БЕССМЕРТНЫЙ ПОДВИГ ГЕРОИЧЕСКОЙ КОМАНДЫ ЛЕГЕНДАРНОГО КРЕЙСЕРА ПЕРВОГО РАНГА «ВАРЯГ»

То, чего так опасался командир крейсера I ранга[17] «Варяг» потомственный морской офицер (его династия верой и правдой служила в Русском Императорском флоте ещё со времён Петра I[18]), капитан 1-го ранга[19] Всеволод Фёдорович Руднев, свершилось утром 9 февраля 1904 г. Он получил ультиматум от японского контр-адмирала Сотокити Уриу, в котором его крейсеру и канонерской лодке[20] «Кореец» предписывалось до полудня покинуть корейский порт Чемульпо[21]. В случае отказа японцы грозили открыть огонь на поражение по русским кораблям, предложив другим иностранным судам отойти на безопасное расстояние.

Японский контр-адмирал Сотокити Уриу.

Военно-морской флаг Японии начала ХХ в.

Это было явным нарушением международного права: порт Чемульпо являлся нейтральной территорией, никаких боевых действий здесь не могло происходить. Руднев вспомнил о вчерашнем наглом поведении японцев: четыре их миноносца и три лёгких крейсера («Чиода», «Акаси» и «Такачихо»), охранявшие транспортные суда с японскими солдатами на борту, приблизились к Чемульпо. Солдаты высадились в порту и, таким образом, без каких-либо возражений западных держав, корейский нейтралитет был аннулирован японским агрессором.

Броненосный крейсер «Чиода». Схема корабля.

Шесть переполненных японскими солдатами и грузом лодок направляются к берегу Чемульпо.

Осуществляя эту захватническую акцию, японское военное командование уже чётко представляло цели, преследуемые в начинавшейся войне: изгнать русских из Китая и Кореи; отторгнуть от России остров Сахалин; установить абсолютное господство Японии на Тихом океане. Однако Российская империя была кровно заинтересована в сохранении своего политического и экономического влияния на Дальнем Востоке.

Японский десант в Чемульпо ожидает отправки в Сеул.

Именно этим объяснялось в то время присутствие Русского Императорского флота в данном регионе мира. В условиях нарастающих межимпериалистических противоречий столкновение России с Империей Восходящего Солнца[22] у берегов Корейского полуострова было лишь вопросом времени.

Почему же Руднев, видя высадку десанта, не расправился с японскими крейсерами или, нейтрализовав их артиллерийским огнём с «Варяга» и «Корейца», не отдал приказ торпедировать транспортные суда? Ведь «Кореец» располагал одним торпедным аппаратом, а на «Варяге» их было целых шесть! Наконец, можно было просто таранить японцев: оба русских корабля имели для этого специальные тараны. Но Руднев, проявляя внешнее спокойствие, с напряжением наблюдал за тем, как японские транспортные суда подходили к берегу и на удалении 2,5 километра от «Варяга» высаживали десант в Чемульпо. Поступить иначе Всеволод Фёдорович не мог. Его желание противодействовать потенциальному противнику нельзя было осуществить в виду отсутствия официального объявления о начале войны между Россией и Японией. Он не мог поступить опрометчиво, помня строгое указание командующего 1-й Тихоокеанекой эскадрой вице-адмирала О. А. Старка: не давать никакого повода к войне.

Более того, Старк, отправляя на рейд в корейский порт Чемульпо «Варяг» и «Кореец», вручил Рудневу инструкцию и приказал строго следовать ее указаниям. В ней предписывалось поддерживать с японцами хорошие отношения, не мешать их высадке, если таковая начнется до объявления войны, не покидать Чемульпо без особого распоряжения из Порт-Артура. Однако связь с этой крупнейшей на Тихом океане военно-морской базой России была прервана...

Русская канонерская лодка «Кореец» снялась с якоря.

Вице-адмирал О. А. Старк.

