не смог выбраться из этого ада, продолжает жить в нечеловеческих условиях под постоянным минометным огнем.

Чтобы скрыть свои кровавые злодеяния, фашистский режим на Украине всячески стремится уйти от ответственности путем перехода в ряды НАТО, что превратит эту страну в форпост Запада для постоянного очага нестабильности на южных границах России и создаст серьезную угрозу национальным интересам и безопасности российскому государству.

Несмотря на такую тревожную обстановку, в российской прессе нередко можно обнаружить такие высказывания – «настала пора уровнять виновных и безвинных, одураченных и кукловодов» и даже «жертв и палачей…». Причина таких действий объясняется, прежде всего, тем, что в нашей стране очень слабая государственная идеология. В слово «патриотизм» зачастую вкладываются другие понятия, иногда оно воспринимается как атрибут невинной шутки.

Отсутствие духовно-патриотической литературы, низкопробные телепередачи несут немалый вред обществу и особенно молодому поколению. «Российская газета» от 14 мая 2013 г. отмечает: «Усердие телевещания превозмогло всякий здравый смысл. Посидишь у экрана в День Победы, и у тебя может сложиться впечатление, что Великая Отечественная война – это большое приключение».

В школах урокам по истории Великой Отечественной войны уделяется слишком мало времени. Отсюда и плачевный результат. Например, «Российская газета» от 24 декабря 2012 года приводит данные о том, что 13 % российских выпускников имеют двойки по истории. Аттестат зрелости порога ЕГЭ по истории постыдно занижен: 29 баллов из 100! Если соразмерить с более понятной пятибалльной оценочной шкалой, то это почти «двойка»!

Исторические факты свидетельствуют о том, что уроки войны – это не только зеркало прошлого. История Великой Отечественной войны – это одна из немногих ценностей, которая цементирует наше весьма расшатанное общество. Глубоко познав ее, необходимо научиться делать правильные выводы, чтобы не допустить ошибок прошлого.

Новое поколение обязано помнить, что их предки победили страшного и коварного врага, именно они являются наследниками Великой Победы и на них возложена большая ответственность за сохранение мира.

Помните!

…Через века,

через года, –

помните!

О тех,

кто уже не придет

никогда, –

помните!

Не плачьте!

В горле

сдержите стоны,

горькие стоны.

Памяти

 павших

будьте достойны!

Вечно достойны!

Хлебом и песней,

Мечтой и стихами,

жизнью

просторной,

каждой секундой,

каждым дыханьем

будьте

достойны!

Люди!

Покуда сердца

стучатся, –

помните!

Какою

ценой

завоевано счастье, –

пожалуйста,

помните!..

Роберт Рождественский

Отрывок из реквиема (Вечная слава героям…)

Данный текст является ознакомительным фрагментом.