Учреждение особых комиссий по учету бывших офицеров и их деятельность (апрель 1919 — февраль 1920 г.)

Учреждение особых комиссий по учету бывших офицеров и их деятельность (апрель 1919 — февраль 1920 г.)

Особая временная комиссия по учету бывших офицеров была создана при Управлении делами Реввоенсовета Республики постановлением заместителя председателя Реввоенсовета Республики Э.М. Склянского 16 апреля 1919 г.

Главная задача комиссии состояла в том, чтобы проверить расположенные в Московском военном округе управления, учреждения и заведения военного ведомства с целью изъятия из них годных к строевой и нестроевой службе бывших офицеров для направления их на командные, штабные и административные должности в Действующую Красную Армию[504]. Председателем комиссии был назначен начальник общего отдела при Управлении делами Реввоенсовета Республики Ч.М. Глезаров.

Необходимость создания комиссии выявилась в результате переосвидетельствования в период с 16 января по 1 февраля 1919 г. бывших офицеров, которые работали в гражданских учреждениях, расположенных на территории Московского военного округа. Всего было переосвидетельствовано 3252 человека, из них признаны годными для службы в Действующей армии 1368 человек, в том числе на строевых должностях 787 и на нестроевых 581, признаны негодными на строевые и нестроевые должности 1362, предоставлены отсрочки 188, отправлены в госпиталь «на испытание» 334 человека[505].

Указанная проверка показала, что в гражданских учреждениях и высших учебных заведениях, а также в тыловых учреждениях военного ведомства имеется «еще огромный контингент» неиспользованного командного состава[506]. В связи с этим Управление делами Реввоенсовета Республики направило во все центральные управления, учреждения и заведения Московского военного округа предписания, в которых предлагалось к 3 мая 1919 г. сообщить «самые точные сведения о всех сотрудниках, бывших офицерах… с точным обозначением их бывших чинов, военного образования, служебного стажа, занимаемых последних должностей и насколько по своей специальности каждый в отдельности отвечает занимаемой им ныне должности и в таковой незаменим». Вместе с предписанием направлялся анкетный лист, в котором содержалось 19 пунктов, в том числе: был ли кадровым офицером или призван по мобилизации в 1914 г. при объявлении войны, какие должности занимал в старой армии, какую должность занимает ныне и с какого времени, состав членов семьи и их местожительство (отец, мать, жена, дети, братья и сестры), принадлежал ли к какой-либо партии, кто может рекомендовать (из коммунистов, советских или видных общественных деятелей) с обязательным указанием двух лиц и их адресов или телефонов, привлекался ли к суду (следствию), наказаниям в административном ли судебном порядке и т.д.[507] При рассмотрении этого анкетного листа обращает на себя внимание отсутствие в нем вопросов о социальном положении, последнем чине в старой армии, имущественном положении и наличии родственников в белых армиях.

Большое значение для учета бывших офицеров и контроля за своевременной их явкой на сборный пункт для отправки в Действующую Красную Армию (или другое место назначения) имела разработанная в то время при Московском окружном военном комиссариате так называемая «явочная карта»[508], которая заменяла отбираемый при ее вручении «вид на жительство». Лица, получившие «явочную карту», не имели «права выезда из Москвы», а за неявку на сборный пункт в указанный срок должны были отвечать «по всей строгости революционных законов». В «явочной карте» содержались следующие сведения: фамилия, имя, отчество, категория (бывший офицер, военный чиновник и т.д.), место работы и время поступления на нее, местожительство, бывший чин, род оружия, последняя должность и название воинской части старой армии, продолжительность службы (кадровый офицер или офицер военного времени), номер приемной росписи (т.е. «явочной карты») и время явки на сборный пункт.

Всего Особой временной комиссией было проверено 85 управлений, учреждений и заведений Московского военного округа с 2535 состоявшими в них бывшими офицерами (в том числе 156 бывшими генералами ж 356 полковниками); из 22 управлений, учреждений и заведений, по мнению комиссии, бывшие офицеры изъятию не подлежали[509].

Уже первые итоги работы комиссии показали, что в управлениях, учреждениях и заведениях многие бывшие офицеры, годные по состоянию здоровья к службе на строевых и нестроевых должностях в Действующей армии, занимали хозяйственные, канцелярские и другие подобные им должности. Так, по донесению из Московского губернского военного комиссариата, из 27 бывших офицеров в Действующую армию могли быть откомандированы лишь два человека (бывшие подпоручик и прапорщик), а остальные были «больные», «незаменимые» и т.д. Однако после проверки оказалось, что направлению в Действующую армию подлежали 11 бывших офицеров (на строевые должности — 8, на нестроевые — 3)[510]. В Московском складе огнестрельных припасов состояло 67 бывших офицеров; признано было необходимым откомандировать в Действующую армию 40 человек неартиллеристов и артиллеристов, занимавших должности кладовщиков, музыкантов, бухгалтеров, счетоводов[511]. На Московском областном эвакуационном пункте работали 7 бывших офицеров, в том числе полковник Г.А. Пушкин (1868 г. рождения), внук А.С. Пушкина, занимавший должность старшего делопроизводителя. Решением комиссии в Действующую армию были направлены 3 человека, в том числе годный к строевой службе Пушкин[512].

