17 апреля. Вторая полоса обороны

17 апреля. Вторая полоса обороны

Главная ударная группировка. Не прекращая боевых действий в ночь с 16 на 17 апреля, 5-я ударная и 2-я гв. танковая армии на всем фронте наступления вышли на рубеж реки Альте-Одер. Однако успешный захват плацдармов на западном берегу Альте-Одера не означал немедленного развития наступления. Серьезные трудности встретила постройка переправ для танков и артиллерии под огнем противника. Хотя танки не смогли форсировать канал, они обеспечили его преодоление пехотой. Позднее в своем выступлении на научной конференции, посвященной изучению опыта Берлинской операции, бывший заместитель командующего фронтом В.Д. Соколовский высказался об этом эпизоде так: «…танки помогли пехоте огнем с места; если бы не было этой лавины танков, которые, буквально выстроившись на вост. берегу этого канала, мощным огнем своих орудий помогали нашей пехоте, а позднее и артиллерии, то операция на этом участке фронта могла бы принять затяжной характер» [84].

Командир 1-го механизированного корпуса С.М. Кривошеев

Единственным участком, где не требовалось форсировать Альте-Одер, был левый фланг армии в полосе 9-го стрелкового корпуса. Здесь же был введен из второго эшелона 2-й гв. танковой армии 1-й механизированный корпус. Планом операции предусматривалось использовать мехкорпус С.М. Кривошеева на правом фланге армии для отражения контрударов противника с севера. Однако первоначальная схема наступления уже в первый день полетела к черту, и 1-й мехкорпус был выдвинут в первую линию на левом фланге армии. Здесь ему сопутствовал неожиданный успех, фактически определивший судьбу «одерского фронта». Оборонявшиеся на этом направлении части 9-й парашютно-десантной дивизии не проявили должной стойкости в обороне. Передовой отряд 1-го мехкорпуса, 37-я мехбригада вышла вместе со стрелковыми частями к Гузову, а от него устремились на север вдоль «Рейхсштрассе № 167». Тем самым бригада двигалась по западному берегу Альте-Одера за спиной у обороняющегося на рубеже реки противника. К 17.30 передовая бригада корпуса С.М. Кривошеева захватила Платков и переправу через Альте-Одер у Платкова. Мост был заминирован, но быстрый прорыв советской мотопехоты не позволил его взорвать. Захватом Платкова также была пробита следующая немецкая линия обороны – «позиция Штейн» (Stein Stellung). Не останавливаясь на достигнутом успехе, к 19.00 две бригады заняли еще один пункт на шоссе – Ной-Харденберг. Прорыв по шоссе частей мехкорпуса С.М. Кривошеева был в масштабах позиционных боев практически безостановочным. К 21.00 37-я бригада вышла к р. Штобберов, завязав бой за плацдарм на западном берегу реки. К 2.00 была захвачена деревня Карлсдорф на западном берегу реки. Немецкая оборона была словно проткнута спицей на большую глубину.

Наметившийся прорыв был немедленно использован командующим 2-й гв. танковой армией. На направление действий 1-го мехкорпуса был рокирован застрявший у переправы 12-й гв. танковый корпус. Используя прорыв у Гузова, к 20.00 17 апреля войска 5-й ударной армии продвинулись на 8–14 км, пересекли «Рейхсштрассе № 167» и подошли к подножию Зееловских высот, которые на этом направлении проходили западнее, чем в полосе 8-й гв. армии. Фактически армия Н.Э. Берзарина на второй день наступления вышла на рубеж, являвшийся задачей первого дня наступления.

Успешный дебют в операции 1-го мехкорпуса оказал влияние на действия соседей. Наибольший успех 8-й гв. армией и 1-й гв. танковой армией был достигнут на стыке с 5-й ударной армией, в полосе обороны 9-й парашютной дивизии. Здесь впритирку к 1-му мехкорпусу наступал 11-й танковый корпус. К исходу дня головная 65-я бригада 11-го танкового корпуса продвинулась в глубину немецкой обороны дальше всех частей танковой армии Катукова. Успеху в значительной степени способствовали условия местности – корпус И.И. Ющука шел по северной кромке Зееловских высот. Остальные бригады корпуса, пытавшиеся наступать на высоты с востока, были вскоре развернуты на направление наступления успешно прорвавшейся в глубину обороны противника 65-й танковой бригады.

