Танковая битва за Коломак 12-13 сентября 1943 г.

Танковая битва за Коломак

12-13 сентября 1943 г.

Вверху: отступление немецких войск к Днепру осенью 1943 года превратилось в серию затяжных сдерживающих боев с преследующими их частями РККА. Измотанные пехотинцы СС проходят мимо двух «Тигров» из состава тяжелой роты

Среди наименее изученных проблем истории Второй Мировой войны, особое место в отечественной историографии, занимает история операций немецких войск на Восточном фронте в 1943-1945 годах. В данной статье мы рассмотрим так называемую «Танковую битву за Коломак» (поселок на западе Харьковской области), в которой 70 лет назад, в сентябре 1943 года, советский 1-й механизированный корпус столкнулся с панцер-гренадерской дивизией СС «Дас Райх». Принесшее тактический успех немцам, это сражение является весьма показательным в плане анализа тактики действий противоборствующих сторон на советско-германском фронте. О нем хорошо знают в среде западных военных историков (благодаря этому название этого мало кому знакомого поселка прочно вписано в военную историю), однако на просторах бывшего СССР о нем известно очень и очень мало.

Несмотря на частые упоминания в общей военно-исторической литературе (как правило, западной) и отрывочные сведения из мемуаров участников событий, танковое сражение в районе Коломака до сих пор не подвергалось серьезному научному анализу. Отчасти это связано с локальным характером этого сражения, происходившего на узком участке фронта сравнительно ограниченными силами. Только британский историк Р. Форчик в одной из своих работ [8] коротко уделил внимание лишь одному единственному эпизоду, при этом выделив его из общего контекста. Так что в работе над статьей автор опирался, прежде всего, на воспоминания участвовавших в сражении ветеранов [1,6,11] и документальные публикации [12,13, 14].

Штурмбаннфюрер СС Отто Вейдингер, командир разведывательного батальона дивизии СС «Дас Райх» и один из самых знаменитых командиров войск СС батальонного - полкового уровня. Впоследствии Вейдингер командовал полком СС «Дер Фюрер» и стал кавалером Мечей к Рыцарскому кресту, а после войны стал официальным историографом дивизии СС «Дас Райх»

Статья выполнена в рамках организованного нами общественного исторического проекта «Судьбы России, Украины и Европы в первой половине XX века». Подчеркнем, что подробное исследование действий немецких войск в ходе войны позволит более детально и последовательно изучить историю противостояния на Восточном фронте в 1941-1945 годах.

Итак, после остановки операции «Цитадель» и упорных боев на территории Харьковской области, приведших к потере Харькова 23 августа 1943 года, войска немецкой группы армий «Юг» с боями медленно отступали к Днепру. Неотступно преследуемая войсками советского Степного фронта генерала армии И.С. Конева немецкая 8-я армия генерала пехоты Отто Веллера отходила в полном порядке, по возможности нанося Красной армии чувствительные удары. В состав этой армии входила панцер-гренадерская дивизия СС «Дас Райх» под командованием группенфюрера СС Вальтера Крюгера.

К этому моменту дивизия имела стойкую репутацию элитарной части немецкой армии, снискавшей себе грозную славу в период сражения за Харьков в феврале-марте 1943 года, в операции «Цитадель» (5-17 июля 1943 года), в ликвидации советского плацдарма на Миусе (30 июля - 2 августа 1943 года), в боях под Богодуховым и на ближних подступах к Харькову в августе 1943 года. В конце первой декады сентября 1943 года «Дас Райх» заняла позиции в районе поселка Коломак, являвшегося важным пунктом обороны 8-й армии.

Фактически Коломак находился на правом фланге обороны дивизии СС «Дас Райх». Восточнее Коломака, в районе села Перекоп, занимал позиции разведывательный батальон дивизии под командованием штурмбаннфюрера СС Отто Вейдингера, а далее следовал сектор обороны 344-го гренадерского полка 223-й пехотной дивизии. Армейцев поддерживала 11-я батарея артиллерийского полка дивизии СС «Дас Райх», вооруженная 150-мм гаубицами s.FH 18, которой командовал оберштурмфюрер СС Йозеф Каст.

