ГЛАВА 5. Рейд Платова и Уварова на фланг и в тыл неприятеля

ГЛАВА 5.

Рейд Платова и Уварова на фланг и в тыл неприятеля

Реляция Платова Кутузову

«Получив 25 числа прошлого, августа месяца, ввечеру приказание вашей светлости, отправился я на правый фланг 1-й армии, располагавшейся в боевой порядок у селения Бородино, и сделав в ночь распоряжение казачьим полкам, находившимся под командою генера-майора Иловайского 5-го, отправил вправо верст за пятнадцать отряд под командой полковника Балабина 2-го из пяти сотен полка атаманского для наблюдения за неприятельским движением, дабы он не мог зайти во фланг наш. Полковнику Власову 3-му с полком его имени приказал, имея наблюдение за неприятельским движением, связываться постами с полковником Балабиным и в случае надобности подкреплять его войсками Балабина.

Сам с полками Иловайского 5-го, Грекова 18-го, Харитонова 7-го, Денисова 7-го, Жирова, частью полка атаманского и Симферопольским конно-татарским, с 7-ми часов утра 26-го числа выступил из лагерного расположения и следовал на левый фланг неприятельской армии, и пока прибыл в подкрепление ко мне кавалерийский корпус под командой генерал-лейтенанта Уварова, действовал я наступательно на неприятельскую кавалерию и пехоту, в лесу бывшую, неоднократными ударами в дротики (пики) опрокидывал кавалерию с поражением и взятием до двухсот в плен конных и пехотных стрелков. По прибытии вышеуказанного кавалерийского корпуса под командою генерала-лейтенанта Уварова, повел атаку на неприятельский левый фланг, стоящий направо селения Бородина, и потеснив неприятеля, заставил имевшимся у него, Уварова, пушками неприятельскую батарею у самого леса бывшую и действующую на корпус, замолчать. Я, вместе с тем, приказал вышеупомянутым донским полкам, присоединив и полк Власова, приняв направо, частью во фланг, а частью в тыл, за помянутый лес, сделать стремительный в дротики (пики) удар на неприятеля. Неприятель, за лесом находившийся, был опрокинут стремительным ударом тех полков с сильным поражением, оставив на месте боя убитыми не мало, в плен взято во всем сражении более двухсот пятидесяти человек разных чинов, которые тогда же и отправлены в главное дежурство 1-й западной армии.

После сильных поражений этих, неприятель хотя и делал наступление, но был прогоняем неоднократно с поражением до самой ночи. Балабин, находясь на фланге, даже частично и в тылу, тревожил неприятеля и поражал довольно, доставил пленных уже на другой день по присоединении ко мне. Представляя в начальническое благоуважение вашей светлости неутомимую деятельность и отличное мужество, оказанное в этом сражении командовавшими донскими полками г-на генерал-майора Иловайского 5-го и споспешествовавших в сильном поражении неприятеля во все продолжение сражения полковых командиров подполковника Власова 3-го, а особенно подполковника Харитонова 7-го, который на всех ударах был впереди войскового старшины Жирова, командующего полком Денисова 7-го, войскового старшину Победнова и Симферопольского конно-татарского полка подполковника Балатукова, которые, командуя вверенными им полками, показали пример храбрости и подавали тем пример всем подчиненным своим, и прилагая им у сего именной список, покорнейше вашу светлость прошу по заслугам и следующего награждения»{57}.

Своей главной задачей Кутузов считал истребление основных сил ударной группировки французской армии. Хотя эта задача была решена в Бородинском сражении, тем не менее Кутузов решил сначала отойти к Москве и, пополнив армию резервными войсками, дать там второе сражение.

Вскоре на пути к Москве он получил рескрипт царя, запрещавший использовать войска, готовившиеся в подмосковных губерниях. Кутузов решил на время оставить Москву, надеясь сохранить армию и затем пополнить ее резервами. Под самой Москвой Кутузов хотел было дать бой, но, убедившись, что местность не благоприятствует бою, собрал военный совет в деревне Фили.

