Гетман Его Царского Пресветлого Величества Войска Запорожского Богдан-Зиновий Михайлович Хмельницкий

Гетман Его Царского Пресветлого Величества Войска Запорожского Богдан-Зиновий Михайлович Хмельницкий

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 октября 1943 г., как раз в то время, когда успешно проходило освобождение Красной армией Украины и уже совсем недолго оставалось до освобождения Киева, был учрежден последний «сухопутный» полководческий орден – Богдана Хмельницкого. Первые две степени, согласно орденскому Статуту, предназначались для награждения исключительно за значительные полководческие операции и победы: «Орденом Богдана Хмельницкого I степени награждаются командующие фронтами, флотами, армиями, флотилиями, их заместители, начальники штабов, начальники оперативных управлений отделов и начальники родов войск фронтов, флотов, армий и флотилий, командиры соединений партизанских отрядов:

– За успешную, проведенную с применением умелого маневра операцию, в результате которой освобожден от врага район, город, имеющий особое стратегическое значение населенный пункт, причем врагу было нанесено серьезное поражение в живой силе и технике;

– За проведенную соединением партизанских отрядов операцию, в результате которой был разгромлен штаб войск противника, захвачена его военная база, уничтожены крупные транспорты с живой силой и техникой противника, а также за умелую, проведенную совместно с частями Красной армии, боевую операцию, следствием которой явилось освобождение значительной части советской территории от врага.

Орденом Богдана Хмельницкого II степени награждаются командиры корпусов, дивизий, бригад и полков, их заместители, начальники штабов, командиры соединений партизанских отрядов, их заместители и начальники штабов, командиры партизанских отрядов:

– За прорыв укрепленной полосы врага, успешную операцию по форсированию водного рубежа, за глубокий рейд в тыл противника, в результате чего серьезно нарушены коммуникации врага и нанесен серьезный ущерб его тыловым снабжающим базам;

– За умело организованную и успешно проведенную партизанским отрядом операцию, в результате которой был разгромлен опорный пункт противника, истреблен вражеский гарнизон, освобождены угоняемые на немецкую каторгу советские граждане, нарушены коммуникации и линии связи, уничтожены транспорты противника».

Не вызывает сомнения, что Сталин принял решение об учреждении этого ордена отнюдь не только из политических соображений. Более чем логично было в период возрождения в стране внеидеологического, исторического патриотизма наряду с именами Суворова и Кутузова вернуть из небытия и имя прославленного многими блестящими победами над иноземными захватчиками гетмана Богдана Хмельницкого.

К сожалению, часто, за грандиозностью государственной деятельности Хмельницкого, его выдающиеся полководческие заслуги отходят на задний план, и мы надеемся, что хоть в небольшой мере сможем восполнить подобное упущение.

Прежде чем стать полководцем, Хмельницкий приобрел большой военный опыт, принимая участие в тяжелейших войнах с Турцией. Первым боевым испытанием будущего гетмана стало участие в польско-турецкой войне 1620–1621 гг., и в битве под Цецорой он попал в плен. В плену Хмельницкий находился два года и, согласно одной из версий, был переводчиком у турецкого адмирала, что дало ему возможность увидеть изнутри механизм функционирования османского войска. После освобождения он участвует в морских походах против Порты, в одном из которых запорожцы дошли почти до стен Константинополя.

Дальше на долгие годы сведения о Хмельницком носят чисто легендарный характер, наподобие истории о том, как во главе 2-тысячного отряда запорожцев он находился во французской армии во время осады Дюнкерка. На самом деле имеются сведения (хотя и их достоверность не слишком велика) об участии в осаде Дюнкерка лишь наемного полка под командованием кошевого атамана Запорожской Сечи Ивана Сирко. Но Хмельницкий действительно был некоторое время во Франции и, вероятно, служил под началом принца де Конде (во всяком случае значительно позднее, в 1655 г., он при встрече с французским военным агентом назвал Людовика II де Бурбона-Конде «своим старым вождем»).

Французский эпизод, впрочем, важен в другом отношении. Он доказывает, что уже в 1644 г. Хмельницкий считался выдающимся полководцем не только в среде запорожцев – возможно, до нас просто не дошли сведения о некоторых его предыдущих военных достижениях. В 1644 г. посол Франции в Речи Посполитой граф де Брежи рекомендовал кардиналу Мазарини принять запорожцев на службу во французскую армию, причем подчеркнул, что они имеют очень талантливого полководца, а именно Хмельницкого. Мазарини последовал совету посла, и Хмельницкий был приглашен во Францию, куда он и отправился морским путем. Не вызывает также сомнения, что, благодаря переговорам французов с Хмельницким, на службу королю поступило около 2500 запорожцев, принявших участие в войне с Испанией.

Гетман Богдан Хмельницкий. Позднейшая копия неизвестного художника с портрета XVII века

После возвращения из Франции Хмельницкий занимает одну из наиболее серьезных должностей в казацком войске – становится войсковым писарем. В его компетенцию входили все внутренние и внешние сношения Войска Запорожского – приблизительно эти функции соответствовали функциям в позднейших войнах начальника штаба крупного соединения.

Через два года именно Хмельницкий станет одной из главных фигур в переговорах с польским королем Владиславом IV относительно участия казаков в войне с Турцией, что показывает степень его влиятельности.

То, что запорожцы в 1648 г. избрали гетманом именно Хмельницкого, объясняется в том числе тем, что на Сечи были уверены в его полководческих способностях, которые позволят успешно вести борьбу с Речью Посполитой.

Сразу же после избрания Хмельницкий провозгласил, что избавиться от польского владычества можно только путем вооруженной борьбы, и призвал к ней весь народ, а не только казачество. Как он заявил в Белоцерковском универсале: «Вам всем обще Малоросияном о том доносим, так и до компанеи военной, на предлежащее с ними же поляками дело военное вас вызываем и заохочуем. Кому мила вера благочестивая, от поляков на унею претворяемая; кому з вас любима целость отчизны нашей, украины Малороссийской… – о уволненю от бед лядских всего народа Малороссийского».

Первым крупным столкновением Хмельницкого с поляками стала битва под Желтыми Водами. Заметим, что существует несколько описаний и дат данного сражения. Историки, например, по-разному трактуют роль в битве татарской конницы и ряд других вопросов. Вопрос остается открытым для дискуссии, но мы считаем более достоверной традиционную версию о датировке сражения 5–8 мая, в соответствии с которой и будем описывать ход битвы.

