ПОРЯДОК В ТАНКОВЫХ ВОЙСКАХ?

Планируя мероприятия на случай войны, мы не можем исходить из того, чем будет располагать наша армия в будущем. Мы должны быть реалистами и строить планы исходя из тех сил и средств, которыми располагаем сегодня.

(Г. К. Жуков)

Много танков — это еще не танковые войска, это просто много танков. Чтобы они стали боеспособной армией, они должны быть включены в части и соединения. Высшим соединением танковых войск перед войной был механизированный корпус. Первоначально было создано 10 механизированных корпусов. Планировалось создать еще 10, однако Жуков настоял на удвоении этого числа.

«И. В. Сталин, видимо, в то время еще не имел определенного мнения по этому вопросу и колебался. Время шло, и только в марте 1941 года было принято решение о формировании просимых нами 20 механизированных корпусов. Однако мы не рассчитали объективных возможностей нашей танковой промышленности. Для полного укомплектования новых мехкорпусов требовалось 16,6 тысячи танков только новых типов, а всего около 32 тысяч танков. Такого количества машин в течении одного года практически взять было неоткуда, недоставало и технических кадров» [Жуков, 7, т.1, с.254–255].

Не рассчитал товарищ Жуков возможности промышленности. Бывает. Вот какая беседа по этому поводу происходит между товарищем Сталиным и прежним начальником Генштаба Мерецковым:

«— А почему не приносите на просмотр план создания механизированных корпусов?

— Проект этого плана с вашими поправками, товарищ Сталин, был перепечатан. Жуков сказал, что он сам доложит его вам.

— С Жуковым мы уже беседовали. Он хочет механизированных корпусов вдвое больше, чем там намечено.

— Вы мою точку зрения знаете, товарищ Сталин. Я от нее не отступился. Сейчас у нас новых танков мало. К лету этого года планируемые корпуса не будут готовы: Раньше следовало начинать их создание. По представленному нами проекту корпуса вступят в строй весной 1942 года. Мысль Жукова об удвоении превосходна, недостает только материальных возможностей. При наличии материальной базы его предложение будет реализовано к 1943 году» [Мерецков, 10, с.194].

План действительно превосходен, как впрочем, и все наши планы. Но, так же как и для всего громадья планов недостает сущего пустяка — материальных возможностей, черт бы их побрал. Сравним превосходные планы с материальными возможностями. В 30-ти мехкорпусах по штату положено иметь 3780 танков КВ и 12600 танков Т-34. Планами предусматривалось выпустить в 1941 году 1200 КВ [1, Док.324] и 2800 Т-34 [1, Док.438]. Даже изначальные 10 мехкорпусов к концу 1941 года было не укомплектовать. Укомплектование же всех 30-ти мехкорпусов танками КВ заняло бы три, а танками Т-34 более четырех лет. Таким образом, укомплектование завершилось бы где–то в 1944–1945 гг. Это при условии безусловного выполнения плана, что совсем необязательно. Скажем, по плану 1940 года должны были выпустить 600 Т-34 [1, Док.7], тогда как по официальным данным приняли всего 115 (менее 20 %).

А теперь решим арифметически–стратегическую задачу. Приказано создать 30 мехкорпусов. Известно, что в мехкорпусе две танковые и одна моторизованная дивизия. Вопрос: сколько было создано танковых и моторизованных дивизий? Легкая задача, для первоклассника. Но не спешите с ответом. Вспомните, что планы в Советском Союзе всегда выполняются на 101 %. Поэтому 22 июня 1941 г. в танковых войсках РККА насчитывалась 61 танковая и 31 моторизованная дивизия. Я понимаю, что не рассчитали товарищ Жуков с товарищем Сталиным возможностей промышленности. Может с арифметикой проблемы, может думали, что стахановцы многократно принятый план перевыполнят, может еще что–нибудь. Но исполнители должны же понимать всю несусветность их идей. Выполнили бы план и все. Зачем 61?ю танковую дивизию создавать, если и на 60 танков не наскрести. А зачем 31?ю моторизованную, когда и 30 не укомплектовать? А что стали делать с мехкорпусами, когда план Сталина был выполнен и формирование всех 30-ти завершено? Их стали расформировывать. Говорят, что это было связано с большими потерями в танках в первые дни войны. Мол, танков для всех мехкорпусов стало не хватать. Можно подумать, что изначально их хватало. Но ведь расформировывать их начали до германского вторжения. 29?й мехкорпус был расформирован в мае 1941 г. согласно постановлению СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 23.04.1941 г. Конечно, 29?й мехкорпус дислоцировался в Монголии. Там в 1941 г. воевать не собирались и потому он вроде не нужен. Но зачем тогда было его формировать весной того же 1941 г.? Кроме как, для исполнения идиотского плана, других причин формирования и расформирования я не вижу. А может, его и не формировали вовсе. Назначили командира, штаб и отчитались. Монголия далеко, поди проверь, был 29?й мехкорпус или не было, если с документами все в ажуре.

Каждая часть создается для выполнения определенных действий. Именно в соответствии с предназначением части, определяется ее штатное расписание. А, зная штатное расписание и структуру части, можно в общих чертах определить тактику ее использования. Вот доклад генерала Д. Г. Павлова.

«Современный танковый корпус состоит из двух танковых и одной мотодивизии, мотоциклетного полка и частей усиления и обслуживания, батальона связи, инженерного батальона и авиаэскадрильи.

Танковая дивизия — это основная ударная сила. Сама организация танковой дивизии, включающая, кроме двух танковых полков, мотострелковый полк, артиллерийский полк, средства связи, саперные и другие подразделения, показывает нам самостоятельность этой дивизии. Наличие в дивизии тяжелых танков, способных совершенно свободно решать задачи, не боясь поражения 3-дюймовой полевой артиллерией, и остальных, не боящихся 37–45?мм калибров противотанковой артиллерии, наличие огнеметных танков, способных выжигать уцелевшего противника, показывают нам мощь танковой дивизии.

Она при наличии мотострелкового полка вполне естественно не только может нанести сокрушительный удар, но она может обеспечить себя с тем, чтобы приведясь в порядок, наладив управление, нанести последующий сокрушительный удар противнику.

Таким образом, сама организация дивизии позволяет ей наносить ряд повторных ударов. Вполне понятно, что пара таких дивизий представляет очень грозную силу. Если же к ним (2 тд) добавить моторизованную дивизию, состоящую из стрелкового полка, артиллерийского полка, полка танков в количестве 200 штук (мне позволительно будет не говорить точную цифру) вам станет понятным, насколько велик удар этого корпуса, насколько самостоятельны его действия. Что касается мотодивизии, то со включением в нее легкого танкового полка, быстроходных танков, артиллерии на мехгяге и других средств представляет собою совершенно законченное самостоятельное соединение, способное не только использовать успех танковых дивизий, но и нанести самостоятельный удар на вспомогательном направлении, закрепить успех танковой дивизии и удержать местность на достаточно продолжительное время, чтобы дать возможность танковым дивизиям после удара привести себя в порядок и изготовиться к новому продолжительному удару.

Мотодивизия с успехом может быть выброшены вперед или на фланг для сковывания вдвое превосходящего противника для того, чтобы в дальнейшем дать возможность танковым дивизиям нанести окончательный удар для полного разгрома противника. Быстрота переброски мотодивизии зависит от количества дорог и их качества.

Я должен отдельно остановиться на наличии в корпусе мотоциклетного полка. Задача этого мотополка, как только представится возможность выброситься, — перехватить пути отхода противника, подорвать мосты, захватить дефиле и действовать по сковыванию противника до тех пор, пока будет подготовлен основной удар корпуса…

Переходя к огневым средствам танкового корпуса, я позволю себе огласить вам некоторые итоги. Всего в корпусе имеется орудий всяких калибров и минометов 1466. Как видите, если этот корпус будет действовать даже на 10-км фронте, то он один по насыщенности огнем может нанести сокрушительный удар. Пулеметов корпус имеет 4700, к ним нужно прибавить 1000 с лишним автоматов и, наконец, 2500 винтовок и карабинов. Такая сила механизированного корпуса не только даст ему возможность самостоятельного действия при встрече в маневренных условиях, но, я считаю, что она позволит корпусу (о чем я буду говорить ниже) действовать совершенно самостоятельно по взлому не только второй оборонительной полосы противника, но иногда провести бой против полевой обороны, не имеющей бетона, с начала до конца» [8, т.12, с.256–257].

