«Цементбомберы» над морем

«Цементбомберы» над морем

С начала Второй мировой войны Люфтваффе с большим успехом применяли свои Ju-87 не только против наземных, но и против надводных целей. К началу войны на Востоке пилоты «Штук» накопили большой и успешный опыт атак боевых кораблей, прежде всего британского флота, на различных театрах военных действий.

Так, 29 мая 1940 г. около французского порта Дюнкерк они потопили эсминец «Гренейд». 11 января 1941 г. юго-восточнее острова Мальта их жертвой стал крейсер «Саутгемптон». 21 мая того же года «Штуки» потопили в районе острова Крит эсминец «Джюно», на следующий день – эсминец «Грейхаунд» и крейсер «Глостер», 23 мая – эсминцы «Кашмир» и «Келли», а 29 мая – эсминец «Хеуорд». Множество кораблей, среди которых были линкоры «Валиант» и «Уорспайт», авианосец «Илластриес», крейсера «Фиджи» и «Аякс», эсминцы «Империал» и «Брейзен», в результате попаданий сброшенных ими бомб получили тяжелые повреждения. Помимо этого жертвами атак Ju-87 стали десятки торговых и вспомогательных судов британского, французского, норвежского, греческого и других флотов.

На Восточном фронте «Штуки» также с успехом использовались против кораблей. Вечером 20 июля 1941 г. девять Ju-87 из IV.(St)/LG1 атаковали и потопили в Кольском заливе эсминец «Стремительный». 21 сентября того же года уже на Черном море жертвой пилотов из I./StG77 стал эсминец «Фрунзе». А на Балтике летчики StG2 в течение 21–27 сентября 1941 г. в ходе налетов на Кронштадт потопили линкор «Марат», лидер эсминцев «Минск», эсминец «Стерегущий», а также несколько тральщиков, вспомогательных судов и подводных лодок. Многие другие корабли получили тяжелые повреждения.

6 октября 1943 г. Ju-87 из III./StG3 отправили на черноморское дно лидер «Харьков» и эсминцы «Беспощадный» и «Способный». На Ладожском и других озерах, а также реках эти самолеты эффективно боролись с любыми плавредствами. Их жертвами становились канонерские лодки, речные мониторы, баржи, понтоны, бронекатера, моторные лодки и шаланды. Завывание пикирующих «Штук» стало для тысяч русских моряков предвестником скорой гибели.

Тем временем в ВВС Красной Армии наблюдалась обратная картина. Практически все попытки использовать Ил-2 для атак кораблей заканчивались безуспешно.

Первый опыт штурмовых действий по вражеским транспортам и конвоям на коммуникациях принадлежит ВВС Краснознаменного Балтийского флота (КБФ). Правда, этот самый опыт в основном состоял в умении приписывать себе грандиозные, несуществовавшие в действительности победы.

В течение июля – августа 1941 г. летчики отдельной штурмовой эскадрильи капитана А. В. Кожина неоднократно вылетали в открытое море для атаки якобы обнаруженных там германских транспортов и кораблей. При этом только за три недели они отчитались о потоплении четырех эсминцев, подводной лодки, сторожевого корабля и пяти транспортов с горючим и боеприпасами! То есть ими была потоплена целая флотилия. Фактически же штурмовики не добились ни одного реального успеха.

Характерно, что пилоты «Илов», флотских и армейских, после каждого вылета докладывали хотя бы об одном попадании или потоплении. Ни разу не бывало, чтобы вернулись и сказали: «Мол, так и так, промазали…». Это связано с тем, что командование жестко требовало от них любой ценой выполнять задание, а промах мог быть расценен не как естественная вероятность промаха или ошибка в расчетах, а как измена, трусость и невыполнение приказа. Поэтому волей-неволей летчикам приходилось заниматься очковтирательством и сознательно идти на подлог. Командование же находилось в плену иллюзий, записывая в свои отчеты несуществующие победы и трофеи. Чем больше, тем лучше! Этот принцип в советской действительности всегда был базовым и основополагающим. Особо хорошо он работал в войне над морем, то есть там, где было очень трудно проверить правдивость донесений. Кто потом докажет, утоп корабль или не утоп, был он поврежден или не был.

В августе того же 41-го года 57-й БАП ВВС КБФ, имевший до этого на вооружении бомбардировщики СБ, ДБ-3 и ДБ-3Ф, получил новые штурмовики Ил-2 и был переформирован в 57-й пикировочно-штурмовой авиаполк (ПШАП). До конца года и затем в следующем году флотское командование в основном использовало свои немногочисленные штурмовики для ударов по сухопутным целям и немецким аэродромам, и лишь время от времени по портам и кораблям в Финском заливе и на Ладожском озере.

28 мая 1942 г. самолет-разведчик обнаружил в районе острова Большой Тютерс вражеский конвой. Для нанесения удара по нему были вскоре посланы четыре Ил-2 из 57-го ПШАП в сопровождении шести истребителей И-153 «Чайка» и четырех Як-1. На маршруте полета они следовали парами в строю «пеленг». Вначале они шли на бреющем полете прямо над сверкающим морем, а потом постепенно набрали высоту до 800 метров.

В 11.50 пилоты «горбатых» увидели на горизонте силуэты четырех небольших транспортов и шести, предположительно, сторожевых кораблей. Судя по курсу, те следовали к устью реки Нарва. Ведущий штурмовиков заместитель командира эскадрильи майор Антон Карасев решил атаковать наиболее крупные суда, занимавшие место в конце походного ордера. С кораблей охранения и транспортов открыли интенсивный зенитный огонь по приближавшимся самолетам. В результате тем пришлось сбрасывать бомбы с пологого пикирования с высоты 800 м с предсказуемой точностью, а точнее сказать, неточностью. Тем временем летчики истребителей патрулировали под нижней кромкой облаков, оглядывая горизонт.

Ни разу не попав, «цементбомберы» развернулись для второго захода и несколько снизились. На этот раз ими были выпущены реактивные снаряды, огненным веером устремившиеся в сторону кораблей. При этом каждый пилот целился в отдельное судно. Рассеивание «эрэсов» было грандиозным, как во время салюта, но кому-то все же показалось, что пара ракет попала в цель. После этого все Ил-2 вернулись на свой аэродром и доложили о повреждении двух транспортов. Однако воздушная разведка затем сообщила, что атакованные корабли спокойно продолжали путь.