Позиции разведывательного батальона были оборудованы только наполовину. Однако эсэсовцы имели более выгодное расположение - они находились на возвышенности, в то время как местность, по которой ожидалась атака советских войск, лежала в низине. В качестве усиления командир разведывательного батальона получил 15-ю роту полка СС «Дер Фюрер». Также, есть данные, что в распоряжении Вейдингера было два штурмовых орудия Stug-lll [11, р.208]. Но, самое главное, в тылу, за позициями батальона в качестве мобильного резерва находились части 1-го танкового батальона дивизионного танкового полка - 1-я и 3-я танковые роты (укомплектованы танками «Пантера»), что, бесспорно, придавало некоторую уверенность солдатам на передовой. В сумме в двух ротах насчитывался 21 танк.

Гэтовясь к боям советские танкисты загружают боеприпасы в тридцатьчетверку

Хорст Летцнер, радист одной из «Пантер» 3-й танковой роты

Танк «Пантера» 1 -го взвода 3-й танковой роты дивизии СС «Дас Райх» Украина, осень 1943 года

Далее, чуть юго-западнее от Перекопа, в район стыка между разведывательным батальоном и частями 344-го гренадерского полка, на блокирующую позицию юго-западнее высоты 188,3 (лежит перед лесом к северу от урочища Крашаницыно (находится в пяти километрах юго-западнее Перекопа)) была выдвинута 1-я саперная рота гауптштурмфюрера СС Зигфрида Бросова (хотя к этому моменту ее уже собирались выводить в дивизионный резерв).

Советская сторона, основываясь на показаниях пленных, была в курсе того, что немцы неплохо укрепили подступы к Коломаку: «На двух высотах немцы создали опорный пункт, который обороняло около батальона пехоты, минометы и три штурмовых орудия. Перед траншеей была натянута малозаметная проволока, имелось минное поле» [1, с.206-207]. С учетом знания диспозиции немецких частей, можно сделать вывод, что под «батальоном пехоты» подразумевался либо разведывательный батальон из «Дас Райх», либо же части 344-го гренадерского полка. Кроме этого, как и упоминалось, по немецким данным, самоходок было не три, а две. Обратите внимание, что о наличии у немцев танков не упоминается.

Бои на подступах к поселку начались еще 9 сентября 1943 года, когда в бой была введена 375-я стрелковая дивизия, усиленная танками. Однако ее повторяющиеся атаки успеха не принесли.

Учтя неудачи на этом участке в предыдущие дни, командование советской 53-й армии (генерал-лейтенант И.М. Манагаров) решило более активно задействовать бронетанковые силы для прорыва немецкой обороны в направлении Коломака. По новому плану, пробить брешь в немецком фронте и выйти к Коломаку должны были части 219-й танковой бригады подполковника С.Т. Хилобока и 19-й механизированной бригады полковника В.В. Ершова из состава 1-го механизированного корпуса, а 375-я стрелковая дивизия должна была обеспечивать им пехотную поддержку. Точное количество танков в бригадах неизвестно - есть ориентировочные данные, что 219-я танковая бригада имела около 60 танков, а части 19-й механизированной бригады - около 25. То есть всего советских танков было не менее 80 единиц [6, с.49; 8, р.70]. Решающая атака была назначена на 12 сентября 1943 года.

Весь день 12 сентября шел дождь. Хорст Летцнер, радист одной из «Пантер» 3-й танковой роты, вспоминал: «12 сентября 1943-го. Все еще идет дождь. Мы все заскорузли от размякшей земли. Перед нами никакого движения. Мы напоминаем друг другу о том, что надо оставаться бдительными. По радио до сих пор нет никаких известий» [6, с.46].