Ясно для чего выбрана именно такая структура мехкорпуса. Понятно и для чего предназначены те или иные типы танков. Корпус самодостаточен, т. е. может действовать самостоятельно. Даже авиацию имеет! А как оценивались возможности механизированного корпуса?

«По своим возможностям — по вооружению, живой силе, ударной мощи — танковый корпус превышает огневую мощь двух, представленных [показывает на схему] на схеме, немецких танковых дивизий и соответствует пяти стрелковым пехотным немецким дивизиям.

А раз так, то мы вправе и обязаны возлагать на танковый корпус задачи по уничтожению 1–2 танковых дивизий или 4–5 пехотных дивизий. Я почему говорю 4–5 с такой уверенностью? Только потому, что танковый корпус в своем размахе никогда не будет драться одновременно с этими пятью развернувшимися и направившими против него огневые средства дивизиями. По–видимому, он эти 5 дивизий будет уничтожать рядом ударов одну за другой, причем делать это вместе с авиацией, которая будет вместе с ним взаимодействовать до порядка двух, а может быть и больше авиационных дивизий» [8, т.12, с.257].

Вот сколько вражеских дивизий должен был покрошить наш мехкорпус самостоятельно. Причем здесь и теоретик, и практик танковых войск в одном лице, генерал–полковник танковых войск, как у немцев Гудериан. Но если у Гудериана в подчинении была одна танковая группа, то под началом Павлова шесть мехкорпусов, каждый из которых, по числу танков превосходил группу Гудериана. Если бы был укомплектован по штату. Бы да кабы…

В армии штат — это закон. Лучшие умы в генеральных штабах армий мира разрабатывают штатное расписание частей так, чтобы все виды вооружений были оптимально сбалансированы. Только тогда они будут действовать с наибольшей эффективностью. Рассмотрим распределение танков в Вермахте. Танковые силы небольшие, чуть больше 3000, но распределены просто и понятно. Количество танков разное, поскольку дивизии двух и трехбатальонные. В каждой дивизии от 40 до 77 легких разведчиков. Поскольку Pz. II не хватает, в некоторых дивизиях сохранены Pz. I. Основных танков в дивизиях от 71 до 167. Поскольку танков Pz. III не хватает, некоторые дивизии вооружены чешскими Pz.38(t) и Pz.35(t). И во всех дивизиях обязательно от 20 до 32 танков Pz. IV, которые немцы относят к тяжелым. Также все дивизии имеют нужное количество командирских танков. Вот в двух словах тактика немецкой танковой дивизии.

«Вот он, знаменитый танковый клин, идущий на рассечение фронта обороны. Отмечаю про себя: впереди танки T-IV, за ними и на флангах, уступом назад — Т-III и Т-II, далее–мотоциклисты и, наконец, мотопехота с минометами и артиллерией. Выгодность такого построения бесспорна. Тапки T-IV своей броней прикрывают весь боевой порядок и, двигаясь медленно, прощупывают силу противотанковой обороны. При встрече с малокалиберной противотанковой артиллерией или при обстреле осколочными снарядами, которые не могут нанести вреда броне, танки T-IV, а за ними и все остальные атакуют обороняющиеся войска на предельной скорости, стремясь прорвать оборону» [Москаленко, 11, с.30].

Если мы имеем много оружия, но распределим его как попало, это неминуемо приведет к катастрофе. Предположим, одной стрелковой дивизии мы дадим двойной комплект пулеметов, но не дадим противотанковой артиллерии, а другой наоборот. Легко представить судьбу этих дивизий. Первая будет раздавлена танками, а вторая взята голыми руками пехотой. Так же сбалансированы должны быть и танковые войска, в которых каждый тип должен дополнять, а не дублировать другие.

Перед тем как перейти к реальному рассмотрению вспомним историю появления сведений о составе мехкорпусов. В 1988 г., когда все еще было ужасно засекречено (хотя с войны прошло уже 43 года), некто Шлыков вздумал узнать: сколько танков было в Красной Армии в 1941 г. Уже было известно, что в РККА была 61 танковая дивизия, и что каждая дивизия по штату должна была иметь 375 танков. Перемножив эти цифры, Шлыков получил 22875 танков. Это было опубликовано в 9?м номере журнала «Международная жизнь» за 1988 г. Наивный кандидат экономических наук не знал, что штат в Красной Армии соблюдать никто не собирается. Он полагал, что неуставные отношения могут быть только между старослужащими и новобранцами, но уж никак не при комплектовании воинских частей. Историков с лампасами подобная наивность возмутила до глубины души. В ответ в ВИЖ 4'89 появилась разгромная статья полковника Крикунова под язвительным названием «Простая арифметика Шлыкова». Полковник объяснил непонятливому доценту, что в Красной Армии штатное расписание отношения к реальному комплектованию частей не имеет. Это «у них там» штат соблюдается, и поэтому наши историки при исчислении часто пользуются в расчете сил штатное расписание перемножая его на количество соединений [см, например, ИВМВ, 14, т.10, с.32]. А у нас так делать нельзя. В доказательство полковник приводит таблицу распределения танков по корпусам. Содержится ссылка на архив: ЦАМО. Ф.10. оп 373. Д.12. лл. 59–81 … и т. д. Мне думается, что Шлыков только «косил» под простачка. С целью рассердить хранителей тайн, чтобы в порыве гнева они, забыв про секретность, выложили бы их. Так это, или нет, но данную таблицу увидели все интересующиеся. Казалось бы, все точки расставлены, добавить нечего, с ЦАМО не поспоришь. Но вот выходит книга Мельтюхова «Упущенный шанс Сталина» в которой также приводится таблица распределения танков, но со ссылкой на РГВА Ф.40442 Оп 1. Д.171. Л.116–146 и т. п. Наверное, в столь серьезных документах должны содержаться одинаковые сведения, ведь танки все же, не бирюльки. Но нет, по западным приграничным округам данные очень сильно разнятся. Причем наибольшая разница в данных по тем корпусам, которые подверглись наибольшему разгрому.

«Архивы хранят огромное количество документов, в том числе и статистического характера, и практически каждый новый документ — новая форма отчетности, новые цифры. Подтверждает такое положение с отчетными документами и приказ НКО № 137 от 29 мая 1940 года, где отмечалось: «сведения о количестве машин в округах (армиях), поступающие в АБТУ КА и Генеральный штаб, говорят о том, что учет всех марок машин поставлен плохо, донесения не точны, противоречивы и по ним нельзя составить ясной картины о количестве и качестве машин в Красной Армии» [9, с.75].

Некоторые полагают, что данные в ВИЖ даны на 1 июня, а данные Мельтюхова с учетом поступления танков с 1 по 22 июня. Отсюда, дескать, и разница. Но в том же номере ВИЖ, в статье В. А. Семидетко, приводится состав мехкорпусов Западного ОВО, со ссылкой на ЦАМО, ф.127, оп.12915, д.89…, в которой количество танков в точности соответствует приведенному Крикуновым и четко указано, что состав мехкорпусов дан на 13–19 июня 1941 г. [13, с.25]. Так что неясности остались.

