Брестская «мышеловка»

Брестская «мышеловка»

На границе между СССР и Германией была точка, развитие событий в которой происходило по наихудшему из возможных сценариев — Брестская крепость. По стечению обстоятельств именно Брестская крепость стала символом июня 1941 г., хотя разыгравшаяся вокруг крепости драма вовсе не была типичной для приграничного сражения. Чаще всего соединения Красной Армии встречали противника в разреженном построении, на широком фронте. В Брестской крепости войска были скучены на небольшом пространстве. Что же представляла собой Брестская крепость в июне 1941 г.?

Бомбы рвутся на советском аэродроме.

Внутренним ядром крепости была ее цитадель, расположенная на острове, омываемом с юго-запада Западным Бугом, а с юга и севера рукавами р. Мухавец. Кольцевой стеной цитадели являлась кирпичная двухэтажная казарма с 500 казематами для размещения войск. Под казематами находились складские помещения, а ниже — сеть подземных ходов. Именно эти кирпичные сооружения обычно ассоциируются с Брестской крепостью. Они были построены из особо прочного кирпича, способного противостоять даже тяжелым орудиям. Двое ворот в виде глубоких тоннелей соединяли цитадель с мостами через р. Мухавец, которые выходили на бастионы крепости. Третьи ворота выходили к мосту через основное русло Западного Буга. Кольцо бастионов с крепостными сооружениями, казармами и складами являлось внешним прикрытием цитадели. С внешней стороны этого кольца более чем на 6 км тянулся массивный земляной вал десятиметровой высоты, который являлся наружной стеной всей крепости. Земляной вал опоясывался рукавами Западного Буга и Мухавца, каналами и широкими рвами, заполненными водой. Система рукавов рек и каналов в кольце бастионов образовала три острова, на которых располагались Тереспольское, Волынское и Кобринское укрепления. В июне 1941 г. эти острова называли Пограничный, Госпитальный и Северный. Названия были достаточно условными, появившимися после 1939 г. Начальник штаба 4-й армии Л. М. Сандалов в своих мемуарах рассказал историю появления этих наименований: «Когда мы приехали в крепость, там размешались основные силы 6-й и 55-й стрелковых дивизий. Почти все помещения южного острова занимал окружной госпиталь, отчего этот остров стал называться Госпитальным. Помещения западного острова были переданы пограничникам, и остров получил название Пограничный». Немцы называли острова сообразно их географическому положению — Западный, Северный и Южный. В нескольких километрах от земляного вала крепости проходило кольцо фортов, западная часть которых была на территории оккупированной немцами Польши. Оставшаяся на советской территории часть фортов использовалась для размещения войск и складов. При разрезанной надвое системе обороны старой крепости форты значения уже не имели. Вместо них вдоль границы строились укрепления Брестского УРа.

Еще в августе 1940 г. Брестская крепость произвела на Л. М. Сандалова тягостное впечатление. Он вспоминал: «Кольцевая стена цитадели и наружный крепостной вал, опоясанный водными преградами, в случае войны создавали для размещавшихся там войск чрезвычайно опасное положение. Ведь на оборону самой крепости по окружному плану предназначался лишь один стрелковый батальон с артдивизионом. Остальной гарнизон должен был быстро покинуть крепость и занять подготовляемые позиции вдоль границы в полосе армии. Но пропускная способность крепостных ворот была слишком мала. Чтобы вывести из крепости находившиеся там войска и учреждения, требовалось по меньшей мере три часа». После этих слов напрашивается короткое, но емкое определение — «мышеловка».

По плану прикрытия границы располагавшаяся в районе Бреста 4-я армия генерал-майора А. А. Коробкова должна была занять оборону силами 42, 6, 75 и 100-й стрелковых дивизий. Значительная часть 6-й и 42-й стрелковых дивизий находилась в мирное время в Брестской крепости. 100-я стрелковая дивизия вообще дислоцировалась под Минском. Ее предполагалось к третьему дню мобилизации перевезти к границе по железной дороге. То есть она должна была грузиться в эшелоны уже после объявления мобилизации. Расчет советского командования, очевидно, строился на том, что война начнется по сценарию Первой мировой. В этом случае было бы время на перевозку 100-й дивизии (в реальности принявшей бой под Минском) к Бресту. Точно такой же расчет обосновывал заложенное в плане прикрытия границы время на вывод на позиции на границе 42-й стрелковой дивизии — 30 часов.