1 сентября 1812 г. состоялся совет в деревне Фили — у самой черты Москвы. На этом совете присутствовали высшие начальники русских войск. В просторной, лучшей избе мужика Андрея Савостьянова в два часа дня собрался совет. Мужики, бабы и дети мужицкой большой семьи теснились в черной избе через сени. Одна только внучка Андрея Малаша, шестилетняя девочка, которую светлейший приласкал, дал за чаем кусок сахара, оставалась на печке в большой избе. Малаша робко и радостно смотрела с печи на лица, мундиры и кресты генералов, одного за другим входивших в избу и рассаживавшихся в красном углу, на широких лавках под образами. Сам дедушка, как про себя называла Малаша Кутузова, сидел от них особо, в темном углу за печкой. Он сидел, глубоко опустившись в складное кресло, и постоянно покряхтывал и расправлял воротник сюртука, который, хотя и расстегнутый, все как будто жал его шею.

Кутузов открыл заседание военного совета вопросом, принять ли сражение перед Москвой. Мнения генералов на совете разделились. «Вы боитесь отступления через Москву, — сказал фельдмаршал, — а я смотрю на это как на провидение, ибо это спасет армию от разгрома.

Наполеон — как бурный поток, который мы еще не можем остановить. Город Москва будет губкой, которая его всосет… С потерей Москвы, — продолжал он, — не потеряна Россия… знаю, что ответственность обрушится на меня, но жертвую собой для блага нашего отечества». И, встав крепко на ноги со своего места, закончил: «Приказываю отступать. Что бы ни случилось, я принимаю единолично на себя ответственность перед государем, отечеством и армией». Своей первой обязанностью Кутузов считал «сберечь армию, сблизиться к тем войскам, которые идут к ней на подкрепление, и самим уступлением Москвы приготовить неизбежную гибель наполеоновской армии». Утром 27 августа русская армия снялась с бородинской позиции и отошла за Можайск.

Отход ее прикрывал арьергард под командованием М.И. Платова.

Совершив маневр от Москвы к Тарутину, Кутузов занял фланговую позицию, угрожавшую тылу и сообщением французской армии. Русской армии наконец удалось оторваться от врага и выиграть время для подготовки армии к контрнаступлению{58}. После трехмесячного отступления русская армия впервые за всю войну остановилась в Тарутино на довольно продолжительное время. Кутузов, взойдя на крутой берег реки Нары, сказал своим генералам и офицерам: «Теперь ни шагу назад. Приготовиться к делу, пересмотреть оружие, помнить, что вся Европа и любезное Отечество на нас взирают». При вступлении в Тарутинский лагерь на 22 сентября в составе русской армии было 75 671 строевых и 2610 нестроевых солдат. Из них пехоты — 57 927 человек, кавалерии — 8841 человек, артиллерии — 7773, пионеров (саперов) — 1130 при 622 орудиях. Тарутинским маневром вся стратегическая обстановка была изменена в пользу Кутузова. Русская армия не только оторвалась от войск Наполеона, но и получила необходимую передышку для отдыха, укомплектования и перевооружения, без чего нельзя было переходить в контрнаступление.

Русская армия у Тарутина прикрывалась авангардом Милорадовича. Наш и французский авангарды разделяла река Чернишна.

Впереди нашего авангарда находилась казачья сторожевая цепь. Сильные разъезды наблюдали все окрестные дороги и переправы. Кутузов хорошо знал численность и расположение вражеских войск благодаря усердиям сынов Тихого Дона.

«Надобно знать, что село Тарутино, где был Мой укрепленный лагерь, наделало неприятелю все беды… Каждый день, проведенный нами в этой позиции, был золотым днем для меня и для войск, и мы хорошо им воспользовались». 

Кутузов

В Тарутино были осуществлены важнейшие подготовительные и организационные мероприятия, обеспечивающие успешный переход русской армии в контрнаступление.

Главные силы русской армии вступили в Тарутино 2 октября, а на следующий день войска уже приступили к организации обороны на правом берегу р. Нары.