Итак, штат это закон для военного. Посмотрим, как наши военные выполняют закон, который сами же для себя и установили. Сколько дивизий было укомплектовано танками по штату или близко к штатному? Ни одной. Рассмотрим наиболее интересные примеры распределения танков. Начнем по с 1?го мехкорпуса. В нем 1039 танков, что на 7 танков больше, чем положено по штату. При этом в 1?й тд было 370, а в 3?й тд 338 танков. Следовательно, в обеих танковых дивизиях было 708 танков. Количество танков в 163?й мд неизвестно, но простая арифметика дает число 331 танк. Почему когда не хватает танков для танковых дивизий, в моторизованную дивизию включают 56 танков сверх штата? Или 6?й мехкорпус. По одним данным в нем было 1021, а по другим 1131. Получается что это самый большой корпус РККА. При этом в 4?й тд был 301, а в 7?й тд 368 танков. В сумме это дает 669 танков. Где были остальные — то ли 352, то ли 462 танка. Неужели в 29?й мд? Для чего в моторизованной дивизии такое количество танков и почему она тогда моторизованная, когда танковыми дивизиями в РККА именуются дивизии вообще не имеющие танков? И такие «танковые» дивизии тоже были! 16 мая 1941 г. вышла чудная директива Генерального штаба предписывающая вооружить 50 танковых полков мехкорпусов до получения ими танков противотанковыми орудиями и пулеметами. Конечно, лучше быть хоть чем–то вооруженными, чем вовсе безоружными. Но какое отношение подобные части имеют к танковым войскам? Почему они танковые, а, скажем, не ракетные? Если бы товарищ Сталин с товарищем Жуковым как обычно не рассчитав возможностей приказали за 100 дней создать 100 дивизий ракетных войск стратегического назначения? Создали бы! 101 дивизию за 99 дней. Издал бы Генеральный штаб директиву: до поступления межконтинентальных ракет, вооружить ракетчиков рогатками. Война началась как оборонительная. В такой войне «танковые» дивизии без танков, но с противотанковой артиллерией, вполне бы пригодились. Но их почему–то расформировали.

Пусть в РККА не хватает тяжелых и средних танков. Но легких–то хватает, и распределить их можно было, чтобы корпуса и дивизии были сбалансированными. Но никакого баланса даже в корпусах первой очереди и на направлении главного удара. Кто объяснит, зачем в 40?й танковой дивизии из 19 мехкорпуса 139 плавающих танков Т-37. Этих танков в танковой дивизии по штату быть вообще не должно. Не удивительно, если бы подобный состав имела дивизия морской пехоты, пусть и названная в целях маскировки танковой. Куда это собиралась плыть 40?я танковая дивизия из города Бердичева, что в степях Украины? Для кого составлялось штатное расписание? Какой Тяпкин — Ляпкин распределил так танки?

Перед войной в каждом мехкорпусе полагалось иметь 1031 танк. В корпусе было две танковые дивизии по 375 танков, и моторизованная дивизия с 275 танками. В танковой дивизии было по два танковых полка. В танковом полку танковой дивизии был тяжелый танковый батальон с 31 танком КВ и два батальона по 53 средних танка Т-34. В моторизованной дивизии был танковый полк из четырех батальонов БТ по 54 танка в каждом батальоне. Танковых армий перед войной не было, но стоял вопрос об их создании. П. Л. Романенко, например, предлагал создать ударную армию «в составе 4–5 механизированных корпусов, 3–4 авиационных корпусов, 1–2 авиадесантных дивизий и 9–12 артиллерийских полков» [8, с.155]. Не успели. Война помешала.

После летне–осеннего разгрома восстановление танковых войск началось на несколько иной основе. Были созданы танковые, мотострелковые и механизированные бригады, большая часть которых затем были объединены в танковые и механизированные корпуса. Часть корпусов была объединена в танковые армии. Мечта Романенко сбылась, довелось таки ему танковой армией покомандовать. Однако новые формирования с весьма солидными наименованиями, этим наименованиям соответствовали весьма мало. Так часть в 46 танков, что меньше чем довоенный танковый батальон, получила наименование танковой бригады. В 30?е годы штатная численность легкотанковой бригады составляла 278 танков БТ или 267 Т-26, тяжелотанковой бригады — 183 танка (136 Т-28, 37 БТ, 10 химических) [6]. Соединение в 100 танков, что меньше чем довоенный танковый полк, в 1942 г. окрестили не бригадой и даже не дивизией, а танковым корпусом! Так может, в этом корпусе еще что–то было?

«В создаваемых соединениях совершенно не предусматривались артиллерийские части, инженерно–саперные, разведывательные подразделения а также корпусной тыл. Управление корпуса фактически состояло из небольшой группы офицеров, предназначавшейся для координации боевых действий бригад [4, с.29].

Впоследствии, правда, количество танков в бригаде достигло 65, а в корпусе 270 танков и САУ, что несколько превысило их количество в довоенном батальоне и полку. А так называемая танковая армия насчитывала около 800 танков и САУ, что было меньше, чем в довоенном корпусе. Подобное явление имело место только у нас. И в Англии, и в США, и в Германии танковые соединения соответствовали своим названиям. Британская бригада, например, включала три танковых полка и насчитывала 260 танков [2, с.3]. Кривошеев сравнивает наши танковые и механизированные корпуса не с немецкими корпусами, а с немецкими дивизиями.

«Из показателей таблицы 160 следует, что советский танковый корпус в составе трех танковых бригад и одной мотострелковой бригады в 1943–1944 гг. уступал немецкой танковой дивизии по боевым возможностям и лишь к концу войны и лишь к концу войны сравнялся с ней [12, с.422].

Что за корпус такой, что дивизии уступает? Историки не дают вразумительного объяснения этому. Поэтому придется дать свое. Перед войной у нас было 30 мехкорпусов, в них 61 танковая и 31 моторизованная дивизия, в них 153 танковых полка. Плюс 9 танковых полков кавалерийских дивизий. По штату корпусом положено командовать генерал–лейтенанту, дивизией — генерал–майору, полком — полковнику. Было принято, что вначале давали должность, а лишь потом, по выслуге лет соответствующее ей звание. То есть нормально было, когда полком командовал майор, а дивизией полковник. Но вот если генералу или полковнику дать под командование батальон, это его сильно обидит. Да и должностной оклад будет не соответствовать, его представлениям, и очередного звания ему присваивать будет нельзя. Стимул исчезает. В стрелковых войсках после начала войны шел бурный рост. Только за 1941 г. было вновь сформировано 379 стрелковых и кавалерийских дивизий. Поэтому там наблюдалась нехватка командного состава. А вот в танковых войсках было наоборот. После уничтожения корпусов и дивизий куда–то надо было пристроить прорву танковых генералов и полковников. Конечно, можно послать их в пехоту, причем даже с повышением, и часто так и делали, но это было нерационально. Все же они обладали определенной суммой знаний именно в своей, танковой области. Поэтому и приняли решение, окрестить танковый батальон танковой бригадой, танковый полк танковым корпусом, а танковый корпус танковой армией. Интересно, а если бы создали такое соединение, какое предлагал Романенко в 1940 г., то как бы его назвали? Танковым фронтом?

Когда говорят, что наши западные союзники не имели танковых корпусов и танковых армий, это надо воспринимать критически. В действительности, скажем в американской бронетанковой дивизии в 1941 г. насчитывалось 375 танков и 222 САУ, что в сумме дает 597 единиц — почти как в нашей танковой армии! Правда, в последствии дивизии сократили, и в них стало по 269 танков и 54 САУ, что больше, чем в советском корпусе [3, с.2]. В Великобритании же, у Эль — Аламейна и Кана использовались корпуса (10?й и 8?й), которые хоть и именовались армейскими, но включали по три бронетанковые дивизии, то есть более чем по 1000 танков. Но именовать их армиями у англичан резона не было. У нас же был прямой резон: чтобы полковнику командовать батальоном, а генералу полком было незазорно. Даже появилась перспектива повышения в звании.

Аналогичная ситуация и в артиллерии. Вот такой разговор происходит между Сталиным и Вороновым:

«— Сколько дивизионов сможете сформировать?

— Десять по шестнадцать орудий в каждом.

— Это, конечно, мало. Хотя бы еще столько же… — Он задумался. — Слушайте, а что если мы эти дивизионы назовем полками?

Я стал возражать, какой же это полк из шестнадцати пушек?