У немецкого командования относительно Бреста и Брестской крепости были совсем другие планы. Уже в первый день войны 4-я армия и 2-я танковая группа должны были перейти в наступление главными силами. Непосредственно на Брест нацеливался XII армейский корпус в составе 31, 45 и 34-й пехотных дивизий. Корпус подчинялся 2-й танковой группе Гейнца Гудериана. К северу и к югу от города должны были наносить удар XXXXVII и XXIV моторизованные корпуса. Расчет немецкого командования был очевиден: город Брест и насыщенная войсками Брестская крепость были достаточно крепким орешком. Быстрый пропуск по проходящим мимо крепости дорогам танковых соединений был делом сомнительным. Поэтому захватывать крепость поручили пехоте, направив подвижные соединения в обход Бреста.

Импульс, прошедший от перебежчика Лискова до Москвы, отразился и в форме Директивы № 1 возвращался в округа. В 24:00 21 июня командир и начальник штаба 4-й армии, А. А. Коробков и Л. М. Сандалов, а несколько позднее и остальные офицеры армейского управления были вызваны по приказанию начальника штаба округа в штаб армии. Никаких конкретных распоряжений штаб округа не давал, кроме как «всем быть наготове». Коробков под свою ответственность приказал разослать во все соединения и отдельные части опечатанные красные пакеты с инструкциями о порядке действий по боевой тревоге, разработанными по плану прикрытия. Эти пакеты хранились в штабе армии и не вручались командирам соединений, потому что не было еще утверждено округом решение командующего армией. Однако командиры соединений знали содержание документов в пакетах, так как являлись участниками их составления.

Далее последовала задержка, ставшая роковой. Примерно в 2 часа ночи 22 июня прекратилась проводная связь штаба армии с округом и войсками. Связь удалось восстановить только в 3:30. Порыв проводов связисты обнаружили в Запрудах и Жабинке. В соседней 10-й армии все было точно так же: в полночь были вызван в штаб командующий, ожидавший у аппарата ВЧ дальнейших распоряжений. Распоряжение от Д. Г. Павлова последовало в промежуток между 2:00 и 2:30, и было вовремя принято штабом 10-й армии. Командующий округом, становящегося Западным фронтом, приказывал поднимать части по «красному пакету», предупредив, что подробная шифровка последует позднее. Строго говоря, кремлевские метания с тем, в какой форме поднимать войска, были сглажены в процессе передачи Директивы № 1 в округа. Соединения фактически просто поднимались по тревоге и должны были действовать по планам прикрытия. Но в 4-й армии все пошло не так, как у ее соседей…

Пленные пограничники.

После восстановления связи в 3:30 командующий армией получил переданное открытым текстом по телеграфу (БОДО) приказание командующего войсками Западного особого военного округа о приведении войск в боевую готовность. Находившаяся в худшем положении относительно своих соседей 4-я армия с запертыми в мышеловке Брестской крепости частями получила приказ на час позже. Павлов требовал в первую очередь бесшумно вывести из Брестской крепости «пачками» 42-ю стрелковую дивизию и привести в боевую готовность 14-й механизированный корпус; авиацию разрешалось перебазировать на полевые аэродромы. Но времени на все это уже не оставалось. До 3:45 Коробков лично по телефону отдал два приказания: начальнику штаба 42-й стрелковой дивизии поднять дивизию по тревоге и выдвигать ее из крепости в район сбора; командиру 14-го механизированного корпуса привести корпус в боевую готовность.