В понедельник 8 февраля около 4 часов дня командир канонерской лодки «Кореец»[23] капитан 2-го ранга Григорий Павлович Беляев получил секретные пакеты на имя наместника Его Императорского Величества на Дальнем Востоке Е. И. Алексеева и отдал приказ сняться с якоря, взяв курс на Порт-Артур. Погода стояла тихая, горизонт закрывала мгла. При выходе из гавани русская лодка неожиданно наткнулась на сильный отряд японского флота, состоявший из крейсеров и миноносцев. Когда «Кореец» подходил к траверзу[24] второго крейсера, концевой крейсер «Асама» застопорил ход и повернулся к канонерке лагом[25], направив на нее свои корабельные орудия. Видя неприязненные действия японцев, их намерение не допустить русское судно в Жёлтое море, командир канонерки принял решение вернуться обратно к причалу под защиту крейсера «Варяг». Тем временем японские миноносцы обступили «Корейца» с обоих бортов. В тот момент, когда канонерка делала разворот, один из миноносцев выпустил по ней торпеду («самодвижущуюся мину»), которая прошла в 4—5 саженях[26] (примерно в 10 метрах) от кормы; в вахтенном журнале было зафиксировано время — 16 часов 35 минут. Несмотря на очевидную агрессию японцев, командир «Корейца» решил до последней возможности огня не открывать. Но уже через 5 минут со стороны неприятеля последовала новая атака. К счастью, вторая торпеда, как и первая, прошла мимо. На русском судне был подан сигнал «отражение минной атаки», и вслед за этим последовали два выстрела из правой кормовой скорострельной 37-миллиметровой пушки (позже японцы превратно назовут их первыми выстрелами русско-японской войны, умолчав о торпедах). Преследование русской лодки прекратилось.

Канонерская лодка «Кореец» на внутреннем рейде в порту Чемульпо.

Высадка японского военного десанта в Чемульпо 8 февраля 1904 г.

В 16:55 «Кореец» стал на якорь под кормой[27] крейсера «Варяг». Спустя 15 минут японские транспортные корабли, охраняемые крейсерами и 4 миноносцами, вошли в порт Чемульпо. Несколько часов спустя японский контр-адмирал Уриу получил указание японского правительства, содержащее разрешение на ведение боевых действий в территориальных водах Кореи. Под покровом вечерних сумерек, начиная с 19:20, японцы при помощи мелких вспомогательных плавсредств стали свозить десант на пристань, освещенную кострами. В 2 часа ночи операция по высадке войск (свыше 2000 человек) была завершена без помех.

Отряд сапёров и минёров сходит на берег со шлюпки в Чемульпо.

Согласно международным законам, японцы не могли атаковать русские суда, находившиеся в нейтральном порту, но и русские по тем же законам не имели права на атаку японских транспортов, вошедших в порт.

Утром 9 февраля в 7:30 на английском крейсере «Тэлбот» состоялось совещание с участием командиров английского, французского и итальянского крейсеров (командир американского корабля «Виксбург» от участия в совещании отказался). Причиной этого собрания стало извещение, полученное от контр-адмирала Уриу, о начале военных действий между Японией и Россией. Из него следовало: русским судам предложат уйти с рейда[28] до 12 часов дня, в противном случае после 16 часов они будут атакованы японской эскадрой; иностранным судам предлагалось для их же безопасности до указанного времени также покинуть порт. После этого большая часть японской эскадры снялась с якоря. Утром в 8:30 в море ушёл последний японский транспорт. Однако крейсер «Чиода» по-прежнему оставался в порту.

Понтонный мост, спешно построенный в Чемульпо для выгрузки лошадей.

Английский крейсер «Тэлбот».

Французский крейсер «Паскаль».

Диспозиция кораблей на рейде Чемульпо в ночь на 9 февраля 1904 г. (фрагмент морской карты).

По приглашению командиров иностранных судов капитан 1-го ранга В. Ф. Руднев в 9:30 прибыл на борт английского корабля «Тэлбот». После того как совещание началось, Руднев получил пакет от русского вице-консула в Чемульпо З. М. Поляновского. В пакете оказался ультиматум контр-адмирала Уриу. Всеволод Фёдорович встал и прочёл ультиматум вслух сначала на английском, потом перевёл на французский язык. Присутствующие молчали. Затем английский капитан 1-го ранга Л. Бэйли отозвал в отдельную каюту капитанов французского и итальянского крейсеров. Им было сказано, что если русские не покинут рейд, то до 16:00 британский, французский и итальянский крейсера уйдут из Чемульпо. Оба капитана молча согласились. После этого все вернулись к Рудневу и объявили ему своё решение. Русский капитан ответил, что выйдет в море и будет драться с японцами, но просит коллег проводить «Варяг» и «Кореец» до выхода в море. Бэйли ответил: это невозможно, так как приведёт к нарушению нейтралитета. По итогам совещания решили направить Уриу коллективный протест, который был доставлен английским катером на крейсер «Наниву». Текст его гласил:

«Сото Кичи Уриу, контр-адмиралу, командующему эскадрой Императорского Японского флота.

Сэр.