— Нет, нет, вы вдумайтесь. Что значит дивизион? В нашем понимании, это — единица маленькая. Командир дивизиона попадет в подчинение к какому–нибудь небольшому общевойсковому начальнику, с ним никто и считаться не будет, а в результате и артиллерию используют неправильно. Давайте, право же, назовем новые подразделения полками. Командир артиллерийского полка — это звучит! С ним не только командир дивизии, глядишь, и командир корпуса посчитается! Мало орудий в полку? Что же поделаешь. Сейчас случается, что в дивизии людей меньше, чем в нормальном полку. Но командир дивизии все–таки остается командиром дивизии. Так что пусть у нас будут артиллерийские полки. После мы увеличим в них количество батарей, как только наша промышленность получше снабжать нас будет» [Воронов, 5, с.197–198].

Количество тяжелых орудий (122?мм пушек и 152?мм гаубиц) в батареях сократилось с 4?х до 2?х. До войны гаубичный полк имел 48 152?мм гаубиц, а во время войны в гаубичной бригаде стало 32.

Аналогичное явление происходило в авиации, когда вместо дивизий из 4–5 полков по 60 самолетов перешли на двухполковые дивизии по 20 самолетов.

Но вот когда война закончилась, танковые и механизированные корпуса переименовали в дивизии, а бригады в полки. Тут уже на обиды не смотрели. Мирное время. Не устраивает должность, подавай в отставку. Все равно всех не прокормить.

Литература.

[1] 1941 год. Документы. Т.1. Июль 1940?март 1941. М.: Международный фонд «Демократия», 1998

1941 год. Документы. Т.2. М.: Апрель–июнь 1941. Международный фонд «Демократия», 1998

[2] Барятинский М. Б. Бронетанковая техника Великобритании 1939–1945. Бронеколлекция, 4’1996.

[3] Барятинский М. Б. Бронетанковая техника США 1939–1945. Бронеколлекция, 3’1997.

[4] Барятинский М. Б. Советские танки Второй Мировой войны. Бронеколлекция, 1’1995.

[5] Воронов Н. Н. На службе военной. М.: Воениздат, 1963.

[6] Дроговоз И. Г. Железный кулак РККА. М.: Молодая Гвардия, 1999.

[7] Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. Т.1–3. М.: АПН, 7?е издание, 1985.

[8] Накануне войны. Материалы совещания высшего руководящего состава РККА 23–31 декабря 1940 г. Русский Архив. Т.12(1). М.: Терра, 1993

[9] Золотов Н. П., Исаев С. И. Боеготовы были. ВИЖ 11'1993.

[10] Мерецков К. А. На службе народу. М.: Политиздат, 1968.

[11] Москаленко К. С. На юго–западном направлении. М.: Воениздат, 1979.

[12] Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил. Под ред. Кривошеева Г. Ф. М.: Олма — Пресс, 2001.

[13] Семидетко В. А. Истоки поражения в Белоруссии. ВИЖ, 4'1989..

[14] История Второй Мировой войны. Т.10. М.: Воениздат, 1980.

СТАЦИОНАРНЫЕ ДИВИЗИИ

Из общего числа дивизий –

третья часть механизированные дивизии…

Об этом не говорят, но это вы должны знать.

Из 100 дивизий — две трети танковые,

а одна треть механизированные.

Армия в текущем году будет иметь

50 тыс. тракторов и грузовиков

(И. В. Сталин).

Это товарищ Сталин сказал 5 мая 1941 г. выпускникам военных академий [1, Т.2, док.437]. Видимо, он считал, что 50 тыс. это очень много. А между тем, согласно записке НКО СССР и Генштаба Красной Армии в Политбюро ЦК ВКП(б) и СНК и адресованной лично тов. Сталину и тов. Молотову с изложением схемы мобилизационного развертывания в феврале 1941 г. [1, Т.1, док.272] РККА грузовиков (без спецмашин) и тракторов в сумме имелось в наличии 190065, и этого считалось мало. Не хватало только для армии еще 324138. Такое впечатление, что живет наш вождь где–то в ином измерении, записок НКО и Генштаба не читает и ляпает цифры, которые ему в голову приходят. Не знаю, присутствовали или нет при этом Жуков и Тимошенко, авторы записки, но любого немного знакомого с арифметикой это должно было озадачить. Ибо этого числа не хватило бы даже на заявленные 100 танковые и моторизованные (а не механизированные, т. е. вождь не знал даже, как именуются его собственные войска) дивизии.

В конце 30?х — начале 40?х годов в Красной Армии шел бурный процесс моторизации. Конная тяга в артиллерии заменялась механической, расформировывались кавалерийские дивизии, а на смену им создавались танковые и моторизованные. К началу Великой Отечественной войны мы были впереди планеты всей, развернув 61 танковую и 31 моторизованную дивизии. Для сравнения: Германия имела к этому времени 20 танковых и 14 моторизованных, Италия — 3 танковые и 3 подвижные, Великобритания — 5 танковых, США — 2 бронетанковые, Румыния — 1 бронетанковую дивизию. Милитаристская Япония не имела таковых вовсе. Таким образом, из 140 существующих в мире танковых и моторизованных дивизий, 92 (65 %) были советскими. Кроме того, автомобильные войска РГК включали к началу войны 19 автомобильных полков, 38 автобатальонов, 2 автотранспортные роты [ИВМВ, 5, т.3, с.428]. Для сравнения: автотранспортные части Вермахта включали 3 автотранспортных полка и 1 автотранспортный батальон, а служба снабжения 33 автобатальона снабжения [Мюллер-Г., 7, с.605]. Итак, в деле моторизации Советский Союз намного оторвался от всего остального мира. Это на первый взгляд. При более пристальном рассмотрении мы тоже обнаружим отрыв, правда, совсем в другую сторону.

«В некоторых механизированных корпусах не насчитывалось и половины требуемых автомашин. Отсутствие необходимого транспорта и средств артиллерийской тяги резко снижало маневренные и особенно ударные возможности танковых и особенно моторизованных дивизий [ИВОВ, 13, т.1, с.475].

«Остро ощущалась нехватка автотранспорта, тракторов, мотоциклов. Даже снабжаемые в первую очередь корпуса западных округов имели укомплектованность по автомашинам и тракторам не более 35 % и специальным машинам — 15 — 20 %.» [2, с.28].

«Во всех наземных войсках нашего округа [Киевского особого, самого сильного — Е. Т.] больным местом были транспортные средства. Имелось не более 25–30 процентов нужного количества автомобилей и тракторов. Даже в дивизиях, находившихся у границы, их не хватало. В подавляющем большинстве мехкорпусов пехота, считавшаяся моторизованной, могла передвигаться только пешим порядком, а значительная часть дивизионной и корпусной артиллерии оказывалась неподвижной из–за отсутствия средств тяги» [Баграмян, 3, с.75].

Слова Баграмяна подтверждает оперативная сводка ЮЗФ № 9 от 26.06.1941 г.

6. Большой некомплект в тракторах, боевых и транспортных машинах, а также недостаточная обеспеченность ряда частей огнеприпасами сильно снижает боеспособность войск; это относится в первую очередь к новым формированиям стрелковых и особенно мотомеханизированных войск [19].

Начнем рассмотрение с тракторов, которые заменили лошадей в качестве средства буксировки артиллерии. Вот как обстояло дело в артиллерии РГК.

«Артиллерийские полки РГК предназначались для качественного усиления общевойсковых армий, они лучше обеспечивались средствами тяги и транспортом по сравнению с полками войсковой артиллерии. Основную часть тягачей в них составляли сельскохозяйственные тракторы. Потребность же частей в специальных артиллерийских тягачах была удовлетворена в пределах 20 %. Таким образом, в условиях ведения маневренных боевых действий они не могли реализовать в полной мере свои боевые возможности» [2, с.28].

А вот что в механизированных корпусах.