В боевом построении русская армия в Тарутино располагалась следующим образом: впереди Тарутино, на левом берегу р. Нары, между деревнями Дедня и Глодово, занял позицию сильный авангард, состоявший из 2-го и 4-го кавалерийских корпусов под общим командованием Милорадовича. Главные силы армии располагались на правом берегу р. Нары. В 600—700 метрах от ее берега стояли 2-й и 6-й пехотные корпуса. Оба корпуса, примыкая флангами друг другу, были построены в две линии и являлись передовой частью армии. За ними на расстоянии 800 метров находились построенные также в две линии 4, 5, 3 и 7-й пехотные корпуса. Войска этих корпусов, занимая фронт длиннее фронта передовой части армии, прикрывали ее фланги, а 7-й пехотный корпус, находясь на левом фланге, был расположен фронтом к р. Истье. За второй линией пехотных корпусов, за их флангами стояла кавалерия: за правым флангом — 1-й кавалерийский корпус, а за левым — отряды легкой кавалерии. Главный резерв составлял 8-й пехотный корпус, располагавшийся за 5-м и 3-м пехотными корпусами, за ними находился дополнительный резерв, состоявший из 1-й и 2-й кирасирских дивизий под командованием генерал-лейтенанта Голицына (1-я кирасирская дивизия временно располагалась по квартирам). Позади кирасир был расположен мощный артиллерийский резерв, состоявший из 400 орудий. Фельдмаршал Кутузов, не желая его рассредоточивать, расположил его в глубине обороны с целью массированного использования артиллерии при проникновении противника в лагерь. Учитывая необходимость наиболее надежного прикрытия флангов, Кутузов выдвинул на левый фланг 1,5,6,11 и 33-й егерские полки под командованием полковника Гогеля и на правый — 4 и 48-й егерские полки под командованием полковника Потемкина. Кроме того, у верхнего течения р. Нары располагался крупный отряд Дорохова, обеспечивающий левый фланг тарутинской позиции.

Рядом к нему примыкали подвижные партизанские отряды Сеславина и Фигнера. Участники войны, в том числе Ахшарумов, Бутурлин, Голицын, оценивая тактические свойства тарутинской позиции, называют ее крепостью. «Достопамятный тарутинский лагерь своею неприступностью походил на крепость», — делает вывод автор первой истории войны 1812 г. Д. Ахшарумов.

Главнокомандующий армиями Кутузов и его штаб расположились в небольшой деревне Леташевке, в 5 километрах от Тарутино. Фельдмаршал поселился в простой крестьянской избе, состоявшей из одной комнаты, в углу которой за тесовой перегородкой стояла кровать Кутузова, а лицевая часть комнаты составляла своего рода его кабинет и столовую. Насупротив Кутузова жил Беннигсен в просторной избе, где проводил время праздно, угощая ежедневно роскошным обедом многочисленную свиту свою.

Недалеко от квартиры Кутузова поместился в курной избе дежурный генерал Коновницын со своей канцелярией главного штаба.

В Тарутино М.И. Кутузов развернул энергичную деятельность по подготовке к контрнаступлению. Особое внимание обращалось на пополнение армии резервами и формированием казачьих полков на Дону.

Еще 22 августа М.И. Платов отправил в Новочеркасск «решительное предписание» А.К. Денисову, в котором требовал, «чтобы все снаряженные из Войска служивые отставные чиновники и казаки, словом все приуготовленные к ополчению… высланы были по получению сего в 24 часа в поход» и следовали «прямейшими дорогами к Москве форсированно, без роздыхов». В Тарутине Кутузов вызвал к себе Платова.

— Ваше высокопревосходительство, — сказал Коньков, — его светлость требует ваше высокопревосходительство к себе.

— А ну его, — проворчал Платов, — чего еще им надо! — и стал одеваться. С Платовым поехал Коньков.

Кутузов сидел в избе за белым тесовым столом перед кипящим самоваром. В избе тут же находились несколько офицеров и Уваров. Кутузов разнес Уварова.

— Гвардейская кавалерия и казаки могли принести больше пользы. А вы ничего не сделали. Как же так? — удивился Кутузов.

— Казаки, — сказал Уваров. — Казаки только грабили. У них нет дисциплины.

— А почему вы об этом не сказали атаману?

— Атаман, ваша светлость, был пьян в этот день, — раздался чей-то молодой голос.

Чей это был голос, кто мог утверждать то, чего не было, — неизвестно, но клевета нашла себе место, и шестьдесят лет спустя «Московские ведомости» приписали неуспех Бородинского боя тому, что Платов был пьян в день величайшей битвы 1812 г. Уму непостижимо!

