Мурманск под бомбами

Мурманск под бомбами

С конца июня 1941 г. Мурманск напоминал разворошенный муравейник. В нем спешно шла мобилизация мужского населения, а также техники, рыболовецких и транспортных судов. По всему городу рыли щели и окопы, приводили в порядок бомбоубежища, подвалы, а на крышах домов монтировались наблюдательные вышки постов МПВО.

Самая активная деятельность наблюдалась в порту. Одни суда переоборудовались в тральщики и сторожевики, а другие – в транспорты, которым предстояло ходить на отрезанный полуостров Рыбачий. Тогда никто из советского руководства не представлял, какую роль предстоит сыграть Мурманску в войне. Поэтому работу порта никто не планировал, ценное оборудование поспешно демонтировалось и эвакуировалось в Архангельск.

Началась подготовка к эвакуации неприкосновенных запасов стратегического сырья. Многим казалось, что город вскоре будет занят противником и что главная задача состоит в том, чтобы успеть до этого все вывезти.

Для борьбы с нерадивыми работниками, коих всегда и везде хватало, активно использовалась печать. Так, 17 июля газета «Полярная звезда» напечатала статью под грозным названием «В военном трибунале». В ней рассказывалось о разборе дела коменданта домов жилуправления тралового флота. 24 июня он получил приказ отрыть около подведомственных ему домов щели. Однако нехороший товарищ каждый день откладывал рытье на потом, ссылаясь на большую занятость. Предупреждения и угрозы со стороны районного штаба МПВО чиновник игнорировал. В итоге трибунал приговорил его к пяти годам лишения свободы, что должно было послужить наглядным уроком для всех остальных.

Тем временем 13 июля в 15.30 самолеты Люфтваффе совершили очередной налет на Мурманск, сбросив на его Рыбный порт восемь фугасных бомб. В результате были разрушены филейный завод и нефтебаза, вышли из строя паропровод, водопровод и электросеть.

11 августа 1941 г. о бомбежках Мурманска впервые сообщили на всю страну в вечерней сводке Советского Информационного Бюро. Этот партийно-политический орган, вошедший в историю просто как Совинформбюро, был создан уже на третий день войны, формально для руководства средствами массовой информации, а фактически для их жесткой цензуры в условиях военного времени.

Сталинское руководство полагало, что гражданам страны, и прежде всего в тылу, совсем не обязательно знать истинное положение на фронтах. Поэтому сводки Совинформбюро, мягко говоря, не отличались правдивостью. В первые годы войны они представляли собой некие полухудожественные рассказы без всякой конкретизации, призванные поддерживать моральный дух населения.

Не стала исключением и упоминавшаяся выше сводка. Она заслуживает того, чтобы быть воспроизведенной полностью:

«На днях 60–70 немецко-финских самолетов пытались совершить массовый налет на район Мурманска. Отряды вражеских самолетов встретила наша истребительная авиация. Завязался крупный воздушный бой. Наши летчики первым же стремительным и мощным ударом расстроили боевой порядок противника. Немецко-финские самолеты потеряли общее управление и рассыпались небольшими группами. Началось истребление отдельных самолетов и групп фашистских бомбардировщиков.

Одна шестерка немецких бомбардировщиков, увидев сильный натиск наших летчиков, пыталась выйти из боя. Она быстро снизилась и начала удирать на юго-запад. Наперерез немцам бросилось звено наших истребителей. Два фашистских бомбардировщика, заметив, что на них стремительно летят советские машины, начали еще больше снижаться. Один из фашистов не рассчитал и врезался в землю на высоте К. Раздался сильный взрыв. Второй немецкий самолет получил повреждение и быстро уменьшил скорость. Советские летчики настигли его и подстрелили.

На высоте пять тысяч метров советские самолеты рассеяли девятку вражеских бомбардировщиков и окружили четыре из них. В течение нескольких минут враги яростно отстреливались, падали вниз, вновь набирали высоту, но уйти из кольца советских самолетов не смогли. Наши летчики всюду настигали их. Два фашистских самолета, пронзенные пулями, загорелись и гигантскими факелами рухнули на землю. Два других вражеских бомбардировщика были сильно повреждены.

