ЧЕСМЕНСКИЙ БОЙ 1770 г.

ЧЕСМЕНСКИЙ БОЙ

1770 г.

В ходе русско-турецкой войны русский флот разбил и сжег турецкие корабли в Чесменской бухте. Одна из самых блестящих морских побед России.

Турция, поощряемая западными державами, в 1768 г. начала войну против России. 600-тысячная турецкая армия должна была тремя колоннами вторгнуться на русскую территорию и, как полагали турецкие правители, одержать быструю и уверенную победу. Россия готовила отпор на суше и, чего враг совсем не ожидал, решила перебросить Балтийский флот в Средиземное море, открыв новый фронт с юга. Идея удара флота с юга принадлежала Г. Г. и А. Г. Орловым. Удачу операции Орловы связывали с надеждами на восстание греков против османского ига.

Осуществление морской экспедиции было поручено А. Г. Орлову. В три этапа Балтийский флот был переброшен в Средиземное море. Первую эскадру вел адмирал Григорий Андреевич Спиридов. Ему было 57 лет, а моряком он был уже с 10 лет; бывал на Каспийском, Азовском и Белом морях, на Волге. В Семилетнюю войну Спиридов отличился, командуя морским десантом при штурме прусской крепости Кольберг. До нового назначения адмирал руководил Кронштадтской эскадрой.

Эскадра Спиридова в составе 15 кораблей, в том числе 7 линейных, 1 фрегата, 1 бомбардирского судна и 6 более мелких судов, в июле 1769 г. отправилась в плавание. Среди капитанов судов были С. К. Грейг (корабль «Три иерарха»), Ф. А. Клокачев (корабль «Европа»), А. И. Круг (корабль «Евстафий»), С. П. Хметевский (корабль «Три святителя»).

Русскому флоту выпало нелегкое испытание. Многие корабли так пострадали от первых же штормов, что, едва добравшись до Англии, вынуждены были остановиться на ремонт. На кораблях, кроме команды, находился морской и сухопутный десант. Недавние крестьяне, воины мучительно переносили морское путешествие. Только за два первых месяца плавания – от Кронштадта до Гулля в Англии – умерло в пути 100 человек, а во время стоянки в Гулле – еще 83!

Лишь в ноябре 1769 г. Спиридов, державший адмиральский флаг на «Евстафий», пришел в порт Маон на острове Менорка в Средиземном море. В течение следующих нескольких месяцев сюда подтягивались и другие корабли. Из-за штормов не все достигли конечной цели путешествия.

В задачу флота входило поднять восстание в Греции и, поддерживая его, стремиться оттянуть как можно больше турецких сил с главного дунайского театра военных действий. В то же время надо было разгромить или нейтрализовать турецкий флот, блокировать пролив Дарданеллы и тем самым отрезать Турцию от ее средиземноморских колоний, т. е. баз снабжения.

В феврале 1770 г. флот Спиридова прибыл в порт Виттуло. Русская эскадра, как и предполагалось, была восторженно встречена греками. На полуострове Пелопоннес вспыхнуло антитурецкое восстание. Русский флаг поднял 26-пушечный греческий фрегат под командованием Паликутти. Через неделю то же самое сделал фрегат «Генрих» с капитаном Алексиано. Была захвачена значительная часть полуострова, в том числе крупная крепость и порт Наварин.

А. Г. Орлов, командовавший до сих пор действиями русского флота из Ливорно в Италии, в середине апреля 1770 г. прибыл в Наварин. К этому времени Турция подтянула силы на Пелопоннес и одержала несколько побед над повстанцами. Порт Наварин стал главной силой русского флота, но ненадолго. Под угрозой сдачи превосходящим силам противника было принято решение 23 мая взорвать крепость и, выйдя в море, дать бой турецкому флоту.

В это время в район греческого архипелага прибыла вторая русская эскадра под командованием контр-адмирала Эльфинстона. Она вышла из Кронштадта в октябре 1769 г. в составе 3 линейных кораблей, 2 фрегатов и 3 вооруженных транспортов. Эльфинстон узнал о нахождении турецкого флота в заливе Наполи-ди-Романья и 16 мая решил напасть на него. Против 5 боевых кораблей Эльфинстона турки имели 10 линейных кораблей, 6 фрегатов и много мелких судов. Но даже при этом преимуществе турецкое командование уклонилось от боя и отбуксировало свои корабли в бухту под прикрытие береговых батарей. (Вероятно, турки решили, что видят перед собой лишь авангард русского флота.)