Руководители некоторых управлений, учреждений и заведений пытались задержать у себя сотрудников — бывших офицеров даже после того, как они были выделены Особой временной комиссией к откомандированию в Действующую армию и получили под расписку предписания, которые заканчивались словами: «Неявка в срок по каким-либо причинам будет караться судом Революционного военного трибунала как злостное дезертирство»[513]. В связи с этим Управление делами Реввоенсовета Республики направило циркулярную телеграмму, в которой было указано, что заместитель председателя Реввоенсовета Республики приказал «под страхом строжайшей ответственности обязать всех сотрудников — бывших офицеров», предназначенных Особой временной комиссией к откомандированию в Действующую армию, «явиться в общий отдел Управления делами Реввоенсовета Республики»[514].

Однако, несмотря на указанные выше трудности в работе, Особой временной комиссией было изъято из 59 управлений, учреждений и заведений Московского военного округа и направлено в Действующую Красную Армию 559 бывших офицеров, в том числе 123 — от капитана и выше; 225 человек были назначены на командные должности. Из 559 человек 491 был направлен на главный в то время Южный фронт (среди них 6 генералов, в том числе бывший командир Восемнадцатого армейского корпуса, бывший Генштаба генерал А.М. Зайончковский, назначенный начальником штаба 13-й армии, и 28 полковников), 33 — на Восточный фронт (в том числе 3 полковника) и 33 — на Западный (в том числе 2 генерала и 3 полковника)[515].

Подводя итоги деятельности Особой временной комиссии, можно отметить, что поставленную ей задачу проверить дислоцированные в Московском военном округе управления, учреждения и заведения военного ведомства, изъять из них годных к строевой и нестроевой службе в Действующей армии бывших офицеров и направить их на фронт, она выполнила не полностью. В результате серьезных недостатков в системе отсрочек, льгот и учета различных категорий бывших офицеров (в том числе разжалованных в солдаты после декрета Совнаркома от 16 (29) декабря 1917 г. «Об уравнении всех военнослужащих в правах», разжалованных в солдаты до Февральской революции, возвратившихся из плена после окончания мировой войны 1914–1918 гг., беженцев и т.д.) сотни бывших офицеров, в том числе кадровых, годных по состоянию здоровья к строевой и нестроевой службе в Действующей армии, по-прежнему оставались в тылу на различных административно-хозяйственных, канцелярских и прочих должностях в военном и гражданских ведомствах, а многие, несмотря на проведенные мобилизации, вообще сумели избежать призыва.

Результаты работы Особой временной комиссии также показали, что задача обеспечения Действующей армии командным составом из бывших офицеров может быть решена только путем планомерной и систематической проверки по занимаемым должностям всех бывших офицеров, находившихся не только в пределах Московского военного округа, но и на всей территории Советской Республики, как состоявших на тыловых должностях военного ведомства и в гражданских учреждениях и организациях, так и вообще не взятых по различным причинам на военный учет. Для этого было необходимо, как справедливо отмечалось в докладе от 18 июня 1919 г. Управления делами Высшей военной инспекции «Об организации комиссий по усилению командного состава фронтов», создать комиссию не ведомственную, а могущую «расширить свою работу до государственного масштаба», «пересоставить Глезаровскую комиссию на других началах, сделать ее центральной и из другого состава». Этой комиссии, которая должна стать «мозгом по изысканию мер и способов к увеличению командного состава» Действующей Красной Армии, необходимо было провести точный учет всех бывших офицеров, для чего образовать губернские комиссии и разработать для них подробную инструкцию с указанием, в частности, «репрессивных мер» по отношению к начальникам тыловых управлений, учреждений и заведений военного ведомства и руководителей гражданских учреждений и организаций за возбуждение ходатайств об отсрочках от призыва для бывших офицеров без достаточных на то оснований, ибо пора, наконец, всем понять, что «офицер является всегда заменимым работником, а потому не должен нигде работать, кроме Красной Армии». Комиссия «должна сама проверить все делопроизводство, затребованное с мест», и убедиться в том, что «нет ни одного офицера в гражданском учреждении» и что «ни один генерал, ни один полковник и т.д.» не замещает должности ниже последней занимаемой им должности в старой армии[516].

15 июня 1919 г. Совет Всероглавштаба по заданию Реввоенсовета Республики разработал проект постановления Совета Рабоче-Крестьянской Обороны по поводу «извлечения из правительственных управлений и учреждений бывших офицеров для пополнения ими командного состава Рабоче-Крестьянской Красной Армии»[517]. По ознакомлении с этим документом председатель РВСР 27 июня направил во Всероглавштаб телеграмму, в которой потребовал, чтобы были приняты «самые энергичные меры к пополнению армии лицами командного состава», в частности чтобы губернским комиссиям по отсрочкам было вменено в обязанность «аннулировать не менее 75–80% данных отсрочек, предоставляя по остальным отсрочкам входить с ходатайством в центркомиссию (Центральную комиссию по отсрочкам. — А.К.)», и призвал «открыть борьбу с легализированным дезертирством, какое ввели в систему советские учреждения, укрывающие комсостав», наконец, потребовал «произвести облаву советских учреждений в центре и в провинции и организовать несколько процессов над дезертирами и укрывателями»[518]. Однако, несмотря на категоричность этой телеграммы, ее автор нашел возможным уже через несколько дней без разрешения Совета Рабоче-Крестьянской Обороны и согласования с другими высшими органами Советской Республики санкционировать приказ Реввоенсовета Республики, который привел к созданию ненужного органа с теми же задачами, что и Особкомучет, на чем мы остановимся ниже.