Когда поляки наконец поняли, что гетман собирается начать восстание, то решили разгромить Сечь. Расчет у них был правильный – именно Сечь была центром подготовки восстания, и без нее Хмельницкий не смог бы развернуть широкие военные действия. Для исполнения данного плана Великим коронным гетманом Николаем Потоцким (имевшим многозначительное прозвище Медвежья Лапа) были посланы из Корсуни к Кодаку два отряда. Первый – из 4–6 тысяч реестровых казаков под командованием есаула Барабаша и вместе с ним небольшое количество немецкой пехоты (снаряженные по немецкому образцу поляки). Второй под командованием гетманского сына – нежинского старосты Стефана Потоцкого, и казацкого комиссара Шемберга, численность которого составляла, по разным данным, от 6 до 20 тысяч (первая цифра представляется более близкой к истине) при 12 пушках. Отряды должны были соединиться и объединенными силами действовать против Сечи.

То, что поляки выставили не слишком значительные силы (хотя была полная возможность собрать большее количество), объясняется тем, что они сильно недооценили численность войска Хмельницкого. Великий коронный гетман был уверен, что без труда разобьет повстанческое войско без задействования дополнительных войск. Можно даже предполагать, что дезинформация о слабости повстанцев была запущена по инициативе самого Хмельницкого.

Узнавший о выдвижении противника и его планах (благодаря перехваченным союзниками-татарами польским лазутчикам), Хмельницкий пошел навстречу противнику. Разбив небольшой польский гарнизон, он взял крепость Кодак и стал укрепленным лагерем на левом берегу речки Желтые Воды (приток реки Ингулец). В лагере находилось около 8 тысяч казаков, кроме того, неподалеку от него, за болотистой местностью, находился отряд союзных на то время крымских татар из примерно тысячи всадников под командованием мурзы Тугай-бея. Поляки не могли обойти это место на пути к Кодаку, и Хмельницкому оставалось только ждать.

Дальше события стали развиваться самым неблагоприятным для поляков образом. Первым к Желтым Водам подошел отряд Барабаша и почти сразу же, предварительно убив часть старшин (в том числе самого Барабаша) и немецких наемников, перешел на сторону Хмельницкого. Насколько можно судить, это решение было не спонтанным, а результатом целенаправленной обработки реестровых казаков гетманскими лазутчиками, что показывает понимание Хмельницким важности проведения во время войны специальных психологических операций. Таким образом, без единого выстрела гетман увеличил численность своего войска на несколько тысяч хорошо вооруженных реестровых казаков. Кроме того, на помощь Хмельницкому прибыл и отряд донских казаков (его точная численность неизвестна, но она не была слишком большой).

При таком численном преимуществе повстанцев и занятых ими выгодных позициях у Стефана Потоцкого уже практически не оставалось шансов на успех. Его очередной ошибкой (после недооценки сил Хмельницкого и разделения войска на два отряда) было то, что он все-таки решился на сражение. Хотя история с переходом реестровых казаков должна была продемонстрировать ненадежность значительной части его войска, но он не понял, что то же самое может повториться и с его драгунами, среди которых много было православных. Положение Стефана Потоцкого и Шемберга к тому же усугублялось тем, что выбранное ими место для укрепленного лагеря полностью лишало польское войско свободы маневра. Слева была заросшая непроходимым лесом балка, которая оканчивалась речкой Большой Омельник, справа – другой приток Ингульца – речка Зеленая. В то же время войско Хмельницкого было хорошо прикрыто лесом, что не давало возможность эффективно использовать против него пушки.

Битва началась утром 5 мая. Стефан Потоцкий двинул против Хмельницкого драгун и усиленные артиллерией коронные хоругви (основная тактическая единица польской «крылатой» гусарии, насчитывавшая от 100 до 200 всадников и подразделявшаяся, в свою очередь, на почты). Однако их выход за пределы укрепленного лагеря и построение в боевые порядки Великий коронный гетман проводил слишком медленно, что дало возможность Хмельницкому контратаковать поляков.

Воспользовавшись началом атаки Хмельницкого, драгуны быстро ушли вправо от хоругвей и перешли на сторону повстанцев, что сделало окончательно невозможным для Стефана Потоцкого любые наступательные действия. Поляки были вынуждены укрыться за лагерными укреплениями, надеясь, что вскоре получат подкрепление (они не знали, что посланные для этого гонцы были перехвачены казаками).

Хмельницкий воспользовался достигнутым им значительным численным перевесом и утром следующего дня всеми силами атаковал польский лагерь. Штурм продолжался целый день, но поляки, несмотря на ожесточенное сопротивление и понесенные большие потери, не смогли удержать позиции. Однако польское командование понимало, что в условиях полного окружения у него нет шансов устоять, и Стефан Потоцкий согласился на предложение Хмельницкого отдать артиллерию в обмен на гарантию безопасного пропуска.

8 мая польский отряд, передав казакам пушки, беспрепятственно вышел из лагеря, но недалеко от места битвы – у Княжьих Байраков, на него напал Тугай-бей. Последний не мог упустить случая без особого риска поживиться добычей. Казаки не участвовали в нападении – лишь отдали пушки татарам, при помощи которых они взяли штурмом наскоро сооруженные поляками оборонительные укрепления. Штурм был недолгим – Стефан Потоцкий был смертельно ранен, а оставшиеся в живых воины его отряда взяты татарами в плен.

Сразу после победы под Желтыми Водами Хмельницкий вместе с Тугай-беем идет форсированным маршем на Корсунь, чтобы воспрепятствовать объединению главных сил поляков под руководством гетманов Потоцкого и Калиновского с князем Иеремией (Яремой) Вишневецким. Хмельницкий подошел к Корсуни утром 15 мая, и его силы (по пути следования к восставшим массово присоединялись крестьяне) насчитывали около 20 тысяч пеших при 26 пушках и примерно 4 тысячи всадников Туган-бея (приводимая в некоторых источниках цифра в 20 тысяч всадников явно в несколько раз преувеличена).

Хмельницкому противостояло около 20 тысяч поляков, но они были в значительной степени деморализованы известием о поражении под Желтыми Водами, и гетман Потоцкий принял решение отступить, не принимая боя.