15 июня шесть «Илов» во главе с капитаном Кожиным под прикрытием истребителей южнее острова Гогланд атаковали два транспорта противника. По донесениям летчиков, «транспорты рассредоточились и маневрировали». Удар, как обычно, наносился с одного захода с пологого планирования залпом с высоты 900–1000 м. Бомбы взрывались возле бортов, поднимая огромные столбы воды. Несколько «эрэсов» то же то ли попали, то ли «легли» у борта. Так или иначе, одно судно, как следовало из докладов, якобы затонуло в течение пяти минут. Здесь налицо была уже явная выдумка. Даже прямых попаданий 100-кг бомбы или нескольких 82-мм неуправляемых ракетных снарядов было недостаточно для потопления морского транспорта. Во всяком случае, для его «пятиминутного» ухода под воду. В то же время зенитным огнем с острова Гогланд был поврежден один «горбатый», который затем все же сумел дотянуть до своей территории.

В тот же день четыре Ил-2 все из того же 57-го ПШАП, ведомые капитаном Алексеем Мазуренко, которых сопровождали истребители И-153 «Чайка» и Як-1, вновь вылетели к Гогланду и нанесли повторный удар по ранее поврежденному транспорту, шедшему в охранении сторожевого корабля. По донесению экипажей, «одна бомба попала в транспорт». От взрыва «огромной силы» судно якобы разломилось и затонуло. Но и это представляется сомнительным, если только речь не шла о перевозке боеприпасов. Во втором заходе «четверка» штурмовиков пушечно-пулеметным огнем и реактивными снарядами атаковала сторожевик, однако тот «остался на плаву».

15 августа 1942 г. три Ил-2 из 57-го ПШАП вылетели на «свободную охоту» в район островов Гогланд, Большой Тютерс и Лавансаари, где, по данным авиаразведки, находились вражеские суда. Осматривая море, экипажи обнаружили три транспорта, которые шли курсом на порт Усть-Луга в Лужской губе. Ведущий штурмовиков командир звена капитан Нельсон Степанян[62] отдал приказ атаковать среднее судно и сам с высоты 700 метров перешел в пологое пикирование. За ним последовали и ведомые. Согласно донесению летчиков, в корабль попали четыре сброшенные ими бомбы, и тот затонул. Но затем и эти данные не подтвердились.

Неэффективными оказались и действия Ил-2 на Ладожском озере в 1942 г. В течение августа – октября там действовали немецкие паромы «Зибель» и катера постановщики-мин, а также итальянские торпедные катера. 22 октября немцы предприняли набег на остров Сухо, расположенный в 35 км северо-западнее порта Новая Ладога, на юго-восточном берегу озера. Им удалось уничтожить находившиеся на нем береговую батарею и маяк. На отходе «Зибели» были атакованы штурмовиками и истребителями ВВС Ленинградского, Волховского, Карельского фронтов и КБФ. Советские самолеты совершили около 200 вылетов, но все без какого-либо успеха. В то же время немцы зенитным огнем сбили три Ил-2 и два И-15бис.

Штурмовики Балтийского флота и далее не оставляли попыток атаковать вражеские корабли, продолжая при этом отправлять наверх бодрые рапорты о своих успехах. Надо отметить, что командование морской авиации вообще было значительно более доверчивым по сравнению с его «сухопутными» коллегами, которые хоть изредка, но все же испытывали сомнения в правдивости донесений подчиненных. Как бы там ни было, но 1 марта 1943 г. 57-й ПШАП получил звание «Гвардейский» и приказом Наркома ВМФ № 79 был преобразован в 7-й Гв. ПШАП.

Белой ночью 8 июня майор В. П. Кузьмин в 03.37 обнаружил юго-западнее острова Большой Тютерс три, как ему показалось, сторожевых катера, шедших в кильватерной колонне. Зайдя с темной стороны горизонта, он атаковал их с планирования под углом 30°. Вначале Кузьмин выпустил два PC-82 и дал две пушечные очереди. Вспышки «эрэсов» и пушек, особенно яркие в сумерках, на время ослепили летчика, но тот все равно сбросил четыре своих бомбы ФАБ-100. Прозрев, он увидел, что взрывы раздались далеко в стороне от катеров.

Кузьмин сделал второй заход, обстреляв катера из пушек и выпустив по ним оставшиеся «эрэсы». По возвращении он заявил о том, что все же повредил один катер. Однако это было утверждение из серии, которые практически нельзя было проверить.

19 августа пять Ил-2 из 7-го Гв. ПШАП в сопровождении одиннадцати «Харрикейнов» в очередной раз вылетели на поиск кораблей противника в Финском заливе. В 05.05 вблизи острова Большой Тютерс пилоты «горбатых» увидели два транспорта, шедших под охраной пяти сторожевых кораблей. Зная, что наибольшие потери от зенитного огня штурмовики обычно несли при выходе из атаки, ведущий на сей раз решил применить тактическую «новинку». Он повел «пятерку» в обход, чтобы ударить по транспортам с севера и выйти из атаки на восток, в направление на солнце.

Это был опрометчивый и необдуманный, если не сказать глупый, шаг. На выходе в атаку пилоты «Илов» оказались сами ослеплены яркими солнечными лучами и не смогли точно прицелиться. В результате все сброшенные бомбы и выпущенные «эрэсы» легли мимо цели. При этом огонь корабельных зениток, несмотря на примененную атакующими «тактическую хитрость», оказался организованным и сосредоточенным, и один Ил-2 был сбит.

19 ноября 1943 г. двадцать Ил-2 из 7-го Гв. ШАП и 35-го ШАП вылетели к острову Гогланд, где атаковали вражеские дозорные корабли. После этого вылета летчикам-штурмовикам засчитали потопление двух сторожевиков и одного тральщика. При этом вернувшиеся экипажи доложили, что один из кораблей затонул после того, как его протаранил подбитый зенитками «Ил» младшего лейтенанта Вячеслава Кротевича.

Однако в действительности легкие повреждения получил лишь один финский тральщик «Пуккио». В его дымовую трубу угодила одна мелкая авиабомба – АО-10 или АО-25, при взрыве которой два моряка получили тяжелые ранения.