Однако ненастная погода не стала на пути реализации планов советского командования. Атака началась в середине дня 12 сентября, уже около 13:00 [6, с.46] (по другим данным около 14:00 [11, р.206]) у немцев была объявлена танковая тревога: - около 70 танков в сопровождении пехоты, приближались к позициям разведывательного батальона. Советские танки двигались медленно и глубоко эшелонировано. Атаку бронетанковых частей поддерживала 375-я стрелковая дивизия, пехотинцы которой двигались вслед за бронетехникой. Забегая вперед, отметим, что по показаниям пленных советских танкистов, советская атака осуществлялась силами танковой бригады (очевидно, 219-й) и одного стрелкового батальона [11, р.208].

С началом советской танковой атаки Вейдингер приказал своим людям затаиться. Им было принято хладнокровное решение пропустить танки через позиции пехоты, но атаковать сопровождающие танки стрелковые подразделения. При этом легко понять чувства солдат, которым предстояло сидеть в своих окопах и стрелковых ячейках, в ожидании, когда над ними пройдут танки, причем всегда существовала возможность того, что танк просто раздавит ячейку вместе с укрывшимся в ней пехотинцем. Одновременно в штаб дивизии была послана радиограмма с сообщением о приближающемся противнике и с требованием помощи против танков.

Реакция штаба дивизии была молниеносной. Советские танки как раз скрылись в лощине, когда в воздухе за позициями батальона раздался завывающий шум. Это открыли огонь шестиствольные реактивные минометы «Небельвефер» (из состава 502-го минометного полка СС), накрывшие противника в момент, когда танки находились в низине. Правда, боеприпасов у минометчиков хватило лишь на один залп, и остановить атаку этот единственный залп, естественно, не сумел. Советские танки неумолимо приближались. Солдаты Вейдингера вжались в промокшую землю.

Оберштурмфюрер СС резерва Йоахим Шломка, командир 3-й танковой роты дивизии СС «Дас Райх»

Штурмовое орудие Stug-III дивизии СС «Дас Райх». В распоряжении Вейдингера было две такие самоходки

С началом советской атаки 3-я танковая рота оберштурмфюрера СС резерва Йоахима Шломки была поднята по тревоге (как мы помним, части батальона «Пантер» находились в глубине обороны в качестве мобильного резерва). На тот момент Шломка, бывший командир 1-го танкового взвода, был мало кому известным офицером, совсем недавно, 9 сентября 1943 года, награжденным Железным крестом 2-го класса. В 1941 году Шломка служил в тяжелом батальоне «Лейбштандарта», до своего ранения в августе 1941 года. В «Дас Райх» он перешел в 1942 году, после выздоровления. Шломка возглавил роту в конце августа, после того как был ранен прежний ротный командир гауптштурмфюрер СС резерва Вальтер Бурмайстер.

В его роте было 14 «Пантер» (причем у двух из них были неисправны моторы), все танки были окопаны. Ветеран роты Хорст Летцнер вспоминал: «Водитель и командир быстро прыгают на свои места.

Радист и заряжающий вдвоем запускают стартер.

Наводчик вытаскивает из под танка наше барахло.

С третьей попытки мотор наконец-то заводится. В спешке каждый занимает свое боевое место. Радио в режиме приема. Орудия заряжаются и проверяются.... Приказ по радио:

„Приближающуюся русскую танковую бригаду подпустить как минимум на 1000 метров. Приказ на открытие огня будет отдан позднее. Никаких движений“ [6, с.47].

Тем временем, под натиском 219-й танковой бригады части 223-й пехотной дивизии на правом фланге начали отходить. „Части пехотной дивизии на правом фланге уже отходят. Мимо прошел лейтенант со своей весьма поредевшей ротой, сказав, что не смог устоять перед такой огромной русской танковой армадой. На предложение Шеффера (вероятно, один из танкистов - Р.П.) о том, чтобы пропустить русские танки, а затем устроить жаркий прием русской пехоте, которая наверняка последует за ними (то есть, поступить по методу разведывательного батальона Вейдингера - Р.П.), он только пожимает плечами. Он не может удержать своих людей“ [6, с.47]. Отметим, что со своей стороны эсэсовцы сделали все возможное для поддержки армейских пехотинцев, так действия 11-й батареи Йозефа Каста в поддержке 344-го полка 12 сентября были отмечены командованием артиллерийского полка дивизии СС „Дас Райх“ [12, р.286]. Но, с другой стороны, ожидать каких-то боевых чудес от измотанных пехотинцев из 223-й пехотной дивизии, против советской танковой армады было в высшей степени наивно. Впрочем, дальнейшие события показали, что у немцев все было под полным контролем.