Разведка Хмельницкого и на этот раз сработала чрезвычайно эффективно – вождь восстания немедленно узнал о готовящемся отступлении. Гетман правильно рассчитал, что ему необходимо воспользоваться моментом растерянности поляков и уничтожить их основные силы. В случае успеха задуманного на Украине больше бы не оставалось значительных сил Речи Посполитой (для сбора нового войска Варшаве понадобилось бы немало времени), что означало бы победу восстания. Не давая времени полякам принять боевое построение, Хмельницкий 15 мая с ходу бросил против их левого фланга татарскую конницу, а скованному боем противнику уже значительно труднее было начать отступление. Одновременно гетман получил необходимое ему время для перегруппировки с марша войск в наиболее выгодное для атаки всеми силами построение.

Поставленной цели он достиг. Пока поляки отражали атаки Туган-бея и сами контратаковали татар, Хмельницкий беспрепятственно занял господствующие над местностью высоты (что еще более увеличивало их ценность, полуохватывающие польское расположение). Гетман также использовал полученное время, чтобы максимально затруднить полякам отступление, и приказал полковнику Максиму Кривоносу перекрыть единственно возможный путь их отхода – дорогу, ведущую через урочище Кривая Балка. Полковник выполнил приказ при помощи пехотного отряда численностью примерно в 6 тысяч казаков с несколькими пушками – за короткое время он сумел устроиться внизу балки, сразу после высокого спуска засеки, вырыть глубокий ров, расположить казаков в подготовленных шанцах и пушки на противоположной стороне балки.

Утром 16 мая поляки начали отступление по Богуславской дороге. Для избежания внезапного нападения они приняли следующее боевое построение. По бокам колонны были пехотинцы, которые прикрывали поставленную в середину колонны артиллерию, а кавалерийские хоругви выполняли функции арьергарда. Но отступавшим удалось беспрепятственно пройти всего несколько километров. Вскоре гетман отдал приказ начать атаки на колонну небольшими отрядами, которые и стали проводить частые тревожащие вылазки. Сколько-нибудь серьезного ущерба полякам тревожащий обстрел из пищалей не наносил, но он сильно замедлял темп их движения и расстраивал защитный порядок построения. А нарушенное защитное построение, в свою очередь, открывало возможности для дальнейшего нападения крупными силами.

Благодаря замедлению темпа продвижения поляков, Кривонос успел расширить ров, который уже нельзя было обойти (слева находилась непроходимая болотистая местность, а справа высокие кручи, непреодолимые для кавалерии и артиллерии и почти непреодолимые для пехоты), и полностью подготовиться к подходу отступавшего неприятеля.

Однако еще до подхода к Кривой Балке войско Потоцкого понесло существенную потерю. Деморализованные непрекращающимся обстрелом, около 2 тысяч пехотинцев, захватив свободных лошадей, просто бежали, бросив своих товарищей.

В полночь поляки подошли к спускавшемуся в Кривую Балку склону. Кривонос правильно рассчитал, что по крутому склону покатятся вниз многочисленные польские повозки и пушки и, достигнув глубокого рва, перевернутся. Сразу открыла огонь артиллерия, а полякам теперь нечем было ее подавить. Тут же казаки Кривоноса нанесли удары с фронта и флангов, а вскоре в тыл полякам ударили подошедшие казаки Хмельницкого и конница Туган-бея.

Дальнейшее правильнее назвать не сражением, а добиванием совершенно деморализованного противника, который не только не мог отступить, но и принять защитное построение. Через четыре часа все было закончено – польское войско было уничтожено. Погибло около 10 тысяч поляков, а относительно количества пленных есть точные цифры – 80 видных шляхтичей, 127 офицеров, 8521 жолнер. Попали в плен и сами гетманы Потоцкий и Калиновский, которых Хмельницкий отдал Туган-бею в знак благодарности за оказанную помощь. Кроме того, Хмельницкий захватил огромное количество трофеев, в том числе 41 пушку.

Победа под Корсунью стала ключевым моментом, позволившим развернуться восстанию Хмельницкого, – на Украине больше не оставалось крупных польских сил и восстание заполыхало всюду. Теперь никто уже не мог помешать гетману взять под контроль всю территорию Левобережной Украины. В августе он уже установил свою власть на значительной части Правобережья – в Киевском, Брацлавском и Черниговском воеводствах.

Впечатление от побед Хмельницкого было настолько велико, что вскоре восстание перекинулось и в Белоруссию. Гетман, понимая всю стратегическую выгодность рассеивания польских сил, отправил туда несколько казачьих отрядов для помощи белорусским повстанцам.

Одновременно гетман попытался получить в начатой борьбе против поляков поддержку Москвы и обратился с письмом к царю Алексею Михайловичу, в котором рассказал о своих победах под Желтыми Водами и Корсунью: «Чрез которих радостно пришло нам твою царскую велможност видомим учинити оповоженю вири нашое старожитной греческой, за которую з давних часов и за волности свои криваве заслужоние, от королей давних надание помир[ем] и до тих час от безбожних ариян покою не маем.

[Тв]орець избавитель наш Исус Христос, ужаловавшис кривдубогих людей и кривавих слез сирот бидних, ласкою и милосердем своим святим оглянувшися на нас, подобно, пославши слово свое святое, ратовали нас рачил. Которую яму под нами били викопали, сами в ню ся обвалили, же дви войска з великими таборами их помог нам Господь Бог опановати и трох гетманов живцем взяти з иншими их санаторами: перший на Жолтой Води, в полю посеред дороги запорозкои, комисар Шемберк и син пана краковского ни з одною душею не втекли. Потом сам гетман великий пан краковский из невинним добрим чоловиком паном Мартином Калиновским, гетманом полним коронним, под Корсуном городом попали обадва в неволю, и войско все их квартянное до щадку ест розбито; ми их не брали, але тие люди брали их, которие нам служили [в той м]ире от царя кримского. Здалося тем нам и о том вашому [царскому] величеству ознаймити, же певная нас видомост зайш[ла от] князя Доминика Заславского, которий до нас присилал о мир просячи, и от пана Киселя, воеводи браславского, же певне короля, пана нашего, смерть взяла, так розумием, же с причини тих же незбожних неприятелей это и наших, которих ест много королями в земли нашой, за чим земля тепер власне пуста».

Рассказав о достигнутых им победах, Хмельницкий обратился со следующей просьбой о помощи, в которой была также выражена и вся его дальнейшая линия в отношениях с Москвой: «Зичили бихмо соби самодержца господаря такого в своей земли, яко ваша царская велможност православний хрестиянский цар, азали би предвичное пророчество от Христа Бога нашего исполнилося, што все в руках его святое милости. В чом упевняем ваше царское величество, если би била на то воля Божая, а поспех твуй царский зараз, не бавячися, на панство тое наступати, а ми зо всим Войском Запорозким услужить вашой царской велможности готовисмо, до которогосмо з найнижшими услугами своими яко найпилне ся отдаемо.