Куда хуже дела шли в полосе 8-й гв. армии. Наиболее упорное сопротивление противник оказывал на шоссе Зеелов – Мюнхеберг. По обеим сторонам от шоссе занимали позиции четыре зенитных артполка, насчитывавшие около 200 зенитных орудий, из них 50% – калибром 88 мм. Близость крупного города с развитой системой ПВО неизбежно оказывала влияние на характер боевых действий.

К исходу дня М.Е. Катуков решил развернуть главные силы своей армии на направление наступления 11-го танкового корпуса. Позднее на военно-научной конференции ГСВГ, посвященной Берлинской операции, Катуков описывал свои действия так: «У меня под Зееловом обход обозначился на правом фланге, и я принял на себя тяжелую ответственность: снял 11-й гв. тк и 8-й гв. мк, прикрылся истребительной артиллерией, оставил две бригады у тов. Чуйкова, а ему сказал: «Я пошел, если удачно – за мной».

Потери 1-й гв. танковой армии за 17 апреля можно характеризовать как умеренные. Они составили 13 Т-34, 3 ИС-2, 1 СУ-100, 2 СУ-76 сгоревшими, 24 Т-34, 1 СУ-100, 2 СУ-85 – подбитыми. При этом успешнее всего наступавший 11-й танковый корпус потерял 5 Т-34 сгоревшими и 6 Т-34 подбитыми. Катуков позднее говорил: «Все, кто высунулся вперед, моментально горели, потому что на высотах стоял целый артиллерийский корпус противника, а оборона немцев на Зееловских высотах сломлена не была».

Разбитая САУ «Хетцер»

Если М.Е. Катуков мог сказать «ну я пошел» и развернуть корпуса на перспективное направление, то армия В.И.Чуйкова была вынуждена в ожидании успеха танкистов 17 апреля продираться через Зееловские высоты в пределах назначенной полосы. В донесении группы армий «Висла» в ОКХ эти события описывались так: «Атакующий из Дольгелина и Фридерсдорфа в юго-западном направлении противник был остановлен контратакой танковой дивизии «Курмарк» и отброшен до центра Дольгелина и района к западу от Фридерсдорфа»[85].

Левая «пристяжная». Достижением ночи с 16 на 17 апреля в 69-й армии стал захват 247-й стрелковой дивизией Шенфлиса, отбитого накануне немецкой контратакой. В 10.30 после 30-минутной артподготовки войска армии В.Я. Колпакчи перешли в наступление. Однако, встреченные сильным огневым сопротивлением из широко развитой системы траншей, прикрытой сплошными противотанковыми и противопехотными минными полями, части 69-й армии 17 апреля особых успехов не достигли.

К 11.00 подразделениями 25-го стрелкового корпуса был захвачен Мальнов. В дневном донесении группы армий «Висла» в ОКХ этот эпизод был описан лаконично, но вполне однозначно: «В результате охватывающих ударов врага, поддержанных 60 танками, во второй половине дня был потерян Мальнов. Гарнизон уничтожен»[86]. Однако общее продвижение 69-й армии составило всего 1–2 км и совершенно не соответствовало понесенным потерям.

33-я армия на своем «выселке» под Франкфуртом-на-Одере перешла в наступление 17 апреля позже других: в 11.00 после 30-минутной артиллерийской подготовки. Однако если командование армии оценивало продвижение своих соединений как «незначительное», прорыв 16-го стрелкового корпуса вызвал серьезную тревогу в стане противника. В дневном донесении группы армий «Висла» ситуация описывалась следующим образом: «К югу от Франкфурта нас атаковали 4–5 дивизий противника при поддержке танков и прорвались до рубежа восточнее шоссе Мюлльрозе – Франкфурт. Для ликвидации угрозы в бой вводится танко-гренадерская дивизия СС «Недерланд» [87]. Угроза, как мы видим, считалась достаточно серьезной, чтобы для ее парирования планировалось задействовать одну из двух эсэсовских дивизий, снимаемых из 3-й танковой армии. Однако признания своих достижений в виде выплывающего из тумана айсберга свежего соединения противника В.Д. Цветаеву удалось избежать. Изменение обстановки 18 апреля заставило немцев задействовать «Недерланд» на другом направлении.