Эльфинстон решил блокировать турецкую эскадру в гавани до прихода кораблей Спиридова, а затем выйти на соединение с ними. Это соединение и произошло 20 мая. Через четыре дня, воспользовавшись переменой ветра, турецкая эскадра стала уходить из порта. Ее главнокомандующий капитан-паша не хотел боя, полагая, что русские в случае проигрыша потеряют лишь часть своего флота, турки же рискуют при поражении потерять целую часть империи. Другой турецкий флотоводец Гассан Джесайрлы (уроженец Алжира) был сторонником более решительных действий. Перед отплытием из Константинополя он заявил султану, что, имея больше кораблей, чем у русских, он будет в бою сцеплять свои суда с судами противника и взрывать их вместе. Таким образом, по его мнению, была бы достигнута верная победа.

Адмиралы русского флота попытались преследовать уходящего из порта противника, но догнать его из-за большой скорости турецких кораблей не смогли. Спиридов обвинил Эльфинстона в том, что тот упустил врага, когда была благоприятная возможность уничтожить его в бухте. 27 мая турецкие корабли скрылись из виду.

Орлов, взорвав Наваринскую крепость, отплыл к эскадре. Он соединился с ней 11 июня и приказал поднять на корабле «Три иерарха» флаг главнокомандующего. Для того чтобы запастись пресной водой, флот зашел в порт Парос. Оказалось, что за три дня до этого здесь брал воду и турецкий флот. Орлов всячески торопил окончание хозяйственных работ, а пока они шли, разослал во все стороны на разведку греческие суда. Вскоре он знал, что турецкий флот направляется к северу. Возникла опасность, что неприятель уйдет в Дарданеллы, и русское командование приняло решение не пустить его туда и разбить в водах архипелага.

С 19 июня русские вновь вели поиск, и 23 июня турецкий флот был обнаружен в Хиосском проливе. Чтобы отрезать ему путь на север, русские стали обходить остров Хиос и к вечеру заняли северный выход из пролива.

Ночью Орлов собрал совещание командиров кораблей и адмиралов. Враг был настигнут, но силы-то его намного превосходили силы русских. На рейде в проливе у турок было 16 линейных кораблей, 4 фрегата, несколько десятков мелких вооруженных судов при 1430 орудиях и 15 тысячах команды. Турецкие корабли занимали боевую позицию, построившись в две линии. В первой было 10 линейных кораблей.

Под флагом Орлова было лишь 9 линейных кораблей, 1 бомбардирский, 7 фрегатов и 4 вспомогательных судна. Русские корабли располагали в сумме 730 орудиями и шестью с половиной тысячами чел. личного состава.

Но на совещании было решено атаковать турецкий флот. На рассвете 24 июня, в начале четвертого, по сигналу Орлова русские корабли тремя колоннами двинулись на неприятеля. В авангарде, которым командовал Спиридов, находилось 3 линейных корабля и фрегат; среднюю колонну составляли еще 3 линейных корабля и 3 фрегата – ими руководил капитан «Трех иерархов» Грейг (здесь же был и Орлов). В арьергарде под командованием Эльфинстона находились оставшиеся 3 линейных корабля и 3 фрегата.

Всей артиллерией в сражении командовал И. А. Ганнибал (брат О. А. Ганнибала – деда Пушкина). Орудия кораблей были заряжены двойным зарядом (для сближения с противником и стрельбы в упор).

В 9 часов утра Орлов дал команду «построить линию боя», после чего русские корабли стали выстраиваться в две линии. В 10 часов прошло еще одно совещание для выработки окончательного плана боя.

