Найти работу в Америке

Вначале всё было прекрасно. Легендарного морского лётчика, бывшего командующего истребительной авиацией Балтийского флота в посольстве России в Вашингтоне встретили по высшему разряду. Все сотрудники посольства и сам посол Борис Бахметьев абсолютно искренне восхищались молодым героем, защитником российского неба в таком высоком звании и с таким количеством высоких наград. К тому же он был первым в мире лётчиком-инвалидом с протезом ноги.

Александр ещё не мог привыкнуть к тихой комфортной жизни в Вашингтоне. По ночам его мучили кошмарные сны. Злые, с горящими глазами, потные рожи распоясавшихся матросов Центробалта. Теперь они по наущению агитаторов-большевиков захватили власть на кораблях, базах и штабах. Скольких боевых и достойных офицеров они уже умертвили! А скольких заставили под страхом смерти выполнять их «революционные» приказы и декреты. Вот, здоровенный матрос, который командует остальными, тычет свой маузер Александру в нос и кричит на него отборным матом. Они требуют, чтобы он дал приказ бомбить непокорный им русский эсминец. Александр отказывается. Уж лучше смерть. Отдать приказ топить свой боевой корабль во время войны – это предательство России, его Родины. Александр в ужасе просыпается… Он теперь понимает, что там, в Кронштадте, он был на волосок от смерти, и спас его от распоясавшихся братишек только ореол боевой славы, который окружал имя лётчика Прокофьева.

Северский среди военных атташе разных стран в Вашингтоне. Стоит третий слева. 1918 год

Но день за днём, исполняя свои обязанности, Александр де Северский приходил в себя. Он встречается и заводит полезные знакомства с коллегами из других стран, аккредитованными в Вашингтоне.

Основным его заданием был отбор американских самолётов для закупки и отправки в Россию, но, конечно, не большевикам. Александр, как и все окружавшие его русские офицеры, надеялся на близкий их конец. Он ещё думал вернуться на Родину, когда там будет наведён порядок. Позорный сепаратный Брестский мир с Германией, который заключили большевики, он не признал и был убеждён в необходимости продолжения войны в Европе до победного конца, как это делали США и другие страны Антанты.

Должность морского атташе давала Александру возможность завести полезные знакомства в высокопоставленных американских военных кругах. Он также становится членом «Добровольной ассоциации русских офицеров армии и флота». Многие русские, входившие в эту ассоциацию, уже служили в армии США или работали в военной промышленности. Они советуют Александру заверить нотариально все его документы, подтверждающие его квалификацию лётчика, контролёра качества самолётов и изобретателя.

Конгресс Соединенных Штатов так и не признал Советскую Россию. Посольство в Вашингтоне пришлось закрыть, а его сотрудники получают формальную свободу выбора: вернуться в Советскую Россию или остаться в США. Александр не колеблется, он остаётся.

Но надо как-то устраиваться, и он подаёт заявление директору дивизиона военной авиации бригадному генералу Кенли о зачислении в армию США в качестве боевого лётчика. В штабе Кенли документы Северского внимательно изучили. Ему предложили должность инженера-консультанта в военном самолётостроительном бюро в городе Буффало на западной границе штата Нью-Йорк. Здесь четыре времени года с морозами и снегом зимой. Александр согласен, и они с мамой едут в Буффало. Вскоре, познакомившись с ним поближе, допускают к лётным испытаниям истребителей, которые должны встать на вооружение американской армии.

Северскому достаётся испытывать английский истребитель-биплан «Scout Experimental» S.E.5. Его для американской армии собирается выпускать компания «Кёртисс». В Англии во время войны их уже выпустили несколько тысяч в разных модификациях. Всё же у Александра в воздухе случались отказы двигателя и течь радиатора.

Он проработал военным лётчиком-испытателем всего полгода. Окончилась война в Европе, закончился и его контракт. С 1 декабря 1918 года он стал безработным.

Но судьба снова улыбается ему – приглашение на высокооплачиваемую работу лётчиком в рекламной пилотажной группе. Он с мамой переезжает в Нью-Йорк и арендует квартиру в южном Гарлеме в доме № 71 по 109-й Западной улице у северной границы Центрального парка. Огромный город с его небоскрёбами пришёлся по душе Александру. Здесь много русских, и тут же находится главное здание его «Добровольной ассоциации русских офицеров армии и флота».

Вскоре Северского прельщает возможность устроиться на работу в малоизвестную самолётостроительную компанию «Хэнневиг Эйркрафт». Они разработали конструкцию пассажирского гидросамолёта на двух больших поплавках для полётов через Атлантику. Два двигателя по 220 л.с. с толкающими воздушными винтами должны оторвать большой самолёт от воды и обеспечить длительный полёт. Основным материалом конструкции крыльев, фюзеляжа и поплавков было дерево, включая ясень, ель и бальзу. Выпуском чертежей там заправлял швед по имени Хуго Сандстедт. Он-то и предложил Александру должность консультанта и запасного лётчика-испытателя. Построить самолёт наняли другую самолётную компанию «Виттман-Левис» в Нью-Джерси.

