ГЛАВА 2. Народное ополчение

ГЛАВА 2.

Народное ополчение

В «малой войне» против французских захватчиков принимало активное участие и народное ополчение — вспомогательные воинские формирования. Их создание по первому (Московская, Владимирская, Калужская, Рязанская, Смоленская, Тверская, Тульская, Ярославская губернии) и второму (Петербургская и Новгородская губернии) округам шло особенно интенсивно в августе — октябре 1812 г. В губерниях, организовавших ополчения, проживало населения 6733 тысячи крестьян, которые должны были поставить в общей сложности 203 тысячи ратников: в первом округе — 133,5 тысяч, во-втором — 26,4 тысяч и в третьем (Костромская, Нижегородская, Симбирская, Пензенская, Казанская губернии) — 43,5 тысячи. Из этого количества ратников было сформировано 74 пеших полка, 2 отдельных батальона и 9 бригад (28 дружин), а также 13 конных полков и 3 кавалерийские сотни. Кроме того, еще создавались волонтерные полки из жителей Петербурга и Москвы. Но этим формированием дело не ограничивалось. Широко развернулось формирование ополчений и на Украине, которая выставила 13,4 тысяч конных казаков, 47,4 тысяч пеших казаков и дала несколько десятков тысяч погонщиков к обозам и «лопатников» для работы на дорогах и переправах. Патриотический подъем охватил также Дон, Калмыкию, Поволжье, Башкирию и далекую Сибирь. Казачество Дона выставило — 26 полков, Башкирия — 20 полков, Калмыкия — 2 полка и т.д. То было по истине всенародное движение{108}. Значительную роль в ходе войны сыграли ополченческие формирования; часть их (Смоленское, Московское, Петербургское, Новгородское и конные формирования Дона, Башкирии и Калмыкии) была включена в состав действующей армии. Другая (Владимирское, Калужское, Ярославское и Тверское) была использована при решении главной задачи — блокировании противника, занявшего Москву, и ведении «малой» войны. Наконец, ряд формирований нес службу по охране границ губерний, прилегавших к театру военных действий, а затем принимал участие в контрнаступлении. Широкое привлечение народных масс к борьбе с армией Наполеона сыграло важную роль. Сила сопротивления народа, защищавшего свою родину, нарастала, война превращалось во всенародную борьбу с захватчиками. Именно благодаря этому война 1812 г. стала войной Отечественной. М.И. Кутузов понимал, что организация блокады наполеоновской армии в Москве не могла быть осуществлена лишь силами действующей русской армии. Данная задача возлагалась главным образом на ополченские части.

Ополчение состояло из пехоты полков и кавалерии, вооружение ополченской пехоты — аналогично вооружению регулярной пехоты, кавалерии — конных полков и казаков. Форма мундира — русская, то есть имеющая сходство с русской народной одеждой, главную часть которой составляли длиннополый кафтан и картуз или меховая шапка. Офицеры и рядовые ополчения назывались ратниками. Ополченцы наряду с регулярной армией участвовали в сражении под Смоленском, в Бородинском сражении, Тарутинском и других. В сентябре они располагались на дорогах, ведущих к Твери, Ярославлю, Владимиру, Рязани, Туле, Калуге. Таким образом, была создана как бы линия обороны, препятствовавшая проникновению войск противника в районы далее 50—70 верст от Москвы. Ополченцы всех уездов внимательно следили днем и ночью за движением и действиями французов. Попытки противника прорвать кордон оканчивались неудачей: их отряды немедленно уничтожались. Тверское ополчение, взаимодействуя с отрядом Винценгероде, оттеснило части корпуса вице-короля Италии Евгения, лишив противника возможностей «посылать свои разъезды далее 10 или 15 верст от Москвы»{109}. В сентябре ополченцы вели ожесточенные бои с крупным отрядом из корпуса Нея, пытавшимся перерезать сообщение через Ярославскую дорогу.