А меновите будет то вашому царскому величеству слитно, если ляхи знову на нас схотят наступати, в тот же час чим боржей поспешайся и з своей сторони на их наступати, а ми их за Божею помощу отсул возмем. И да исправит Бог з давних виков ознаймленное пророчество, которому ми сами себе полецевши, до милостивих нуг вашему царскому величеству, яко найуниженей, покорне отдаемо».

При этом Хмельницкий, как опытный политик, пытался выиграть время, необходимое для развертывания восстания, для чего обращался с письмами о покорности к королю. Несмотря на уже очевидную грандиозность восстания, это ему в определенной степени удалось. В Варшаве еще некоторое время считали, что они имеют дело лишь с попыткой Хмельницкого выторговать привилегии для казачества и увеличить объем своих полномочий, а не с общенародным восстанием, грозящим самому существованию Речи Посполитой. Восстание это представляло для Варшавы тем большую опасность, что оно находилось под руководством опытного и талантливого полководца. И, что особенно важно подчеркнуть – основой восстания являлись отнюдь не стихийные выступления, а действия прекрасно организованной, снаряженной и дисциплинированной регулярной армии, любившей своего вождя и готовой идти с ним до конца.

Не понимая как подлинных целей Хмельницкого, так и масштаба поднятого им восстания, в Варшаве надеялись, что проблему решат посланные в июне на Правобережную Украину сравнительно небольшие карательные отряды (из которых самым сильным был отряд князя Вишневецкого). Только после того как эти отряды были разбиты, а Хмельницкий взял под контроль часть Подольского и Волынского воеводств, поляки поняли всю серьезность ситуации.

В конце лета для подавления восстания было собрано войско под командованием «триумивирата» – сандомирского воеводы Владислава Доминика Заславского-Острожского (формально именно у него было больше всего полномочий, но на деле он этим никак не воспользовался), коронного подчашего Николая Остророга и коронного хорунжего Александра Конецпольского. Отметим, что уже сама система коллективного военного руководства у поляков давала значительное преимущество Хмельницкому, твердо придерживавшегося принципов единоначалия. Кроме того, ни один из командующих не отличался полководческими талантами и популярностью в армии.

Однако само по себе «посполитое рушение» (всенародное ополчение) было сильным и хорошо снаряженным. Оно состояло из 32 тысяч польско-литовских ополченцев и 8 тысяч немецких ландскнехтов, а артиллерия насчитывала до 100 пушек разного калибра.

Хмельницкий во главе своего войска пошел навстречу польскому ополчению и стал укрепленным лагерем под Пилявцами (на территории современной Хмельницкой области). Относительно численности войска Хмельницкого существуют разные оценки – от 30 до 70 тысяч. Наиболее вероятен вариант, что собственно казацкое войско не превышало 30 тысяч казаков. Однако по пути следования к нему присоединялись многочисленные повстанческие отряды, и к Пилявцам пришло если и не 70, то около 50 тысяч. Также вместе с Хмельницким был небольшой отряд татар из Буджака, насчитывавший 500–600 всадников. Впрочем, численность войска Хмельницкого принципиально не так важна, учитывая, что победил он не за счет примитивного количественного перевеса.

Расположение сил в районе речки Иква Хмельницкого было следующим. В центре находились главные силы под командованием Ивана Черноты, состоявшие в основном из пехоты. На прикрытые небольшим лесом фланги была поставлена конница Кривоноса (являвшаяся на тот момент главной ударной силой), а напротив брода, выше плотины, смешанный пехотно-кавалерийский отряд Карпа Пивтора-кожуха. Кроме того, по приказу гетмана была занята плотина через реку и на ней сооружены шанцевые укрепления, что лишало поляков возможности преодолеть водную преграду без серьезного боя.

Хмельницкий не знал о броде ниже плотины и поэтому не поставил там заслон, но катастрофических последствий для него это не имело. При этом польское войско не могло форсировать совсем небольшую речку в другом месте, кроме плотины и находившихся неподалеку от нее переправ. Из-за сильно заболоченных берегов конница не смогла бы вообще пройти, а завязшая пехота была бы легко уничтожена огнем.

Резиденция самого Хмельницкого находилась в Пилявецком замке, откуда он и руководил войсками.

Когда 9 сентября поляки подошли к плотине, то, увидев на ней сильные укрепления, не решились на немедленный штурм. Польское войско было разделено на две части смешанного пехотно-кавалерийского состава. Основную часть составляло «всенародное рушение», отдельно – напротив Пивторакожуха – стоял отряд Вишневецкого.

Следует отметить, что Хмельницкому удалось добиться разрыва отношений между триумвиратом и Вишневецким. Гетман специально инициировал проведение мирных переговоров с Заславским и сделал так, чтобы эта информация немедленно дошла до Вишневецкого (который был категорическим противником любых переговоров с повстанцами). В итоге, Вишневецкий полностью порвал отношения с триумвиратом, и во время сражения между двумя частями польского войска не было никакой координации (что очень серьезно облегчило положение Хмельницкого).

Штурмовать плотину и переправу поляки решились только 11 сентября. В ожесточенном бою казаки сумели отразить штурм Вишневецкого, но главные польские силы захватили плотину и через нее на противоположный берег Иквы хлынул поток войск. Хмельницкий не смог сбросить наступавших поляков в реку, и они, закрепившись, создали плацдарм для дальнейшего наступления.

Бродом ниже плотины, о котором не знал Хмельницкий, поляки не сумели в полной мере воспользоваться и переправили через него лишь небольшие силы. Другой ошибкой поляков было то, что, хотя они и собирались захватить Пилявецкий замок, но из-за наступления темноты решили отложить запланированный штурм.

Однако на следующий день Хмельницкий сумел отбить плотину и отбросить польских ополченцев за реку, после чего воцарилось положение хрупкого равновесия.

Перелом в сражении наступил в ночь 13 сентября, когда для поддержки Хмельницкого пришел новый, уже значительно больший отряд бужацких татар (около 4 тысяч всадников) под командованием Айтимир-мурзы и Адлает-мурзы. Хмельницкий сразу же расположил конницу Айтимир-мурзы позади Пивторакожуха и слева от главных сил, а Адлает-мурзы рядом с Кривоносом (она также была скрыта от поляков за небольшим лесом).