Ожесточенный воздушный бой разыгрался над деревней М. между семью немецкими «Хейнкелями» и девятью советскими истребителями. Наши летчики ударили в лоб фашистским самолетам. Не выдержав прямой атаки, немцы разъединились на две группы. Одна повернула назад, другая решила набрать высоту и продолжать полет в район Мурманска. Вдогонку первой группе бросились три советских самолета, настигли ее и сбили два фашистских самолета. Вторая группа немецких самолетов была атакована на высоте 4500–5000 метров. Наши самолеты на этой высоте оказались более маневренными, чем немецкие. Потеряв три «Хейнкеля», немцы повернули и ушли в сторону Финляндии.

Попытка крупнейшего за время войны налета немецко-финских самолетов на район Мурманска скандально провалилась. В тридцать первый раз советские истребители и зенитчики этого района побили немецких и финских летчиков, не дав им возможности сбросить бомбы на важные объекты. Во время этого боя наши истребители сбили в воздухе 13 немецко-финских бомбардировщиков. Три вражеских самолета подбила зенитная артиллерия. Советская авиация потеряла один самолет. В два наших истребителя попали осколки вражеских снарядов, но самолеты были отремонтированы и через некоторое время вновь поднялись в воздух. Наши самолеты, взяв с самого начала боя инициативу в свои руки, не выпускали ее до полного разгрома немцев».

Оставим в стороне пассажи об «окруженных» и «падающих вниз и вновь набирающих высоту» бомбардировщиках, причем «немецко-финских». Однако шестнадцать сбитых за один раз «Хейнкелей» – это уж было чересчур. Мало того, что такие бомбардировщики не участвовали тогда в налетах на Мурманск, так вообще 9 августа, а речь в сводке идет о двух налетах, имевших место в тот день, 5-й воздушный флот Люфтваффе потерял только два самолета из состава I./KG30:

– Ju-88A-5 W.Nr.3468 «4D+BL» не вернулся обратно. Все четыре члена его экипажа – пилот обер-лейтенант Гельмут Буркерт (Helmut Burkert), штурман унтер-офицер Вернер Молькентин (Werner Molkenthien), бортрадист ефрейтор Арнольд Биссингер (Arnold Bissinger) и бортстрелок унтер-офицер Карл Франц (Karl Franz) – погибли;

– Ju-88A-5 W.Nr.3351 обер-лейтенанта Гельмута Шиллинга (Helmut Schilling) получил повреждения, однако все же смог дотянуть до Петсамо. Уже при посадке он потерпел аварию и затем, как не подлежащий ремонту, был списан. За исключением пилота, полу-чившего ранение, никто из его экипажа не пострадал.

Кроме того, в тот день также были сбиты:

– Ju-87B-1 W.Nr.5409 «L1+CW» из IV.(St)/LG1, экипаж – пилот унтер-офицер Рейнхольд Герлах (Reinhold Gerlach), бортрадист-стрелок унтер-офицер Лотар Шуберт (Lothar Schubert) – погиб;

– Bf-109E-7 W.Nr.4912 из 14-й эскадрильи JG77, пилот – лейтенант Хорст Вольтер (Horst Wolter) – погиб;

– Bf-109E-4 W.Nr.3363 из той же 14-й эскадрильи JG77, но его пилот уцелел.

Ju-88A-5 из II./KG30, аэродром Банак, август 1941 г.

Ju-88A-5 «4D+CB» из штабного звена I./KG30, аэродром Банак, август 1941 г.

Таким образом, в течение 9 августа немцы лишились пяти самолетов, что для них, несомненно, было серьезной потерей. Однако это все же были не шестнадцать бомбардировщиков, «сбитых» сводкой Совинформбюро. И тут интересен вопрос, если жители тыловых городов, ничего не видевшие своими глазами, привыкли к таким победно-героическим опусам, то каково было слушать подобное самим жителям Мурманска?

13 августа в 15.15 одиннадцать «Юнкерсов» в сопровождении семи Bf-109E совершили очередной налет на Мурманск. На этот раз разрушения получили судоверфи, нефтебаза и продовольственные склады Мурманскторга. Часть бомб разорвалась в жилых кварталах Микояновского района города.