Естественно, что вывести из крепости части 42-й стрелковой дивизии до начала военных действий уже не успели. Выше уже приводилась цитата из мемуаров Л. М. Сандалова, в которых он оценивает время, потребное на вывод войск из крепости в три часа. Более того, вывод не успел начаться. Едва начальник 42-й дивизии майор В. Л. Щербаков собрал командиров частей для передачи им соответствующих распоряжений, как с другой стороны границы загремели залпы артиллерии XII корпуса. Командира дивизии генерал-майора И. С. Лазаренко разыскать и поставить в известность о полученном приказании до начала войны не удалось. Устойчиво работающая после рокового часового перерыва связь теперь использовалась для передачи только плохих вестей. В 4:15—4:20 начальник штаба 42-й стрелковой дивизии В. Л. Щербаков сообщил в штаб 4-й армии, что противник начал артиллерийский обстрел Бреста. Хорошо знавшие крепость офицеры штаба прекрасно понимали, что это означает: мышеловка захлопнулась. Приказание о приведении в боевую готовность дивизий 14-го механизированного корпуса, отданное в 3:30, передать в части до начала артиллерийской подготовки врага также не успели.

Ситуация была несколько сглажена тем, что перед войной на учения из крепости вывели десять из восемнадцати батальонов 6-й и 42-й стрелковых дивизий. В момент начала немецкой артиллерийской подготовки в цитадели Брестской крепости находились следующие части и подразделения: 84-й стрелковый полк без двух батальонов, 125-й стрелковый полк без одного батальона и саперной роты, 333-й стрелковый полк без одного батальона и саперной роты, 131-й артиллерийский полк, 75-й отдельный разведывательный батальон, 98-й отдельный дивизион ПТО, штабная батарея, 37-й отдельный батальон связи, 31-й автомобильный батальон и тыловые подразделения 6-й стрелковой дивизии, 44-й стрелковый полк без двух батальонов (в форту 2 км южнее крепости), 455-й стрелковый полкбез одного батальона и саперной роты (один батальон из остававшихся в крепости размещался в форту 4 км северо-западнее Бреста), 158-й автомобильный батальон и тыловые подразделения 42-й стрелковой дивизии. В крепости находились также штаб 33-го окружного инженерного полка с полковыми подразделениями, половина окружного (т. е. подчиненного округу) военного госпиталя на острове Госпитальном и пограничная застава на острове Пограничном.

Часть защитников Брестской крепости сдается в плен.

Для бомбардировки Брестской крепости немцами было подготовлено одно из самых мощных орудий своего времени — 600-мм самоходная мортира «Карл». Это орудие разрабатывалось фирмой Рейнметалл с 1935 г. как средство сокрушения укреплений, подобных «линии Мажино». В итоге была создана 600-мм артсистема на самоходном шасси, получившая наименование «Карл» или «Орудие 040» (Geraet 040). «Карлы» были способны выстреливать бетонобойный снаряд весом 2170 кг на дистанцию от 2840 до 4320 м. Однако к штурму «линии Мажино» орудия опоздали. Первое подразделение мортир было создано только в январе 1941 г. К июню 1941 г. в Германии было две батареи «Карлов», объединенных в 833-й тяжелый артиллерийский дивизион. «Карлы» было решено использовать для штурма советских приграничных укреплений. Первая батарея (два орудия) с 60 снарядами была направлена в 17-ю армию группы армий «Юг», а вторая батарея с 36 снарядами — в 4-ю армию группы армий «Центр». Орудия были доставлены по железной дороге на станцию Тересполь за два дня до начала «Барбароссы». Разгрузку монстров прикрывали от наблюдения с советской стороны границы специальными маскировочными масками. В ночь с 21 на 22 июня они были выдвинуты на огневые позиции. 22 июня мортира № 4 выпустила три снаряда, мортира № 3 — четыре. После этого возникли проблемы с застреванием снарядов в стволе, и следующие выстрелы гигантских мортир прозвучали 23 июня. Впоследствии при осмотре цитадели Брест-кой крепости были обнаружены следы попаданий «Карлов». Воронки достигали диаметра 15 м при глубине 5 м в достаточно плотном грунте. Взрыв снаряда «Карла» поднимал столб дыма и пыли высотой 170 м и, по отзывам немцев, оказывал «большой психологический эффект». «Карлы» позволяли проламывать прочные стены и перекрытия толщиной до 2 м, против которых были неэффективны 210-мм снаряды. Помимо экзотических сверхтяжелых орудий в распоряжении штурмующих крепость немецких войск в изобилии имелось обычное вооружение: орудия 150-мм и 210-мм калибра, а также реактивные минометы «небельверфер», в том числе калибром 280-мм. Последние немецкие солдаты называли Stuka zu fuss, «Штука» (пикирующий бомбардировщик) «пешком», за его высокую огневую мощь.