Заметим, что поляки не знали о численности татарской конницы и, вероятно, через специально подставленного Хмельницким пленного получили информацию, что она насчитывает 40 тысяч всадников.

Гетман, получив столь ценную ударную силу, как татарская конница, принял решение атаковать и утром начал выстраивать для этого войска.

Однако поляки опередили Хмельницкого, приняв решение атаковать первыми, пока войска противника не успели выстроиться в боевые порядки. Польская конница атаковала главные силы гетмана, но не сумела прорвать их оборону и вынуждена были отступить на исходные позиции. Сразу после отражения атаки сил триумвирата Хмельницкий направил казацкую пехоту на плотину, и она атаковала засевших в шанцах жолнеров. Момент был выбран чрезвычайно удачно, в это время в войсках триумвирата окончательно была утрачена управляемость и входившие в них подразделения действовали без какой-либо координации, каждый командир самостоятельно отдавал приказы по ведению боя.

Хмельницкий имитировал притворное отступление казацкой пехоты от плотины, и поляки, поддавшись на ловушку, устремились вслед за отступавшими, не соблюдая никакого боевого порядка и оставив без охранения тыл и фланги. Гетман немедленно воспользовался представившейся возможностью и ударил в тыл и фланги атаковавших. Бросившиеся в беспорядке бежать поляки смяли находившиеся за ними войска, и паника в расположении триумвирата стала всеобщей. Окончательно исход сражения решила одновременная атака других отрядов войска Хмельницкого. Пивторакожух ударил по Вишневецкому, Айтимир-мурза атаковал сразу по двум направлениям (в том числе частью сил поддержал Пивторакожуха), Кривонос нанес сильный фланговый удар, а Адлает-мурза атаковал тыл главных польских сил. Ликвидация небольших очагов сопротивления длилась до ночи, когда немногие оставшиеся в живых поляки покинули поле боя.

Хмельницкий не только захватил огромное количество трофеев (включая всю артиллерию), но и преследовал противника до самого Львова, до которого сумели добежать лишь ничтожные силы армии триумвирата и отряда Вишневецкого.

Показательно, что в народном восприятии значение именно этой победы Хмельницкого было настолько велико, что поляков потом во время всего восстания и даже долгое время после него называли не иначе, как «пилявчики».

В стратегическом отношении благодаря победе под Пилявцами Хмельницкий сумел беспрепятственно занять всю территорию Волынского и Подольского воеводств. Также теперь ему был открыт оперативный простор для продвижения в глубь Польши, что открывало гетману принципиально новые возможности.

В сентябре Хмельницкий пошел маршем на Львов и в октябре приступил к его осаде. В ноябре гетман (которому активную помощь оказывали православные львовские мещане) захватил и уничтожил замок, но в городе не задержался. После получения огромной контрибуции он направился к Замостью. Хмельницкого этот небольшой город интересовал не сам по себе – там были остатки отряда Вишневецкого. Их необходимо было уничтожить, чтобы окончательно обезопасить себя от возможного (пусть и маловероятного, учитывая незначительность оставшихся польских сил) удара в тыл или по одному из отдельно действующих повстанческих отрядов. Однако осада Замостья закончилась неудачно – крепость была слишком хорошо укреплена, чтобы взять ее с ходу. Также в Замостье не было союзников внутри крепости, которые бы, как ранее во Львове, оказали помощь осаждавшим. Что касается длительной осады, то Хмельницкий не мог на это пойти по ряду причин.

Стратегическое значение Замостья было не так велико, чтобы оставаться под ним надолго. В равной мере это касалось и небольшого отряда Вишневецкого. К тому же в войске Хмельницкого не было достаточного количества припасов и, что еще более важно – началась чума. Все эти факторы вынудили Хмельницкого снять осаду и уйти на Правобережную Украину.

23 декабря гетман без сопротивления взял Киев, что символизировало грандиозную победу в поднятом им всенародном восстании. Хмельницкий надеялся, что, потерпев полное поражение, Речь Посполитая согласится на сравнительно умеренные требования, выдвинутые им на начавшихся, по его инициативе, мирных переговорах. Однако в Варшаве жаждали реванша, и новый король Ян II Казимир Ваза использовал переговоры как оттяжку времени для собирания нового войска.

Новое «посполитое рушение» (его численность можно определить в 15–20 тысяч всадников и жолнеров при таком же количестве обозной прислуги) было собрано и в начале мая 1649 г. двинуто на Украину. Там оно должно было соединиться с отрядом Вишневецкого, собиравшего хоругви в районе Збаража.

Узнав о польских планах (что еще раз доказывает эффективность гетманской разведки), Хмельницкий решил не допустить соединения «посполитого рушения» с Вишневецким и еще до начала похода главных сил поляков выступил 1 марта в направлении на Збараж. Его войско состояло из пеших и конных казаков, а также небольшого количества крымской конницы под командованием хана Ислам-Гирея. Общая его численность, по-видимому, была несколько меньше «посполитого рушения». Но если бы произошло соединение «посполитого рушения» с Вишневецким (отряд которого состоял из профессиональных жолнеров, шляхетского ополчения и немецких ландскнехтов), то поляки получили бы значительный численный перевес.

25 марта Хмельницкий подошел форсированным маршем к Збаражу, около которого и состоялось сражение. Уже построением войск Хмельницкий показал свое полководческое преимущество над Вишневецким (не успевшего, что немаловажно, должным образом укрепить лагерь). Последний выстроил свои войска в две линии, оставив незащищенными фланги, а Хмельницкий разделил войско на три пехотных колонны, на флангах выставил охранение и выделил один отряд смешанного пехотно-кавалерийского состава в резерв для быстрой переброски.

Хмельницкому удалось сразу же смять первую линию обороны Вишневецкого, которая начала в панике отступать. После этого гетман нанес фланговые удары кавалерией и обратил в бегство немецких наемников, на плечах которых повстанцы ворвались в расположение польского обоза.

Вишневецкому огромным усилием удалось сгруппировать остатки своих сил и не допустить полного развала обороны. Он сумел отбить несколько атак Хмельницкого и даже немного потеснить нападавших. Однако, когда атаки повстанцев усилились, он бежал с оставшимся войском под защиту укреплений замка, оставив при этом на поле боя всю артиллерию.