Вслед за тем они выдержали натиск французов в сторону Твери и нанесли ему большой урон. Владимирское ополчение прикрывало не только свою губернию, но и обеспечивало связь между готовящимися резервами и главными силами армии. Для его подкрепления М.И. Кутузов направил в распоряжение Б.А. Голицына Донской и Уральский казачьи полки, казачий полк П.Е. Ефремова и Мариупольский гусарский полк. Силами этого ополчения были освобождены Богородск и Димитров, в боях за которые принимали участие и крестьянские отряды самообороны. Ярославское ополчение прикрывало дорогу на Ярославль и защищало пределы своей губернии. Особенно напряженной была боевая деятельность Калужского ополчения. Его полки вместе с отрядами самообороны держали кордон. В Мосальском, Боровском, Медынском и Малоярославецком уездах частые пикеты вели бои с отрядами неприятеля. Они в стычках с врагом уничтожили более 4 тысячи солдат и взяли в плен до 2,5 тысяч человек{110}. В связи с возникшей угрозой городу Брянску М.И. Кутузов поручил начальнику Калужского ополчения взять под свою защиту и этот важный административный центр, где находился орудийный завод. Генерал-майор В. Яшвиль возглавил 5000 отряд пехоты, на помощь ополченцам направили еще два казачьих полка. Во время движения к Брянску он должен был очистить от противника Ельнинский уезд. Сначала французы атаковали успешно отряд под Ельней, но затем были они разбиты во время контратаки ополченцев и в беспорядке отошли в город. Неприятельское войско вскоре получило подкрепление и вновь атаковало отряд генерала Яшвиля.

Отбив натиск врага, ратники ополчения перешли в наступление. И «кипящее любовью к своему отечеству войско наше… через два часа принудило его к отступлению», — докладывал генерал Яшвиль М.И. Кутузову. Неприятель был приведен в «совершенное замешательство» и ночью в темноте оставил Ельню. Отступавших на расстоянии 20 верст французов «гнала и била наша славная конница»{111}. Народные ополченцы освободили Рославский, Мосальский и Ельнинский уезды и защитили от неприятеля Брянск. Командование французской армии во время пребывания «Большой армии» в Москве пытались расширить зону своего проникновения за счет районов Брянщины и Полесья, а также полосу операционной линии с юга. С этой целью им были направлены крупные силы врага к Боровску, Рославлю, Ельне и далее в район Полесья. В этом направлении возникла угроза выхода неприятельских войск на Украину, в связи с чем резко возросло значение Украинского ополчения, на которое возлагалось оказывать содействие войскам 3-й армии, корпусу Ф.Ф. Эртеля и, главное, создать линию обороны по северной границе Украины. К середине сентября Черниговское, Киевское и Полтавское ополчения занимали оборонительные рубежи. Генерал Н.В. Гудович, начальник Украинского ополчения, докладывал М.И. Кутузову: «Держу цепь аж до Киевской губернии, более чем 700 верст расстояния»{112}.

Границы Полесья прикрывали казачьи полки. Украина была спасена от разорения французами.

Пока главная русская армия готовилась к контрнаступлению, крестьянские и войсковые партизанские отряды самообороны и ополченские части, насчитывавшие около 150 тысяч человек, вели успешную борьбу с неприятелям. Непрерывные дневные и ночные удары изматывали французов, полублокада могла превратиться для него в полную блокаду и привести к пленению Великой армии непосредственно в Москве. Наполеон это хорошо понимал и, учитывая сложившуюся обстановку, решил отступать из Москвы.