«Для буксировки артиллерийских орудий в ТД использовались: 45?мм и 76?мм пушек — легкие артиллерийские тягачи Т-20 «Комсомолец»; 122?мм и 152?мм гаубиц — средние артиллерийские тягачи «Коминтерн». Они выпускались с 1935 г. и к началу войны в РККА имелось 1712 машин этого типа. Применялись транспортные гусеничные тракторы СТЗ?5 (СТЗ-НАТИ?2 ТВ). Кроме них использовались транспортные трактора «Сталинец?2», производство которых началось с конца 1940 г. В каждой танковой дивизии по штату должно было быть 84 тягача и трактора. Фактически их было гораздо меньше — к примеру в 19?й ТД — 52, а во многих дивизиях дело обстояло еще хуже — в 41 ТД — 15, 20 ТД — 38, 35 ТД — 7, 40 ТД — 5. Процент укомплектованности тягачами танковых дивизий мехкорпусов 5?й армии КОВО составлял 26,1 %. Кроме того, очень часто использовались и сельскохозяйственные тракторы, так как специальной техники не хватало» [4].

Заметим, что это дивизии 5?й армии, то есть армии, которая должна была действовать на направлении главного удара. Складывается впечатление, что вроде малопригодные сельскохозяйственные тракторы применяли вместо хороших специальных. Но насколько хороши были специальные? Например, СТЗ?5.

«Скоро в РККА СТЗ?5 стал наиболее распространенным и доступным артиллерийским тягачем, успешно работавшим во всех климатических зонах СССР» [9, с.11].

Но вот как отзывается о наиболее распространенном и «успешно работавшем во всех климатических зонах» тракторе генерал М. Г. Хацкилевич, командир 6?го мехкорпуса, самого оснащенного корпуса РККА.

«Мы имеем в артиллерии трактора СТЗ?5, которые задерживают движение. Наша артиллерия, вооруженная этими тракторами, имеет небольшую подвижность и отстает от колесных машин и от танковых соединений. (Из президиума: 30 км в час). М. Г. Хацкилевич: теоретически это так, а практически он такой скорости не дает. (Из президиума: Он не тянет этой системы.) М. Г. Хацкилевич: «Да, он эту систему не тянет» [8, с.276].

Итак, теоретически одно, практически другое. Максимальная скорость СТЗ?5 по шоссе без нагрузки: всего 21,5 км/ч, среднетехническая скорость тягача с прицепом по шоссе в составе батареи достигала 14 км/ч; в составе полка — 11 км/ч; по грунту — 10 км/ч [9, с.11–12]. Итак, ни о каких 30 км/ч даже и речи нет. Значит, наши генералы из президиума имеют иную, несколько завышенную (всего в полтора раза) информацию. Откуда они ее черпают видно со слов генерала Н. Д. Яковлева, начальника артиллерии Киевского особого военного округа.

«В штатах существует трактор «Ворошиловец», ныне не выпускаемый «Коминтерн» и трактор «Сталинец?2». О последнем я узнал в журнале «Техника молодежи… Это лучший журнал. А до этого я не знал, что это за трактор «Сталинец?2» [9, с.56].

Можно порадоваться за любознательного командующего артиллерией самого сильного советского округа, читающего журнал «Техника молодежи» и потому находящегося в курсе новинок советской техники. Видимо любознательность Яковлева не прошла незамеченной и вскоре он заменил маршала Кулика на посту начальника ГАУ. Сейчас у нас принято костерить тогдашних генералов за низкий образовательный уровень. Но если бы наши доктора военных и исторических наук тоже читали «Технику молодежи», то не появились бы на страницах солидных изданий «38-тонные» немецкие танки. И нечего валить на переводчиков книги Мюллера — Гиллебранда и дневника Гальдера. Я тоже еще в то время читал их в том же самом переводе. Но также читал и рубрику «Наш танковый музей» в «Технике молодежи» (тогда это действительно был лучший наш журнал) и понял, о каких «38-тонных» танках идет речь. Так что «литературу для сурков» читать полезно даже академикам. И ведь неймется же докторам. Уж как В. Суворов высмеивал Анфилова с Гареевым, а открываем книгу генерал–майора, д-ра военных и кандидата исторических наук, профессора В. Н. Свищева издания 2003 г. и читаем: «По состоянию на 1 июня 1941 г. Германия имела… средних танков 35-тонных — 187, 38-тонных — 754» [14, с.154].

В разведывательных подразделениях коня сменил мотоцикл.

«Каждая танковая дивизия должна была иметь по штату 380 мотоциклов. Однако в реальности картина была другой. 35, 40, 41 ТД вообще не имели мотоциклов, в 19 и 20 ТД их было по 10 машин, в 43 ТД — 18. Общий процент укомплектованности составлял всего 1,7 от штатного. Не лучше дело обстояло и в мотодивизиях — при штатном количестве 159 мотоциклов, 213, 215 МД их совсем не имели, в 131 МД имелось 17. Процент укомплектованности составлял 3,5. К тому же имевшиеся мотоциклы порядком послужили и находились в плохом техническом состоянии. Вот свидетельство командира 43?го разведбатальона 43?й ТД В. С. Архипова: «К началу июня 1941 г. 43?й разведбатальон был почти полностью сформирован. Ждали только новые мотоциклы. В мотоциклетной роте машины были старые и разных марок, да и тех очень мало, так что большая часть бойцов перевозилась на грузовиках». Это создавало большие трудности при ведении разведки и организации связи» [4].

Так везде. Все части «почти полностью сформированы», но все ждали какой–нибудь малости. Мотоциклисты ждали только мотоциклы, танкисты только танки, летчики только самолеты. Что ждали и чего дождались моряки, будет разговор особый.

С тракторами вроде ясно. Их мало и они маломощные. Мощные существуют только на страницах «Техники молодежи». Притом, генерал не может знать, сколько же на самом деле его скорость. С мотоциклами вообще беда. Но главным все же был автомобиль. Как с ними? А вот как.

«Штатная численность автопарка танковых дивизий составляла 1360 автомашин. Но их тоже не хватало, поэтому количество автомобилей колебалось от 157 в 40?й ТД до 682 в 41?й ТД. Средняя укомплектованность танковых дивизий 9, 19, 22 мехкорпусов составляла 27 % от штатной, а мотодивизий 24 %… Большой проблемой для командиров дивизий была нехватка автотранспорта, особенно бензовозов. К примеру, в 11, 13, 17, 20 мехкорпусах автомашин имелось всего 8–26 % от штатного». [4].

В абсолютных цифрах это выглядит так: в танковой дивизии 27 % от 1694 составляет 458, а в моторизованной 24 % от 1138 — 273 автомобиля. Вряд ли укомплектованность стрелковых дивизий автотранспортом была выше, чем танковых и моторизованных. Хотя по штату военного времени стрелковой дивизии по штату военного времени полагалось иметь 558 автомобилей. По штату мирного (мирного!) времени № 4/100 (10-тысячные), по которому содержалось подавляющее большинство дивизий приграничных округов, полагалось 414 автомобилей, то есть 75 % от штата военного времени. Сколько в реальности? Об этом можно судить по директиве № 566565 от 10 января 1941 г. о порядке укомплектования частей автотранспортом.

«Автомашинами обеспечить в порядке очередности: армейские автотранспортные части, механизированные корпуса, моторизованные соединения, танковые бригады, авиацию, артиллерию на мехтяге и конницу, при этом не допускать распыления машин по мелким частям. В первую очередь тракторами обеспечить артиллерию на мехтяге, затем мехкорпуса, танковые бригады, авиацию и остальные части. [12, с.37].

Как мы видим, стрелковых дивизий даже в списках нет. А что у немцев? А у них пехотной (не танковой, и не моторизованной) дивизии полагалось иметь 1009 автомобиля и 527 мотоциклов, и они реально были. Когда смотришь хронику, кажется что весь Вермахт катит на мотоциклах, а советских мотоциклисты как–то в кадр не попали. То есть любая немецкая пехотная дивизия была гораздо мобильнее, чем советская танковая или моторизованная. А вспомнить, что и лошадей пехотной дивизии Вермахта полагалось иметь почти вдвое больше, чем в советской стрелковой дивизии: 6358 против 3039, то Красная Армия представится как некая малоподвижная инертная масса. Причем особенно это касалось именно моторизованных частей, поскольку у них в процессе переформирования в первую очередь забирались лошади. Часто этим все переформирование и завершалось.