В июне 1919 г. в Управлении по командному составу Всероглавштаба, которое являлось высшим органом руководства и объединения всех военных комиссариатов (уездных, губернских и военно-окружных) в деле учета всех лиц командного состава и административно-хозяйственной службы, были разработаны проект постановления об Особой комиссии по учету бывших офицеров и отсрочках и инструкции для губернских комиссий по этим же вопросам[519]. В проекте постановления было сказано, что «фронт нуждается в опытном командном составе», поэтому основной задачей комиссии является «выделение всех пригодных для армии лиц, исполняющих ныне несоответствующую их опыту и подготовке работу или занимающих места, не требующие специальных военных знаний. Из состава служащих гражданских советских учреждений должны быть по возможности изъяты все бывшие офицеры, особенно участники войны 1914–1918 гг.», и под этим углом зрения должны рассматриваться все ходатайства об оставлении на местах бывших офицеров. При обсуждении «незаменимости» бывших офицеров, включенных в 10%-ную норму для оставления на должностях, (комиссии следовало учитывать, что эта норма не должна рассматриваться как обязательная: в необходимых случаях следует «понизить ее до степени фактически доказанной персональной незаменимости указанной категории лиц»[520]. К разряду же «незаменимых» следовало относить только бывших офицеров, которые продолжительное время занимали должности не ниже начальников отделений и им соответствующие. Комиссия, решение которой являлось окончательным и не подлежащим обжалованию, обязана была закончить работу в губернском городе за 10 дней, по уездам — в месячный срок, после чего незамедлительно представить отчет в Управление по командному составу Всероглавштаба с донесением по телеграфу через каждые десять дней о числе «выделенных в Действующую армию бывших офицеров»[521].

Одновременно Управлением по командному составу был составлен проект «Инструкции губернским особым комиссиям», согласно которому рассмотрению комиссии подлежали «все без исключения кадровые офицеры», как состоящие на службе в местных войсках, частях вспомогательного назначения, в местных военных и гражданских учреждениях, так и нигде не служащие и зарегистрированные в порядке приказа Реввоенсовета Республики № 1008 от 17 июня 1919 г., а также находящиеся на территории данной губернии[522]. При этом предоставленные ранее отсрочки бывшим офицерам «следовало считать аннулированными»[523]. Свое решение о каждом бывшем офицере комиссия должна была принимать не только на основании документального материала, но и путем «фактического контроля» всеми имевшимися в ее распоряжении средствами, обращая особое внимание на соответствие «бывшего служебного стажа каждого бывшего офицера занимаемому им ныне месту службы»[524].

Особая комиссия по учету бывших офицеров при Реввоенсовете Республики была создана постановлением Совета Рабоче-Крестьянской Обороны (далее — Совет Обороны) от 2 июля 1919 г. «в целях немедленного усиления комплектования Рабоче-Крестьянской Красной Армии командным составом и принимая во внимание значительное число лиц командного состава, состоящих на службе в различных учреждениях в пределах РСФСР». Этой Комиссии надлежало изъять из всех без исключения учреждений, расположенных на территории РСФСР, бывших офицеров, «кои до сих пор почему-либо не состоят на действительной военной службе в частях войск, учреждениях и заведениях военного ведомства», и направить всех изъятых «на пополнение строевой и административно-хозяйственной службы командным составом, главным образом действующих армий, а затем и строевых частей внутренних округов». Во исполнение этого постановления, предлагалось образовать при Реввоенсовете Республики «Особую комиссию по учету быв. офицеров (далее: Особкомучет. — А.К.) с местными органами ее в виде губернских отделов этой комиссии»[525].

Поскольку деятельность учрежденной Особкомучет была тесно увязана с порядком отсрочек от призыва в армию, в этот же день, 2 июля 1919 г., было принято постановление Совета Обороны об образовании также при Реввоенсовете Республики «Особой центральной комиссии по отсрочкам призыва в Красную Армию» (далее: Особая Центральная комиссия) с задачей решать все вопросы, связанные с «предоставлением отсрочек призыва в Красную Армию как отдельных лиц, так и целых групп рабочих и служащих предприятий, учреждений и организаций государственно-общественного характера»[526]. Постановления комиссии являлись окончательными и могли быть отменены лишь постановлениями Совета Обороны[527]. Одновременно Совет Обороны постановил: во-первых, поручить Склянскому и Особой Центральной комиссии разработать в двухдневный срок положение о правах и обязанностях комиссии по отсрочкам, а во-вторых, не рассматривать ни один вопрос об отсрочках по мобилизации «без предварительного рассмотрения его в Центральной комиссии по отсрочкам»[528].