Хмельницкий приступил к осаде Збаража, но взять его быстро не удалось. Долгое время проводилась фортификационная (поляки и казаки соревновались, кто выше соорудит валы, что давало возможность обстрела сверху), минная и контрминная война. Не удалось применить для штурма и огромные подвижные укрепления («гуляй-городыни»).

Когда же Хмельницкий узнал о движении к Збаражу собранного королем ополчения, то, оставив небольшие силы пехоты для блокирования крепости и недопущения выхода оттуда Вишневецкого, выступил с основными силами навстречу Яну Казимиру.

4 августа Ян Казимир пришел к селу Млыново около реки Стрыпы, а Хмельницкий (имевший полную информацию о передвижении противника), не дойдя до Зборова, расположил свое войско в лесу. В отличие от Хмельницкого, поляки не уделяли разведке серьезного внимания, и сосредоточение в непосредственной близости от них вражеского войска так и осталось для них незамеченным.

Утром следующего дня поляки начали переправу на правый берег по двум мостам. Хотя королем и были поставлены хоругви для отражения внезапного нападения, но они были малочисленны, и их командиры не знали обстановки вокруг. В полдень Ян Казимир приостановил переправу на время обеда, и к этому времени польское войско оказалось разделенным на три части – примерно половина войска еще не переправилась, а перешедшие на другой берег отряды находились на довольно большом расстоянии друг от друга.

Воспользовавшись этим, Хмельницкий атаковал переправившиеся войска по нескольким направлениям и нанес им значительный урон – в результате неожиданного нападения было убито около 4 тысяч ополченцев. Но, несмотря на неожиданность удара, Хмельницкий не смог добиться решающего перелома и захватить переправы. Ян Казимир до конца дня сумел переправить все свои силы на правый берег и начал укреплять лагерь в преддверии штурма.

Хмельницкий принял правильное решение не атаковать лагерь немедленно, а подверг его сильному и длительному пушечному обстрелу, нанесшему большие потери оборонявшимся.

Утром Хмельницкий бросил казаков в атаку. Хотя они первоначально добились успеха в месте, где укрепления только начали строиться и ворвались в польское расположение, но были отброшены в результате контратаки. Следующую атаку казаки провели совместно с татарской конницей и снова сумели прорвать линию обороны и ворваться в польский лагерь. Яну Казимиру и на этот раз, благодаря немецким ланскнехтам, удалось отбить нападение. Однако уже было ясно, что поляки обречены. Еще бы одна, в крайнем случае, две атаки, и лагерь был бы захвачен.

Но заслуженная победа не досталась Хмельницкому из-за предательства татарского союзника. Ян Казимир вступил в переговоры с Ислам-Гиреем, и хан, в обмен на выплату большого вознаграждения и безнаказанный грабеж украинских земель при возвращении в Крым, заключил с ним мирное соглашение. Гетман не рискнул самостоятельно продолжать штурм, рискуя в любую минуты быть атакованным с тыла татарской конницей, и был вынужден также заключить с Яном Казимиром мирное соглашение (получившее наименование Зборовского).

Хотя, согласно соглашению, казачество получило значительные льготы (в том числе, число реестровых казаков увеличивалось до 40 тысяч и Речь Посполитая должна была платить им жалованье), но оно ни в коей мере не соответствовало поставленной гетманом главной цели – полного освобождения от польского владычества.

Зборовское соглашение изначально и королем и гетманом рассматривалось как временная передышка для подготовки сил к новому этапу борьбы. Хмельницкий в полной мере использовал данное ему время. В первую очередь следует отметить, что он преобразовал казацкое войско, которое теперь по организации и оснащенности не отличалась от лучших европейских армий. Прежде всего гетман создал 17 полков с полковой артиллерией (5–6 пушек), что значительно увеличило ударную мощь казацкого войска. Также поняв одним из первых среди полководцев значение концентрированного артиллерийского огня, Хмельницкий создал под своим непосредственным руководством отдельную от полковой войсковую артиллерию.

Кроме того, осознавая всю важность избежания стратегического окружения Речью Посполитой и препятствования нанесения ею ударов по флангам территории гетманщины, он сумел лишить поляков возможности использования выгодных плацдармов. Вместе с крымскими татарами гетман в 1650 г. организовал поход в Молдавию. Почти не встречая сопротивления, он занимает ее столицу Яссы, в результате чего молдавский господарь Василий Лупул был вынужден отказаться от союзных отношений с Речью Посполитой (их ранее существовавший союз был направлен и против Хмельницкого).

Не менее важным шагом вождя восстания был тот, что он (уведомив об этом Москву) направил в Белоруссию самую большую помощь за все время восстания – отряд из 4 тысяч казаков. Эта помощь имела огромное значение для развития восстания в Белоруссии, которое отвлекло на себя значительные польские силы.

Ян Казимир, в свою очередь, также использовал время после Зборовского соглашения. Когда новое войско было собрано, то зимой 1651 г. он выступил против Хмельницкого. Между польскими и украинскими войсками состоялось несколько локальных столкновений с переменным успехом, но решающее сражение произошло 28 июня–10 июля под Берестечком у реки Стыр.

Силы сторон были следующие. У Яна Казимира было 80 тысяч шляхетского войска и реестровых казаков Вишневецкого, 20 тысяч европейских ландскнехтов (в основном немцев) и 50 тысяч обозной прислуги. Войско Хмельницкого состояло из 20 тысяч конных казаков, такой же численности татарской конницы под командованием Ислам-Гирея и Туган-бея и около 100 тысяч человек ополчения.

27–28 июня происходили небольшие схватки кавалерийских частей, но значительных потерь ни одна из сторон не понесла.

Следующий день был чрезвычайно удачным для Хмельницкого. Когда поляки главными силами атаковали повстанческий лагерь (в котором только начали строиться укрепления), то гетман неожиданными фланговыми ударами сумел отсечь и уничтожить около 7 тысяч воинов шляхетского ополчения.

На следующий день Ян Казимир выстроил свои войска для дальнейшей атаки: в центре он поставил под своим командованием польскую пехоту, ландскнехтов и некоторое количество конницы, а на флангах расположил крылатую гусарию, которой командовали гетманы Калиновский и Потоцкий. В тылу главных сил был оставлен в качестве резерва небольшой смешанный пехотно-кавалерийский отряд. Используя тот же психологический прием, что ранее применил Хмельницкий, король приказал разобрать за собой мост через Стыр, чтобы ни у кого не было соблазна отступить.