Униформа ополчения: штаб- и обер-офицеры имеют мундиры общие армейские. Те же, кто имеют мундиры при отставке из армии, могут их носить. Конные и пешие и егери одеваются в русские серые кафтаны из крестьянского сукна. Из такого же сукна имеют длинные шаровары. Рубашки русские с косым воротом, платок на шее. Фуражку носят на голове суконную и сапоги хорошие русские, смазанные от сырости, надевали сверх шароваров. Кафтаны должны быть такой ширины, чтобы под нее можно было надевать овчинный полушубок. Сапоги должны быть так просторны, чтобы каждый воин в зимнее время мог обертывать ноги в суконные онучи. Длина кафтанов — по колено. Кушак имеет, какой кто может. Форма предоставляется по полкам, и каждый пеший человек должен иметь ранец кожаный или телячий. Конные же казаки имеют вместо ранцев чемодан и мешки для овса. Каждому воину в ранце было предписано, иметь одну рубашку и двое холстинных портов, чтобы он вне службы мог ходить и без шароваров, рукавицы с теплыми варежками, двое портянок, а третьи на ногах, суконные онучи и запасные сапоги. Солдаты, чтобы имели сухари на трое суток{113}.

Утром 26 августа началось Бородинское сражение. Русская армия, руководимая великим полководцем Кутузовым, оказала врагу поистине героическое сопротивление, какого на самом деле Наполеон не встречал в Европе нигде. Батареи и позиции не раз переходили из рук в руки. Русская пехота с твердостью духа выдерживала все атаки конницы, пехоты и артиллерийский огонь французов. Кутузов, находясь непосредственно на поле сражения, вдохновлял войска и с величайшим искусством и мужеством руководил ходом грандиозного Бородинского боя. 2 сентября 1812 г. арьергардные части русской армии оставили Москву. Вслед за ними в город вступили французские войска. Разорение и сожжение Москвы Наполеоном вызвало общее негодование в народе. Части Наполеона, занимавшие Москву, испытывали все больше затруднения с продовольственным снабжением. Русская армия, став лагерем в Тарутине, лишила французское командование всякой возможности получить фураж и продовольствие из черноземных и южных губерний. Назначенный Наполеоном интендант Москвы Лессепс в письме из Москвы к голландскому генералу Вандедену признавался: «У меня нет ни хлеба, ни муки, а о курицах и баранах и поминать нечего». Наполеон находился в Москве 39 дней, и стоило это по 10 октября 1812 г. ему 30 тысяч человек убитыми{114}.

* * *

«Рапорт М.И. Кутузова царю Александр I.

О фланговом движении русской армии к Медынской дороге и вероятном направлении отхода противника по Смоленской дороге. Неприятель, имея выгодные высоты на левом берегу реки Лужи, против Мало-Ярославца, всегда удобно мог подкреплять свои атаки на этот город, и если мы захотели удерживать этот пункт, столь для нас невыгодный, тогда бы к 3000 человек, которые мы уже потеряли 7 атаками, прибавилось бы еще большие потери, поэтому это место оставлено 13 числа. Неприятель остался на левом берегу Лужи, а армия наша заняла высоты правого берега этой реки».

Сражение при Малоярославце 12 октября 1812 г. имеет огромное значение в ходе кампании; вместе с тем оно было чрезвычайно упорно и кровопролитно. Хотя обе стороны не ввели в бой своих армий полностью, как было под Бородиным, но и Наполеон, и Кутузов находились в виду поля сражения и распоряжались. Потери с обеих сторон были очень велики. Пленных не брали — бой был беспощаден.

Сражение под Малоярославцем разрушило стратегические планы Наполеона на спасение его армии. Здесь окончательно была вырвана наступательная инициатива из рук противника. «С того момента, — пишет Сегюр о Наполеоне, — он стал видеть перед собой только Париж, точно так же, как, уезжая из Парижа, он видел перед собой только Москву. Это было 26 октября, когда началось роковое отступательное движение наших войск. Армия шла, опустив глаза, словно пристыженная и сконфуженная, а посреди нее вождь, мрачный и молчаливый, казалось, тревожно измерял глазами расстояние, отделявшее его от берегов Вислы».

