Беззаконие

Беззаконие

Хейден предложил, чтобы АНБ получило возможность, не обращаясь за разрешением в судебную коллегию по надзору за внешней разведкой, подслушивать телефонные разговоры американцев, которые они вели с иностранными гражданами, находившимися за границей. В ответ вице-президент Чейни выступил с предложением пойти еще дальше: чтобы АНБ бесконтрольно следило вообще за всеми внутренними звонками. И плевать он хотел на американское законодательство, которое мешало АНБ оперативно перехватывать телефонные переговоры террористов и пособников «Аль-Каиды», проживавших в США, если их собеседник располагался, скажем, в доме напротив.

«Закон о надзоре за внешней разведкой» был принят в США в 1978 году вскоре после разоблачения противоправной деятельности АНБ, которое бесконтрольно следило за американскими гражданами. Чтобы отбить у американских президентов и директоров АНБ всякую охоту заниматься этим в будущем, за нарушение закона было предусмотрено наказание в виде большого штрафа или тюремного заключения сроком на 5 лет. Причем за каждый выявленный случай незаконного перехвата сообщений американских граждан предусматривалось отдельное наказание.

Однако, строгость американских законов компенсировалась необязательностью их соблюдения. Один их стажеров АНБ, в 1980-е годы доставлявший документы членам комиссии по надзору за внешней разведкой, так вспоминает свои визиты в здание, где она размещалась: «Когда я первый раз попал туда, у меня возникла стойкая неприязнь ко всему, что я там увидел. Я был просто шокирован. По моему мнению, члены комиссии, совершенно не глядя, подписали бы любой документ, который я положил бы им на стол. Я даже не уверен, что они бы его прочитали. Помню, как я вернулся на рабочее место и сказал своему начальнику, что перепуган до смерти».

Одной из причин, по которой Чейни хотел избавиться от контроля со стороны судебной комиссии по надзору за внешней разведкой, состояла в том, что отношения с ней у администрации Буша не заладились с самого начала. Комиссия всячески противилась участившимся попыткам Чейни и иже с ним упрощенно трактовать американское законодательство в отношении контроля за операциями АНБ и стала придирчивей относиться к рассмотрению подаваемых заявок на прослушивание. В результате в первой половине 2001 года комиссия скорректировала в сотни раз больше запросов на прослушивание, чем это было сделано за время правления четырех предыдущих президентов. С 1978 по 2000 год из 13200 поступивших запросов судебная комиссия по надзору за внешней разведкой внесла коррективы всего в 2 из них. Однако сразу после вступления Буша на пост президента количество скорректированных запросов число резко возросло— до 179 из 5645 поданных запросов. А в 2003 и 2004 году комиссия даже отклонила 6 запросов, чего вообще ни разу не делала с момента своего создания в 1978 году.

Чейни поручил проработку вопроса о том, как можно было обойти «Закон о надзоре за внешней разведкой», своему помощнику Джону Йоу, который был известен как сторонник наделения президента неограниченными полномочиями в случае чрезвычайных обстоятельств. Об АНБ Йоу был очень высокого мнения: «Разведка средствами связи в войне с терроризмом сейчас играет еще большую роль, чем в войнах прошлого века».

Йоу объяснил Чейни и министру юстиции Джону Ашкрофту, что «Закон о надзоре за внешней разведкой»— это пережиток прошлого века: «Правительство США хочет прослушивать линии связи, которыми пользуется «Аль-Каида». Но мы не можем сказать, что какая-то линия связи используется Бен-Ладеном, чтобы отдавать приказы своим подручным. Или что они пользуются какой-то отдельной радиочастотой, потому что они пользуются интернетом или пользуются сотовым телефоном и обычным телефоном, как это делаем мы с вами. Нет. Это хороший пример того, как не срабатывают существующие законы, поскольку в соответствии с законом о надзоре о внешней разведке нужно сначала идентифицировать кого-то, подозревать кого-то в терроризме, прежде чем получить ордер на его прослушивание. Вам нужно чье-то имя, чтобы указать его в ордере на прослушивание, и правительство не может использовать вероятностный подход, сказав: «Может 1 %, а может 50 % звонков делается из Афганистана, и существует большая вероятность того, что часть из них совершается террористами, но их имен мы не знаем». Мы хотим получить доступ к телефонным разговорам, электронной почте, но при соблюдении закона о надзоре за внешней разведкой это невозможно сделать».