Построение войск Хмельницкого было схожим с польским. В центре гетман сосредоточил под своим командованием пехоту, на правом фланге – пехоту и кавалерию, левый был занят татарами.

Король отдал приказ начать массированный артиллерийский обстрел лагеря Хмельницкого и бросил в атаку реестровых казаков Вишневецкого. Последние сумели дойти непосредственно до лагерных укреплений, но отступили после контратаки. Хмельницкий, в свою очередь, попытался развить этот успех, но его дальнейшее продвижение было остановлено ландскнехтами.

Поляки начали сильный артиллерийский обстрел татарских позиций. В результате обстрела погиб Туган-бей, а оставшийся единственным командующим татарских сил Ислам-Гирей увел их с поля битвы. Когда гетман бросился за ним вдогонку, то был пленен Ислам-Гиреем и сумел осовободиться только через несколько дней после уплаты большого выкупа.

Ян Казимир сумел в полной мере воспользоваться изменой Ислам-Гирея и пленением последним Хмельницкого – через несколько дней оставшееся без твердого руководства гетманское войско терпит поражение.

Хмельницкий потерял в этом неудачном сражении около 10 тысяч казаков и 25 тысяч ополченцев, потери поляков были примерно втрое меньше.

Из-за поражения под Берестечком Хмельницкий был вынужден (пользуясь недостаточностью сил гетмана, в августе войска Януша Радзивилла заняли Киев) подписать 18 сентября в Белой Церкви новое мирное соглашение, согласно которому он терял даже зафиксированные Зборовским соглашением привилегии казачества. Более того, гетману договором запрещалось самостоятельно вести любые международные переговоры, что было специально сделано для недопущения помощи со стороны Москвы.

Как и ранее, гетман воспользовался полученной передышкой и начал подготовку к новому этапу освободительной борьбы, который вскоре и наступил. Весной Хмельницкий собирался отправить в Молдавию отряд под командованием своего сына Тимофея (Тимоша), чтобы добиться от молдавского господаря выполнения ранее заключенного договора и отказаться от союза с Речью Посполитой. Узнав об этом, польское войско (12 тысяч шляхетской конницы, 8 тысяч европейских наемников, которые подразделялись на 8 полков и 30 тысяч обозной прислуги) под командованием гетмана Калиновского встало заслоном в урочище Батог между реками Южный Буг и Соб. Следует отметить, что Калиновский изначально крайне неудачно расположил свое войско, лишив его возможности маневрирования – спереди был глубокий Южный Буг, сзади гора Батог, фланги были сжаты лесистой и заболоченной местностью.

Хмельницкий быстро собрал войско (Чигиринский, Черкасский, Переяславский и Корсунский полки, в каждом из которых было примерно по 3 тысячи всадников) и двинулся навстречу Калиновскому. По пути к нему присоединился отряд крымских татар из 4 тысяч всадников и ногайских из 14 тысяч. Ногайцев гетман сразу направил на юг от расположения Калиновского с задачей нанести ему удар в тыл.

Когда 1 июня гетман подошел к польскому расположению, то применил свой излюбленный полководческий прием – имитацией беспорядочного панического отступления заманить противника в засаду и нанести сокрушающие удары по флангам и в тыл.

Когда отряд из казацкой и татарской конницы бежал после артиллерийских залпов поляков, то Калиновский начал преследование, оставив в лагере лишь незначительное прикрытие. Воспользовавшись этим, казацкая конница ударила с тыла по лагерю и начала прорыв укреплений. Когда известие об этом дошло до Калиновского, он немедленно развернулся для защиты лагеря. Однако сделано это им было поспешно, без оставления прикрытия, что предоставило возможность Хмельницкому нанести по уходящей польской кавалерии удар с тыла. Вследствие этого контрудара поляки понесли огромные потери прежде, чем сумели скрыться за лагерными укреплениями, которые были вскоре окружены гетманским войском.

Кроме того, Тимош Хмельницкий уничтожил отдельный отряд польской кавалерии, высланный Калиновским в направлении Ладыжина (немногие спасшиеся, рассказывая в ужасе о случившемся, в несколько раз преувеличивали силы повстанцев).

Польские войска были полностью деморализованы, и рано утром шляхетская конница предприняла попытку покинуть Калиновского. Командующий в ответ приказал открыть по ней огонь европейским наемникам, и в его войске началось междоусобное сражение.

В это время Хмельницкий отдал приказ на штурм лагеря, который был проведен одновременно по нескольким направлениям. Шляхетская конница бежала практически без сопротивления и была при преследовании почти полностью уничтожена. Также были убиты вместе с Калиновским и немногие оставшиеся ему верными шляхтичи, которые ценой своей жизни пытались спасти польского гетмана.

В отличие от шляхетской кавалерии, ожесточенное сопротивление атаковавшим оказали европейские наемники, имевшие богатый опыт недавно окончившейся Тридцатилетней войны. Все их восемь полков сгруппировались и отразили первую атаку казацкой конницы. Но вторая атака, которая была проведена вместе с кавалерией Ислам-Гирея, смяла защиту ладскнехтов, которые, отказавшись от сдачи, полегли до единого человека.

В хронике событий 1646–1655 гг., составленной тогда польским шляхтичем, битва под Батогом характеризовалась следующим образом: «Войско наше, цвет рыцарства всей Речи Посполитой, было полностью уничтожено под Батогом. Там погибло кроме гетмана Калиновского много знатных панов, в частности сын гетмана Калиновского, коронный обозный, Сенявский, староста львовский, Марек Собеский, староста красноставский, Пшиемский, польный писарь Розражовский, командующий артиллерией, муж удивительно храбрый и воинственный. Вообще вряд ли кто-либо в живых остался, кроме сообщивших о поражении. Хмельницкий отдал несколько сот тысяч [золотых] хану и татарам, а также обещал отдать Каменец после его взятия за то лишь, чтобы ляхов не оставляли в живых. Погибло тогда там нашего войска, как конницы, так и пехоты, которая вся полегла, около 20 тысяч».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Гибель царского миноносца

Из книги Цель — корабли [Противостояние Люфтваффе и советского Балтийского флота] автора Зефиров Михаил Вадимович

Гибель царского миноносца В начале ноября 1941 г. командующий Ладожской военной флотилией капитан 1-го ранга В. С. Чероков получил приказ срочно перевезти на восточный берег озера несколько сотен рабочих, подлежавших эвакуации на Урал, вместе с их семьями. Для этой цели