В соответствии с указаниями Совета Обороны в Реввоенсовете Республики было разработано «Положение об Особой комиссии по учету бывших офицеров». В этом документе говорилось, что целью комиссии «является полное использование всего командного состава старой армии», находящегося в пределах РСФСР, «для нужд Рабоче-Крестьянской Красной Армии как на фронте, так и в тылу». Для выполнения этой задачи комиссия с помощью своих губернских отделов производит учет всех бывших офицеров, используя «в полной мере учетные данные центральных и местных органов (окружных, губернских)» Наркомвоена и производит «откомандирование соответствующих категорий быв. офицеров из различных учреждений в Красную Армию». В обязанности комиссии входили руководство деятельностью ее губернских отделов, рассмотрение и представление на утверждение Реввоенсовета Республики «нарядов с примерным распределением поступивших в распоряжение комиссии лиц командного состава по армиям, внутренним округам и отдельным управлениям», наконец, «сношения с Центральной комиссией по отсрочкам». Откомандированию в Красную Армию подлежали все бывшие офицеры, проживающие в пределах РСФСР и «не имеющие удостоверений от Центральной комиссии по отсрочкам об оставлении их в занимаемой должности». Медицинское освидетельствование бывших офицеров должно было проводиться: в Москве — медицинской комиссией при Особом отделе ВЧК, а в губерниях — медицинскими комиссиями, образуемыми специально для этой цели при губернских отделах Особкомучет. К положению прилагался анкетный лист, в котором было 19 вопросов[529]. Председателем Особкомучет по представлению Реввоенсовета Республики был назначен председатель Центральной комиссии по делам пленных и беженцев, член Коллегии НКВД А.В. Эйдук, членами комиссии — А.И. Цимблер, бывший полковник Н.А. Мучник, К.Ф. Святогор, А.А. Благовещенский, бывший генерал П.С. Балуев и др.[530] Одновременно губернским отделам Особкомучет была направлена инструкция с подробным изложением обязанностей губернских отделов по сбору сведений о всех бывших офицерах старой армии, находящихся на территории губернии (см. прил. 3).

3 июля 1919 г. А.В. Эйдук направил телеграмму «Всем председателям губисполкома», которые являлись одновременно и председателями губернских отделов по учету бывших офицеров (в копии — «губернским военкомам»), об образовании во исполнение постановления Совета Обороны от 2 июля Особой комиссии при Реввоенсовете Республики по учету бывших офицеров и ее губернских отделов и задачах, которые на них возлагаются[531], а 4 июля издал приказы № 1 и 2.

В приказе № 1. говорилось, что Особкомучет и ее губернские отделы были созданы «с целью изъять из всех без исключения учреждений, расположенных на территории РСФСР, бывших офицеров, до сего времени не состоящих еще на действительной военной службе в частях войск, учреждениях и заведениях ведомства Наркомвоен». Что же касается учета бывших офицеров в Москве, то эта работа будет выполняться «самой Особой комиссией», для чего предписывалось всем учреждениям, расположенным в Москве в течение сорока восьми часов доставить в Управление по командному составу Всероглавштаба на имя председателя Особкомучет анкетные листы (по прилагаемой форме) на всех бывших офицеров, служивших в этих учреждениях; анкетные листы должны были быть «лично заполнены бывшими офицерами». Одновременно все бывшие офицеры, не состоящие на службе и не достигшие к 1 июля возраста: бывшие генералы — 60-летнего, штаб-офицеры — 55-летнего и обер-офицеры — 50-летнего, были обязаны в течение указанного срока составить такие же анкетные листы и лично доставить их в Управление по командному составу Всероглавштаба. Эти листы должны были быть рассмотрены Особкомучет в присутствии политического и технического представителей от заинтересованного ведомства с предоставлением им права совещательного голоса. Все лица, признанные пригодными для службы в Красной Армии на строевых или административных должностях, подлежали немедленному зачислению в резерв чинов при штабе Московского военного округа для последующего затем назначения в Действующую армию[532].

Приказ № 2 касался бывших офицеров старой армии, «кои, как разжалованные или переименованные в 1917 г. в солдаты, до сего времен еще не зарегистрированы по своим бывшим офицерским чинам», а также бывших офицеров, которые при возвращении и плена по окончании мировой войны «при прохождении через распределительные пункты для военнопленных регистрировались солдатами и в настоящее время, находясь на территории республики, уклоняются от регистрации и призыва в армию наравне с их сверстниками по возрасту бывшими офицерами, ожидая приказа по мобилизации всех граждан их возраста». Приказ предписывал бывшим офицерам, разжалованным или переименованным в солдаты в 1917 г. и еще не зарегистрированным по своим бывшим офицерским чинам, «немедленно зарегистрироваться для использования… по назначениям на командные должности» в Красной Армии. Что же касается бывших офицеров, возвратившихся из плена, то они должны были «в течение восьми дней» со дня опубликования приказа «зарегистрироваться по своим бывшим офицерским чинам в Москве в Особом отделе ВЧК» (а в провинции — в местных военных комиссариатах), заполнив анкетные листы и кандидатские карточки и «сдав полученные на распределительных пунктах документы, выданные им по категории солдат». К бывшим офицерам, относившимся к категории военнопленных и не зарегистрировавшимся в указанный срок, должны были быть «применены высшие меры наказания по революционным законам военного времени за злостное дезертирство»[533]

В телеграмме А.В. Эйдука от 10 июля 1919 г. всем председателям губернских исполкомов обращалось особое внимание на «интенсивность работы» и личную ответственность «за практические результаты». Что же касается особой инструкции для медицинских комиссий при губернских отделах, то в телеграмме рекомендовалось руководствоваться в их работе «революционным сознанием, нуждами фронта и приказом Реввоенсовета Республики и Наркомздрава номер 913 от 27 марта 1919 года лит. А и Б»[534].