После отхода армейских подразделений Вейдингер попытался наряду с обеспечением своего и без того широкого участка хоть чем-то прикрыть оставленный участок справа. Оборона батальона все больше растягивалась уступом вправо и по всей ширине „окатывалась“ советскими танками. По немецким данным 11 из них подорвались на минах, установленных перед позициями батальона [11, р.207], но общую атаку это даже не застопорило. Сопротивления танкам разведчики не оказывали, да и противопоставить им было нечего.

Уже вскоре телефон на командном пункте Вейдингера начал надрываться от сообщений с передовых линий, о том, как много танков прошло сквозь оборону батальона, прорезав ее как нож масло. Всего, по немецким данным, сквозь позиции батальона прошли 60 танков [13, р.293], не встретив сопротивления, они устремились в глубину немецкой обороны. Однако, благополучно пропустив танки сквозь свои линии, гренадеры Вейдингера быстро подняли головы и вступили в бой с пехотой. Местами красноармейцам удалось ворваться в немецкие траншеи, закипели ожесточенные рукопашные схватки - в ход пошли штыки и саперные лопатки. В бою эсэсовцам удалось сдержать натиск пехоты и, тем самым, лишить советские танки поддержки.

Попытка танкового прорыва не удалась, а на поле боя остались уничтоженные танки, Украина, 1943 г.

Впрочем, танкисты о том, что они остались без пехотной поддержки даже не подозревали, продолжая выполнять боевую задачу. 14 танков, вероятно из 587-го отдельного танкового батальона капитана Чундакова из состава 219-й танковой бригады, быстро приближались к командному пункту разведывательного батальона. Один из танков уже направил дуло своего орудия на вход в командный пункт, а персонал штаба Вейдингера бросился на пол, когда танки попали под обстрел с фланга. До сих пор точно не ясно, из чего именно велся обстрел советских танков. Как мы помним, есть информация, что в распоряжении Вейдингера было два штурмовых орудия, вполне возможно, что это были именно они. По другим данным, Вейдингер просто вызвал огонь артиллерии на себя [10, р. 116] (возможно, это была 11-я батарея артиллерийского полка) однако нам кажется сомнительной подобная точность стрельбы артиллерии, когда очень быстро были поражены все 14 танков и это в дождь, и не при стрельбе прямой наводкой. А вот хорошо замаскированным самоходкам такая задача была вполне по силам. Как бы то ни было, но в короткое время 14 советских танков превратились в пылающие костры. Уцелевшие члены их экипажей попали в плен, лишь немногим удалось вернуться к своим. Раненый советский лейтенант- танкист, заползший на командный пост Вейдингера, в надежде, что немцы окажут ему помощь, как в бреду повторял: „Все пропало, все танки пропали“. С большой долей вероятности, можно предположить, что это был лейтенант Василий Никитович Чмиль, командир взвода тридцатьчетверок из 587- го отдельного танкового батальона 219-й танковой бригады. Эсэсовцы оказали раненому советскому офицеру первую помощь, перевязали и напоили. Пленных отправили в тыл [11, р.207]. В советских документах лейтенант В.Н. Чмиль был указан как погибший, но позже выяснилось, что он оказался в плену из которого и был освобожден в конце войны. Также, по данным документальной базы „ОВД Мемориал“, из состава 587-го отдельного танкового батальона погибшими 12 сентября 1943 года числятся командир батальона капитан Леонид Григорьевич Чундаков (сгорел в танке), а также два командира взводов, оба в звании младших лейтенантов: Аркадий Иванович Капустин и Григорий Гаврилович Полищук.