Мы, ниже подписавшиеся, командующие тремя нейтральными военными судами Англии, Франции и Италии, узнав из полученного от Вас письма от 26 января[29] о предполагаемой Вами сегодня в 4 часа дня атаке русских военных судов, стоящих на рейде Чемульпо, имеем честь обратить Ваше внимание на следующее обстоятельство. Мы признаем, что, так как на основании общепризнанных положений международного права порт Чемульпо является нейтральным, то никакая нация не имеет права атаковать суда других наций, находящихся в этом порту, и держава, которая переступает этот закон, является вполне ответственной за всякий вред, причинённый жизни или собственности в этом порту. Поэтому настоящим письмом мы энергично протестуем против такого нарушения нейтралитета и будем рады слышать Ваше мнение по этому предмету.

Бейли, командир корабля Его Величества «Тэлбот»

Бореа, командир корабля «Эльба»

Сэнэс, командир корабля «Паскаль».

Крейсер «Варяг». Общий вид.

Крейсер «Варяг». Ходовая рубка.

Крейсер «Варяг». Кают-камлания.

Сейчас уже доподлинно известно, что протест этот был передан английским офицером за 10 минут до начала японцами военных действий. Ответ от контр-адмирала Уриу был получен только через 3 дня после окончания морского сражения.

В 10:00 Всеволод Фёдорович вернулся на «Варяг». Собрав офицеров, он поставил их в известность о японском ультиматуме, отметив при этом:

— Для нас, русских, это, по сути, означает объявление войны, ибо на капитуляцию мы не пойдём.

Офицеры единодушно решили в случае неудачи прорыва взорвать крейсер и ни в коем случае не отдавать его в руки неприятеля. Вскоре командиру доложили, что японский крейсер «Чиода» снялся с якоря и вышел из гавани. Руднев приказал построить команду на шканцах[30]. Вкратце изложив ситуацию, командир призвал экипаж не посрамить честь Андреевского флага[31] и добавил:

— Безусловно, мы идём на прорыв и вступим в бой с эскадрой противника. О сдаче не может быть и речи; мы не сдадим ни крейсера, ни самих себя, сражаясь до последней возможности и капли крови. Исполняйте ваши обязанности точно, спокойно, не торопясь. В случае пожара тушите его без огласки, давая мне знать. Особая надежда на комендоров, помните, что каждый ваш снаряд должен нанести вред неприятелю. Помолимся же Богу перед походом и с твёрдой уверенностью на его милосердие смело примем бой за Веру, Царя и Отечество. Ура!

Андреевский флаг.

Иеромонах Михаил (в миру Михаил Руднев).

Один из офицеров «Варяга» впоследствии вспоминал: «Такого громового «Ура-а-а!», каким все мы ответили нашему командиру, второй раз в жизни не услышишь». Уроженец города Гродно гальванёр Антон Дубовский подмигнул стоявшему рядом земляку:

— Ну что, постоим за нашу Россию-матушку?

Икона Святого Александра Невского.

— За нашего царя, нашу православную веру и наше Отечество мы всегда насмерть стояли, стоим и стоять будем! — браво ответил ему комендор Михаил Прокопович.

Корабельные музыканты исполнили гимн Российской империи «Боже, царя храни!» Оба матроса видели, как священник отец Михаил подошёл к аналою[32], взял икону Святого Александра Невского и стал благословлять выстроенную команду. Во время молитвы он просил Бога о победе и спасении русских моряков. По окончании молебна офицеры и матросы по очереди подходили к иконе и, крестясь, целовали её, после чего спешно отходили в сторону. Затем священник, держа икону в руках, встал на самом видном месте.

В то время как на «Варяге» заканчивались последние приготовления к походу, на «Корейце» тоже не дремали: было выброшено за борт всё, что могло дать пищу огню. Осматривались и тщательно задраивались водонепроницаемые двери и люки, проверялись все имевшиеся пожарные средства. Чтобы лишить японцев возможности корректировать стрельбу, были укорочены мачты. В присутствии комиссии уничтожались секретные карты и приказы, а также секретный шифр. Чтобы канонерская лодка не досталась врагу, обе крюйт-камеры[33] были подготовлены к взрыву. В 10:30 команда приступила к обеду. Не прошло и часа, как по сигналу, переданному семафором с крейсера «Варяг», канонерка при полном штиле снялась с якоря. Капитан 2-го ранга Г. П. Беляев тотчас поставил команду во фронт, простил все её штрафы и поздравил с началом войны. В ответ же услышал громкое «ура».

Крейсер «Варяг» (справа) покидает порт Чемульпо. Позади «Варяга» один из кораблей нейтральных наций.