Согласно положению об Особкомучет среди губернских отделов должен был быть создан и Петроградский губернский отдел по учету бывших офицеров. Однако, «придавая особо важное значение производству такой же самостоятельной работы по г. Петрограду (какую Особкомучет должна была провести в Москве. — А.К.)», Эйдук обязал председателя Петроградского Совета «сделать срочные распоряжения о формировании отдельной для Петрограда комиссии по учету бывших офицеров» в составе председателя и четырех членов: от окружного комиссариата по военным делам, губернской комиссий по борьбе с дезертирством, Особого отдела губернской чрезвычайной комиссии и Народного комиссариата государственного контроля[535]. В целях наиболее полного учета всех бывших офицеров, проживающих в Петрограде, указанной комиссии было предложено провести новую их регистрацию подобно тому, как это было организовано по Москве на основании приказа председателя Особкомучет № 1.

11 июля 1919 г. состоялось постановление Совета Обороны об утверждении проекта положения об Особкомучет, инструкции губернским отделам этой комиссии и решение «об изъятии из московских учреждений 2000 офицеров», причем Особкомучет надлежало в недельный срок собрать сведения «о числе офицеров, которые без ущерба для военного дела могут быть переведены в действующую армию»[536].

В соответствии с этим постановлением А.В. Эйдук издал приказ № 3 от 14 июля 1919 г. о поставленной Особкомучет задаче «собрать сведения о числе бывших офицеров, служивших в военных учреждениях (не в составе Действующей армии), которые могут быть переведены в Действующую армию без ущерба для военного дела по занимаемым ими ныне должностям». Для этого надлежало всем расположенным в Москве штабам, управлениям, учреждениям и заведениям ведомства Наркомвоена, а также штабам и частям войск вспомогательного назначения «в срочном порядке» (в течение сорока восьми часов со времени опубликования приказа) представить «именные списки на служащих у них бывших офицеров» с краткими данными об их службе в старой армии, ныне занимаемой должности и степени «незаменимости». Что же касается учреждений, не расположенных в Москве, то подобные именные списки они должны были представить в соответствующие губернские отделы Особкомучет. Последние должны были «в кратчайший срок» рассмотреть эти списки и о результатах срочно телеграфировать в Особкомучет, указав, «сколько в каждом учреждении находится бывших офицеров и сколько из них может быть выделено на фронт». Одновременно копии списков с мотивированной против каждого лица отметкой надлежало в срочном порядке выслать в Особкомучет[537].

Важно отметить, что в отличие от приказа председателя Особкомучет № 1, которым предусматривался учет только бывших офицеров, состоявших на службе в учреждениях и организациях гражданских ведомств, согласно приказу № 3 подлежали учету и те бывшие офицеры, которые служили в штабах, управлениях и заведениях Наркомвоена (не в составе Действующей армии), а также в штабах и частях войск вспомогательного назначения. Поэтому в дополнение к приказу № 3 циркулярной телеграммой председателям губернских отделов по учету бывших офицеров было разъяснено, что на основании этого приказа следовало «произвести лишь учет бывших офицеров, служащих в военном ведомстве». Фактическое же выделение бывших офицеров, признаваемых губернскими отделами «необходимыми для фронта», не осуществлять впредь до особых распоряжений, «за исключением тех лиц, которые занимают должности, явно несоответствующие их прежнему служебному стажу»[538]. Что касается всех бывших офицеров, служащих в «невоенных советских учреждениях и еще не состоящих на действительной военной службе» и признанных губернским отделом «подлежащими выделению на фронт», то их следовало незамедлительно передавать губернским военкоматам. Направление их на фронт должно было производиться распоряжением штаба округа на основании срочных нарядов, присылаемых Управлением по командному составу Всероглавштаба. Признанных же пригодными к службе лишь в обстановке мирного времени следовало оставлять на прежних должностях, впредь до предоставления им соответствующих назначений (до этого они должны были находиться в полном распоряжении губернского и окружного военных комиссариатов)[539].

На основании инструкции губернским отделам, приказов председателя Особкомучет № 1–3 и других распоряжений губернские отделы приступили к своей работе, которая начиналась с издания приказа по отделу. Примером такого приказа может служить приказ Петроградского губернского отдела[540], в котором, в частности, говорилось, что всем расположенным в уездах губернии учреждениям, неподведомственным Наркомвоену, «в течение 3-х дней с момента получения на месте сего приказа» необходимо доставить в учетный отдел своего уездного комиссариата по военным делам «анкетные листы на всех без исключения б. офицеров, служащих в этих учреждениях». Отдельные списки следовало составлять на тех бывших офицеров, 1) которые находились на службе и при мобилизациях (в декабре 1918 и марте 1919 г.) были зачислены в резерв окружного строевого управления, но еще не получили назначения; 2) состояли на службе в различных учреждениях и уже были оставлены в них как «незаменимые» работники; 3) о ком было возбуждено ходатайство перед Особой центральной комиссией по отсрочкам об оставлении на месте прежней службы в учреждении с указанием, когда это ходатайство возбуждено; 4) которые были освобождены вовсе от военной службы с указанием времени и номера изданного об этом удостоверения. Организации, имевшие военный характер, но подведомственные Наркомвоену и НКВД, а также «милитаризованные учреждения»[541] также должны были представить списки и анкетные листы на состоявших у них на службе офицеров. Все проживающие в уездах Петроградской губернии бывшие офицеры (как признанные годными к военной службе, так и уволенные вовсе от нее), еще не состоявшие нигде на службе и родившиеся: бывшие генералы в 1858 г. и моложе, бывшие штаб-офицеры в 1863 г. и моложе, бывшие обер-офицеры в 1868 г. и моложе обязаны были в течение трех дней составить такие же анкетные листы и вместе с выпиской от домового комитета бедноты или удостоверениями волостных комиссариатов о месте жительства представить их в учетные отделы уездных комиссариатов по военным делам по месту своего жительства и получить удостоверение об их сдаче. Учетные отделы уездных комиссариатов в 3-дневный срок со дня получения приказа на месте должны были все представленные им списки, анкетные листы, удостоверения о месте жительства и т.д. препроводить с нарочным в Петроградский отдел Особкомучет. Бывшие офицеры, признанные пригодными для службы в Красной Армии на строевых или административных должностях, должны были быть немедленно переданы в резерв окружного строевого управления.