23 марта 1944 г. «восьмерка» штурмовиков во главе с командиром 7-го Гв. ПШАП гвардии майором Мазуренко нанесла удар по немецким кораблям в Нарвском заливе. При этом огнем корабельной зенитной артиллерии был подбит Ил-2 помощника командира полка гвардии майора Виктора Каштанкина. Согласно официальной версии, 34-летний пилот пролетел над целью, после чего развернул свой горящий штурмовик и направил его то ли на тральщик, то ли на сторожевой корабль. Каштанкин был посмертно представлен к званию Героя Советского Союза, которое затем 31 мая того же года и было ему присвоено. В то же время в немецких документах нет никаких упоминаний о потопленных или поврежденных кораблях в тот день в Нарвском заливе.

Ранним утром 19 мая шестнадцать Ил-2 из 35-го ШАП атаковали дозорные корабли, обнаруженные авиаразведкой у эстонского побережья в районе поселка Азери, приблизительно в 20 км к юго-востоку от маяка Кунда. На этот раз немецкие зенитчики подбили штурмовик лейтенанта Анатолия Стратилова. Горящий штурмовик снизился до высоты два-три метра и врезался точно в борт тральщика, который после этого взорвался и скоре затонул.

Однако по неизвестным причинам летчик не был представлен к званию Героя, как в предыдущем эпизоде. При этом, по иронии судьбы, это оказался первый из немногочисленных случаев, когда данные противоположной стороны подтверждают рапорты советских пилотов. В то утро в районе Азери в результате воздушного удара Кригсмарине действительно потеряли тральщик М-3121.

В июле 1944 г. параллельно с наступлением сухопутных частей на Карельском перешейке начались налеты советских бомбардировщиков на крупный финский порт Котка. Помимо двенадцати сухопутных зенитных батарей крупного и среднего калибра его прикрывала немецкая плавучая зенитная батарея «Ниобе». Это был бывший голландский паровой крейсер «Гельдерланд» водоизмещением 4000 т, построенный в далеком 1899 г. После оккупации Нидерландов весной 1940 г. он достался немцам в качестве трофея. К началу 1944 г. его переоборудовали в плавучую зенитную батарею и затем 16 марта под наименованием «Ниобе» включили в состав Кригсмарине. Она имела длину 94 м и ширину 15 м, при этом все ее надстройки и мостик были защищены броней, а верхняя палуба залита толстым слоем бетона. Вооружение плавбатареи включало восемь 105-мм орудий и 2420-мм зенитных автомата. Для управления огнем на борту были смонтированы две РЛС. Экипаж включал 383 человека.

Командир 7-го Гв. ПШАП ВВС Балтийского флота гвардии майор А. Е. Мазуренко

Штурмовик Ил-2 из состава 9-й ШАД ВВС Балтийского флота атакует немецкий транспорт, 8 июня 1944 г.

12 июля тридцать Пе-2 из 12-го Гв. ПБАП во главе с командиром полка Героем Советского Союза подполковником Василием Раковым под прикрытием двадцати трех истребителей впервые атаковали непосредственно сам корабль, однако ни разу не попали в него. Все семьдесят сброшенных ими бомб разорвались на территории порта и в воде. При этом надо особо отметить, что советское командование и соответственно летчики были уверены в том, что атакуют совсем не «Ниобе», о присутствии которого они даже и не подозревали, а финский броненосец береговой обороны «Вяйнемяйнен». Последний еще со времени советско-финляндской войны 1939–1940 гг. был настоящей головной болью для авиации Балтийского флота. Его несколько раз атаковали с воздуха, но все налеты оказались безрезультатными.

И вот теперь для уничтожения «Вяйнемяйнена», якобы стоявшего в порту Котки, была разработана специальная воздушная операция под кодовым наименованием «Ураган». Основной удар по кораблю должны были нанести Пе-2, а Ил-2 поручалось подавить расположенные около порта зенитные батареи. Всего для участия в операции выделили 131 самолет.

16 июля у финского побережья с южного направления на малой высоте появились двадцать три Ил-2 из 47-го ПШАП во главе с командиром полка подполковником Степаняном, которые летели в сопровождении такого же числа истребителей. Пройдя западнее острова Кутсало, самолеты направились прямо на гавань Котки. За несколько километров до цели «горбатые» разделились на четыре группы, которые в период с 16.52 до 17.00 нанесли удары по зенитным батареям на территории порта. Всего ими были сброшены около 1000 осколочных бомб всех калибров и выпущены 92 «эрэса». При этом одна бомба АО-10, видимо, случайно попала в «Ниобе», выведя из строя 105-мм орудие.

Затем корабль атаковали двадцать восемь Пе-2 из 12-го Гв. ПБАП во главе все с тем же подполковником В. И. Раковым. Им удалось добиться четырех прямых попаданий, а еще двенадцать бомб разорвались в непосредственной близости у бортов. Потом на цель на высоте около 30 метров вышли четыре А-20J, которые вел заместитель командира 51-го МТАП подполковник И. П. Пономаренко. Обе 1000-кг бомбы, сброшенные первой парой, поразили корабль, который после этого начал заваливаться на борт.

В 18.08 по московскому времени командир «Ниобе» отдал команде приказ покинуть корабль, и через полтора часа тот затонул. На поверхности остались только часть надстроек и дымовая труба. В ходе бомбежки погибли 63 моряка, еще 83 получили ранения. Собственные потери нападавших составили четыре самолета, в том числе один Ил-2, один Пе-2 и два А-20.

В Москву же ушел победный рапорт о потоплении доселе неуловимого «Вяйнемяйнена». Четырем участникам операции «Ураган» было присвоено звание Героев Советского Союза, а подполковник Раков получил за нее вторую Золотую Звезду. Однако после того как в сентябре 1944 г. между Финляндией и СССР было подписано перемирие, неожиданно выяснилось, что злополучный броненосец цел и невредимым и благополучно стоит в шхерах под надежной маскировкой. Это лишний раз наглядно показывает, как обстояло дело с авиаразведкой в советской авиации.