В полдвенадцатого авангард, шедший на сближение с противником необычно – под прямым углом, – стал разворачиваться бортами к турецким кораблям и отвечать на их шквальный огонь мощными залпами. Первым шел в атаку корабль капитана Клокачева «Европа». За ним, почти касаясь его, следовал Спиридов на «Евстафии». На палубе этого корабля играла музыка. Спиридов, брат главнокомандующего Федор Орлов и капитан Круг стояли тут же в мундирах, канониры находились у орудий правого борта.

Залп «Европы» был обрушен на турецкий флагманский корабль «Реал-Мустафа». Все снаряды врезались в его борт. Спиридов не успел обрадоваться удачному началу боя, как увидел, что «Европа» неожиданно стала круто разворачиваться и выходить из боя. Адмирал в ярости крикнул в рупор: «Господин Клокачев, поздравляю вас с матросом». Однако Клокачев не струсил. Дело в том, что после залпа греческий лоцман сообщил капитану, что «Европа» идет на камни. Спасая корабль, Клокачев и развернул судно. Сделав дугу, «Европа» вернулась в сражение.

Тем временем ее место занял «Евстафии» и, сблизившись с флагманом, также дал по нему залп. «Реал-Мустафа» вспыхнул.

Корабли первой и второй колонн вели обстрел противника. «Три святителя», потеряв управление, оказался среди врагов, но успешно прошел сквозь строй неприятельских кораблей, успев дать множество залпов обоими бортами. Команда «Евстафия» взяла «Реал» на абордаж, но огонь с турецкого флагмана перекинулся на него и через некоторое время русский корабль взорвался – искра попала в пороховой погреб. До взрыва успели покинуть гибнущее судно Спиридов и Федор Орлов. Капитан Круг чудом остался жив – его отбросила далеко от корабля воздушная волна.

Когда раздался взрыв, бой на секунду затих. Турецкие и русские канониры были ошеломлены и застыли, смотря на страшную картину. Но через мгновение битва продолжилась с еще большим ожесточением. Через пятнадцать минут на воздух взлетел «Реал-Мустафа». Горящие части «Евстафия» и «Реала» обрушились на турецкие корабли и подожгли некоторые из них. На кораблях турок стали спешно рубить канаты и укрываться в находившейся рядом бухте Чесма. Русские войска еще некоторое время преследовали противника, производя беспрерывную пальбу. Бой прекратился на исходе второго часа дня.

* * *

Орлов приказал Грейгу перейти на корабль «Гром» и разведать положение врага в Чесменской бухте. Вечером русский флот построился в дугу, которая полностью перекрывала врагу выход из бухты. «Гром» вступил в перестрелку с турками, а Орлов тем временем проводил очередной совет. Стало известно, что на «Евстафии» погибло 629 человек, а спаслись с горящего корабля 21 офицер и 51 матрос. На остальных судах потери были невелики. Турки, очевидно, считали, что в первую очередь надо лишить противника возможности двигаться и управлять кораблем, поэтому стреляли под большим углом по парусам и мачтам, тогда как сами получали залпы в борта и по палубе. Поэтому русские корабли, имея небольшие потери в живой силе, в то же время выглядели довольно потрепанными.

Турки, в свою очередь, решали, как быть дальше. Гассан-паша предлагал воспользоваться попутным ветром и прорваться на своих более быстроходных судах, но капитан-паша не стал его слушать, полагаясь на срочно возводимые по берегам при входе в бухту батареи. Пушки для них снимались со второстепенных судов.

На совещании же у Орлова было решено сжечь турецкий флот при помощи брандеров[90]. Операция была спланирована так. Учитывая малые размеры бухты, атаковать турецкий флот собирались только частью судов: 4 линейными кораблями и 2 фрегатами. Они должны были незаметно около полуночи с 25 на 26 июня подойти как можно ближе к турецкому флоту, «чтобы выстрелы могли быть действительны». После усиленной стрельбы, когда турецкий флот скроется за завесой дыма, на него будут пущены брандеры. В это же время 2 фрегата должны были нейтрализовать береговые батареи. Остальные суда отправлялись в резерв.

Для сооружения брандеров воспользовались 4 греческими торговыми судами. Под руководством Ганнибала их начинили горючими материалами. К полудню 25 июня эти работы были закончены. Комплектовали команды добровольцев. Нужно было отобрать на десятивесельные катера по 10 человек команды и по офицеру. Участвовать вызвалось гораздо больше людей. Офицерами на катерах стали капитан-лейтенант Дугуэль, лейтенанты Ильин и Мекензи, мичман Гагарин.