Правая «пристяжная». 47-я армия по итогам дня 16 апреля могла быть признана одной из наступавших относительно успешно. Однако, осознавая слабости своей обороны в районе Врицена, немецкое командование выдвинуло в полосу 47-й и 3-й ударной армий один из своих немногих резервов – 25-ю танко-гренадерскую дивизию. Впоследствии советские войска захватили приказ командира дивизии № 47 на 17 апреля, что позволяет несколько прояснить цели и задачи соединения. 25-я танко-гренадерская дивизия занимала оборону во втором эшелоне на рубеже Альте-Одера в готовности отражать советское наступление уже утром 17 апреля. Ввод в бой немцами резервов естественным образом замедлил наступление 47-й армии, и дальнейшее продвижение вперед было незначительным. За день корпуса армии Ф.И. Перхоровича продвинулись на 4–5 км. Лидером наступления 17 апреля 47-я армия не стала.

Сосед слева 47-й армии, 3-я ударная армия наступала 17 апреля в двухэшелонном построении. 7-й стрелковый корпус оставался во втором эшелоне – В.И. Кузнецов берег его для действий в Берлине и на ближних подступах к городу. Как показали дальнейшие события, он не ошибся. Таким образом, 3-я ударная армия двигалась вперед в глубокоэшелонированных порядках, имея в первой линии лишь четыре стрелковые дивизии из девяти. Они вышли к реке Фриланденштром, а 12-й гв. стрелковый корпус даже форсировал ее частью сил 23-й и 33-й стрелковых дивизий. Продвижение 3-й ударной армии за 17 апреля составило 6–8 км. С оперативной точки зрения армия В.И. Кузнецова вклинилась во вторую (главную) полосу обороны.

Однако немецкое командование также не было довольно результатами второго дня боев под Вриценом. В дневном донесении группы армий «Висла» этот эпизод был описан следующим образом: «Удар 25-й танко-гренадерской дивизии по превосходящим танковым силам врага, направленный против грозящего прорыва противника из района к востоку и юго-востоку от Врицена, не получил развития. Принужденная к обороне, дивизия приступила к ударам по сильным вражеским клиньям на линии южнее Ной-Треббин – Хетцдорф – Близдорф и в настоящее время ведет тяжелые оборонительные бои»[88].

Помимо прочего, ценный резерв 9-й армии в лице 25-й танко-гренадерской дивизии был израсходован для стабилизации обстановки на второстепенном направлении. Наступление 47-й и 3-й ударной армий было задержано, но ценой отказа от ее ввода на главном направлении. Если бы она была выдвинута немного южнее, «прокола спицей» обороны парашютистов 1-м мехкорпусом могло не состояться.

Форсирование Одера. На второй день наступления 61-я армия П.А. Белова наконец начала запланированное форсирование Одера. В 6.05 началась артиллерийская подготовка, продолжавшаяся до 6.50. В 6.20 под прикрытием артогня войска 61-й армии начали переправу через Одер. Однако 56-му полку 5-й егерской дивизии удалось предотвратить дальнейшее расширение плацдарма. Всего за день через реку переправились до четырех полков с артиллерией.

Война в воздухе. Расшатать немецкую оборону и тем самым ускорить забуксовавшее наступление можно было ударом с воздуха. Однако Ту-2 6-го бак над позициями немцев на Зееловских высотах так и не появились. 29 бомбардировщиков 6-го бак, вылетавшие на задание, к цели не пробились и были вынуждены возвратиться обратно. Действия 3-го бак, 9-го шак и 11-й гв. шад ограничились только несколькими вылетами на разведку погоды. Из бомбардировщиков пробились в район боевых действий 8-й гвардейской и 5-й ударной армий лишь экипажи 188-й и 221-й бад. Они мелкими группами нанесли несколько ударов по артиллерии противника в районе Врицена, Дидерсдорфа, Лицена и опорным пунктам Альт-Розенталю, Требнитцу, Гельсдорфу, выполнив 129 вылетов. Будучи разбросаны на широком фронте, эти удары существенно повлиять на обстановку не могли.