Тогда же выяснилось, что в порту Котки была потоплена немецкая плавучая зенитная батарея «Ниобе». О «потоплении» флагмана финского флота мгновенно позабыли, а целью операции «Ураган» было отныне приказано считать именно уничтожение плавбатареи, которую при этом для большей солидности стали именовать крейсером ПВО. Это старое корыто, спущенное на воду еще в XIX веке, стало самым крупным боевым кораблем Кригсмарине, потопленным советской авиацией за все годы войны. Но и тут вклад «черных смертей» оказался минимальным.

20 июля советские самолеты-разведчики обнаружили в Нарвском заливе флотилию из шестнадцати немецких сторожевых кораблей, тральщиков, быстроходных десантных барж и сторожевых катеров. В течение вечера ее несколько раз атаковали большие группы Ил-2 из 11-й ШАД ВВС КБФ полковника Д. И. Манжосова, пилоты которых всякий раз докладывали о якобы блестяще проведенных атаках и больших успехах.

Сначала в 19.45 над Нарвским заливом появились двадцать пять Ил-2, которые возглавлял командир эскадрильи 47-го ШАП старший лейтенант Георгий Попов. Затем в 20.28 второй удар нанесли двадцать четыре «Ила» из 8-го Гв. ШАП во главе с командиром полка Героем Советского Союза подполковником Николаем Челноковым. Через полчаса третью подряд атаку провели еще двадцать семь «горбатых» из того же 8-го Гв. ШАП, которые на этот раз вел майор В. И. Кузьмин. И наконец, уже в 22.40 четвертый удар по «оставшимся» кораблям нанесли двадцать шесть Ил-2 из 7-го Гв. ПШАП во главе с командиром полка Героем Советского Союза майором Алексеем Мазуренко, которых сопровождали 24 истребителя. Все атаки производились группами по пять-шесть самолетов.

Из-за наступления темноты действия пришлось прекратить, но летчики были столь воодушевлены успехом, что, едва рассвело, снова полетели в Нарвский залив. За два дня штурмовики 11-й ШАД отчитались о полном уничтожении немецкой флотилии. Собственные потери дивизии составили четыре Ил-2. Жаль только, что в немецких источниках нет никаких упоминаний о кораблях, потопленных 20–21 июля 1944 г. в Нарвском заливе…

Днем 8 апреля 1945 г. «восьмерка» Ил-2 из 7-го Гв. ПШАП атаковала немецкие корабли, замеченные в Данцигском (ныне Гданьском) заливе, юго-восточнее мыса Хель. При этом один из штурмовиков, принадлежавший старшему лейтенанту Анатолию Романову, был подбит зенитной артиллерией. Затем вернувшиеся экипажи доложили, что горящий самолет протаранил вражеский корабль, который они идентифицировали как миноносец.

Согласно немецким источникам, в тот день в трех милях к юго-востоку от мыса Хель на балтийское дно ушло спасательное судно Люфтваффе К-61 «Ганс Альбрехт Ведель». По своим размерам и силуэту оно действительно напоминало миноносец. Это был второй случай на Балтике, когда экипаж Ил-2 ценой своей жизни действительно потопил вражеский корабль. Но опять командование ВВС Балтийского флота не сочло нужным представить совершившего подвиг летчика к званию Героя.

Спустя три дня – 11 апреля – штурмовики снова нанесли удар по немецким кораблям, находившимся все там же, в паре километров юго-восточнее мыса Хель. На этот раз атака была массированной, в ней участвовали 62 Ил-2 из 7-го ПШАП, 8-го Гв. ШАП, 35-го и 47-го ШАП. Этот день в самом конце войны стал по-настоящему звездным часом для ВВС Балтийского флота. Флотские летчики потопили в Данцигском заливе, в районе косы Хель, военные транспорты «Мольткефельс» и «Дойчланд», госпитальное судно «Позен», миноносец NS-10, два охотника за подлодками, самоходную баржу и сторожевой катер. Тяжелые повреждения получили еще два транспорта и тральщик.

При этом можно утверждать, что миноносец NS-10 водоизмещением в 775 тонн[63] затонул после того, как в его корму врезался и взорвался подбитый штурмовик младшего лейтенанта Ивана Комозова из 7-го Гв. ПШАП. И уже в который раз флотское начальство, временами буквально раздававшее высокие награды направо и налево, не удосужилось представить летчика к званию Героя.

Тем временем успехи штурмовиков на Черном море оказались несколько меньшими. 12 июля 1941 г. приказом Наркома ВМФ в состав ВВС Черноморского флота была передана 46-я отдельная штурмовая авиаэскадрилья (ОШАЭ) майора Михаила Кравченко, ранее приписанная к Пинской военной флотилии. До этого она была оснащена десятью бипланами Р-10, которые все были уничтожены или повреждены в первый же день войны на аэродроме Жабчицы, около белорусского города Пинск, в ходе воздушных ударов Люфтваффе.

Летчики эскадрильи были отправлены на аэродром Ейск, где в местном авиационном училище прошли курс переподготовки на Ил-2. В середине августа 46-я ОШАЭ, насчитывавшая шесть штурмовиков, была срочно переброшена на аэродром около поселка Бехтеры, на северном побережье Каркинитского залива. Морских целей для нее явно не хватало, и потому основной задачей эскадрильи стало нанесение ударов по частям 4-й румынской армии, начавшим штурм Одессы, которая к тому времени уже была полностью отрезана.

В том районе в воздухе господствовали Bf-109F из II./JG77, действовавшие с аэродрома Цебриково, в 88 км северо-восточнее Одессы, и каждый вылет был сопряжен со смертельной опасностью. 19 августа эскадрилья совершила первые боевые вылеты на Ил-2 и в тот же день лишилась своего командира майора Кравченко. Его место занял майор Карл Озолинь, но на следующий день и он был сбит и попал в плен.

В конце августа «горбатые» из 46-й ОШАЭ использовали в качестве взлетно-посадочной полосы одну из городских улиц. Эскадрилья и далее продолжала нести тяжелые потери в ходе боевых вылетов в район Одессы. Поэтому на штурмовки, помимо немногочисленных Ил-2, посылали допотопные бипланы И-5, И-15 и даже летающие лодки МБР-2. Так, около полудня 4 сентября для удара по аэродрому Заводское была направлена смешанная группа, включавшая шесть «Илов», четыре И-16 из 8-го ИАП, а также десять И-153 и несколько Як-1. По возвращении пилоты отчитались о десяти уничтоженных на земле «Мессершмиттах». Но в то же время обратно не вернулись три самолета.