Ночь была тихой и светлой. В сторону бухты дул легкий попутный ветер. Флаг Грейга, назначенного командующим операцией, был поднят на корабле «Ростислав». Ровно в полночь на этом корабле загорелось три фонаря – сигнал подниматься с якорей. Первым для подавления батареи на берегу должен был выдвинуться фрегат «Надежда», но он замешкался, и Спиридов скомандовал Клокачеву двигать вперед свою «Европу».

Подойти «незаметно» не удалось. Весь неприятельский флот открыл по приближающемуся русскому кораблю огонь. Полчаса «Европа» сама вела бой, паля одновременно и по кораблям, и по береговой артиллерии. Только потом подошел «Ростислав» и другие корабли и тоже открыли огонь.

В начале второго часа ночи зажигательным снарядом с «Грома» был вызван пожар на одном из турецких судов. Искры и головни летели на другие корабли, на них тоже занималось пламя, враг был в смятении. В этот момент с «Ростислава» взлетели сигнальные ракеты. Брандеры на всех парусах понеслись на неприятеля. Первый из них, которым командовал Дугуэль, был перехвачен и затоплен двумя турецкими галерами.

Вторым шел брандер Мекензи. Будущий адмирал, стремясь атаковать турецкий корабль, прижался слишком близко к берегу и сел на мель. Мекензи поджег судно, которое потом было отнесено течением на корабль противника. Пользуясь ярким пламенем горящего брандера, которое ослепляло береговую батарею, фрегат «Надежда» подошел к ней и повел эффективный огонь всеми орудиями.

Полностью выполнил свою миссию лишь третий брандер лейтенанта Ильина. Его катер сблизился с 84-пушечным турецким кораблем и сцепился с ним, после чего Ильин приказал зажечь брандер. Шлюпка лейтенанта успешно добралась до флагманского корабля, а турецкое судно охватил пожар, который перекинулся на соседние суда.

Как только брандеры окончили свою работу, вся русская эскадра открыла беглый огонь, мешая противнику тушить пожар. Турецкий флот прекратил всякое сопротивление. К трем часам утра он горел весь. В своем журнале Грейг писал: «Легче вообразить, чем описать ужас, остолбенение и замешательство, овладевшие неприятелем… Целые команды в страхе и отчаянии кидались в воду; поверхность бухты была покрыта бесчисленным множеством несчастных». Турецкие корабли, догорая до пороховых погребов, один за другим взлетали на воздух. Взрывы прекратились лишь к десяти часам утра. В четвертом же часу утра русский флот прекратил огонь. На весельных судах русские спасали турок. С берегов и погоревших кораблей были сняты турецкие медные пушки.

Для занятия крепости Чесма на берег сошла команда полковника Обухова, но ни войск, ни жителей в городе не было. Они в страхе бежали еще ночью.

В Чесменском бою турки потеряли 15 линейных кораблей, 6 фрегатов, 40 мелких судов. Были убиты или утонули 13 тысяч моряков. Потери русских были незначительны: на корабле «Европа», первым вступившем в бой, погибло 8 человек, на корабле «Не тронь меня» – 3 человека, «Ростислав» не потерял ни одного. Сильно пострадали паруса и снасти. Так, «Европа» получила 14 пробоин, из них 7 – ниже ватерлинии. Спиридов докладывал в Адмиралтейств-коллегию: «…Честь всероссийскому флагу! С 25 по 26 неприятельский флот атаковали, разбили, разломали, сожгли, на небо пустили и в пепел обратили… а сами стали во главе архипелага… господствующими».

Турция была блокирована и отрезана от своих баз на юге. В июне-июле 1770 г. неприятель потерпел сокрушительные поражения и на суше при Рябой Моиле, Ларге и Кагуле.

День Чесмы стал ежегодным праздником. В честь победы для награждения команд была отлита из серебра медаль. На ее лицевой стороне был изображен горящий турецкий флот, а над ним надпись – «Был».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.