Зенитчики Мурманского бригадного района ПВО отчитались о трех сбитых бомбардировщиках, но где те упали, так и осталось загадкой. По данным Люфтваффе, в тот день все «Юнкерсы» благополучно вернулись на свой аэродром.

15 августа двадцать Ju-88A снова атаковали промышленные предприятия Мурманска, а также суда в Кольском заливе. В результате получили повреждения плавбаза «Ветер» и два сторожевых корабля. На сей раз советское командование заявило сразу о шести сбитых самолетах при собственных потерях в две машины.

21 августа во время бомбежки был разрушен клуб Осоавиахима на улице Милицейской, а также сильно повреждена детская инфекционная больница. Погибли четыре человека, еще шесть получили тяжелые ранения. На следующий день в результате налета опять пострадал Рыбный порт, в котором были разрушены семужий цех, медпункт, радиоузел, консервный завод, склад рыбопродукции и механические мастерские.

25 августа прямыми попаданиями фугасных бомб были разрушены два склада строительных материалов. Несколько бомб упали на проспекте Сталина (ныне проспект Ленина) в центре Мурманска. От перебегавших в тот момент улицу мужчины и женщины остались только каблук и металлический ободок дамской сумочки. Хоронить было, по сути, нечего…

Штурман подводной лодки М-174 А. П. Кузнецов вспоминал: «Немцы бомбили Мурманск по расписанию: в обед, в ужин и в полночь… Бомбардировка застала нас, курсантов, в городской бане, куда мы прибыли помыться с дороги. Бомбы падали со всех сторон от бани, и выбитыми осколками окон было ранено много моющихся людей».

После 25 августа, когда Мурманск был уже объявлен на военном положении, началась эвакуация части его жителей: матерей с детьми в возрасте до 12-ти лет, подростков в возрасте старше 12-ти лет, а также нетрудоспособных граждан. Путь их был нелегок. Если первые эшелоны еще успели проскочить через станцию Волховстрой около Ладожского озера, то потом эту железнодорожную ветку перерезали финские войска. Тогда поезда стали ходить только до Кандалакши, причем только раз в три-четыре дня. Там эвакуируемых сажали на суда и затем везли через Белое море в Архангельск.

Согласно советским данным, за первые два месяца войны батареи 33-го ОЗАД сбили пять самолетов. За это время дивизион несколько раз менял огневые позиции и создавал ложные, пытаясь хоть как-то компенсировать нехватку пушек.

Лишь в августе командование Мурманского бригадного района ПВО приняло меры по усилению обороны города. Весь 33-й артдивизион сосредоточился на защите Мурманска, а его прежние позиции в районе поселков Кола и Мурмаши заняли две вновь прибывшие батареи 426-го ОЗАД майора Я. Ф. Похуденко.[37] Между портом и Туломской ГЭС была распределена батарея скорострельных малокалиберных пушек.

Кроме того, город Кандалакшу защищал 487-й ОЗАД, а расположенную к северу от него Нивскую ГЭС – 99-й ОЗАД. И все же матчасти явно не хватало. К концу августа в составе Мурманского бригадного района ПВО имелись всего 68 зениток и двенадцать пулеметов. Получалось, что некоторые стратегические объекты «обороняли» всего по две-три пушки.

Около 04.00 8 сентября 1941 г. армейский корпус «Норвегия» после некоторого перерыва продолжил наступление на Мурманск. Однако за десять дней непрерывных боев горные егеря смогли расширить плацдарм на восточном берегу Западной Лицы лишь на четыре километра. Потеряв сотни солдат, генерал Дитль был вынужден отдать приказ о прекращении атак, когда до цели оставалось не более пятидесяти километров по прямой.

Зенитная батарея Северного флота

Пост звукового контроля службы ВНОС, размещенный около главной базы Северного флота в Полярном

В то же время положение продолжало оставаться критическим, так как советская 14-я армия не получала подкреплений из центра. В сентябре за счет людских и материальных ресурсов Мурманской области была срочно сформирована 186-я стрелковая дивизия под командованием полковника С. В. Коломийца. И уже в конце месяца она заняла отведенный ей участок обороны.