Между тем, другая часть советских танков успешно миновала как позиции разведывательного батальона, так и позиции армейского полка, и попыталась углубиться в немецкую оборону. Тем временем, поднятая по тревоге 3-я танковая рота оберштурмфюрера СС Йоахима Шломки (как мы помним, рота находились в глубине обороны в качестве мобильного резерва) в полной боевой готовности ожидала приближения бронетехники противника. Позиция „Пантер“ Шломки оказалась столь удачной, что советские танки вышли прямо под дула их грозных 75-мм орудий. Для советских танкистов это столкновение оказалось полной неожиданностью. Хорст Летцнер описал это так: „Наконец, мы через эфир получаем разрешение открыть огонь. Русские приходят в замешательство и не могут нас сразу обнаружить. Они ведут беспорядочный огонь. Эрнст Циттла, наш заряжающий, перед тем как отправить снаряд в ствол, гладит его на дорогу с пожеланием успеха. К нашему наводчику Гейнцу Шрёдеру снова вернулось его прежнее хладнокровие. В то время как наш командир Эммерлинг уже начинает суетиться в башне, мы спокойно целимся и ведем огонь. Уже после второго выстрела первый из атакующих Т-34 охвачен пламенем. Начался бешеный огонь. Теперь мы пытаемся выбраться на своих танках из окопов-укрытий. Однако после двухдневного дождя это крайне тяжело. Наш водитель Бёк сильно нервничает при мысли, что ему не удастся вытащить наш „ящик“ из ямы. Он несколько раз слишком поспешно выключает сцепление и мотор глохнет. Но после нескольких попыток мы наконец-то выбираемся“ [6, с.48]. В последовавшей схватке 14 „Пантер“ 3-й роты (из которых две с неисправными двигателями) подбили 23 советских танка. Советские танкисты в долгу не остались и, хотя о потерях немецкой стороны данных нет, но часть танков все же получили попадания: так только в танк Лорица Эммерлинга, где радистом служил Хорст Летцнер, попали два раза (правда, оба попадания особого вреда не причинили).

Впрочем, несомненный успех 3-й танковой роты принес лишь временное облегчение. После боя часть немецких танков получила разрешение отойти в тыл, для пополнения боезапаса и топлива. Когда „Пантера“ Эммерлинга возвращалась к передовой, то натолкнулась на одиночную тридцатьчетверку: „Нам навстречу на расстоянии сто метров слева сзади в направлении направо вперед на малой скорости двигался танк Т-34, нахождение которого здесь, за линией переднего края мы не могли предполагать. После коротких минут страха, еще больше сокращавших расстояние, командир танка Лориц Эммерлинг скомандовал: „Таранить, и на абордаж!“. В этот момент Т-34, до которого оставалось около пятидесяти метров, остановился и повернул башню вправо на нас. Гейнц Шрёдер крикнул: „Сто-о-ой!“ и влепил русскому снаряд прямо под башню. Снаряд этот предусмотрительно был дослан в ствол еще ранее. За две секунды до нашего следующего выстрела из башни русского танка вырывается узкое пламя, тело командира танка показалось из командирской башенки и вяло вывалилось вперед на башню. Наше более совершенное и более мощное оружие, в сочетании с боевым опытом, мужеством и решительностью вновь позволило одержать нам победу над „товарищами с другим номером полевой почты“ (так в немецкой армии традиционно именовали солдат неприятельской армии - Р.П.). Позднее во время затишья мы думали о них, потому что в течение какой-то доли секунды результат мог быть совсем другим“ [6, с.49].

Гэ уптштурмфюрер СС Фридрих Хольцер, командир 1 -й танковой роты и один из самых известных танковых командиров в войсках СС

Измотанные боями и долгим отступлением гренадеры дивизии СС „Дас Райх“, 1943 г.

Тем временем, часть советских танков прорвалась в направлении урочища Крашаницыно, пройдя через район обороны 1-й саперной роты гауптштурмфюрера СС Зигфрида Бросова. К счастью для немцев, западнее села Бровково (шесть километров от Коломака), в качестве резерва стояли семь „Пантер“ 1-й танковой роты, под командованием гауптштурмфюрера СС Фридриха Хольцера, который и получил приказ выдвинуться к урочищу Крашаницыно. Достигнув урочища, Хольцер увидел 28 танков Т-34, которые наступали в направлении на Николаевку (село в 12 километрах к востоку от Коломака). Сами того не зная, советские танкисты угодили прямо в ловушку.