В кратком боевом отчете о действиях 6-й стрелковой дивизии первый страшный удар противника был описан следующим образом:

«В 4 часа утра 22 июня был открыт ураганный огонь по казармам, по выходам из казарм в центральной части крепости, по мостам и входным воротам и домам начальствующего состава. Этот налет внес замешательство и вызвал панику среди красноармейского состава. Командный состав, подвергшийся в своих квартирах нападению, был частично уничтожен. Уцелевшие командиры не могли проникнуть в казармы из-за сильного заградительного огня, поставленного на мосту в центральной части крепости и у входных ворот. В результате красноармейцы и младшие командиры без управления со стороны средних командиров, одетые и раздетые, группами и поодиночке, выходили из крепости, преодолевая обводный канал, реку Мухавец и вал крепости под артиллерийским, минометным и пулеметным огнем. Потери учесть не было возможности, так как разрозненные части 6-й дивизии смешались с разрозненными частями 42-й дивизии, а на сборное место многие не могли попасть потому, что примерно в 6 часов по нему уже был сосредоточен артиллерийский огонь».

Снаряды сыпались не только на казармы. Все выходы из бастионного кольца крепости находились под таким сильным артиллерийским, минометным, а позже и пулеметным огнем, что 98-й отдельный дивизион ПТО при попытке прорваться из крепости был почти целиком уничтожен. В итоге бойцы и командиры 6-й и 42-й стрелковых дивизий остались в крепости не потому, что они имели задачу оборонять крепость (по плану на это выделялся один батальон), а потому, что не могли из нее выйти.

Все, что находилось вне прочных казематов крепости, было сметено огнем. Артиллерия, находившаяся в открытых парках крепости, в большей своей части была уничтожена. Рядом с орудиями у коновязей стояли лошади артиллерийских и минометных частей и подразделений дивизий. Несчастные животные были уже в первые часы войны перебиты осколками. Автомашины частей обеих дивизий, стоявшие в объединенных открытых автопарках, сразу же запылали.

Поднимающиеся вверх султаны взрывов, дым и пламя над крепостью наблюдали стоявшие на берегу солдаты и офицеры 45-й пехотной дивизии. Казалось, что в этом аду никто не может уцелеть. Однако вскоре немцам пришлось убедиться в обратном. Когда огонь был перенесен в глубину, в воду были спущены резиновые лодки и штурмовые группы начали высадку на острова Тереспольского, Кобринского и Волынского укреплений. Они спешили — на захват крепости было по плану отпущено всего восемь часов. К 4:00 наступающими были заняты Пограничный остров (Тереспольское укрепление) и Госпитальный остров (Волынское укрепление). Небольшой группе немцев удалось прорваться через мост у Тереспольских ворот в цитадель и захватить церковь (ставшую клубом) и здание столовой комсостава. В 6:23 командование дивизии сообщало в штаб корпуса, что северный остров (Кобринское укрепление) вскоре будет захвачен. При этом отмечалось, что сопротивление противника усилилось.