Отход М.И. Кутузова от Малоярославца к Полотняным Заводам вызвал недовольство Александра I, которое тот выразил в рескрипте от 30 сентября 1812 г. В этом рескрипте Александр I ставил в вину Кутузову и оставление столицы России Москвы, и «бездействие» после сражения при Тарутине, и переход армии к Полотняным Заводам, который Александр I считал «ненужным и пагубным отступлением». На самом деле Александр I не мог понять маневра Кутузова, т.к. не понимал его основного стратегического замысла. Поэтому он писал Кутузову: «С крайним сетованием вижу я, что надежда изгладить общую скорбь о потере Москвы пресечением врагу возвратного пути совершенно исчезла». Как известно, согласно плану Александра I, армия Кутузова должна была сковать армию Наполеона, а Чичагов и Витгенштейна — действовать на фланге и в тыл противника. Этой типичной бюловской схеме Кутузов противопоставил свой план окружения и разгрома армии Наполеона на Березине всеми силами{115}. Уже 2(14) октября 1812 г. наполеоновские войска были оповещены о перемене расположения армии, поскольку «Москва… не является военной позицией для будущих операций». Войска были отозваны на другой день из пригородов и сосредоточены были в столице. Отступление началось 6 (18) октября 1812 г. «Вся армия в движении», — сообщал Наполеон. Его армия правда напоминала грандиозный обоз с награбленным имуществом, но она была еще очень серьезная боевая сила. М.И. Кутузов, объясняя причины оставления Москвы вражеской армией, писал: «Неприятель, с самого вступления его в Москву жестоко обманутый в своей надежде найти там изобилие и самой мир, должен был претерпевать всякого рода недостатки. Утомленный далекими походами, изнуренный до крайности скудным продовольствием, тревожимый и истребляемый повсюду партиями нашими, которые пересекли у него последние средства доставать себе пропитание посредством сбора от земли запасов, потеряв без сражения многие тысячи людей, побитых или взятых в плен отдельными нашими отрядами или земскими ополчениями, не усматривая впереди ничего другого, как продолжение ужасной народной войны, способной в короткое время уничтожить всю его большую армию, видя в каждом жителе воина общую непреклонность на все его обольщения, решимость всех сословий грудью стать за любимое отечество… и постигнув, наконец, всю суетность дерзкой мысли: одним занятием Москвы поколебать Россию, — предпринял он поспешное отступление вспять, бросив на месте большую часть своих больных, и 11 числа сего месяца Москва очищена»{116}.

Вслед за отходившими из пригородов Москвы французскими войсками к столице подошли партизаны отряда Винценгероде, крестьянские отряды и части Владимирского ополчения. 9 (21) октября маршал Мортье, оставленный для прикрытия отхода французской армии, сообщил Наполеону: «Вооруженные крестьяне начинают действовать. Я же вынужден расстрелять несколько из них». В это время Мортье готовился взорвать Кремль, собор Василия Блаженного и другие исторические памятники Москвы. В ночь на 11 (23) октября он докладывал начальнику штаба армии: «Эвакуация Москвы была произведена сегодня ночью». Была легкая перестрелка, 400 раненых. Казаки и вооруженные крестьяне вели перестрелку с частями Мортье вдоль линии бульваров уже с 9 октября. Наседая на французов, они мешали производить взрывы зданий, которые Наполен поручил осуществить Мортье. Тем не менее французам удалось взорвать шесть фугасов в Кремле, от которых пострадали Кремлевский дворец, Грановитая палата, Арсенал, отдельные башни и стены Кремля, здание университета, дома Пашкова и Английского собрания. Но больше им ничего не удалось сделать{117}.

Патриоты Москвы с усердием тушили фитили, а хлынувший дождь помог устранить опасность разрушения других зданий в Кремле и храма Василия Блаженного. Москва вскоре была заполнена казаками и вооруженными крестьянами. В центре города 11 (23) октября разместился казачий полк И.Д. Иловайского.