Глава 23 Кто и как охранял секреты царского МИДа

Из книги Спецслужбы Российской Империи [Уникальная энциклопедия] автора Колпакиди Александр Иванович

Глава 23 Кто и как охранял секреты царского МИДа В начале прошлого века крупные капиталистические государства вступили в борьбу за рынки сбыта и колонии. Это потребовало от них активно защищать свои интересы, и, как следствие этого, возросла роль информации о


Гетман Скоропадский

Из книги Энциклопедия заблуждений. Война автора Темиров Юрий Тешабаевич

Гетман Скоропадский «Скоропадский Павел Петрович (1873–1945), один из лидеров украинской буржуазно-помещичьей контрреволюции, генерал-лейтенант. Из дворян. Крупный помещик Черниговской и Полтавской губернии. Окончил Пажеский корпус (1893). Участник Первой мировой войны. В


С Виктором Суворовым беседует Дмитрий Хмельницкий

Из книги Нокдаун 1941 [Почему Сталин «проспал» удар?] автора Суворов Виктор

С Виктором Суворовым беседует Дмитрий Хмельницкий — Как Вы полагаете, почему Красная Армия, несмотря на многолетнюю подготовку к войне, была при первом же столкновении с Вермахтом летом 1941 г. почти мгновенно разгромлена?— Советские войска готовились к совершенно


Дмитрий. Хмельницкий История в сослагательном наклонении

Из книги История Кубанского казачьего войска автора Щербина Федор Андреевич

Дмитрий. Хмельницкий История в сослагательном наклонении Красивые литературно-исторические реминисценции при буквальном понимании и попытках практического использования чаще всего оказываются вздором.Народ не обязательно заслуживает то правительство, которое


Глава III Возобновление Запорожского казачества за Бугом

Из книги Великая Отечественная катастрофа — 3 автора Морозов Андрей Сергеевич

Глава III Возобновление Запорожского казачества за Бугом Судьба Запорожья, как известно, окончательно была решена в 1775 году. В этом году, по проискам екатерининских вельмож, по приказу Екатерины и по капризу Потемкина-Таврического, была разрушена Запорожская Сечь


Дмитрий Хмельницкий. Единственное поражение Сталина

Из книги Танковые асы Сталина автора Барятинский Михаил

Дмитрий Хмельницкий. Единственное поражение Сталина Почему погибла кадровая Красная армия летом 1941 года?У меня дома на стене под стеклом висят две старые газеты. Обе посвящены давним, но радостным событиям. «Красная газета» от 24 января 1924 года сообщает о доставке в


Зиновий Колобанов

Из книги Полководцы Украины: сражения и судьбы автора Табачник Дмитрий Владимирович

Зиновий Колобанов Зиновий Григорьевич Колобанов родился в 1913 году в селе Арефене Вачевского района Нижегородской губернии. По окончании восьми классов средней школы учился в техникуме. В 1932 году по комсомольскому набору был призван в ряды Красной Армии. В 1936 году с


ПОЛКОВОДЦЫ ВОЙСКА ЗАПОРОЖСКОГО

Из книги За три моря за зипунами. Морские походы казаков на Черном, Азовском и Каспийском морях автора Рагунштейн Арсений Григорьевич

ПОЛКОВОДЦЫ ВОЙСКА ЗАПОРОЖСКОГО


Гетман Войска Его Королевской Милости Запорожского Петр Конашевич Сагайдачный

Из книги Украинская химера [Финал антирусского проекта] автора Бунтовский Сергей Юрьевич

Гетман Войска Его Королевской Милости Запорожского Петр Конашевич Сагайдачный Будущий гетман Войска Запорожского родился около 1570 г. в селе Кульчицы под Самбором в семье православного шляхтича по имени Конаш (Конон). Заметим, что отсутствие родовой фамилии


Великий гетман коронный Станислав Жолкевский

Из книги Очерки истории российской внешней разведки. Том 2 автора Примаков Евгений Максимович

Великий гетман коронный Станислав Жолкевский Один из наиболее блестящих полководцев Речи Посполитой родился в 1547 г. в родовом имении Жолкевка, находившемся на речке Вепрь подо Львовом в семье воеводы Станислава Жолкевского (также встречается написание Желковский и


ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЗАПОРОЖСКОГО КАЗАЧЕСТВА

Из книги автора

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЗАПОРОЖСКОГО КАЗАЧЕСТВА После монголо-татарского нашествия литовцы завладели Киевским княжеством. В 1340 году польский король Казимир I превратил его в одно из воеводств. Поскольку эти земли были пограничными, местным жителям были даны разнообразные


Приложение 2. СОСТАВ ЦАРСКОГО КАРАВАНА, ОТПРАВЛЕННОГО НА ДОН В 1649 ГОДУ

Из книги автора

Приложение 2. СОСТАВ ЦАРСКОГО КАРАВАНА, ОТПРАВЛЕННОГО НА ДОН В 1649 ГОДУ Происхождение и тип судна … Длина (в метрах) … Ширина (в метрах)Данковский дощеник … 27,7 … 4,8Добренский дощеник … 21,8 … 3,4Лебедянский дощеник … 28,7 … 5,3Усмонский дощеник … 29,3 … 3,2Сокольский дощеник … 22,4


Приложение 3. СОСТАВ ЦАРСКОГО КАРАВАНА, ОТПРАВЛЕННОГО НА ДОН В 1650 ГОДУ

Из книги автора

Приложение 3. СОСТАВ ЦАРСКОГО КАРАВАНА, ОТПРАВЛЕННОГО НА ДОН В 1650 ГОДУ Происхождение и тип судна Длина (в метрах) Ширина (в метрах) Количество гребцов Примечания Воронежский струг с посольскими людьми и сопровождающими 14,9 3,2 6 Сделана печь Воронежский струг с членами


Гетман на час

Из книги автора

Гетман на час Несмотря на победу над красными, Центральная рада так и не смогла превратиться в полноценную власть. Поэтому и у немцев, и у украинских политиков возникла мысль, что следует заменить собрание болтунов одним ответственным лидером. Масло в огонь подлили и сами


18. Два письма царского генерала

Из книги автора

18. Два письма царского генерала Ежедневный прием посетителей в советском посольстве на улице Гренель в Париже подходил к концу, когда в вестибюль вошел среднего роста худощавый господин, одетый в дорогую темно-серую тройку. Гость назвался русским политическим