Это было где-то в 16:30.

Решение у Хольцера созрело мгновенно. Он, практически прямо с марша, с запада атаковал своими „Пантерами“ превосходящие силы противника. Свои танки Хольцер разделил на две группы: во главе четырех танков он вышел прямо по фронту атаки советской бронетехники, и атаковал их прямо в лоб, в то время как вторая группа, три „Пантеры“, ударила с левого фланга (то есть прямо по маршруту движения). Дальше снова, уже в который раз проявилось превосходство и мастерство немецких танковых экипажей и немецкой техники. В 40-минутном бою все 28 советских танков были подбиты, при этом немцы не потеряли ни одного своего [8, р.70-71; 14, р.147]! Сам Хольцер на своей „Пантере“ лично подбил семь вражеских танков. После этого танки Хольцера вышли к командному пункту Вейдингера, предварительно обстреляв разведчиков из пулеметов: Хольцер думал, что между ним и противником уже нет никаких немецких частей, и поэтому в наступающих сумерках принял гренадер за противника. Впрочем, недоразумение быстро обнаружилось (солдаты Вейдингера размахивая белыми платками „убедили“ танкистов прекратить огонь) и потерь удалось избежать. Есть информация, что затем разведчики объединились с танками Хольцера, в результате чего было уничтожено еще несколько танков [13, р.293], однако в этом случае какая-либо конкретика отсутствует.

К вечеру танк Лорица Эммерлинга из 3-й роты подбил еще один советский танк, обездвижив его попаданием фугасного снаряда с 2400 метров [6, с.49]. Конец дня Хорст Летцнер описал так: „Скоро опускаются сумерки, раньше чем на Родине. Шум сражения стихает. Русские гасят пламя на своих горящих танках и приступают к их эвакуации. В темноте еще долго слышится гул моторов с русской стороны“ [6, с.49]. Правда, здесь не совсем понятно, что именно эвакуировали советские ремонтники, так как поле боя осталось за немцами. Также, после заката танкисты Хольцера добили советские танки, те, что подорвались на минах. На следующий день дивизионные саперы взорвали все оставшиеся на немецкой стороне поврежденные советские танки, дабы воспрепятствовать их эвакуации и последующему восстановлению [11, р.208].

Историк Р. Форчик назвал успех эсэсовцев под Коломаком впечатляющим [8, р.64]. Трудно с ним не согласиться. Немецкие данные о количестве уничтоженных советских танков за 12-13 сентября 1943 года разняться: от 59 (возможно, имеется в виду танки только за 12 сентября) [13, р.293] до 72 [9, р.201; 11, р.208] и даже до 78 [10, р.116] советских танков. Из этого количества 22 танка было подбито в зоне обороны разведывательного батальона Вейдингера [13, р.293], в основном в районе командного пункта. Подбитые танки за 13 сентября, вероятно, являются результатом уничтожения саперами подбитых накануне машин и единичных успехов отдельных танковых экипажей. В свою очередь, российский автор А. Смирнов утверждает, что по имеющимся у него немецким данным, на указанном участке фронта 12-13 сентября было подбито 48 советских танков, из них 12 сентября - 20 [5, с.21]. При этом данный автор отрицает возможность потери советской стороной такого количества бронетехники (48 штук) в указанные дни и на указанном участке, но, к сожалению, не приводит в защиту своей концепции абсолютно никаких ссылок на источники или научную литературу. Отметим также, что очень часто приводятся данные об участии в сражении лишь семи [11, р.207-208] или же только 14 „Пантер“ [7, s.185; 10, р.116], но нигде это число не суммируется! Так что важно помнить, что в „Танковом сражении за Коломак“ немцы задействовали 21 „Пантеру“ в двух танковых ротах, плюс две самоходки, про которые кроме констатации факта их наличия больше ничего неизвестно.