8 сентября 1812 г. 24 казачьих полка при шести орудиях конной артиллерии вышли с Дона в направлении г. Тулы, следуя форсированным маршем по 60 верст в сутки, несмотря на непогоду и плохие дороги. 5 октября 1812 г. Платов уже рапортовал о прибытии с Дона в армию первых 9 полков. С похвалой отозвался о быстроте продвижения донских казаков-ополченцев М.И. Кутузов, вступивший с 17 августа 1812 г. на пост главнокомандующего русской армией. Кутузов с тем большим нетерпением ожидал прибытия донских казаков в лагерь под Тарутиным, что русская армия имела здесь всего 10 000 сабель и остро нуждалась в пополнении своих рядов самой подвижной и маневренной силой, какой являлась донская казачья конница.

Выступление полков ополчения с Дона. Рапорт фельдмаршалу Кутузову наказного атамана:

«Составивши по манифесту 6 июля в войске донском из служивых и отставных офицеров, урядников и казаков, могущих по летам и здоровью своему носить оружие, общее ополчение на защиту отечества, я по повелению войскового атамана Платова выкомандировал эти ополчения в большую действующую армию под команду вашей светлости из разных сборных мест: 8 сентября 2 полка, 11 орудий донской конной артиллерии, укомплектованных надлежащим числом людей и снарядов, 12-го четыре полка, 13-го три, 14-го пять, 16-го пять, 17-го два и настоящего 18-го числа три. Итого шесть орудий и двадцать четыре полка. Им предписано следовать форсированным маршем в сутки по шестидесяти верст по данным маршрутам на город Тулу и явится к господину войсковому атаману Платову. Начальниками этих полков, кроме полковых командиров, штаб-офицеров, последовали генерал-майор Иловайский 3-й, Греков 1-й и Греков 3-й, о чем вашей светлости почтейнейше доношу{59}.

Генерал-майор Денисов 6-й.

№ 6777

Сентября 18 дня 1812 г.

Ст. Урюпинская».

Прибытие полков Донского ополчения в армию. Рапорт войскового атамана Платова фельдмаршалу Кутузову:

«Вашей светлости долгом поставляю донесть: девять полков с Дона к армии прибыли на прошедших днях разным проследованием. Из них, по воле вашей светлости, один, войсковой старшина Попов, командирован под команду подполковника Давыдова к Вязьме, два полка, полковника Андрианова и войскового старшины Андрианова, откомандированы 2-го числа сего месяца из Калуги в корпус генерала Шипелева к стороне Брянска,а полк войскового старшины Грекова употреблен в партию с капитаном Сеславиным.

Прочие же пять полков в авангарде армии, как-то полковника Ягодина и войскового старшины Кутейникова на левом фланге армии, полковника Чернозубова и майора Ежова на правом фланге, войскового старшины Сучилина со вчерашнего числа в центре авангарда.

Сверх этих девяти полков, как из донесений нарочно приехавших ко мне известно, прибудут к армии: завтра — бригада Грекова 1-го в трех полках, послезавтра Иловайского 3-го в трех же полках. Я приказал им, в сходство приказания вашей светлости, данного мне, явиться им на левом фланге армии. Я сделаю им мой должный смотр и подтвержу о долге, для которого они сюда призваны, каковой прибывшим уже выше прописанным полком мною лично сделан. А остальные полки, из войска сюда идущие, через четверо суток придут к армии непременно, которым навстречу от меня послано, чтобы они не менее делали в сутки марш, как пятьдесят верст, и ночлеги бы не считали, а делали одни привалы{60}.

№ 1297.

Октября 5-го дня 1812 г.

С. Большое Леташево».

Всего, таким образом, Дон послал 6 сентября 1812 г. 26 казачьих полков, что составляло дополнительную армию в 15 тысяч человек. Надо еще иметь в виду материальные трудности сбора ополчения на Дону. Ополчение в центральных губерниях России вооружалось, обмундировывалось и снабжалось продовольствием за счет дворянства и пожертвований купечества. Казак же, шедший в ополчении, должен был вооружиться, экипироваться и приобрести лошадь на свои средства. Выходили из затруднения тем, что рядовые казачьи семьи помогали одна другой.