Между тем, пока русские готовились к прорыву в Порт- Артур, японский контр-адмирал Уриу тщательно продумал план военных действий: были намечены три рубежа перехвата русских кораблей, на каждом из которых располагалась отдельная тактическая группа: в первую входил только один крейсер — «Асама», во вторую — «Нанива» и «Нийтака», в третью — «Чиода», «Такачихо» и «Акаси». Основная роль отводилась «Асаме» как наиболее сильному кораблю отряда. В случае отказа русских кораблей от прорыва Уриу планировал атаковать их в порту торпедами миноносцев.

Как свидетельствует запись в корабельном журнале, крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец» снялись с якоря в 11 часов 20 минут. Из порта Чемульпо они продвигались в открытое море малым ходом по узкому, извилистому, изобилующему отмелями и камнями шхерному[34] фарватеру[35].

Когда русские корабли проплывали мимо международной эскадры, чувства, переполнявшие в тот момент иностранных моряков, выразил командир французского крейсера «Паскаль» Виктор Сэнэс: «Мы салютовали этим героям, идущим так гордо на верную смерть». В эти минуты музыканты «Варяга» исполняли гимны европейских держав. В ответ на итальянском крейсере «Эльба» оркестр заиграл «Боже, царя храни!» Расстояние между «Варягом» и «Корейцем» выдерживалось от 1 до 1,5 кабельтовых[36] (примерно 185—280 метров). При этом «Кореец» на какое-то время обогнал «Варяга». Когда же крейсер обошёл «Корейца», последний, стараясь не отставать, продолжал держать полный ход (11 узлов[37] — более 20 километров в час).

Погода в то утро выдалась на славу, небо было чистым, а море спокойным. По мере того как русские боевые суда отдалялись от берега, всё ближе становилась вражеская эскадра. Командир «Варяга» знал, что самым мощным из кораблей неприятеля был крейсер «Асама». Знал он и то, что по дальности стрельбы и скорости хода японские корабли превосходили русские суда. К несчастью, «Варяг» даже в открытом море не мог развить запланированной при его постройке скорости в 20 узлов (37 км/ч), так как уже при скорости в 16 узлов (29 км/ч) у него начинали нагреваться подшипники. Из находившихся на «Варяге» 34 орудий 12 имели калибр 152 миллиметра (6 дюймов), 12 — 75 миллиметров (3 дюйма), остальные были малокалиберными. Устаревшая артиллерия «Корейца» не могла оказать «Варягу» существенной помощи в силу своей недостаточной дальнобойности. По количеству тяжёлой артиллерии преимущество японцев было очевидным: из 36 палубных и бортовых орудий на их крейсерах 10 имели калибр 152 миллиметра и 26 — 120 миллиметров.

Выдвижение крейсера «Варяг» (слева) и канонерской лодки ««Кореец» (справа).

152-миллиметровое орудие образца 1891 г.

75-миллиметровое орудие образца 1891 г.

Крейсер «Варяг» на стапеле перед спуском на воду.

Отряд контр-адмирала Уриу стоял в северной части пролива. Во главе японской эскадры находилось 6 крейсеров — «Асама», «Нанива», «Такачихо», «Нийтака», «Акаси» и «Чиода». За ними маячили 8 миноносцев. Заметив приближение русских, когда те находились уже в 4 милях[38] (около 7,5 км) от якорного места, на реях[39] флагманского корабля «Нанива» был поднят сигнал: «Предлагаем сдаться без боя!»

Крейсер «Варяг» на реке Делавэр. США.

Крейсер «Варяг» на Кронштадтском рейде. Май 1901 г.

Контр-адмирал Уриу был уверен, что русские не осмелятся оказывать сопротивление и быстро капитулируют. Он уже заверил микадо — японского императора, что подарит ему неповреждённый современный[40] русский крейсер «Варяг», на котором вскоре будет развеваться уже не Андреевский, а флаг его родины — «Хиномару»[41].

Однако командующий японской эскадры сильно просчитался. Командиры русских судов ответили на вражеское предложение демонстративным пренебрежением, не подняв никакого сигнала. Тогда в 11:45 крейсер «Асама» с расстояния в 7 км произвёл свой первый выстрел, тем самым положив начало морскому сражению. Безмолвная тишина, до этого прерывавшаяся только криками чаек, в одночасье была нарушена раскатами палубных орудий японской эскадры.

Государственный флаг Японии. 1894 г.

Японский крейсер «Асама».