Затем 15 сентября эскадрилья перелетела на полевой аэродром около крымского города Джанкой. Там 46-я ОШАЭ вошла в состав так называемой «Фрайдорфской авиагруппы» ВВСЧФ во главе с майором З. А. Душиным, которая наносила удары по немецким войскам на Перекопском перешейке.

22 сентября черноморская авиация провела налет на немецкий аэродром, располагавшийся около поселка Чаплинка. В нем снова участвовала целая коллекция самолетов: три Ил-2, четыре И-16, три И-15бис и три Як-1. Их сопровождали, уже в качестве истребителей, еще тринадцать «ишаков». Одновременно по аэродрому около поселка Аскания-Нова, находившегося в 28 км к северо-востоку, должны были нанести удар части ВВС 51-й армии, которые возглавлял полковник В. А. Судец.

Однако армейские летчики опоздали, а старые латаные– перелатаные И-16 не смогли угнаться за «черными смертями» и потеряли их из виду. В итоге ударная группа потеряла семь машин: один Ил-2, шесть И-16 и один И-15бис. Тем не менее советские летчики смело доложили, что уничтожили на земле сразу одиннадцать бомбардировщиков Не-111.

29 октября 1941 г. на аэродроме Чоргунь, около Севастополя, на основе 46-й ОШАЭ был сформирован 18-й ШАП ВВС ЧФ, который возглавил капитан А. А. Губрий. В составе полка были две эскадрильи, располагавшие на тот момент всего десятью пригодными для боевых вылетов Ил-2. На этом «усиление» штурмовой авиации Черноморского флота и закончилось.

В дальнейшем 18-й ШАП продолжал действовать в Крыму. Во время обороны Севастополя его «горбатые» атаковали исключительно наземные цели. 24 июля 1942 г. остатки полка вывели на аэродром Сальск в Ростовской области. После пополнения его в августе 1942 г. включили в «Морскую авиагруппу Новороссийского оборонительного района» (МАГ НОР). Кроме него в состав группы вошли еще два недавно сформированных флотских штурмовых авиаполка – 46-й и 47-й ШАП.

По большей части морские Ил-2 атаковали позиции немецких сухопутных частей на линии фронта от Новороссийска до Темрюка и в его ближайшем тылу. И лишь изредка они совершали патрульные полеты вдоль Кавказского побережья, ведя поиск вражеских торпедных катеров, подводных лодок и небольших конвоев.

Заслуги 18-го ШАП не остались незамеченными флотским командованием. 14 июня 1942 г. звания Героев Советского Союза получили сразу два пилота полка: командир звена старший лейтенант Мирон Ефимов, совершивший к тому времени 112 боевых вылетов, и старший лейтенант Евгений Лобанов, выполнивший 89 вылетов. При этом последний был награжден посмертно. Он погиб еще 11 марта на подступах к Севастополю, когда, согласно официальным советским данным, направил свой подбитый и горящий штурмовик на позицию немецкой артиллерийской батареи. Затем 24 июля звание Героя было присвоено командиру звена капитану Федору Тургеневу, успевшему совершить 86 боевых вылетов, а потом – 23 октября – командиру эскадрильи капитану Виктору Куликову, на чьем счету были уже 193 боевых вылета.

1 мая 1943 г. отметили наконец и сам полк. Приказом Наркома ВМФ № 79 ему присвоили звание «Гвардейский», и он был преобразован в 8-й Гв. ШАП ВВС ЧФ. Спустя десять дней на базе МАГ НОР была сформирована 11-я штурмовая авиабригада (ШАБ). Ее возглавил Алексей Губрий, получивший звание подполковника, а на посту командира 8-го Гв. ШАП его сменил Мирон Ефимов, ставший соответственно майором. В авиабригаду вошли только два штурмовых полка – все тот же 8-й Гв. ШАП и 47-й ШАП, поскольку 46-й ШАП еще в марте 1943 г. был отправлен на Северный флот. Также в ней были два полка флотских истребителей – 6-й Гв. ИАП майора М. А. Авдеева и 9-й ИАП майора А. Д. Джапаридзе.

Затем 9 июля того же года 11-ю ШАБ переформировали в штурмовую авиадивизию под тем же номером. По большей части ее Ил-2 все это время поддерживали части морской пехоты, прикрывали высадку десантов и лишь от случая к случаю применялись для атак морских целей.

Группа летчиков 18-го ШАП ВВС Черноморского флота

Летчики 18-го ШАП ВВС Черноморского флота, получившие в 1942 г. звания Героев Советского Союза: вверху – М. Е. Ефимов, внизу – В. Н. Куликов

Так, 10 августа русский самолет-разведчик в 06.35 обнаружил в нескольких милях от мыса Панагия немецко-румынский конвой, шедший курсом на Анапу. В него входили восемь десантных барж и четыре сторожевых катера. Для удара по конвою вылетели семь Ил-2 из 8-го Гв. ШАП во главе с гвардии капитаном В. М. Вартаньяном, которых сопровождали Як-1. В 07.55 пилоты «горбатых» увидели суда и с высоты около 1000 м сбросили на них бомбы ФАБ-50 и АО-25, а потом выпустили «эрэсы» и обстреляли их из пушек. Вся атака была выполнена без вхождения в зону эффективного огня малокалиберных зениток, стоявших на кораблях конвоя. Это позволило штурмовикам избежать потерь, но и результат удара оказался нулевым.

Утром 29 августа в районе Новороссийска самолетами-разведчиками была обнаружена группа из семи немецких торпедных катеров, следовавших в двухкильватерной колонне со скоростью около 20 узлов. В 07.15 для удара по ним были направлены шесть Ил-2 в сопровождении такого же числа Як-1. В 07.58 штурмовики нашли катера и атаковали их с высоты 600 метров с пологого пикирования. Всего летчики выполнили четыре захода, после которых они отчитались о «сильном повреждении» одного катера и «пожарах» на двух других. При этом ответным зенитным огнем были повреждены и сами штурмовики.