Одним из основных принципов в работе Особкомучет и ее губернских отделов было стремление не только изъять из советских учреждений возможно большее число бывших офицеров, допуская оставление на занимаемых должностях лишь действительно незаменимых специалистов, и отправить их на строевые и нестроевые должности в Действующую армию, но и направлять в нее в качественном отношении только таких, «которые принесут пользу армии, а не будут лишь ненужным балластом»[542]. В самом деле, Управление по командному составу Всероглавштаба получало многочисленные письма с фронта с жалобами на присылку «в последнее время мало или совершенно непригодных для службы бывших офицеров», что явилось в значительной степени результатом «особой срочности условий работы» действовавшей ранее Особой временной комиссии под председательством Глезарова. Поэтому Особкомучет «сочла необходимым пропустить через медицинскую комиссию всех лиц (предназначенных к зачислению в Действующую армию. — А.К.) и затем при рассмотрении анкетных листов входить в оценку прежнего служебного стажа (каждого. — А.К.) бывшего офицера»[543], стремясь при этом оставлять на занимаемой должности только тех бывших офицеров, которые не представляли никакой ценности для военного ведомства (особенно при наличии ходатайств об отсрочке от соответствующих учреждений). Так, один из архивных документов содержит пояснение Особкомучет по поводу оставления на работе двух таких бывших офицеров: «…Дианов оставлен как 37-летний прапорщик, заведующий лишь военно-санитарным поездом, а Брандт — 41 года прапорщик был капельмейстером и начальником полкового санитарного отряда — оба и по возрасту особенно по цензу никакой ценности для армии не представляют»[544].

В результате рассмотрения вопроса о том или ином бывшем офицере имели место случаи, когда бывших офицеров, оставленных Особкомучет на занимаемых ими должностях вследствие малой пригодности для службы в Действующей армии, да и вообще в военном ведомстве, Особая Центральная комиссия признавала подлежащими призыву, и тогда они в силу статей 17 и 18 Положения об Особкомучет должны были быть откомандированы на строевые или нестроевые должности в Красную Армию. При той тщательности, с которой Особкомучет рассматривала сведения о каждом бывшем офицере и оценивала его пригодность для службы в армии, такие случаи могли возникать лишь в отношении действительно бесполезных для Красной Армии лиц (как, например, прапорщики ополчения, проходившие службу только на нестроевых должностях). Поэтому Особкомучет 25 июля 1919 г. обратилась с ходатайством в Совет Обороны с просьбой предоставить ей право в указанных выше случаях и при наличии ходатайства об отсрочке соответствующих учреждений временно оставлять таких бывших офицеров в своих учреждениях, беря их на учет Управления по командному составу Всероглавштаба[545]. Однако Совет Обороны не удовлетворил это ходатайство, ибо оно ущемляло интересы созданной им Особой центральной комиссии по отсрочкам[546].

Следует отметить, что значительные трудности в работе Особкомучет возникали в связи с принятой системой отсрочек от призыва. Так, с выходом постановления Совета Обороны от 2 июля 1919 г. данные ранее отсрочки бывшим офицерам всех без исключения гражданских учреждений теряли свою силу. Для «безусловно незаменимых работников» эти учреждения должны были вновь возбуждать мотивированные ходатайства перед Особой центральной комиссией[547]. При этом бывшие офицеры, в отношении которых подобные ходатайства возбуждались, имели право «оставаться на своих местах впредь до выяснения результатов ходатайства»[548]. Однако, несмотря на указанное постановление Совета Обороны по отсрочкам, в стране продолжало существовать множество декретов, приказов, распоряжений, согласно которым от призыва освободилось значительное число бывших офицеров (в частности, декреты Совнаркома от 25 января 1919 г. и 3 апреля 1920 г. в отношении бывших офицеров, состоявших на действительной службе по сельскому хозяйству и служивших в милиции и т.д.[549]). Отсрочками от призыва пользовались также бывшие офицеры, задействованные на строительстве срочных объектов (например, на установке Московской мощной радиостанции, создаваемой для обеспечения надежной и постоянной связи центра Республики с западными государствами и окраинами страны Эти лица считались «мобилизованными на месте и потому не подлежащими призыву (независимо от их возраста) до тех пор, пока радиостанция не будет закончена»[550].