«Кореец», маневрировавший на небольшом расстоянии от «Варяга», на выпад японцев ответил из правого 8-дюймового[42] орудия фугасными снарядами, которые, однако, дали сильный недолёт. После нескольких таких выстрелов на канонерке прекратили стрельбу и возобновили ее только после того, как расстояние между противниками значительно поубавилось. Огонь вёлся прицельно по крейсерам «Асама» и «Такачихо».

Бой при Чемульпо 9 февраля 1904 г.

В отличие от «Корейца» команда «Варяга» проявила выдержку. Моряки крейсера ожидали сигнал к бою в полном молчании. Их лица были сосредоточенны, а тела напряжены, словно сжатая пружина. И это не удивительно, ведь совсем рядом водная гладь уже вздыбилась от разрывов вражеских снарядов... И вот настал долгожданный миг. Дана команда, и боевой механизм заработал: русский крейсер «огрызнулся» артиллерийским залпом с правого борта. Так начался ожесточённый бой двух русских кораблей с превосходящими силами противника. Капитан 1-го ранга В. Ф. Руднев тогда еще не знал, что примерно за 12 часов до этого 10 японских миноносцев атаковали 1-ю Тихоокеанскую эскадру у Порт-Артура и сильно повредили два лучших её броненосца — «Цесаревич» и «Ретвизан», а также крейсер «Паллада»[43].

Затопленные русские корабли в гавани Порт-Артура. На переднем плане броненосцы «Полтава» и «Ретвизан», далее броненосец «Победа» и крейсер «Паллада».

Надо отметить, что крейсер «Варяг» располагал только бронебойными снарядами, которые могли насквозь пробить корпус вражеского корабля, но при этом не разрывались. Японская же эскадра имела в своём распоряжении и фугасные снаряды сильного разрывного действия. Даже от удара о воду такой снаряд разлетался на сотни мельчайших кусочков. Позже в теле одного из раненых матросов врачи «Варяга» обнаружат более ста двадцати осколков!

Несмотря на сложное положение с боеприпасами, прямым попаданием русских комендоров был уничтожен кормовой мостик «Асама», после чего на японском корабле возник пожар, отчётливо видимый издалека. Команда «Варяга» приветствовала свой первый успех громким «ура».

Ещё в начале сражения, после первых выстрелов с «Корейца», японский крейсер «Нийтака» переменил место в строю и стал головным — впереди флагмана «Нанива». Затем часть боевой эскадры (крейсеры) пошла наперерез русским кораблям. Всю мощь своего огня японцы обрушили на «Варяг», поскольку канонерская лодка «Кореец», построенная еще в XIX в., серьёзной опасности для них не представляла.

Закладная Доска канонерской лодки «Кореец». Лодка спущена на воду в 1886 г.

Вскоре русский крейсер оказался в эпицентре взрывов и каскадов воды. В результате первого попадания на «Варяге» был разрушен верхний мостик, одновременно загорелась штурманская рубка[44]. Погибло несколько матросов-дальномерщиков и младший штурман — мичман[45] Алексей Нирод (по окончании боя нашли только одну руку мичмана, державшего дальномер). Как отмечали очевидцы боя, после этого число прямых вражеских попаданий возросло. Последующими выстрелами японцы подбили 6-дюймовое орудие, причём вся орудийная прислуга была выведена из строя. Затем возник пожар на шканцах, загорелись заряды с бездымным порохом, а также один из вельботов[46]. Возгорание произошло от снаряда, разорвавшегося на палубе, при этом были повреждены сразу 5 орудий. Одна из патронных беседок[47] так быстро занялась огнём, что двое матросов моментально получили смертельные ожоги, и труп одного из них — в горящей одежде — свалился в шахту элеватора[48]. Последующие прямые попадания вывели из строя ещё 2 орудия, а также перебили верхние фалы[49], из-за чего один из боевых флагов крейсера упал в воду.

Из-за отсутствия на верхней палубе артиллерийских щитов орудийные расчёты оказались здесь наиболее уязвимыми, поскольку японцы использовали в основном шрапнель. Было ли страшно в те минуты русским морякам? Возможно и так. Даже наверняка так! И тем не менее, они не были трусами, они не дрогнули, они оставались верны военной присяге и сражались, как бы пафосно это ни звучало, до последней капли крови... На верхней палубе «Варяга» в бою участвовало 150 человек. Почти все убитые и раненые, как потом выяснилось, были из числа этих ста пятидесяти. Среди них находился и наш земляк, матрос 1-й статьи М. В. Прокопович. Свою артиллерийскую дуэль с превосходящими силами противника Михаил Вячеславович вёл до тех пор, пока ему фугасом не оторвало руку. От болевого шока он потерял сознание...