Однако когда первый шок прошел, надежды на быстрый захват крепости рассыпались как карточный домик. В истории 45-й дивизии ситуация описывается следующим образом: «В крепости бои приняли такой характер, которого никто не ожидал. Уже через несколько часов после начала вступления командование корпуса должно было отдать из своего резерва наш 133-й пехотный полк, чтобы целиком бросить его на взятие крепости. Вскоре пришлось бросить против крепости и все дивизионные резервы. Наши потери в людях, особенно в офицерах, вскоре приняли прискорбные размеры». Даже уже достигнутые успехи оказались поставлены под сомнение. О боях на уже занятом в первый час боев Тереспольском укреплении историограф дивизии Рудольф Гшепф сообщал: «Многочисленные кукушки и бойцы, замаскировавшиеся на Западном острове, не пропускали теперь наших пополнений. Уже в первый день войны на острове были окружены и разгромлены штабы 3-го батальона 135-го пехотного полка и 1 — го дивизиона 99-го артиллерийского полка, убиты командиры частей». Основными участниками боев на «западном острове» были пограничники.

Немецкие солдаты с опаской заходят внутрь Брестской крепости.

В 10:50 штаб 45-й дивизии доложил командованию корпуса: «Русские ожесточенно сопротивляются, особенно позади наших атакующих рот. В цитадели противник организовал оборону пехотными частями при поддержке 35–40 танков и бронеавтомобилей. Огонь вражеских снайперов привел к большим потерям среди офицеров и унтер-офицеров». В 14:30 командир 45-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Фриц Шлипер фактически отказался от дальнейшего штурма центральной части крепости. Было решено уже проникшие на территорию цитадели подразделения отвести назад с наступлением темноты. Тем самым артиллеристам были бы развязаны руки в бомбардировке цитадели. Однако в центре крепости оставались блокированными около 70 немцев, захвативших церковь.

Штурм, который должен был занять восемь часов, растянулся на несколько дней. Командующий 2-й танковой группой Г. Гудериан впоследствии писал: «Особенно ожесточенно оборонялся гарнизон имеющей важное значение крепости Брест, который держался несколько дней, преградив железнодорожный путь и шоссейные дороги, ведущие через Западный Буг в Мухавец». В целом события в Брестской крепости развивались по общему сценарию: успех в первые часы наступления и резкое возрастание сопротивления советских войск во второй половине дня.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Люблин-Брестская наступательная операция

Из книги Советские танковые армии в бою [litres] автора Дайнес Владимир Оттович

Люблин-Брестская наступательная операция (18 июля – 2 августа 1944 г.)23 июня 1944 г. началась Белорусская стратегическая наступательная операция, на первом этапе которой (23 июня – 4 июля) советские войска вышли на рубеж Полоцк, озеро Нарочь, Молодечно, западнее Несвижа. В


Придунайская Брестская крепость

Из книги Неизвестные союзники Сталина. 1940–1945 гг. автора Чичкин Алексей Алексеевич

Придунайская Брестская крепость Некоторые СМИ стран бывшего СССР уже рассматривали тему замалчиваемых до сих пор сражений и побед советских войск в годы Великой Отечественной войны. Замалчиваемых в основном потому, что, во-первых, ими руководили военачальники,


1. БРЕСТСКАЯ КРЕПОСТЬ, АДЖИМУШКАЙСКИЕ КАМЕНОЛОМНИ И ЗАГРАДОТРЯДЫ (О БЕСПРИМЕРНОМ ГЕРОИЗМЕ, ТРУСОСТИ И БОРЬБЕ С НЕЙ)

Из книги Окопная правда войны автора Смыслов Олег Сергеевич

1. БРЕСТСКАЯ КРЕПОСТЬ, АДЖИМУШКАЙСКИЕ КАМЕНОЛОМНИ И ЗАГРАДОТРЯДЫ (О БЕСПРИМЕРНОМ ГЕРОИЗМЕ, ТРУСОСТИ И БОРЬБЕ С НЕЙ) Случайно или закономерно, но первый величайший подвиг в Великой Отечественной войне совершили бойцы и командиры именно Брестской крепости.22 июня 1941 г.,


Неудачный командарм и Брестская твердыня

Из книги «Линия Сталина» в бою автора Рунов Валентин Александрович

Неудачный командарм и Брестская твердыня До весны 1941 года 4-й армией командовал генерал-майор В.И. Чуйков. По плану прикрытия государственной границы армия должна была создавать 4-й (Брест-Литовский) район прикрытия Западного фронта. Ширина полосы обороны армии достигала