14. В какие игры играла Америка

14. В какие игры играла Америка

То, что лежит на поверхности, не всегда является истиной. Например, анализируя антироссийскую деятельность Шиффа, некоторые историки указывают на его германское происхождение, сохранившиеся родственные и деловые связи с Германией и делают вывод, что он работал в пользу немцев. Но все отнюдь не так просто. Напомним, что в Белом Доме ставленником Шиффа, Ротшильдов и связанных с ними кругов был полковник Хаус. Он, по сути, подмял под себя Госдепартамент, рулил внешней политикой США. И Америка, хоть и сохраняла нейтралитет, с самого начала войны подыгрывала Антанте. Как уже отмечалось, Хаус в 1914 г. настраивал Вильсона, что победа Центральных держав опасна для Америки. Но нежелательна и победа Антанты, если в числе победителей будет Россия.

Это была позиция не только Хауса и Шиффа. Такова была позиция «финансового интернационала». И если Макс Варбург стал одним из руководителей спецслужб Германии, если Фриц Варбург выполнял секретные поручения Берлина в Швеции, то и они предавали свою родину! Работали в ее пользу лишь до определенного предела. Монархия Гогенцоллернов, контролирующая и регулирующая деятельность бизнесменов, была для них неудобной обузой. Как и монархия Габсбургов для австрийских Ротшильдов. Куда лучше демократия, при которой все продается и все покупается. Поэтому Центральным державам, в конце концов, предстояло проиграть, чтобы пали короны. Но потом. А до поры до времени их поддерживали, чтобы сперва пала Россия. Хаус в одном из писем Вильсону отмечал: «Остальной мир будет жить более спокойно, если вместо огромной России в мире будут четыре России. Одна — Сибирь, а остальные — поделенная Европейская часть страны» [6]. Это писалось ох как задолго до аналогичного плана Збигнева Бжезинского!

Ну а самой Америке требовался нейтралитет, чтобы участники войны как следует измочалили друг дружку, а американский капитал собрал достаточную прибыль. В том числе и за счет России. Деловые связи США с нашей страной в период войны чрезвычайно активизировались. За океан ехали представители российских предприятий, коммерческих компаний. В Петроград двинулись американские бизнесмены. Но в связи с этим исследователи уже обратили внимание на явно не случайный факт. В июне 1914 г., едва прозвучали выстрелы в Сараева, из совета директоров крупного «Нэшнл Сити банка» внезапно, без объявления причин, вышли два самых весомых американских финансиста, Морган и Шифф. А через пару месяцев, когда загремели пушки, именно «Нэшнл Сити банк» стал главным каналом по наведению финансовых мостов с Россией.

Его управляющий г. Мезерв в августе 1915 г. прибыл с широкими полномочиями в Петроград, и с этого момента до февраля 1917 г. в книге посетителей министра финансов П. Барка имя Мезерва встречается чаще всех других имен! Но, разумеется, представитель американского капитала контактировал не только с министром. Он установил прочные деловые связи с председателем правления Русско-Азиатского банка А. И. Путиловым, Сибирского банка Э. К. Грубе, Азовско-Донского банка Б. А. Каменкой, нефтепромышленником Э. Л. Нобелем, управляющим Московским Соединенным банком братом будущего чекиста А. Р. Менжинским. Да и российская «общественность» горячо ринулась развивать отношения с американцами. Появляется Русско-Американская торговая палата — инициатором ее создания и председателем стал один из главных оппозиционеров и заговорщиков А. И. Гучков. Петроградское отделение палаты возглавил товарищ председателя Думы прогрессист А. Д. Протопопов [154]…

В России появились и другие влиятельные гости из Америки. В качестве советника Вильсона приезжает Чарльз Крейн, руководитель компании «Вестингауз Электрик». Приезжает вице-президент банка Моргана «Гаранти траст» М. П. Мэрфи. Кстати, не только банкир, но и организатор сепаратистского путча в Панаме в 1903 г. Специалист. А сопровождает его в поездке по России — Олаф Ашберг. Один за другим вырабатывались и предлагались самые «заманчивые» проекты займов. Берите сколько надо! Но под обеспечение акций железных дорог, предприятий, месторождений золота, платины… Однако царское правительство строго блюло национальные интересы и подобные предложения признавало неприемлемыми. Что ж, западные бизнесмены все равно в накладе не оставались. Находили общий язык напрямую с русскими банкирами, с лидерами «общественности».