1500 лошадей для ополчения дали из своих табунов казачьи поместные дворяне. Кроме того, они выставили в ополчение 3 тысячи ратников из принадлежавших им крепостных крестьян{61}. По мере прибытия с Дона новые казачьи полки вводились в действие против французской армии. Состав каждого полка исчислялся в 561 человек. На каждый полк приходились 561 верховая и 561 вьючная лошади. Полки подразделялись на сотни, причем те и другие именовались по фамилиям своих командиров. В общем итоге количество донских казачьих полков в Отечественной войне 1812 г. достигало 90 с численным составом в 50—52 тысячи человек, из которых в операциях против Наполеона участвовало не менее 40 тысяч человек. Казаки сражались с неприятелем не только в составе летучего казачьего корпуса Платова, они вливались и в другие воинские соединения, а с течением времени их стали широко использовать в партизанских отрядах, во главе которых стояли командиры регулярных частей русской армии Денис Давыдов, Фигнер, Сеславин и др. Активную и важную роль сыграли донские казаки в знаменитом Бородинском сражении 26 августа (7 сентября) 1812 г. Известно, что в тот момент, когда напряжение сил обеих сторон в Бородинском бою достигло предела, по рядам шедших в бой французских войск пронеся слух о появлении казаков в тылу их армии. Утром, примерно в 9 часов, Кутузов приказал перевести казаков Платова и кавалерийский корпус Уварова на левый берег реки Колочи с тем, чтобы привлечь внимание неприятеля к его левому флангу. Часов в 12 дня кавалеристы Уварова достигли р. Войны и опрокинули корпус французской конницы, но атаковать своими силами французскую пехоту у с. Бородина не смогли и возвратились на правый берег Колочи. Платов же с казаками продолжал «поиски» и, перейдя вброд реку Войну выше села Беззубово, рассыпал казаков между неприятельскими колоннами, создавая видимость окружения врага. Страшное слово «обойдены» разнеслось по рядам наполеоновской армии. Зная блестящие способности Кутузова маневрировать и подозревая, что действия казаков Платова и конницы Уварова есть начало неожиданного удара русских войск на направлении Ново-Смоленской дороги (где были расположены боевые обозы французской армии), Наполеон приостановил успешно проходившую третью атаку своих войск на батарею Раевского и сам лично поехал выяснить действительную обстановку на левом фланге своей армии. Действиями казаков Кутузов вырвал у Наполеона два драгоценных часа, в течение которых Наполеон отказал в подкреплениях маршалам, атаковавших батарею Раевского, а Кутузов успел закончить перегруппировку, усилить свой левый фланг и подвести к центру новые резервы. Потеряв в решающий момент уверенность в своих силах, Наполеон безнадежно упустил время для развития успеха. Инициатива перешла от Наполеона к Кутузову. Немалая заслуга принадлежала казакам и в осуществлении «флангового марш-маневра», являвшегося составной частью задуманного Кутузовым контрнаступления. Как известно, оставив Москву, русская армия четыре дня шла по Рязанской дороге{62}.

Усматривая в этом крупную ошибку Кутузова, ряд русских генералов поспешили обратить его внимание, что отход армии в этом направлении может открыть врагу путь на Петербург, так и в южные русские губернии. На все эти «сигналы» Кутузов не отвечал, отмалчивался, не вступал в споры, но движение армии на Рязань не отменял. Лишь потом стал ясен замечательный замысел Кутузова — его «фланговый марш-маневр», успешному выполнению которого в большей мере содействовали донские казаки. В опубликованном впервые в 1942 г. предписании Кутузова Милорадовичу от 17 сентября 1812 г. о порядке осуществления задуманного маневра Кутузов предлагал, в частности: «Казаков один полк оставьте на оставляемых Вами высотах, которые должны отступать, когда неприятель их к тому принудит, и то по Рязанской дороге, которые потом могут опять присоединиться к армии тогда, когда неприятель откроет их фальшивое направление». Кутузов лично приказал донскому казачьему полковнику Ефремову «сильнее пылить», продолжая отход на юг. По приказу императора Наполеона, отступавшую русскую армию преследовал со своими силами французский генерал Себастьяни. Усердно вздымавший пыль по дороге казачий отряд Ефремова Себастьяни принял за тыловой отряд русской армии. Французский генерал спешил за казаками и быстрыми темпами дошел по Рязанской дороге до города Бронниц. Казаки мгновенно рассеялись. Никакой отступавшей русской армии Себастьяни не обнаружил. Во время преследования французов в квартире неприятельского генерала Себастьяни казаками были захвачены важные документы, из которых мы узнали, что нам нечего опасаться обхода с севера и что неприятелю хорошо известно о переходе наших армий в наступление и плане действий, успех которого зависел от сохранения в тайне наших предприятий. Это произошло, как впоследствии обнаружилось, таким образом: один из русских офицеров имел неосторожность предупредить письмом свою мать, жившую вблизи местности Романова, о переходе наших армий в наступление. В это время у нее квартировал начальник французской кавалерии Мюрат. Письмо попало к нему в руки. Это показывает, как нужно быть осторожным в войне. Наступление наших армий началось очень удачно — славной победой донцов.