Тем временем в 08.06 над морем появилась еще «четверка» Ил-2. Заметив ее, торпедные катера начали маневр уклонения, затем описанный в рапортах пилотов как «беспорядочный отход». На сей раз «цементбомберы» выполнили пять заходов с высоты 700 метров под углом 20° к курсу цели. Согласно донесениям, бомбы разрывались «совсем рядом с катерами», возникли новые пожары.

Еще через десять минут торпедные катера были атакованы уже третьей ударной группой. В нее входили четыре «Ила» с эскортом из «Яков» и «Киттихауков». Штурмовики выполнили три атаки, но прямых попаданий снова не было отмечено, что и понятно. Попасть с пологого пикирования бомбой в катер размером всего 2 х 10 метров, к тому же маневрирующий на полном ходу, было делом практически нереальным даже для пилотов Ju-87. Тем не менее рапорт начальству составили в оптимистических тонах, доложив, что «все торпедные катера оказались поврежденными, четыре из них очень сильно».

1 декабря 1943 г. стало черным днем для 47-го ШАП ВВС ЧФ. Восемь Ил-2 м вылетели для атаки вражеских судов, замеченных в порту Камыш-Бурун. При этом ведущий – командир 3-й эскадрильи майор Каверзин – решил нанести удар с бреющего полета. На подходе к порту штурмовики снизились до 40 метров. Однако немецкие посты наблюдения своевременно засекли их приближение, и все имевшиеся зенитки открыли шквальный огонь по «цементбомберам».

Пилоты истребителей сопровождения, находившиеся выше, отчетливо видели, как один за другим охваченные пламенем «Илы» падали в воду. А один штурмовик вообще врезался в столб воды, поднятый взрывом крупнокалиберного снаряда. Число летящих машин стремительно таяло, и вскоре последний штурмовик, так и не дойдя до цели, упал в море…

Трудным испытанием для 11-й ШАД ВВС ЧФ стал десант частей 18-й армии, высаженный в ноябре 1943 г. на Керченском полуострове, в районе поселка Эльтыген,[64] в 15 км южнее Керчи, и бои на захваченном плацдарме, продлившиеся затем до марта следующего года. В этот период для поддержки действий дивизии были выделены несколько штурмовых авиаполков из 4-й воздушной армии генерал-полковника К. А. Вершинина. Штурмовики, изо дня в день использовавшиеся для атак самых различных целей, а также для доставки и сброса сражавшимся на узкой прибрежной полоске контейнеров с продовольствием, боеприпасами и медикаментами, несли огромные потери.

Главную опасность для «горбатых» в воздухе в тот момент представляли Bf-109G из II./JG52 и 15.(Kroat)/JG52, действовавшие с аэродрома Багерово, в 15 км западнее Керчи. Так, только в течение 1 ноября ими над крымским побережьем и Керченским проливом были сбиты семь Ил-2. При этом отличились хорватские летчики, на чьем счету были пять «цементбомберов». По две победы одержали командир эскадрильи 25-летний обер-лейтенант[65] Мато Дуковач (Mato Dukovaж) и 26-летний фельдфебель Эдуард Мартинко (Eduard Martinko).[66]

На следующий день жертвами «Мессершмиттов» и зенитной артиллерии стали еще пятнадцать «цементбомберов». На этот раз отличился 22-летний обер-лейтенант Пауль-Генрих Дёне (Paul-Dietrich D?hne)[67] из 2-й эскадрильи JG52, сбивший в ходе двух вылетов четыре Ил-2 и один Як-1.

Несмотря на сложные метеоусловия и немецкие истребители, штурмовики 11-й ШАД затем с 6 ноября по 8 декабря выполнили 132 «транспортных» вылета к плацдарму в районе Эльтыгена. Они сбросили в общей сложности 43 486 кг грузов, в том числе 34 070 кг продуктов, 8956 кг боеприпасов и 460 кг медикаментов.

Тем временем в конце 1943 г. в 3-й эскадрилье 47-го ШАП создали особую группу из шести «спецштурмовиков»– так стали называть Ил-2 с двумя 37-мм пушками НС-37 – во главе с лейтенантом Юсупом Акаевым. Первой операцией с ее участием стали налеты 11 марта 1944 г. на порт Киик-Атлама, где базировались шесть немецких торпедных катеров. В первом ударе участвовали двадцать пять Ил-2, шестнадцать Як-9 из 6-го Гв. ИАП и десять ЛаГГ-3 из 25-го ИАП, а во втором – пятьдесят самолетов, в том числе 24 «горбатых». Однако в итоге катера так и не пострадали.

Утром 13 марта штурмовики 11-й ШАД совершили налет на порт Феодосия. В нем приняли участие тридцать Ил-2 из 47-го ШАП и 8-го Гв. ШАП и столько же истребителей сопровождения. На подходе группа была атакована двадцатью Bf-109G из II./JG52. Последним удалось отсечь эскорт и атаковать штурмовики. В итоге немцы сбили пять «цементбомберов», а три тяжело повредили. Еще один «Ил» стал жертвой зенитчиков. В свою очередь, русские летчики заявили о семи сбитых «мессерах», из которых два записали экипажу лейтенанта Акаева.

Днем «спецштурмовики» атаковали конвой из мелких кораблей и барж, обнаруженный в Керченском проливе. Однако этот вылет закончился неудачей. Неповоротливые самолеты с пушечными контейнерами под плоскостями просто не успевали маневрировать, и все выпущенные ими снаряды ложились далеко от целей. В итоге ни одну цель поразить так и не удалось.

Вечером того же 13 марта состоялся повторный налет на Феодосию, в котором снова участвовали тридцать Ил-2 и уже 38 истребителей из 11-й ШАД. Прикрытие задачу снова не выполнило. И на этот раз обратно не вернулись семь «горбатых», еще двенадцать получили сильные повреждения и с трудом дотянули до своей территории. Часть из них совершили вынужденные посадки «на живот» с убитыми бортстрелками в задних кабинах.

В тот день пилотам II./JG52 засчитали двенадцать сбитых Ил-2, что соответствует фактическим потерям советской стороны. Отличился фельдфебель Андреас Штерл (Andreas Sterl)[68] из 4-й эскадрильи, на чьем счету были сразу четыре «цементбомбера».