Эсэсовец наглядно убеждается в действенности противотанковой обороны войск СС, осматривая подбитые танки Т-34

Своеобразной ложкой меда для советской стороны стал местный успех 1245-го стрелкового полка 375-й стрелковой дивизии, со стороны которой сражение за Коломак - Перекоп 12 сентября виделось следующим образом: „Сильное сопротивление оказали гитлеровцы на левом фланге, где наступал второй батальон (1245-го стрелкового полка - Р.П.). Когда взвод младшего лейтенанта Константина Прокопьевича Филимонова ворвался в траншеи противника, из-за скатов появились вражеские танки с пехотой и контратаковали батальон. Гитлеровцы шли густыми цепями, ведя на ходу сильный огонь.

Заговорили пулеметы сержанта Алексея Сидорова и красноармейца Бориса Мамина, по пехоте открыли огонь наши минометы, пушки. Танки подошли совсем близко. Расчеты ПТР стреляли по ним. Вот вспыхнул танк, подбитый огневым взводом 2-й батареи 932-го артполка лейтенанта Валентина Николаевича Тутевича. Остальные три танка продолжали двигаться вперед. В этот критический момент рядовой Иван Воронин бросился со связкой гранат вперед и подбил второй танк, через несколько минут расчет орудия сержанта Шишкина подбил третий танк. Контратака врага была отбита, к исходу дня 12 сентября полк освободил Перекоп“ [1, с.207]. Трудно однозначно утверждать, какие именно части „Дас Райх“ контратаковали 375-ю стрелковую дивизию, точно известно, что это не была 3-я танковая рота. Скорее всего, это были части батальона Вейдингера, усиленные танками Хольцера. Также, вполне возможно, что к делу могли подключиться и части 1-й роты саперного батальона, обороняющиеся у урочища Крашаницыно, поддержанные несколькими танками. Понятно, что ни о каких „густых цепях“ немцев речь даже не шла. Также отметим, что бои за Перекоп продолжились и 13 сентября. В этот день в бою за этот населенный пункт погиб Герой Советского Союза полковник Д.Д. Погодин, заместитель командира 1-го механизированного корпуса 53-й армии Степного фронта [2, с.283].

В любом случае, после блестящего успеха эсэсовцев под Коломаком советский прорыв был ликвидирован, а немцы получили надежду и дальше удерживать свои позиции. Фридрих Хольцер был представлен к Рыцарскому кресту [14, р. 147], причем рекомендовал его сам Вейдингер, награда Хольцеру была вручена 10 декабря 1943 года. Вальтер Крюгер высоко оценил роль в этом сражении и Отто Вейдингера, отметив в официальном документе, что „штурмбаннфюрер СС Вейдингер был во главе своих людей... продемонстрировав выдающиеся командные способности и отвагу“ (короткое описание этого боя вошло в представление Вейдингера к Германскому кресту в золоте) [13, р.293]. Что касается Йоахима Шломки, то он никакими наградами за этот бой отмечен не был, что странно. Впоследствии он сделал успешную карьеру в танковом полку дивизии, став кавалером Германского креста в золоте (был награжден 18 декабря 1944 года). Разведывательный батальон, вместе с поддерживающими частями, был упомянут в приказе по дивизии.

В конце можно подвести некоторые итоги. Как мы увидели, само по себе сражение за Коломак можно условно разбить на три отдельных эпизода - в зонах командного пункта Вейдингера, 1-й и 3-й танковых рот. Необходимо учитывать, что когда в литературе речь заходит о Коломаке, обычно упоминается только один из этих эпизодов, в редком случае два, но практически никогда - все в комплексе.

Также любопытно отметить, что прорыв советских войск под Коломаком не заставил немцев привлекать какие-либо дополнительные силы для его ликвидации - с задачей справились те войска, что непосредственно находились на этом участке. Так, день 12 сентября для укомплектованной танками „Тигр“ дивизионной тяжелой танковой роты, которая обычно играла роль ударного дивизионного резерва, прошел в бездействии, хотя позиции роты и подвергались обстрелу советской артиллерии. Основной состав роты был занят эвакуацией небоеспособных „Тигров“ в ремонтные депо за Днепр и в боях задействован не был [7, s.1851.