Между тем недостаток командного состава в Действующей армии был настолько значительным, что потребовались изменения принятой системы отсрочек от призыва, причем многие из них были проведены по инициативе Особкомучет. Так, приказом Реввоенсовета Республики № 651 от 5 апреля 1919 г. бывшие офицеры — беженцы с временно оккупированных территорий Республики (в том числе те, срок отправления которых в места временного проживания был неизвестен) призыву на военную службу не подлежали. Однако ввиду «особо острой нужды на фронте в лицах командного состава» и «переживаемых ныне исторических событий» председатель Особкомучет обратился в Мобилизационное управление Всероглавштаба с докладной запиской, в которой писал, что на территории Советской России не может быть «граждан из бывших офицеров, не привлеченных к общегосударственной повинности», и предлагал провести в «экстренном порядке… вопрос об отмене привилегий для бывших офицеров-беженцев», установленных приказом Реввоенсовета Республики, тем более что этот приказ появился около семи месяцев назад, «когда дело защиты Рабоче-Крестьянской России было не так напряженно, как в настоящее время»[551]. В результате изменений в системе отсрочек стали подлежать учету на общих основаниях бывшие офицеры, служившие в милиции. Незаменимые для работы в милиции могли получить отсрочку, однако «все годные для фронта» должны были быть направлены в Действующую армию[552]. Стали подлежать учету и медицинскому переосвидетельствованию на общих основаниях бывшие офицеры, состоявшие на учете в Главбюро по учету и распределению технических сил[553], возвратившиеся из плена и т.д., причем в зависимости от результатов переосвидетельствования они могли быть «освобождены или вновь взяты на военную службу»[554].

Таким образом, взятые на учет бывшие офицеры, работавшие в гражданских организациях и управлениях, учреждениях и заведениях военного ведомства, признанные по возрасту, состоянию здоровья и служебному стажу в старой армии ценным командным составом, подлежали откомандированию на строевые и нестроевые должности в Действующей Красной Армии и не могли быть «оставляемы на занимаемых должностях»[555].

Однако многие взятые на учет бывшие офицеры, хотя и вынужденные силой обстоятельств служить Советской власти, использовали все легальные и нелегальные средства для уклонения от службы в Действующей армии (переходили на сторону белогвардейцев, сменяли места жительства, по которым проводилась регистрация, проживали подпольно и т.д.). За подобные деяния виновные, а также члены их семей, родственники и т.д. несли наказание по законам военного времени. Поэтому не каждый мог решиться на такие явно враждебные по отношению Советской власти шаги, предпочитая уклоняться от службы в Действующей армии легальными средствами: отсрочками от призыва под маркой «незаменимых работников», попытками не попасть в число годных к строевой и нестроевой службе по состоянию здоровья на медицинских комиссиях и т.д.

Несмотря на категорические указания оставлять в тыловых учреждениях военного ведомства, а тем более в гражданских организациях только действительно незаменимых работников, многие руководители подобных учреждений и организаций в стремлении не терять хороших сотрудников или просто оказывать содействие в уклонении того или иного бывшего офицера от службы в Действующей армии все же продолжали возбуждать необоснованные ходатайства об отсрочке призыва тех, кто по возрасту, состоянию здоровья и опыту службы в старой армии был обязан находиться на фронте. Так, в частности, Калужский губернский продовольственный комиссар Александров направил телеграмму на имя председателя Совета Обороны с жалобой на то, что из продовольственного комитета «изымаются» бывшие офицеры Зудилин, Лещенков, Любов, Митин, Новиков и Сапожников, которые занимают «ответственные посты», связанные с «реализацией урожая и реорганизацией губернского и районных продовольственных комитетов». Призыв этих лиц в армию, говорилось в телеграмме, «безусловно гибельно» отразится на реализации урожая, что «еще более ухудшит и без того критическое положение губернии в продовольственном отношении»; заменить же этих сотрудников другими «не представляется никакой возможности»[556]. Телеграмма была послана на предварительное рассмотрение во Всероглавштаб, который признал мотивы ходатайства неубедительными, ибо «если стать на путь удовлетворения таких ходатайств, то придется отказаться вообще от намеченного изъятия из гражданских учреждений бывших офицеров»; в результате ходатайство было отклонено[557]. О том, насколько были необоснованны ходатайства об оставлении бывших офицеров как «незаменимых работников» на месте прежней службы, говорит следующий факт: из 94 бывших офицеров, обратившихся с жалобой в Особую центральную комиссию, как показала проверка, 55 человек могли нести службу в Действующей армии, из них 48 — на строевых должностях[558].

Вторым после «незаменимости» легальным каналом для уклонения от направления в Действующую армию, как отмечалось выше, были медицинские комиссии, созданные при Особом отделе ВЧК (так как это название «отпугивало» направляемых на комиссию бывших офицеров, то с сентября 1919 г. она стала именоваться медицинской комиссией при Особкомучет) и при губернских отделах Особкомучет. Конечно, у многих обследуемых бывших офицеров здоровье оставляло желать лучшего как в физическом (возраст, ранения, контузии, пребывание в плену и т.д.), так и в моральном отношении (Февральская революция, изменения в армии при Временном правительстве, слом старой армии, уравнение в правах с солдатами, увольнение без выслуженной пенсии, невозможность трудоустройства и т.д. наложили свой отпечаток). Но и медицинские комиссии нередко допускали ошибки, в результате чего бывшие офицеры получали отсрочки от призыва по состоянию здоровья. Поэтому ввиду выяснившегося «исключительно большого процента бывших офицеров, признанных негодными медицинской комиссией Московского губернского отдела» Особкомучет отдала ей распоряжение направить на новое переосвидетельствование не менее 25 человек из числа таких лиц в медицинскую комиссию при Особкомучет, в результате чего выяснилось, что большинство их оказались годными к строевой и нестроевой службе в Действующей армии. После этого медицинская комиссия получила указание «произвести переосвидетельствование всех бывших офицеров», признанных Московским губернским отделом «негодными вовсе к службе, за исключением явных калек»[559] (см. табл. 7).