Для выяснения больших потерь 11-й ШАД создали специальную комиссию, в которую вошли командующий ВВС ВМФ генерал-полковник С. Ф. Жаворонков и командующий ВВС Черноморского флота генерал-лейтенант В. В. Ермаченков. По результатам ее работы командир 8-го Гв. ШАП гвардии подполковник Челноков и командир 47-го ШАП майор Степанян получили выговоры за плохое планирование операции.

19 марта одиннадцать Ил-2 из 23-го ШАП[69] майора И. И. Трушина совместно с торпедоносцами А-20J и бомбардировщиками Пе-2 участвовали в атаке немецко-румынского конвоя в районе мыса Тарханкут, на западном побережье Крыма. В результате массированного налета удалось потопить германский транспорт «Лариса» тоннажем 1820 брт. Но этот успех скорее всего принадлежал не штурмовикам, которые тогда лишились трех самолетов.

Командир 8-го Гв. ШАП ВВС Черноморского флота гвардии подполковник Н. В. Челноков (справа), 1943 г.

Ил-2 из состава ВВС Черноморского флота перед взлетом. На фюзеляже надпись «За честь гвардии!»

Тем временем полки 11-й ШАД продолжали нести большие потери, а 1 апреля вообще был подбит и сел на воду самолет заместителя командира дивизии майора В. Жумбакиса. Hа его поиски вышел спасательный катер под прикрытием «шестерки» Як-9 из 6-го Гв. ИАП. Несмотря на плохую погоду, в небе опять появились Bf-109G из II./JG52, которые сбили «Яки» старших лейтенантов Селянкина и Леонтьева.

22 апреля двадцать четыре Ил-2 из 47-го ШАП и двадцать три «Ила» из 8-го Гв. ШАП участвовали в массированной атаке немецко-румынского конвоя, шедшего в Севастополь. В результате был поврежден танкер «Оссаг» тоннажем 2800 брт. Затем 10 мая «горбатые» атаковали суда, завершавшие эвакуацию немецких и румынских войск из Севастополя. Совместно с бомбардировщиками они тогда сумели потопить крупные транспорты «Тейя» и «Тотила».

Однако сорвать масштабную эвакуацию из Крыма советской авиации так и не удалось. Из 230 тысяч солдат и офицеров, насчитывавшихся в 17-й армии Вермахта, удалось вывезти по морю около 130 тысяч, а еще 21 457 человек перевезли самолеты Люфтваффе.

Чтобы оценить, много это или мало, необходимо вспомнить о том, как проходила «эвакуация» советских войск из того же Севастополя в конце июня – начале июля 1942 г. Ее просто не было. Еще в мае того года командующий Северо-Кавказским фронтом маршал Советского Союза С. М. Буденный издал директиву, в которой прямо говорилось, что эвакуации частей Севастопольского оборонительного района не будет. Советское руководство в лице «красного конника» бросило на произвол судьбы около 100 тысяч своих солдат и офицеров, в том числе около 30 тысяч раненых, которых оно при этом продолжало именовать героическими защитниками города-крепости. В ночь на 1 июля из Севастополя на транспортных самолетах ПС-84 и подводных лодках эвакуировался, а точнее бежал, лишь командный состав Черноморского флота во главе с вице-адмиралом Ф. С. Октябрьским и Приморской армии во главе с генерал-майором И. Е. Петровым. Вот уж воистину верно утверждение, что подвиг одного – это преступление другого.

Активные действия штурмовиков на Северном флоте начались только после того, как туда весной 1943 г. с Черного моря перебазировался 46-й ШАП. Его боевой дебют состоялся 7 июня, когда самолет-разведчик обнаружил в Кобхольм-фьорде два немецких транспорта, шедших без охранения. Для нанесения воздушного удара по ним вылетели пять Ил-2 во главе с капитаном Алексеем Мазуренко. Их прикрывали двенадцать «Харрикейнов» и «Аэрокобр». Штурмовики зашли на цель со стороны финского берега и на высоте 1500 метров появились над морем.

Немецкие моряки, до этого в Арктике ни разу не видавшие «цементбомберы», поначалу даже не поняли, что это за самолеты, и подали опознавательные сигналы. И, только не получив ответа, корабельные зенитки открыли по ним огонь. Трассеры также появились и со стороны берега, с замаскированных зенитных батарей.

Штурмовики выполнили сброс бомб по традиционной «сухопутной» схеме, с пологого пикирования и с высоты 1200–1400 м. Лейтенант Сергей Гуляев затем доложил, что после прямых попаданий его 100-кг бомб «загорелся и затонул» транспорт тоннажем в 5000 брт, а капитан Мазуренко претендовал на «повреждение» другого судна. Однако на самом деле оба транспорта благополучно дошли до порта назначения.

Через двенадцать дней – 19 июня – береговые посты наблюдения в 00.50 заметили конвой из трех транспортов, двух тральщиков и шести сторожевых катеров, который шел вдоль берега по маршруту Кобхольм-фьорд – залив Петсамовуоно. В небе над конвоем барражировали истребители. Ночь была белой, и в 02.20 по московскому времени для нанесения удара по кораблям вылетели четыре Ил-2 из 46-го ШАП в сопровождении восьми «Харрикейнов» Mk.II.

В 02.56, незадолго до подхода штурмовиков, к конвою вышли восемь Р-39, завязавших бой с патрульными Bf-109G. Пилоты «Аэрокобр» бились геройски, расчищая дорогу «Илам», и потеряли пять машин. Четыре из них были на счету командира 9-й эскадрильи JG5 обер-лейтенанта Вульфа-Дитриха Видовитца (Wulf-Dietrich Widowitz).[70] Кроме того, по немецким данным, затем были сбиты еще и четыре «Харрикейна» из прикрытия штурмовиков.

Тем временем появившиеся «горбатые», развернувшись, начали заход на конвой со стороны открытого моря. Атака в направлении берега давала больше шансов на спасение в случае повреждения самолета зенитным огнем. Однако, вероятно, не выдержав напряжения, пилоты штурмовиков с большой дистанции выпустили все «эрэсы» одним залпом, потом побросали в воду бомбы и поспешили удалиться, пока никого из них не сбили.