Гэрой Советского Союза полковник Д.Д. Погодин, заместитель командира 1-го механизированного корпуса 53-й армии Степного фронта, погибший 13 сентября 1943 года у Перекопа

Советским танковым войскам пришлось заплатить высокую цену за освобождение Левобережной Украины

Командир дивизии СС „Дас Райх“ Вальтер Крюгер высоко оценил заслуги своих офицеров по итогам танковой битвы за Коломак

Анализ показывает, что советская атака была плохо подготовлена и осуществлялась с надеждой на реализацию численного превосходства в бронетехнике.

Танкисты понятия не имели о противнике, но, тем не менее, отважно углубились в немецкую оборону, где нарвались на сосредоточенные в резерве танки. Немцы напротив, действовали спокойно и решительно. Обращают на себя внимание действия эсэсовского разведывательного батальона - ни в коем случае не оставлять позиций, но пропустить танки и сковать боем пехоту. Все это резко контрастирует с действиями соседнего армейского 344-го полка, солдаты которого просто побежали, оставив позиции. В этом наглядно демонстрируется различие между войсками СС и обычными частями Вермахта. В результате эсэсовцам ценой незначительных собственных потерь удалось справиться с превосходящими силами противника и нанести ему тяжелые потери.

„Танковая битва за Коломак“ стала для дивизии СС „Дас Райх“ одним из ярчайших эпизодов осенней кампании 1943 года. Однако общий ход сражения за Левобережную Украину уже был предрешен в пользу советских войск. В дальнейшем историкам следует подобно останавливаться на боевых действиях немецких войск, что позволит комплексно исследовать перипетии истории Второй Мировой войны на территории Украины.

Литература и источники:

• Айнутдинов C.X. В памяти и в сердце / Айнутдинов C.X. - Екатеринбург: ГИПП „Уральский рабочий“, 2000. - 432 с.;

• Герои Советского Союза. Краткий биографический словарь. Т.2. - М.: Воениздат, 1988.-863 с.;

• Пономаренко Р.О. Дивизия СС „Райх“. Марш на Восток 1941-1942 / Пономаренко РО. - М.: Яуза-Пресс, 2009. - 288 с.;

• Пономаренко Р.О. 1943. Дивизия СС „Рейх“ на Восточном фронте / Пономаренко Р.О. - М.: Яуза-Пресс, 2010. - 512 с.;

• Смирнов А. Танковые асы СССР и Германии / Смирнов А. // Фронтовая иллюстрация, 2006, №2. - 71 с.;

• Фей В. Бронетанковые дивизии СС в бою / Фей В. - М.: Эксмо, 2008. - 384 с.;

• Cazenave S., Warnick R. Tiger! / Cazenave S., Warnick R. - Editions Heimdal, 2008. - 496 s.;

• Forczyk R. Panther Vs T-34: Ukraine 1943 / Forczyk R. - Osprey Publishing, 2007. - 80 p.;

• Krag E.-A. An der Spitze im Bild / Krag E.-A. - Coburg: Nation Europa, 2005. - 262 p.;

• Lucas J. Das Reich. The military role of the 2nd SS division / Lucas J. - London: Cassel, 1999.-p. 222.;

• Weidinger O. Comrades to the End. The 4th SS Panzer-Grenadier Regiment „Der Fuhrer“ 1938-1945. The history of a German-Austrian fighting unit / Weidinger O. - Atglen: Schiffer Military History, 1998. - 464 p.;

• Yerger M.C. German Cross in Gold. Holders of the SS and Police. Vol.1. „Das Reich“ / Yerger M.C. - James Bender Publishing, 2003. - 432 p.;

• Yerger M.C. German Cross in Gold. Holders of the SS and Police. Vol.2. „Das Reich“ / Yerger M.C. - James Bender Publishing, 2005. - 432 p.;

• Yerger M. Knights of Steel. The Structure, Development and Personalities of the 2.SS- Panzer-Division. Vol.1 / Yerger M.C. - Published by M. Horetsky, 1989. - 262 p.

Роман ПОНОМАРЕНКО