21 сентября 2001 года Йоу написал меморандум, в котором доказывал, что АНБ может пользоваться «средствами электронной слежки, гораздо более мощными и сложными, чем те, которые имеются в распоряжении правоохранительных органов, чтобы подслушивать телефонные разговоры и следить за передвижениями людей без получения каких-либо разрешений на этот счет». Йоу отметил, что подобные беспрецедентные меры в мирное время можно было бы запретить, ссылаясь на конституцию, но после терактов 11 сентября 2001 года они вполне оправданы.

Хейден был совершенно не в курсе юридических изысканий, которые велись в Белом доме в отношении закона о надзоре за внешней разведкой. При принятии решения о возможности слежки без получения разрешения судебной комиссии по надзору за внешней разведкой Хейден полагался на мнение своего главного советника по юридически вопросам Роберта Дейца и двух других сотрудников агентства: «Я доверяю мнению трех человек, которые консультировали меня прежде и в прошлом предостерегали меня от совершения некоторых поступков. Я задал им вопросы, и они заверили меня, что президент имеет на это полное право. Мое положение было бы затруднительным, если бы они сказали, что нет, мы так не думаем. Но они этого не сделали».

В судебной комиссии по надзору за внешней разведкой о том, что АНБ занимается слежкой за американцами без оформления соответствующих разрешений, знал только ее председатель Ройс Ламберт. Мнение Ламберта по данному поводу никого не интересовало. На совещании в кабинете Ашкрофта, где присутствовали Йоу и Дейц, Ламберту просто сказали, что это решение президента и точка. Никаких возражений со стороны Ламберта не последовало.

Понятно, что Ламберт не обладал необходимыми полномочиями, чтобы воспрепятствовать незаконным действиям президента США. Но, по крайней мере, он мог потребовать, чтобы министерство юстиции помечало заявки на прослушивание, которые основывались на данных, полученных без оформления соответствующих разрешений. Что Ламберт и сделал. Заставило его пойти на такой шаг появление на рабочем столе заявок, в которых вообще не указывалось, каким образом были добыты сведения, на основании которых подавались данные заявки. Ламберт полагал, что эти сведения как раз и были получены без соблюдения необходимых юридических формальностей. По оценке Ламберта, осенью 2001 года количество подобных заявок колебалось в интервале от 10 до 20 процентов от общего числа поданных заявок.

В 2002 году Ламберта на посту председателя судебной комиссии по надзору за внешней разведкой сменила Колин Коллар. После того, как ее ввели в курс дела относительно программы АНБ по слежке за американскими гражданами без получения разрешений, Коллар дополнительно потребовала, чтобы законные заявки на прослушивание сопровождались аффидевитами, в которых подтверждался факт отсутствия в заявке ссылок на данные, добытые в обход закона о надзоре за внешней разведкой.

1 октября 2001 года Хейден выступил перед членами комиссии американского конгресса по делам разведки и проинформировал их о своем решении по поводу мониторинга каналов связи между Афганистаном и США. У многих конгрессменов, присутствовавших на встрече с Хейденом, особое неудовольствие вызвал тот факт, что, не имея санкции президента, Хейден распорядился, чтобы имена американских граждан, вне зависимости, были они замешаны в каких-то противозаконных деяниях или нет, упоминались в информационных сводках, рассылаемых из АНБ в ЦРУ, ФБР и другие правоохранительные ведомства США.

4 октября 2001 года Хейден получил возможность игнорировать мнение конгрессменов по этому вопросу. Буш официально разрешил АНБ перехватывать сообщения американских граждан в международных каналах связи, игнорируя требования закона о надзоре за внешней разведкой, то есть, не обращаясь за разрешениями ни в какую судебную комиссию.