Мичман Бугонин, получив множественные ранения ног, продолжал командовать орудийным расчётом, пока не упал от потери крови. В 12:05 осколками снаряда, залетевшими в боевую рубку «Варяга», контузило капитана 1-го ранга Руднева. Этим же взрывом убило наповал стоявших по обе стороны от командира горниста и барабанщика, ранило в спину рулевого — кондуктора[50] Снигирёва (он не заявил о ранении и оставался на своём посту до исхода сражения). Несмотря на контузию и ранение в голову, командир крейсера также не пожелал оставить поле боя, поскольку понимал, что это может ослабить моральный дух команды. Преодолевая завесу дыма, он выбрался из покорёженной боевой рубки и, набрав в лёгкие воздуха, что есть мочи крикнул:

— Братцы! Я живой! Я с вами!.. Целься вернее!

Крейсер «Варяг». Вид на боевую рубку.

Фуражка командира крейсера «Варяг» капитана 1-го ранга В. Ф. Руднева.

А вот японские офицеры, которые вели наблюдение за «Варягом», посчитали Руднева на тот момент погибшим. Как видим, они ошибались.

Русские офицеры, тоже следившие за манёвром противника, видели, что и японцам причинён немалый урон. К тому времени был разрушен кормовой мостик крейсера «Асама» (вследствие сильного пожара стрельба на этом корабле временно прекратилась); мощный взрыв отмечался на четвёртом по порядку строя японском крейсере; большое количество снарядов падало вокруг «Нанивы», вследствие чего предполагалось, что и на этом корабле могли быть серьёзные повреждения.

Бой крейсера «Варяг» с японской эскадрой у Чемульпо. Художник М. Мальцев.

Морское сражение достигло кульминации. Русский крейсер по-прежнему оставался основной целью для японских кораблей. Что касается русской канонерки, то снаряды неприятеля, кроме первых трёх недолётов, давали по «Корейцу» перелеты.

Бой при Чемульпо 9 февраля 1904 г.

Вражеский обстрел причинял «Варягу» всё больше и больше разрушений. В 12:15 снаряд большого калибра пробил левый борт под водой; хлынувшая в пробоину вода стала быстро заполнять кочегарное отделение[51] и подступать к топкам[52]. Появилась также течь от пробоин в угольных ямах[53]. Несмотря на то, что воду все время откачивали, крейсер стал постепенно крениться на левый борт. В 12:25 снарядом, прошедшим разрушительно через офицерские каюты, была пробита палуба и зажжена мука в провизионном отделении[54]. Из-за густого дыма от пожара срочно потребовалось открывать иллюминаторы[55]. Загорелись также коечные сетки на шкафуте[56], но благодаря слаженным действиям команды пожар удалось быстро потушить.

Серьёзные повреждения, причинённые крейсеру, и значительное снижение его боеспособности (на корабле оставалось не так много исправных орудий) вынудили Руднева дать приказ к отходу. Сделав поворот, «Варяг» полным ходом пошёл к причалу порта, продолжая отстреливаться левым бортом и кормовыми орудиями. «Кореец» последовал за крейсером и прикрывал его сначала огнём левого 8-дюймового и кормового 6-дюймового орудий, а потом только кормовым огнём. Из имевшихся на борту устаревших 9-фунтовых[57] пушек сделали три выстрела, но вследствие того, что снаряды не долетали до цели, стрельбу прекратили.

В 12:30 капитан крейсера «Асама» Рокуро Ясиро дал команду отделиться от основного отряда и полным ходом преследовать «Варяг». К «Асаме» присоединился ещё один японский крейсер. Погоня продолжалась около 15 минут. Когда дистанция между противниками сократилась до 30 кабельтовых (более 5 километров), японский командир наблюдал попадание в русский корабль. Последние выстрелы, сделанные из носового барбета[58] «Асамы», вызвали на «Варяге» пожар в кормовой части. Командир «Асамы» имел намерение идти на таран русского крейсера. Однако последний находился уже в нейтральной зоне, среди иностранных судов. Поэтому два японских крейсера были вынуждены вернуться к эскадре. В 13:40 весь морской отряд контр-адмирала Уриу выстроился к западу от входа в гавань.

Сотокити Уриу не сомневался в скором пленении русских моряков. «Во всяком случае, — размышлял он, наблюдая с флагмана за передвижением противника, — этих упрямцев вынудят сдаться в плен гайдзины сёугуны[59] — командиры иностранных судов». Но командующий японской эскадрой просчитался...