Вот что говорит командир 9?го мехкорпуса генерал К. К. Рокоссовский.

«А мотопехота обеих танковых дивизий! Положенных машин у нее не было, но поскольку значилась моторизованной, не имела ни повозки, ни коня…. Основная масса войск корпуса — по существу, пехота, лишенная конского тягла, совершила в первый день 50-километровый переход. Для меня это до сих пор — пример выносливости и самоотверженности советского солдата. Но люди совсем выбились из сил. Я видел их в конце марша. Пехота была вынуждена нести на себе помимо личного снаряжения ручные и станковые пулеметы, диски и ленты к ним, 50- и 82?миллиметровые минометы и боеприпасы. И в такую жару…» [Рокоссовский, 11, с.14].

Правда, сколько–то машин все же было. Командир 20?й танковой дивизии из этого мехкорпуса М. Е. Катуков писал:

«Мы собрали все имеющиеся машины и начали марш. К сожалению, было их немного, поэтому пришлось перебрасывать войска перекатом. Автомобилисты выбрасывали две–три роты километров на тридцать вперед, а дальше эти роты двигались в пешем строю. Грузовики же торопились назад, чтобы подтянуть другие подразделения. Так перекат за перекатом двигались мы навстречу противнику» [Катуков, 6, с.12–13].

Некоторые в ответ на цитату Рокоссовского говорили, что для немцев 50-километровые пешие переходы были нормой. Они, мол, совершали подобные марши во всех молниеносных кампаниях. Так может, они действительно были сверхчеловеками, не знающими усталости? Но тут надо учесть, что немцы совершали такие переходы налегке, с одной винтовкой на плече и флягой на поясе. Ящики с гранатами, пулеметы и минометы с минами везли лошади или автомобили. В. Суворов приводит пример фотографии с немецкими конями и телегами и смеется над Вермахтом: вот, мол, как они шли Россию завоевывать. Тогда ему следовало бы для контраста привести мотострелков Рокоссовского на марше, с «максимами» на горбу. И объяснить своим читателям: а вот так Красная Армия планировала к Ла — Маншу идти. Интересно, далеко бы Фриц ушел, если бы ему дать все, что тащил Иван? Ответ на этот вопрос имеется.

«В сентябре 1942 г. под давлением начавшегося кризиса под Сталинградом впервые были сформированы отдельные стационарные пехотные дивизии для береговой обороны на Западе. Этот тип дивизий, обладающих крайне ограниченной подвижностью, был создан потому, что такая дивизия требовала меньшего количества личного состава, небольшого количества автомашин, моторизованной артиллерии, войск связи и служб снабжения и т. д. по сравнению с нормальной пехотной дивизией. Сэкономленные при этом силы и средства были использованы для многочисленных новых формирований. Во всяком случае, стационарные пехотные дивизии имели тот недостаток, что они не могли быть сняты со своих участков обороны побережья для последующего их маневренного использования. К началу вторжения число стационарных пехотных дивизий возросло до двадцати трех. Поскольку вторжение должно было ограничиться прорывом лишь какой–то части общего фронта обороны побережья, то соседние стационарные пехотные дивизии, не могли быть переброшены к участку прорыва для отражения вторжения. Правда, приказом было предусмотрено создание из состава стационарных дивизий боевых групп, которые после начала вторжения должны были перебрасываться с неатакованных участков побережья на основной фронт вторжения. Однако эти группы обладали очень ограниченной подвижностью. Таким образом, эти стационарные дивизии, создаваемые исходя из принципа экономии сил, в конечном счете обернулись дорогостоящими издержками сил и средств из за неправильного организационного использования» [Мюллер-Г, 7, с.430–432].

Франция это не Россия, масштабы не те. Если проходить по 50 км в сутки, то уже через несколько суток к месту высадки стянулись бы все имеющиеся силы и союзников утопили бы в море. Но оказалось даже боевые группы, в которые надо думать, было отдано все, что могло ездить, не смогли этого сделать.

Объективности ради, следует сказать, что служил в стационарных дивизиях отнюдь не отборный личный состав. Вернее отборный, но по иным признакам. По каким, можно узнать у генерала Циммермана.

«… на Западном театре военных действий большинство немецких солдат слишком стары. Зачастую на службе находились офицеры с искусственными конечностями. Один батальон был сформирован из людей, страдавших болезнями уха. Позднее целая 70?я дивизия была укомплектована солдатами, имевшими желудочными заболеваниями и нуждавшимися в специальной диете» [10, с.221].

Вот с такими солдатами воевали наши союзники. Все это так, но во–первых, перебрасывались не все дивизии, а группы, в которые, например, офицеров с искусственными нижними конечностями могли не брать (только с верхними), во–вторых, дороги во Франции отличаются от наших в лучшую сторону, в третьих немецкий MG.42 вдвое легче «максима», а в четвертых красноармейцы 1941 г. тоже не были богатырями. Вот что говорит по этому поводу командующий 6?й армией генерал И. Н. Музыченко.

«… к этой тяжелой службе в пехоте приходит молодежь нашей страны после отсева от комплектования авиации, артиллерии, танковых частей, конницы, инженерных частей, частей местной охраны и т. п. В результате — слабый малорослый боец. Не секрет, товарищи, что сплошь и рядом, мы можем наблюдать в частях такого бойца, который по своему росту, по своей комплекции настолько жиденький, ну просто неоформленный ребенок, причем порой он даже ниже винтовки. (Смех в зале). Бесспорно, что такой боец вынести всей тяжести тяжелого напряжения боя пехотинца не может. Эта задача ему не под силу» [8, с.57].

В Красной Армии не было стационарных дивизий. Официально. А вот в британской и американской армиях не было моторизованных дивизий. Тоже официально. Были только пехотные и бронетанковые. Так неужели у западных союзников была немобильная армия? Вот штаты дивизий начала войны:

Советская моторизованная дивизия: автомашин — 1138, тракторов и тягачей — 134, бронетранспортеров — 0, итого — 1262.

Немецкая пехотная дивизия: автомашин — 1009, тракторов и тягачей — 62, бронетранспортеров — 3, итого — 1074.

Британская пехотная дивизия: автомашин — 810, тракторов и тягачей — 156, бронетранспортеров — 140, итого — 1106.

По штатному количеству транспорта британские и немецкие пехотные дивизии весьма мало отличаются от советских моторизованных. Я долго пытался выяснить критерий, по которому можно отличить пехотную (стрелковую) дивизию от моторизованной (мотопехотной, мотострелковой). Наконец, кто–то предложил, что моторизованной может считаться та часть, которая теоретически может перевезти свой личный состав штатными механизированными средствами. Прикинем транспортную способность немецкой пехотной дивизии по перевозке людей. Считаем, что легковая машина перевозит 5 человек, мотоцикл с коляской 3 человека, мотоцикл без коляски 2 человека. Не знаю как у немцев, а у нас в кузов полуторки ставили 4 лавки по 4 седока, а трехтонки — 5 лавок по 5 седоков. Хотя большинство немецких грузовиков составляли 3-тонные «Опели», примем среднее — 20 человек. Плюс два человека в кабине. Наиболее распространенный в Вермахте средний тягач Kfz.7 — 12 человек. Берем штат пехотной дивизии образца 1939 г. первой волны численностью [Все данные из Мюллер — Гиллебранд, 7, с.86].

394 легковых автомобиля — 1970 человек

610 грузовых автомобилей — 13420 человек

62 тягача — 744 человека

323 мотоциклов без коляски — 646 человек

201 мотоцикл с коляской — 603 человека

Итого моторизованным транспортом теоретически можно везти одновременно 17383 человека, а в дивизии (без полевого запасного батальона) 16858 бойцов. Таким образом, вся немецкая пехотная дивизия теоретически может перемещаться штатными механизированными средствами, то есть дивизия удовлетворяет определению моторизованной. Конечно, значительная часть грузовиков везет груз, часть места в грузовиках займут минометы, пулеметы и боезапас, учтены различные спецмашины, и потому часть немецкой пехоты все же топала пешком. Но минометы, пулеметы, ленты, гранаты и прочий скарб на горбу не несла. Ибо кроме автомобилей имелось еще 859 телег.