Лётчик-испытатель Александр де Северский

Кончилось всё тем, что в феврале 1919 года на ровной глади залива реки Гудзон, недалеко от статуи Свободы, большой гидросамолёт с красивым именем «Восход» на борту начал разбег для первого взлёта. За штурвалом был Александр Северский. Скорость нарастала, и удары почти невидимых волн становились всё сильнее. А поплавки всё не хотели вставать на редан. Очередной удар сопровождается треском разрушающегося деревянного поплавка. Мгновенно самолёт заваливается на бок, его крыло зарывается в воду и отлетает. Носовая часть фюзеляжа с кабиной лётчика-испытателя оказывается в воде. Капитан Северский перенёс ледяное «купание» со стойкостью и опытом морского лётчика. Но самолёт восстановлению не подлежал. Вина за аварию пала на шведа и компанию «Виттман-Левис», построившую самолёт с дефектами. Претензий к Северскому хозяин компании, американец норвежского происхождения Христофер Хэнневиг, не предъявлял. Он владел ещё несколькими компаниями по производству морских судов, и Северский проработает у него ещё два года консультантом в компании по продаже кораблей в доме № 139 на Бродвее. Братьям Хэнневиг работа Александра, даже в неполный рабочий день, будет приносить большую помощь в их бизнесе. Его знание морского дела, оборудования портов и русского языка способствовало успешному функционированию их лесной концессии в Советской России.

В свободные дни Александр много летает и не отказывается испытывать новые самолёты новоявленных американских конструкторов. В апреле 1919 года он поступает на работу лётчиком-испытателем в компанию «Кантеливер Аэро», расположенную на южном берегу Лонг-Айленда. Её организовал успешный врач Уильям Кристмас, забросивший медицинскую практику и построивший биплан с тонкими свободнонесущими крыльями, который в качестве истребителя он намеревался продать Армии США. Полгода тому назад первый экземпляр этого «истребителя» разбился. Александру достался второй. Когда он начал пробежки, то обнаружил, что неподкреплённые тонкие крылья слишком сильно изгибаются вверх и вниз. Он решает, что взлетать на такой машине нельзя и отказывается от её испытаний, пока ему не дадут парашют.

Но бывший врач Кристмас решает, что дешевле нанять молодого пилота из числа вернувшихся с войны во Франции. Лейтенант Джолли взлетает на самолёте Кристмаса, крылья в воздухе складываются, и пилот погибает.

От русских Александр узнаёт новость – в Нью-Йорке Игорь Сикорский. Он спешит увидеть старого знакомого их семьи. От Сикорского узнаёт, как тот бежал из России во Францию год тому назад с проектом нового тяжёлого бомбардировщика. Он руководил его постройкой, но она не была завершена. С окончанием войны французы отказались от проекта Сикорского. И вот он здесь, в Нью-Йорке, где так много русских и такие возможности получить любимую работу – создавать новые самолёты.

Александр знакомит Сикорского с братьями Хэнневиг и участвует в их переговорах. Сговорились, что под руководством Сикорского будут строить большой самолёт для пассажирских перевозок через океан. Как раз в это время, 22 мая 1919 года, был объявлен приз в 25 тысяч долларов создателю первого самолёта, который без посадки прилетит из Нью-Йорка в Париж. Уже через пять дней была зарегистрирована новая компания «Хэнневиг-Сикорский Эйркрафт Корпорейшен» в городе Элбани на востоке штата Нью-Йорк. Финн Хэнневиг вложил в новую компанию 20 тысяч долларов, а Игорь Сикорский набрал новое конструкторское бюро. Александр Северский получает должность администратора и обеспечивает постоянный контакт с семьёй Хэнневиг.

Первый удар по новому проекту Сикорского нанёс извне конкурент «Кёртисс». Его трёхмоторная летающая лодка NC-4 перелетела через океан из Ньюфаундленда на Азорские острова. Второй, смертельный, был изнутри и исходил от хозяина компании Финна Хэнневига. У него возникла большая финансовая проблема – правительство США задерживало оплату за корабли, построенные во время войны. Финн вместе с Христофером осенью 1919 года решают прекратить финансирование постройки самолёта по проекту Сикорского и ликвидировать самолётостроительную компанию.

Все русские сотрудники разочарованы. Сикорский находит работу в инженерном отделе Исследовательского центра военной авиации США на авиабазе «McCook» в Дейтоне, на юго-западе штата Огайо.

Ещё летом 1919 года Северского принимают на работу в самолётостроительную компанию «Аэромарин» в Нью-Джерси на должность инженера-консультанта и лётчика-испытателя. После войны компания начала переделывать боевые двухмоторные летающие лодки «Кёртисс» F5L в пассажирские. Опыт Северского им очень пригодился. Надо было демонтировать пулемётные установки и зашить открытые кабины стрелков. Но главная проблема состояла в создании новой конструкции фюзеляжа, позволявшей комфортно разместить в закрытом салоне десять пассажиров. В старом боевом варианте прочность фюзеляжа обеспечивалась ферменной конструкцией с внутренними расчалками. Северскому удалось создать прочный корпус носовой части фюзеляжа с тремя большими круглыми окнами по каждому борту.

Он проводит лётные испытания доработанных летающих лодок, которые позволили дочерней авиакомпании «Аэромарин Эйрвейс» с 1 ноября 1919 года открыть первую настоящую коммерческую авиалинию из Флориды на Кубу.