Захваченная советскими войсками в районе Зеелова немецкая артиллерия

Всего за 17 апреля 16-й и 18-й воздушными армиями было произведено 1658 самолето-вылетов (803 бомбардировщиками ночью, 180 бомбардировщиками, 101 штурмовиками, 574 истребителями днем). Это было более чем в три раза меньше, чем в первый день операции. Из 1658 произведенных самолето-вылетов 885 произведено частями 16 ВА, 773 самолето-вылета произведено 18 ВА. То есть большая часть вылетов пришлась на ночное время, когда ювелирного поражения позиций противника ожидать не приходилось.

Интенсивность сражения в воздухе ввиду плохой погоды снизилась. В проведенных 16 ВА 25 воздушных боях сбито 46 самолетов противника, из них 2 Ю-87, 3 Ме-109, 41 ФВ-190. Собственные потери составили 22 самолета, из них боевых потерь 17 самолетов.

Итоги дня. Если отсутствие громких успехов в первый же день операции командующему 1-м Белорусским фронтом могли простить, то низкий темп наступления и на следующий день уже начинал беспокоить. Неприятный разговор со Сталиным, который Жуков датирует вечером предыдущего дня, 17 апреля, выглядит более логичным. Кроме того, это стыкуется с «добро», данным И.С. Коневу на поворот на Берлин именно 17 апреля.

Объективным результатом второго дня наступления стал прорыв немецких линий обороны «позиция Харденберг» и «позиция Штейн» в полосе 5-й ударной армии. За счет, безусловно, успешного прорыва 1-го механизированного корпуса армия Н.Э. Берзарина 17 апреля добилась наибольшего продвижения из всех армий 1-го Белорусского фронта. Наметилось направление, на котором вскоре был осуществлен прорыв обороны 9-й армии на подступах к Берлину.

Прорыв механизированного корпуса С.М. Кривошеева вдоль «Рейхсштрассе № 167» был замечен противником. В дневном донесении штаба группы армий «Висла» в ОКХ отмечалось: «В среднем районе главного удара в полосе LVI танкового корпуса противник сумел, используя крупные силы танков, прорвать наши линии охранения и добиться глубоких вклинений. Переброшенная сюда 18-я танко-гренадерская дивизия перешла к контрнаступлению по обе стороны от Нижнего Гёрлсдорфа» [89]. Переданную группе армий «Висла» из резерва ОКХ 18-ю танко-гренадерскую дивизию было решено использовать для восстановления рассыпающейся обороны 9-й воздушно-десантной дивизии. 30-й и 51-й полки 18-й танко-гренадерской дивизии были сосредоточены в лесах по обе стороны от Вулькова. Однако 17 апреля дивизия не успела принять участие в боевых действиях, прочность обороны ее частей советским войскам предстояло проверить на следующий день.

В качестве средства сдерживания прорыва наступающих советских войск немецкое командование продолжало стягивать в 9-ю армию дивизии с неатакованных или, по крайней мере, подвергшихся слабому воздействию участков. Намеченные контрмеры были отражены в дневном донесении группы армий: «В ожидании завтрашних ударов противника, которые тот нанесет с применением всех сил на упомянутых направлениях главного удара с целью раздробить наш фронт и прорваться к имперской столице, группа армий приняла решение, не считаясь ни с чем, обнажить фронт 3-й танковой армии и перебросить добровольческую дивизию СС «Нордланд» в район западнее Зеелова и добровольческую дивизию СС «Недерланд» для предотвращения прорыва южнее Франкфурта» [90]. Две восстановленные после боев в Восточной Померании эсэсовские дивизии должны были стать сменой постепенно теряющих боеспособность дивизий первой линии. Вместе с двумя дивизиями перебрасывался 503-й батальон тяжелых танков СС. К полуночи 17 апреля первые подразделения «Нордланда» и «Недерланда» пришли в движение.

ИТОГИ НАСТУПЛЕНИЯ 17 АПРЕЛЯ

Общие потери техники 1-го Белорусского фронта 17 апреля составили 79 танков и САУ сгоревшими, 85 танков и САУ подбитыми и еще 15 выведенными из строя по другим причинам [91]. Таким образом, потери техники на второй день наступления несколько возросли. Что интересно, противник в этот день претендовал только на 106 уничтоженных советских танков.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.