Таким образом, если подойти с нашей меркой, то все немецкие пехотные дивизии, равно как и английские, (об американских лучше умолчать), следует считать моторизованными. А если взять не штатную, а фактическую численность, и применить немецкую мерку, то многие советские дивизии, в особенности танковые и моторизованные, будут стационарными. И если немецкие стационарные дивизии не смогли отразить вторжение во Францию в одном месте на сравнительно небольшой береговой линии, то как наши могли отразить вторжение на огромном фронте сразу в нескольких местах? Вот почему немцы могли без опаски осуществлять глубокие прорывы, вопреки правилам военного искусства и элементарной осторожности, совершенно не заботясь о флангах и тылах. Вот выводы генерала Маландина о тактике немцев:

«Характерной особенностью немецких ударов было стремительное продвижение вперед, не обращая внимания на свои фланги и тылы. Танковые и моторизованные соединения двигались до полного расхода горючего» [17, с.328].

Говорить о каких–то выдающихся способностях немецких генералов в области военного искусства это все равно, что восхищаться шахматистом четвертого разряда смело ставящего ферзя под бой в расчете, что его противник, играющий вслепую и притом не получающий информацию о ходах, все равно этого не заметит. Да и сами немцы это прекрасно осознают.

«ГА «Центр»: Переговоры с фельдмаршалом фон Боком. Он ведет себя крайне легкомысленно. Несмотря на наступление противника на восточном участке его фронта, он, почти не имея резервов, продолжает наступление на Рославль» [Гальдер, 20, 3.08.41].

А уже вечером того же дня:

Операция под Рославлем принесла полный успех» [Гальдер, 20, 3.08.41].

Идея стационарных дивизий не нова. Весной 1918 г., Людендорф готовил большое наступление во Франции, которое должно было привести кайзеровскую армию к победе. Он столкнулась с проблемой нехватки лошадей и автотранспорта. Все кавалерийские дивизии на Западном фронте к тому времени были уже спешены. Тогда Людендорф разделил все пехотные дивизии «без уведомления их об этом, на 3 категории: 1) пригодные для ведения всяких операций, так называемые ударные дивизии, которых было 56, 2) пригодные для ограниченных районов действий и 3) пригодные лишь для позиционной войны» [16, с.719]. Возможно, пример Людендорфа вдохновил и наше верховное командование. Может в этом то и заключается разгадка создания огромного числа танковых и моторизованных дивизий второй очереди, которых ни танками, ни автотранспортом все равно не обеспечить? Может, так же без уведомления их об этом фактически создавались стационарные дивизии, без средств передвижения, а вместо танков вооруженных противотанковой артиллерией? Вот как происходило формирование 26 механизированного корпуса. Формировали его на базе 10?й и 12?й кавалерийских дивизий, и 103?й стрелковой дивизии. К началу войны в корпусе насчитывалось 125 танков, что почти соответствует штатному количеству танков в двух кавдивизиях (по 64 танка). Может, остальные просто не успели поставить, война помешала? Но при ознакомлении с планом вооружения, мы с удивлением узнаем, что увеличения танкового парка 26?го мехкорпуса и поставки новой техники на 1941 г. не планировалось [1, т.1, с.677]. Так в чем же заключалось переформирование? Да в том, что стрелков и кавалеристов поздравили с новым статусом, отобрали лошадей и телеги, пообещав в ближайшем будущем поставить танки и автомобили. Выполнять обещанное даже не планировали, по крайней мере в 1941 г. Как можно использовать такой «мехкорпус»? Только как стационарный, пригодный лишь для позиционной войны.

По официальной версии автотранспорта в частях не было потому, что он находился в народном хозяйстве.

«Объяснялось это просто. Наша страна еще не была столь богатой, чтобы полностью обеспечить быстрорастущую армию автомашинами и тракторами. Считалось, что войска получат их в первые же дни мобилизации» [Баграмян, 3, с.75].

Значит, после начала войны он должен начать поступать. Если дивизии уничтожаются в приграничных сражениях, то их автотранспорт погибнуть не мог. Он же в тылу, в колхозах и на предприятиях. Следовательно, проблем вроде быть не должно, должен возникнуть избыток транспорта. Но что мы видим? Моторизованные дивизии переформируются в стрелковые, т. е. то есть укомплектовываются лошадьми, из танковых дивизий создаются танковые бригады (то есть мотострелковые полки переформировываются в батальоны). А стрелковые дивизии переводятся на новый штат.

По довоенному штату 04/400 в стрелковой дивизии на 14483 человек личного состава полагалось иметь 558 автомобилей, 99 тракторов и 3039 лошадей. По штату 04/600 (от 29.07.41) в стрелковой дивизии уже 203 автомобиля, 5 тракторов и 2500 лошадей. Как мы видим, количество лошадей уменьшилось совсем немного. Зато автомобилей более чем вдвое, а про трактора лучше умолчать. По довоенным штатам должно быть по 1696 машин и 83 трактора для каждой из 61 танковой дивизий, по 1138 машин и 134 трактора для каждой из 31 моторизованной дивизии и по 558 машин и 99 тракторов для каждой 177 стрелковых дивизий. Только для стрелковых, танковых и моторизованных дивизий существовавших в мирное время требовалось 237622 автомобилей и 26770 тракторов. Это не считая артиллерию, конницу, автомобильные и войска. Если это запланированное количество могли обеспечить, то непонятно куда такая прорва техники девалась. Ведь по штату 04/600 этого количества хватило бы по автомобилям на 1170, а по тракторам аж на 5354(!) стрелковые дивизии. Но и это еще не предел. По штату 04/200 (от 18.03.42) в стрелковой дивизии остается 154 автомобиля, а по штату 04/550 (от 10.12.42) и вовсе 123. При численности личного состава 9435 человек, оснащенность 77 чел/авто. И с таким ничтожным числом автотранспорта Красная Армия перешла в контрнаступление! В конце войны по штату 05/40 (от 18.12.44) стрелковые дивизии насчитывали уже по 342 автомобиля на 11706 человек — 34 чел/авто. Но это все штаты военного времени, т. е. после проведения мобилизации. Перед войной большинство стрелковых дивизий приграничных округов содержались по штату 04/100, и на 10291 человек должны были иметь 414 автомобилей. То есть без всякой мобилизации по механизации, 25 чел/авто, втрое превосходить дивизии, наступавшие под Сталинградом и в полтора раза дивизии, штурмовавшие Берлин. Даже дивизии внутренних округов, содержавшиеся по штату 04/120 на 5864 человек должны были иметь 155 автомобилей (38 чел/авто), то есть почти как у дивизий конца войны.

Это по штатам. А вот реальные соотношения. К началу войны ЮЗФ при численности 907 тыс. человек и 7784 полевых орудий имел 49030 автомашин и 8144 трактора и тягача [21, с.536–538]. Это дает нам 18 чел/авто и менее 1 орудия/тягач. Как мы уже знаем, этого оказалось катастрофически мало даже для обороны. А каково было оснащение в последующих, наступательных операциях?

К началу контрнаступления под Сталинградом ЮЗФ при численности 332 тыс. человек при 2705 полевых орудий имел 9639 автомашин и 476 тракторов и тягачей, что дает 34 чел/авто и более 5 (пяти!) орудий на тягач [21, с.582–583]. Но жалоб на катастрофическую нехватку мы не слышим, войска успешно окружают армию Паулюса и продолжают дальнейшие операции в восточной Украине.