Когда же присутствие казачьих отрядов в тылу у французов на Можайской дороге навело Наполеона на мысль, что Кутузов обманул его, — было уже поздно. Выиграв фальшивым маневром 4 дня, Кутузов занял тарутинскую позицию, чем и предотвратил возможность наступления Наполеона на Калугу с ее огромными интендантскими складами и на южные губернии, а занимая фланговое положение, Кутузов поставил под серьезную угрозу наполеоновские коммуникации. Уже первое появление казаков в тылу французских войск весьма встревожило французского императора. «Он знал, — свидетельствует близкий соратник Наполеона Арман де Коленкур, — какое впечатление во Франции и во всей Европе должно было произвести сознание, что неприятель находится у нас в тылу… Ни потери, понесенные в бою, ни состояние кавалерии, и ничто, вообще, не беспокоило его в такой мере, как это появление казаков в нашем тылу. Приходя в ярый гнев каждый раз при получении известий о новых успехах казаков — этих “скифов”, как называл их Наполеон, — он вместе с тем, не раз воздавал должное их воинской доблести и находчивости. Недаром Наполеону приписываются слова: “Дайте мне одних казаков и я пройду с ними всю Европу!”»

В Тарутинской битве в октябре 1812 г. русские войска одержали решительную победу над французскими и окончательно побудили Наполеона к уходу из Москвы.

И в этой битве казаки своей доблестью заслужили похвалу гениального полководца Кутузова, отметившего, что «их (казаков) храбрость делает честь русскому оружию».

7 октября 1812 г. М.И. Кутузов написал письмо Е.И. Кутузовой о победе над французами — корпусом Мюрата при Тарутине. Бог мне даровал победу над врагами вчера при Чернишне, где французскими войсками командовал король Неаполитанский. Были они от 45 до 50 тысяч. Не мудрено было их разбить, но надобно было разбить дешево для нас, и мы потеряли всего с ранеными только до трехсот человек. Первый раз французы потеряли столько пушек и первый раз бежали они, как зайцы». На копии рапорта М.И. Кутузова от 7 октября 1812 г. о сражении при Тарутине рукой А.А. Аракчеева сделана надпись: «Его императорское величество за одержанную победу над неприятелям жалует генерал-фельдмаршалу князю Кутузову шпагу, богато украшенную алмазами и с лавровыми венками. Генералу от кавалерии Беннигсену алмазные знаки ордена св. Андрея Первозванного и 100 000 рублей, а корпусам, бывшим в деле, равномерно и потребленной кавалерии по пяти рублей на человека».

Говоря словами современников, казаки «катались головнею» по всем путям движения французской армии.

Французский генерал Моран писал о казаках, что «каждый день их видели в виде огромной завесы, покрывавшей горизонт, от которой отделялись смелые наездники и подъезжали к нашим рядам. Мы развертываемся, смело кидаемся в атаку и совершенно уже настигаем их линии, но они пропадают, как сон, и на месте их видны только голые сосны и березы. По прошествии часа, когда мы начинаем кормить лошадей, черная линия казаков снова показывается на горизонте и снова угрожает нам своим нападением, мы повторяем тот же маневр и по-прежнему не имеем успеха». Вынужденной и вместе тем высокой похвалой по адресу казаков звучат слова де Коленкура: «Казаки — несомненно лучшие в мире легкие войска для сторожевого охранения в армии, для разведок и партизанских вылазок… Попробуйте потревожить их, когда вы отрезаны от своих! Или двиньтесь в атаку рассыпным строем! Вы погибли!»{63}

Данный текст является ознакомительным фрагментом.