Таблица 7. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МОСКОВСКОГО ГУБЕРНСКОГО ОТДЕЛА ОСОБКОМУЧЕТ СО 2 ИЮЛЯ ПО 2 СЕНТЯБРЯ 1919 г.*

Всего взято на учет (без г. Москвы) Признаны годными к службе Признаны негодными к службе Направлено на испытание в госпиталь Предоставлена отсрочка по состоянию здоровья на 1–2 месяца Оставлены на местах прежней службы как незаменимые работники Не явились на медицинское освидетельствование по разным причинам строевой нестроевой 526 69 79 66 37 46 99 130

* Составлено по: ЦГАСА. Ф. 4. Оп. 10. Д. 527. Л. 324.

Все бывшие офицеры, предназначенные на строевые и нестроевые должности (на которых состоялось постановление Московского губернского отдела), были переданы в распоряжение губвоенкома и вызваны для отправки в Действующую армию по нарядам Управления по командному составу Всероглавштаба. Не явившиеся на переосвидетельствование в медицинскую комиссию также были переданы в распоряжение губвоенкома с предоставлением им срока явки на комиссию и подачи анкетных данных до 3 сентября 1919 г. Что касается бывших офицеров, служивших в управлениях и заведениях военного ведомства, то и они были направлены на переосвидетельствование в медицинскую комиссию, после чего в зависимости от состояния здоровья подлежали выделению по постановлению губвоенкома[560].

Таблица 8. ЧИСЛЕННОСТЬ БЫВШИХ ОФИЦЕРОВ, НАПРАВЛЕННЫХ В ДЕЙСТВУЮЩУЮ КРАСНУЮ АРМИЮ СОГЛАСНО СПИСКУ № 9*

Управления, учреждения, заведения, из которых были выделены бывшие офицеры Число выделенных бывших офицеров Высшая военная инспекция 1 Управление делами Реввоенсовета Республики 7 (в том числе один полков-ник) Политическое управление Реввоенсовета Республики 15 (в том числе два генерала и полковник) Отдел военной цензуры Реввоенсовета Республики 9 Центральное управление военных сообщений 39 (в том числе три генерала и три полковника) Московское управление военных сообщений 19 (в том числе генерал и полковник) Управление военных комендантов Казанской, Курской и Северной железных дорог 4 Московское комендантское управление 29 (в том числе генерал и два полковника) Контора и редакция газеты «Известия Народного комиссариата по военным делам» 5 Управление Продовольственной армии Наркомпрода 5 Управление 1-го Московского продовольственного полка 2 (в том числе полковник) Окружные организационно-инструкторские 7 Высшие организационные курсы Всевобуча 1 Военно-окружные отделы Всевобуча Московского и Северного округов путей сообщения, Московско-Курской окружной железной дороги 19 Семь; военно-дорожных отделов Всевобуча 32 В с е г о 194

* Составлено по: ЦГАСА. Ф. 4. Оп. 10. Д. 520. Л. 252–255.

Значительная работа по учету, выделению из управлений, учреждений и заведений Москвы для назначения на строевые и нестроевые должности в Действующей армии была проведена в Особкомучет. Так, с 4 по 23 августа 1919 г. по десяти спискам было направлено из Москвы в Действующую армию 746 бывших офицеров[561]. Некоторое представление об этой работе дает табл. 8

О том, что выделение бывших офицеров в Действующую армию из управлений, учреждений и заведений военного ведомства было проведено достаточно тщательно, свидетельствует незначительное число протестов, направленных в Особую центральную комиссию по отсрочкам: из 746 бывших офицеров протесты заявили только 24 человека[562].

По вопросу обеспечения Красной Армии опытным командным составом Особкомучет действовала в контакте с Управлением по командному составу Всероглавштаба, в распоряжение которого направлялись бывшие офицеры, подлежавшие назначению на строевые и нестроевые должности в Действующей армии. Тем не менее имели место случаи, когда направленные в Действующую армию бывшие офицеры распределялись нерационально. Так, например, из 28 бывших офицеров — сотрудников 5-го Полевого военного строительства 23 были строевыми офицерами, но некоторые из них занимали должности делопроизводителей, конторщиков, телефонистов и т.д.[563] Аналогичное положение имело место и в других учреждениях военного строительства, где, например, бывший командир 3-й стрелковой артиллерийской бригады, бывший генерал Н.А. Фок, занимал должность заведующего канцелярией, бывший командир бригады 135-й пехотной дивизии, бывший полковник Б.Л. Антошевич, — делопроизводителя, а бывший старший офицер батареи 110-й артиллерийской бригады, бывший штабс-капитан В. Стариков, — табельщика[564].

Подобное положение усугублялось тем, что и в строевых соединениях и частях Действующей армии бывшие офицеры занимали должности, несоответствовавшие их опыту службы. Так, во 2-й стрелковой дивизии на 1 августа 1919 г. бывшие строевые офицеры занимали должности заведующих хозяйством, ездовых обоза и т.д. В этой же дивизии на должности переписчика в батальоне находился бывший полковник В.И. Новосельский, окончивший в 1895 г. Академию Генерального штаба по 2-му разряду и занимавший в старой армии должность генерала для поручении при командующем 1-й армией[565].