Положение на фронте постепенно стабилизировалось. 22 сентября 1941 г. Гитлер подписал директиву Главного командования Вермахта № 36 о временном прекращении наступления горнострелкового армейского корпуса «Норвегия» на Мурманск. Для продолжения наступления требовались подкрепления, но в то время командованию Вермахта было не до них. Многим в Берлине казалось, что вскоре падет Москва и нет смысла штурмовать какой-то там порт на берегу Баренцева моря. Кроме того, крупную армейскую группировку в Заполярье можно было эффективно снабжать только при значительном расширении дорожной сети в Северной Финляндии, а для этого не было ни рабочих рук, ни техники.

В конце октября командование14-й армии попыталось выбить немцев с плацдарма, занятого ими на восточном берегу реки Западная Лица. В бой была введена недавно сформированная 186-я дивизия. Однако горные егеря отчаянно оборонялись, советские войска понесли значительные потери и вынуждены были отойти на исходные позиции. К ноябрю 1941 г. линия фронта на мурманском направлении стабилизировалась и боевые действия с молчаливого согласия обеих сторон приняли позиционный характер.

Примерно то же самое получилось и с наступлением немецкого 36-го армейского корпуса, который должен был взять Кандалакшу и перерезать Кировскую железную дорогу. 1 июля 1941 г. он вместе с дивизией СС «Норд» и 169-й пехотной дивизией начал наступление с территории Финляндии. Через неделю им при активной поддержке Ju-87 из IV.(St)/LG1 удалось взять город Салла.[38] Далее на северо-восток лежал огромный лесной массив с многочисленными озерами и болотами. В течение последующих недель немецкие пехотинцы вели упорные бои, медленно, но верно продвигаясь к Белому морю. Однако, как это часто бывало в истории Вермахта, довести операцию до конца так и не удалось. Преодолев 150 км, немцы остановились, не дойдя буквально 20–25 км до Кандалакши.

Ju-87R из IV.(St)/LG1, аэродром Петсамо, конец 1941 г.

Эскадрильи Ju-88A из KG30 в ходе боевого вылета над Заполярьем

Финские войска, несмотря на достигнутые успехи, тоже не смогли перерезать Кировскую железную дорогу в районе Лоухи и Кеми. И хотя им удалось выйти к Онежскому озеру и прервать магистраль там, севернее под контролем советских войск осталась ветка, соединяющая Беломорск с железной дорогой Архангельск – Вологда.

Тем временем Люфтваффе продолжало периодически бомбить Мурманск. Так, 12 сентября бомбы упали на судоверфь, железнодорожную станцию и Торговый порт. Несколько взрывов прогремели в районе бани № 2. Прямым попаданием фугасной бомбы большого калибра был разрушен дом на пересечении проспекта Сталина и улицы Карла Либкнехта. Северная часть здания обрушилась полностью, а в южной – сорвало крышу, рухнули лестничные пролеты, деформировались все перекрытия и стены.

7 октября над городом появились девять Ju-88, которые с пикирования сбросили бомбы на судоремонтный завод. Предприятие получило сильные повреждения. Кроме того, досталось и жилым кварталам, так, на улице Ленинградской было разрушено здание райисполкома Кировского района. Еще три бомбы взорвались во дворе Главпочтамта.

23 ноября немецкие самолеты сбросили на Мурманск бомбы, оснащенные взрывателями замедленного действия. Одна из них упала возле трансформаторной будки во дворе дома № 5 на улице Пушкина, в центре города. Прибывшие бойцы МПВО едва успели эвакуировать жильцов и выставить оцепление, как через 35 минут после падения «адская машина» взорвалась. Одновременно в других частях города произошло еще несколько взрывов.

Всего же в июне – декабре 1941 г. Люфтваффе, согласно советским данным, совершило 62 налета на Мурманск, одиннадцать – на Полярный, восемнадцать – на аэродромы ВВС Северного флота и восемь – на корабли в Кольском заливе.

За это же время число жителей Мурманска резко сократилось. Если до начала войны в городе насчитывались 130 тысяч человек, то к концу 41-го года – всего 18 тысяч. Это стало прямым следствием мобилизации мужчин призывных возрастов, эвакуации женщин, детей и стариков, а также ухода большого числа судов в Архангельск.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.