Крейсер «Варяг» после боя. Отчётливо видно повреждение 3-й трубы.

В час дня, став на якорь близ английского крейсера «Тэлбот», Руднев приказал приступить к осмотру и исправлению повреждений, оставаясь при этом в боевой готовности. Большинство орудий на «Варяге» было разбито. Кроме того, серьёзные повреждения получила 3-я дымовая труба, во многих местах была пробита верхняя палуба, посечены осколками все шлюпки, но, главное, имелись значительные подводные пробоины.

На крейсере «Варяг» из экипажа в 580 человек потери команды составили: убитых — 1 офицер и 30 матросов, раненых и контуженых — 6 офицеров и 85 матросов, ещё около 100 человек получили лёгкие ранения. Канонерская лодка «Кореец» потерь не имела.

Не желая давать неприятелю возможности одержать победу над полуразрушенным крейсером, Руднев в 13:35 отправился на французском катере к английскому крейсеру «Тэлбот», на борту которого заявил о намерении уничтожить «Варяг» из-за его полной непригодности. Он получил согласие на перевоз команды на иностранные суда, но их командиры попросили не взрывать русский крейсер, чтобы не подвергать опасности свои корабли. Тогда Руднев решил затопить «Варяг». По возвращении на крейсер (прошло всего 15 минут), он сообщил о своём решении собранию офицеров, которые единогласно признали этот выход единственным. После этого к русскому крейсеру подошли шлюпки с французского, английского и итальянского кораблей. Американский авизо[60] «Виксбург», хотя и прислал врача для перевязки, но принять людей с тонущего крейсера отказался из-за отсутствия разрешения от своего военного министра. Услуги американского врача были отклонены. Началась погрузка раненых, а затем и остальной команды. Больше всех принял на свой борт французский крейсер «Паскаль» — 352 человека[61]. Англичане забрали 235 русских, итальянцы — 178.

Крейсер «Варяг». Хорошо заметен крен на левый борт.

Команда уже покинула «Варяг». На корме крейсера возобновился пожар.

Когда команда покинула крейсер, старший и трюмный механики совместно с хозяевами отсеков открыли кингстоны[62]. Командир «Варяга» вместе со старшим боцманом[63], удостоверившись ещё раз в отсутствии людей на судне, последними покинули крейсер в 15:40, сев на ожидавший их у трапа французский катер, где находился и командир крейсера «Паскаль». Крейсер «Варяг» постепенно наполнялся водой и продолжал крениться на левый борт. Его кормовая часть была вся в огне.

Между тем командир канонерской лодки «Кореец» капитан 2-го ранга Г. П. Беляев, получив от В. Ф. Руднева извещение о предполагаемом затоплении крейсера (его доставил, несмотря на ранение, мичман Василий Балк), собрал офицеров на совещание, где заявил:

— Господа офицеры, предстоящий через полчаса бой, как вы понимаете, будет неравным, вызовет напрасное кровопролитие, а может быть и гибель всей команды, причём мы даже не имеем возможности нанести вред неприятелю, а потому необходимо команду свезти на нейтральные суда, а лодку взорвать.

Возражений не последовало. Канонерку стали готовить к взрыву. Это было поручено исполнить офицерам Бутлерову, Левитскому и Франку. В 15:35 команда «Корейца» отчалила на спущенных шлюпках в сторону иностранного судна. Взятые для защиты от японцев ружья русские моряки выбросили за борт, как только приблизились к французскому крейсеру «Паскаль». После того как команда поднялась на его палубу, шлюпки канонерки были прорублены во многих местах и затоплены.

В 16:05 канонерской лодки не стало. Двойной взрыв с промежутком в 2—3 секунды сорвал все орудия со станков и далеко отбросил их в воду. Носовая часть судна отделилась и перевернулась килем[64] вверх, а кормовая — распалась на несколько частей. Лишь труба, выдававшаяся из воды, стала своеобразным памятником в честь героического боя у Чемульпо. В 18:10 настала очередь и «Варяга»: крейсер полностью погрузился в воду[65].

Подрыв канонерской лодки «Кореец».

Затопленный «Варяг» во время отлива. 1904 г. Для предотвращения столкновения с корпусом корабля японцы вставили в ствол 152-миллиметрового орудия сигнальный шест.

Японцы на крейсере «Варяг» в 1904 г.

Японский император Муцухито.