26 августа самолет-разведчик обнаружил в районе мыса Кибергнес очередной германский конвой. По оценке летчиков, он состоял из четырех миноносцев и еще девятнадцати различных кораблей, а в воздухе поблизости барражировали истребители. Для его атаки с аэродрома Ваенга вылетели четыре Ил-2 из 46-го ШАП, а также три торпедоносца А-20J из 9-го Гв. МТАП майора Ф. В. Костькина. Ударную группу сопровождали шестнадцать Як-1, Р-39 и «Харрикейнов». Однако эта операция закончилась полнейшим фиаско.

В 17.03 в районе Сюльт-фьорда советские самолеты попытались выйти на «фашистские транспорты». Но уже при заходе вся группа была атакована «Мессершмиттами», сбившими десять из двадцати трех машин! Среди них были и три «горбатых». И хотя вернувшиеся пилоты сообщили о восемнадцати якобы сбитых ими в воздушном бою «стервятниках», на самом деле все Bf-109G и Bf-110F из JG5 благополучно приземлились на своих аэродромах.

13 октября разведчик А-20 из 118-го ОМРАП в очередной раз облетал побережье Норвегии. В 08.55 в районе Варангер-фьорда в прибрежной дымке летчики увидели конвой, в котором насчитали приблизительно пятнадцать кораблей. Командование ВВС Северного флота решило перебить его «комбинированным ударом» бомбардировщиков Пе-2, торпедоносцев А-20J и штурмовиков Ил-2. Приказ в боевые части поступил в 09.45, однако подготовка к операции затянулась аж на четыре часа. При этом на «доразведку цели» высылались несколько Як-1.

В итоге первый удар по конвою был нанесен только в 14.58 по московскому времени уже непосредственно в акватории Варангер-фьорда. В нем участвовали шесть «горбатых» из 46-го ШАП в сопровождении истребителей. Увидев окрашенные в бело-шаровые камуфляжные полосы корабли, пилоты начали заход. На сей раз одна из сброшенных бомб ФАБ-100 попала в пароход «Амстердам». Однако для судна тоннажем в 3655 брт этого было явно маловато, и оно лишь незначительно пострадало. Нападавшие же заплатили за одно попадание дорогую цену. Зенитки и истребители II./JG5 сбили два Як-1 и один Ил-2. Последний сел на воду и быстро затонул. Еще три штурмовика получили тяжелые повреждения.

Атака бомбардировщиков и торпедоносцев оказалась еще менее удачной. Не добившись ни одного попадания, они потеряли три А-20J, два Р-39 и один Пе-2. Большинство экипажей ждала смерть в ледяной воде Баренцева моря. При этом все истребители JG5 «Айсмеер» благополучно вернулись на свою базу.

На этом попытки «комбинированных» ударов с воздуха в 1943 г. прекратились. Однако через пять месяцев командование ВВС Северного флота провело новую масштабную операцию.

Утром 17 марта 1944 г. разведчик А-20 все из того же 118-го ОМРАП обнаружил у норвежского побережья, в районе Конгс-фьорда, конвой в составе трех транспортов и множества кораблей охранения. Первый удар по нему в 12.27 нанесли Р-40 из 27-го ИАП ВВС СФ майора А. Я. Дижевского, сбросившие бомбы ФАБ-100. Затем в море были отосланы семь Ил-2 из 46-го ШАП, семь «Киттихауков» и четыре А-20J. Ударную группу сопровождали шестнадцать «Аэрокобр» и Як-7.

Согласно штабному плану, сначала должны были атаковать штурмовики, а затем торпедоносцы, но на практике вышло все наоборот. Первыми в 12.58 на цель вышли «Бостоны». Сброшенные ими торпеды прошли мимо, зато все четыре машины были одна за другой сбиты, и, пылая, рухнули в море. Видимо, это зрелище так отвлекло корабельных зенитчиков, что «Илы» смогли пройти над конвоем без потерь, сбросив 36 фугасных бомб и выпустив 37 «эрэсов». Но несмотря на это, корабли так и не были поражены.

В завязавшемся воздушном бою истребители III./JG5 сбили две «Аэрокобры», в одной из которых на дно морское ушел командир 255-го ИАП майор Николай Чертов. В свою очередь, советские летчики «скромно» заявили о девяти сбитых «мессерах», но в документах Люфтваффе нет упоминаний хотя бы об одном поврежденном в тот день истребителе из эскадры «Айсмеер».

Командование авиации Северного флота не унималось, и уже вечером в 17.20 и в 17.30 конвой снова атаковали группы Ил-2 и Р-40. Попаданий опять не было, и вторая массированная атака закончилась крахом. Однако, исходя из оптимистических донесений летчиков, следующие операции против кораблей планировались все с таким же размахом.

23 апреля советский разведчик засек в Варангер-фьорде большую группу немецких кораблей. Это был вышедший из Киркенеса конвой West-117, в состав которого входили 14 транспортов и 16 кораблей охранения. Для удара по нему, согласно уже устоявшейся практике, выслали торпедоносцы А-20J, штурмовики Ил-2 и истребители Р-40, действовавшие в качестве пикировщиков. Они появились над конвоем, когда тот находился восточнее островка Варде, уже на выходе из Варангер-фьорда. Единственным успехом массированной атаки стало повреждение сторожевика V-16109 «Нордвинд». В него попала торпеда, сброшенная с одного из «Бостонов». При взрыве у корабля оторвало носовую часть, но он все же остался на плаву.

Через два с половиной часа командование ВВС Северного флота предприняло повторную атаку конвоя. И на этот раз пилоты «Киттихауков» из 27-го ИАП все же смогли добить» Нордвинд», которого кормой вперед буксировал сторожевик V-6110. После четырех прямых попаданий авиабомб он затонул в проливе Буссезунд.

В этом ударе участвовала и «восьмерка» Ил-2 из 46-го ШАП. Корабельными зенитками был подбит самолет заместителя командира эскадрильи капитана Ильи Катунина. Согласно советским данным, 25-летний летчик направил горящий штурмовик на один из транспортов, который в результате тарана затонул. Уже спустя неделю – 31 мая 1944 г. – Катунину и его бортстрелку 22-летнему сержанту Андрею Маркину посмертно присвоили звания Героев Советского Союза.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.