К началу 1944 г. 1?й Украинский фронт при численности 631 тыс. человек при 6065 полевых орудий имел 21794 автомашины и 2763 трактора и тягача [21, с.605]. Это дает нам 28 чел/авто и более 2 орудий/тягач. Если в 1941 г. «отсутствие автомашин снижало возможности тылов дивизии по снабжению боевых подразделений, отсутствие тракторов лишало подвижности артиллерию» [22, с.59], то в 1944 г. должен был бы наступить полный крах. Но вместо краха 1?й Украинский фронт условиях зимы и распутицы прошел от Киева до румынской границы, и никаких сетований на нехватку автотранспорта мы не слышим. Аналогичная ситуация и у 2?го, и у 3?го, и у 4?го Украинских фронтов. Таким образом летом 1941 г. Красная Армия была оснащена автотранспортом и средствами тяги гораздо лучше чем в наступательных операциях

Поэтому тот, кто говорит, что Красной Армии не хватало транспорта по причине неотмобилизованности, говорит в лучшем случае глупость, в худшем ложь. Если бы автотранспорта хватало по штатам мирного времени, а его обязано хватать, иначе, зачем вообще штат мирного времени придуман, то и мобилизации бы не понадобилось. Даже наоборот, дивизии должны были отдать излишки автомобилей при переходе на новые штаты. Беда не в том, что не отмобилизованы, а в том, что его не было по штатам мирного времени. Поэтому вся Красная Армия в 1941 г. представляла собой скопище стационарных дивизий. Что–то наподобие армии генералиссимуса Чан — Кайши, которых легко и просто кромсать небольшими, но мобильными танковыми группами, не заботясь о флангах и тылах.

Но коли войска даже по штатам мирного времени не укомплектованы, то может мобилизация поправит дело. Прикинем возможности. По штатам военного времени (включая НКВД и ВМФ) требуется 603962 автомобиля (имеется 213867), 92906 тракторов (имеется 34264) и 65955 мотоциклов (имеется 11451) [1, Т.1, док.272].

«При мобилизации Красной Армии разрешается поставить из народного хозяйства для частей 1?й очереди, вместе с гражданскими формированиями:

а) по автомехтранспорту

Автомобилей легковых — 27713

Автомобилей грузовых — 231838

Автомобилей специальных — 43919 (итого 303470 автомобилей)

Тракторов гусеничных — 45492

Прицепов — 40697

Мотоциклов — 30504» [1, Т.1, док.273]

Наверное, должно поправить, особенно если учесть, что штаты сильно сократили. Мобилизацию должны провести не как попало, а по плану.

«Каждая дивизия знала, откуда, с каких предприятий и учреждений должна была поступить эта техника» [Баграмян, 3, с.75].

Пункт 91 «Наставления по мобилизационной работе войсковых частей, управлений и учреждений Красной Армии» гласил:

«Для обеспечения реальности поставки мехтранспорта из своего района комплектования войсковая часть обязана:

а) совместно с военкоматом не менее двух раз в год проверять наличие и качественное состояние машин в хозяйствах и вносить отметки о результатах проверки в наряды;

б) проверять правильность замены машин самими хозяйствами при убытии предназначенных к поставке машин;

в) вести количественный учет поставляемого мехтранспорта по каждому хозяйству в отдельности» [12, с.23–24].

Пока война не началась, сотни и тысячи проверяющих по два раза в год проверяли и перепроверяли наличие и состояние мехтранспорта, исписали кубометры бумаги на наряды, в которых все было благополучно. Но как только грянул гром, все моментально поломалось, что видно из приказа зам. Наркома обороны генерала Я. Н. Федоренко от 6.09.1941 г.

«На приемо–сдаточных пунктах военкоматов находится большое количество машин и тракторов, поставленных по мобилизации из народного хозяйства. Многие из них требуют среднего и капитального ремонта. Военкоматы, как видно, считали своей задачей только принять машины, не считаясь с их техническим состоянием, чем нарушили приказы и постановления, требующие приема только исправных машин. Охрана принятых машин организована плохо, машины ржавеют, детали с них растаскиваются, резина спущена, свечи на многих моторах сняты и отверстия не закрыты. По существу машины гибнут на глазах у руководителей, которые приняли эти машины; никаких мер по приведению их в порядок и использованию по прямому назначению не принимается как со стороны военкоматов, так и со стороны военных округов» [12, с.135–136].

Вопреки приказу, военкомы принимают машины, неисправность которых видна невооруженным глазом. А что им остается делать, если им в одном приказе дано два взаимоисключающих друг друга требования: обеспечить прием нужного количества машин и тракторов, но принимать только исправные. А если большинство — неисправно? Тогда или срывать план поставки, или принимать что дают. Между Сциллой и Харибдой выбирают Сциллу. Ну–ка прикиньте, за что сильнее взгреют. А ведь на заводах такая же ситуация. И там, у военпреда те же два взаимоисключающих друг друга требования.

Итак, машин, тракторов и мотоциклов совсем мало, почти нет. Если есть танки, то почему пехоту со всем имуществом, с всеми «максимами» и лентами не перевозить на броне? Тем более что к этому вроде готовились, что видно со слов командира 4?го мехкорпуса, генерала М. И. Потапова.

«Она [мотопехота] должна быть хорошо научена, перебрасываться на танках в качестве десантной пехоты. Такой некоторый опыт многие механизированные соединения уже проделывают. Мы, например, практиковали это в летних условиях, практикуем и сейчас в зимних, когда один танк БТ перевозит 12 человек мотопехоты, переброска происходит очень быстро, без дороги… А у нас такое количество танков, что можно всю пехоту посадить на танки» [8, с.65].

К моменту начала войны генерал Потапов уже не командовал 4?м мехкорпусом. Им командовал другой полководец — генерал Власов. Наверное, этим можно хоть как–то объяснить, что опыт перевозки мотопехоты на танках не был применен. Но генерал Потапов получил 5?ю армию, в которую как раз и входил корпус Рокоссовского, мотострелки которого отличились переноской тяжестей на дальние расстояния. Почему генерал Потапов не поделился опытом с подчиненным ему командиром корпуса и не заставил его применять этот опыт с целью сбережения сил бойцов для боя?

Литература.

[1] 1941 год. Документы. Т.1. Июль 1940?март 1941. М.: Международный фонд «Демократия», 1998.

1941 год. Документы. Т.2. Июль 1940?март 1941. М.: Международный фонд «Демократия», 1998.

[2] 1941 год — уроки и выводы. М.: Воениздат, 1992.

[3] Баграмян И. Х. Так начиналась война. М.: Воениздат, 1971.

[4] Дроговоз И. Г. Железный кулак РККА. М.: Молодая Гвардия, 1999.

[5] История Второй Мировой войны. Т.3. М.: Воениздат, 1974.

[6] Катуков М. Е. На острие главного удара. М.: Воениздат, 1974.

[7] Мюллер — Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии. 1939–1945. М.: Эксмо, 2002.

[8] Накануне войны. Материалы совещания высшего руководящего состава РККА 23–31 декабря 1940 г. Русский Архив. Т.12(1). М.: Терра, 1993

[9] Прочко Е. Артиллерийские тягачи Красной Армии. Бронеколлекция, 3'2002.

[10] Роковые решения. Сборник. М.: Воениздат, 1958.

[11] Рокоссовский К. К. Солдатский долг. М.: Воениздат, 1968.

[12] Тыл Красной Армии в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Документы и материалы. Русский Архив. Т.25(14). М.: Терра, 1998

[13] История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945. Т.1. М.: Воениздат, 1960.

[14] Свищев В. Н. Начало Великой Отечественной войны. Т.1. Подготовка Германии и СССР к войне. SVN, 2003.

[15] Ленский А. Г. Сухопутные силы РККА в предвоенные годы. Справочник. СПб, 2000.

[16] Зайончковский А. М. Первая Мировая война. СПб, Полигон, 2000.

[17] Симонов К. М. Сто суток войны. Смоленск, Русич, 1999.

[18] Исаев А. В. Антисуворов. М.: Эксмо, 2004.

[19] Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 36. Воениздат МО СССР, М.: 1958

[20] Гальдер Ф. Военный дневник Т.1–3. М.: Воениздат, 1968–1971.

[21] Великая Отечественная. Действующая армия. 1941–1945 гг. Под редакцией В. А. Золотарева. М.: Кучково поле, 2005

[22] Исаев А. В. От Дубно до Ростова. — М.: АСТ; Транзиткнига, 2004.