Печальное зрелище представляла собой древняя столица России. Из 2567 каменных жилых и общественных зданий уцелело лишь 526, из 6591 деревянного — 2100, из 8521 лавки — 1368. На улицах Москвы вперемешку валялось 11 955 трупов горожан и французских солдат и офицеров. «Москва так обругана, — писал современник, — что смотреть на нее сердце замирает. Для наведения порядка в Москве было оставлено Владимирское ополчение, находившееся в ней до конца войны{118}.

* * *

Донесение войскового атамана Платова Александру I

«26 июня имел я счастие донести вашему величеству о сделанном генерал-майору Денисову 6 предписании о выкомандировании с Дона оставшихся там служилых чиновников и казаков, составя из них сколько будет полков и команд на укомплектование недостающего количества, на место убитых и от ран умерших, в полках в армиях находящихся.

Четыре таковых полка и две команды, числом 830 человек, прибыв с поспешностью к армии в последних числах сентября, по распределении последних на укомплектование полков, в которых еще недостало 150 человек, были в сражении с неприятелем 6 числа сего месяца, при разбитии оного у деревни Спасской и отличили себя при поражении неприятеля, при котором отбито у него 18 пушек.

Затем с 29 сентября по 11 число сего месяца прибыли к армии и остальные с Дона из отставных и частию льготных чиновников и казаков в ополчении 21 полк при генерале Грекове 1-м, Грекове 3-м и Иловайском 3-м, которые какого дня прибыли к армии, того же и употреблены были в разные места к действию. 13 числа сего месяца находились они со мною по повелению фельдмаршала Кутузова в тылу неприятеля, и быв побуждаемы ревностнейшим рвением на защиту отечества от нашествия врага, оказали заслугу. Первый отряд под командою генерала Алексея Иловайского у Мало-Ярославца разбил неприятеля с жестоким поражением, отбил у него 11 пушек. Другой, находившийся в самом тылу неприятеля, близ города Боровского, под командою генерала Кутейникова 2-го, напав на врага, положил на месте и взял в плен довольное количество, в том числе одного неприятельского дипломатика с картами и нужными бумагами, открывшими неприятельские замыслы, писанные рукою Бертье, начальника генерального штаба наполеоновских войск. А третий, под командою полковника Иловайского 9-го, впереди Медыня отбил пять пушек, побил довольно и взял в число пленных неприятельского генерала Хацкевича. Теперь, за отправлением к Гжатскому шести полков под командою генерала Орлова-Денисова, я с прочими полками преследую ретирующегося гордого неприятеля по следам его на выстрел и разными дорогами. Каждый день по возможности бьют его, в плен же берут некоторых и то по человечеству. О подвигах донского войска, в ополчении сюда прибывшего, из других полков, в армии состоящих, полагаю, донесет вашему величеству фельдмаршал М.И. Кутузов.

Пред этим получил я с Дона донесение, что там пойман шпион со стороны неприятельской — польский полковник граф Платер, который взят под караул и сознался уже в злодейских замыслах своих. Я отправил за ним фельдъегеря для доставления его оттуда за караулом к главнокомандующему армией и донес ему об этом. Полагаю, что этот шпион откроет и других.

Октября… дня 1812 г.

Точно дата не указана».

* * *

Письмо фельдмаршала Кутузова Платову.

«Что мне желалось, то бог и государь исполнили: — я вас вижу графом Российской империи. Ежели бы подвиги ваши, начав от 6 октября по сейчас, и не были так блистательны, тогда скорое прибытие с Дона 26 полков, которые в разбитии неприятеля столь участие имели, достояно сделать признательным. Дружба моя с вами от 73 году никогда не изменялась, и все то, что ныне и впредь вам приятного, я в том участвую.

Теперь прошу вас только уведомлять меня о направлении неприятеля{119}.

Остаюсь в совершенной преданности

Князь Михаил И. Кутузов.

10 ноября 1812 г.

Глав. КВ. Ланники».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.