Бессмертный подвиг экипажей крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец», не спустивших Андреевского флага перед превосходящей японской эскадрой и принявших навязанный противником неравный бой, стал известен во многих странах мира. Одним из первых на него откликнулся известный в то время австрийский поэт Рудольф Грейнц (нем. Rudolf Greinz; 16 августа 1866 г. — 16 августа 1942 г.). Почти сразу после события он опубликовал в журнале «Jugend» (в переводе на русский язык означает «Молодость» или «Юность») стихотворение «Памяти Варяга». Оно оказалось столь созвучно настроениям русского общества, что спустя месяц его перевод под псевдонимом «Сибиряк» был напечатан в санкт-петербургском журнале «Море и его жизнь». А вслед за этим санкт-петербургский «Новый журнал иностранной литературы, искусства и науки» поместил стихотворение Р. Грейнца и рядом — русский перевод Евгении Студенской.

Мужество русских моряков оценили даже враги. Отдавая дань их подвигу, всем находившимся в госпитале раненым русским матросам они вручили подарки, в том числе комендору «Варяга» уроженцу Минской губернии Михаилу Вячеславовичу Прокоповичу. Отважные действия русских героев японцы соотносили с канонами самурайской чести, убеждая японских солдат следовать русскому примеру.

Орден Восходящего Солнца II степени.

В 1907 г. В. Ф. Руднев — будучи в отставке — был награждён японским орденом Восходящего Солнца II степени в знак признания доблести русских моряков[66]. Память о морском сражении у Чемульпо надолго осталась в Японии. Штурвал «Варяга» был передан на японский броненосец «Микаса», который впоследствии стал кораблём-музеем. До сих пор штурвал является одним из его главных экспонатов.

Контр-адмирал В. Ф. Руднев.

Броненосец «Микаса». Нос корабля.

Броненосец «Микаса». Корма корабля.

Английская газета «Таймс», выступавшая с тенденциозными статьями о России, тем не менее, вынуждена была признать бой у Чемульпо «нравственной победой русских». Их стойкость восхищала не только за рубежом, но и в пределах Отечества. Несмотря на безнадёжное положение, русские моряки не пали духом и даже сумели изрядно потрепать японский флот, о чём свидетельствует телеграмма русского полномочного министра в Сеуле А. И. Павлова[67]:

«С японской стороны в бою учавствовали крейсера: «Асама», «Нанива», «Такашихо»[68], «Чиода», «Акаши», «Нитака». Положительно установлено, что нашими выстрелами потоплен один миноносец; кроме того, на «Асаме» принуждена была прекратить огонь носовая башня, и был разрушен командный мостик. По поздним сведениям, к ночи затонул крейсер «Такашихо», а утром в Асаньской бухте с японского крейсера свезено на транспорт для отправки в Японию около 80 раненых и убитых. Отвага и решимость, высказанная в настоящем деле нашими моряками, вызвали общее удивление и сочувствие иностранцев».

Русский полномочный министр в Сеуле А. И. Павлов и госпожа Павлова во Дворе миссии в Сеуле.

Современный исследователь русско-японской войны Б. Г. Галенин, говоря о потерях японцев, отмечал, что после морского сражения у Чемульпо на берег было свезено 200 раненых и 30 убитых японцев. Последние, впрочем, это отрицают, утверждая, что ни один снаряд русских не достиг цели, а все эти пожары, взрывы, повреждения и потопления японских кораблей «просто померещились в горячке боя русским морякам и нервным иностранным наблюдателям». Отмечая японскую предрасположенность к сокрытию собственных потерь, современный исследователь морских сражений русско-японской войны И. М. Кокцинский справедливо замечал, что если такой образ действий вполне понятен и необходим в течение войны, то по её завершении попытки сохранить тайну имеют сомнительные выгоды. Следующие поколения военных и политиков будут введены в заблуждение «образцово-бескровными» сражениями, что может способствовать повторению непродуманных авантюр.

К этому следует добавить некоторые уточняющие факты, проливающие свет на потери Империи Восходящего Солнца. Уже не секрет, что повреждения имел крейсер «Чиода», а крейсеры «Нанива» и « Асама» через какое-то время после боя ушли в док[69] «залатать раны». У «Асама», помимо подбитой кормовой башни, была повреждена во многих местах броня. Крейсер «Тахачихо» получил в бою серьёзную пробоину; позже, взяв 200 раненых, он отплыл в японский город Сасебо, но по дороге не выдержали переборки и корабль пошёл ко дну. По сведениям с итальянского крейсера «Эльба» и по свидетельству англичан, находившихся при эскадре Уриу, японцы в морском сражении потеряли миноносец, который затонул недалеко от их крейсеров.