6 октября 2001 года Хейден встретился в конференц-зале с сотрудниками АНБ, которым предстояло участвовать в так называемой «специальной программе сбора разведывательной информации», то есть, бесконтрольно подслушивать телефонные разговоры американских граждан и перехватывать их сообщения. Всего собралось от 80 до 90 человек. Каждый из них предварительно подписал бумагу о том, что был проинформирован об этой программе в полном объеме и что под угрозой тюремного заключения не будет рассказывать о программе никому, кроме тех, кто имеет к ней допуск.

Количество телефонных номеров, которые АНБ прослушивало, не обращаясь за разрешением в судебную комиссию по надзору за внешней разведкой, исчислялось тысячами. Некоторые из них прослушивались очень недолго, другие — довольно продолжительное время. Телефоны попавших под подозрения американских граждан (порядка 500 человек в конце 2001 года и около 100 в 2007 году) ставились на постоянное прослушивание. Количество людей, прослушиваемых АНБ за границей, колебалось в пределах от 5 до 7 тысяч в день. Время от времени в руки сотрудников АНБ в качестве трофея попадал компьютер или мобильный телефон пойманного террориста. И тогда это количество резко возрастало за счет людей, имена и телефоны которых присутствовали в компьютерной базе данных или контактной книжке трофейного мобильного телефона.

Охотясь за Бен-Ладеном, АНБ избрало своей главной мишенью современные средства связи — мобильные телефоны и интернет. Тем не менее спутниковая связь продолжала оставаться источником ценных сведений о намерениях террористов. И если Бен-Ладен прекратил ею пользоваться, то это совершенном не значило, что его примеру последовали все члены «Аль-Каиды». Бен-Ладен являлся самой приоритетной мишенью для АНБ, но помимо него был еще ряд его подручных, информация о которых представляла значительный интерес для АНБ.

У АНБ была станция перехвата в Кувейте в зоне действия спутника, который был запущен в 1996 году, чтобы обеспечивать спутниковую связь на Ближнем Востоке и в районе Индийского океана. Перехваченные разговоры ретранслировались в реальном масштабе времени в штаб-квартиру АНБ в Форт-Миде. А поскольку перехват осуществлялся по всему Ближнему Востоку, разговоры по спутниковым телефонам велись на различных языках— русском, узбекском, таджикском, китайском…

В соответствии с секретным соглашением, заключенным с АНБ, провайдер спутниковой связи в ближневосточном регионе предоставил АНБ свою абонентскую базу. В результате на компьютерах, установленных на станции перехвата АНБ в Кувейте, высвечивалась подробная информация о прослушиваемых абонентах спутниковой связи и их собеседниках. С помощью триангуляции можно было определять их местонахождение. Кроме того, для каждого прослушиваемого абонента составлялась его телефонная книга. Распоряжения о том, какие именно номера спутниковых телефонов подлежали прослушиванию, поступали на кувейтскую станцию перехвата из штаб-квартиры АНБ.

3 ноября 2002 года был перехвачен телефонный звонок со спутникового телефона, принадлежавшего Каиду Нарети, который подозревался в организации теракта против американского эсминца «Коул» в 2000 году. В течение нескольких лет АНБ прослушивало телефонные разговоры Нарети. Однако Нарети знал о том, что за ним следят, и носил при себе полдюжины телефонных аппаратов и множество карточек, чтобы в любой момент можно было сменить свой номер. Часть номеров была известна в АНБ, и поскольку Нарети был приоритетной мишенью, за этими номерами велось круглосуточное наблюдение.

По перехваченному звонку было определено местоположение Нарети — где-то в пустыне на юге Йемена. С базы ЦРУ на берегу Красного моря взлетел беспилотный бомбардировщик, и вскоре внедорожник, в котором ехал Нарети, превратился в груду обугленного металла. Все находившиеся в нем пассажиры, включая самого Нарети, погибли.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.