Казалось, дружба действительно должна укрепляться, Америка — без пяти минут союзница. Сама она, правда, преодолеть эти «пять минут» еще не спешила. Но ориентацию проявляла все более определенно. Американские поставки и кредиты странам Антанты шли не в пример более широким потоком, чем Центральным державам. Предпринимались и усилия, чтобы подтолкнуть США к активным действиям. В мае 1915 г. британские спецслужбы организовали провокацию с «Лузитанией». Это был английский пассажирский пароход, на борту находилось 2 тыс. человек (в том числе около 100 американских граждан). Но на лайнер загрузили еще и снаряды, взрывчатку, была допущена широкая утечка информации, что «Лузитания» везет военные грузы. Распространялась даже версия, будто она является вспомогательным крейсером [168]. А когда ее потопила германская подводная лодка (а может, и не лодка, может, мина сработала), был раздут скандал на весь мир. Правительство США подыграло англичанам, выступило с гневным осуждением…

Аналогичные истории повторялись еще несколько раз. Немцы топили какое-нибудь «мирное» судно, на котором англичане перевозили войска и вооружение, и тут же гремели ноты Вильсона, требующие от Германии прекратить «варварскую» подводную войну — под угрозой разрыва отношений… На самом-то деле Америка воевать не могла. У нее не было армии, кроме морских пехотинцев (для карательных акций в «банановых республиках»). Пока она призвала бы в строй, обучила солдат, сформировала соединения, перебросила их в Европу, германские подводные лодки давно успели бы задушить Англию блокадой — она же на своем острове не могла существовать без подвоза извне. Но и в окружении кайзера действовали агенты «финансового интернационала». Стращали Вильгельма американской опасностью, и он отдавал приказ прекратить подводные операции. Таким образом, благодаря нотам Вильсона англичане избежали гибельной для них блокады. А общественное мнение США исподволь готовилось к войне против Германии.

Но для России за американской пазухой приберегался и наращивался здоровенный камень. О русских революционерах в 1914 г. был снят даже художественный фильм «My Ofcial Wife» — он прошел с большим успехом, популяризируя борцов с царизмом и вызывая к ним симпатии. Революционеров в США оседало много. Бежали сюда после революции 1905 г., приезжали и позже. Их брали под опеку местные социалистические, благотворительные организации. Все получали возможность устроиться. Кадры революционеров не только накапливались и приберегались, они и специально отбирались — кто кажется подходящим. Коллонтай во время своего турне явно понравилась американским закулисным силам, и ее пригласили снова, дали работу — читать лекции, писать статьи.

Еще одной важной и очень не простой фигурой был Юрий Александрович Ларин (Михаил Зальманович Лурье). Он был близок к масонским и сионистским кругам, являлся одним из ближайших сотрудников Парвуса. В 1906–1907 гг. руководил областной социал-демократической организацией в Киеве. Но после этого почему-то отошел «в тень». На лидирующие роли больше никогда не выдвигался и не стремился, но влияние имел огромное. В 1912 г., когда враги России попытались объединить социал-демократов вокруг Троцкого, Ларин участвовал в создании Августовского блока. А потом очутился в США. Или взять такую личность как Николай Бухарин. Партийный теоретик второго разряда. Жил в Австрии. С началом войны вместе с Лениным застрял в Швейцарии. Но стоило ему жениться на дочери Ларина, как и он быстро попал в Америку. И деньги на проезд откуда-то нашлись, и с визами никаких проблем не возникло.

Русская военная разведка сообщала, что в США первое крупное собрание революционеров состоялось 14 февраля 1916 г. «в восточной части Нью-Йорка. Присутствовало 62 делегата, из которых 50 являлись ветеранами революции 1905 года, а остальные — новыми членами». Обсуждались возможности «совершения великой революции в России, поскольку момент крайне подходящий». Некоторые делегаты высказывали сомнения. Дескать момент-то подходящий, но вряд ли что-то получится без больших средств. Однако их тут же заверили, что с финансами проблем не будет, — как только потребуется, нужные суммы поступят «от лиц, симпатизирующих движению за освобождение русского народа». В связи с этим многократно упоминалось имя Шиффа.

Кстати, революции, кроме политического аспекта, представляли собой очень выгодный бизнес. И американские тузы уже имели немалый опыт подобных операций. Как уже отмечалось, они организовали переворот в Панаме — после чего получили «на вечные времена» зону будущего Панамского канала. Банкиры США поддерживали китайскую революцию в 1912 г. Ее финансирование осуществлялось в основном через синдикат «Хант, Хилл энд Беттс». Активно поучаствовали и в мексиканской революции. Хотя отряды мексиканских повстанцев перебили многих ненавистных «гринго», вторгались на территорию США, компания Моргана через подставные фирмы поставляла им оружие, имея солидную прибыль [139].

К работе с русскими революционерами в Америке подключилась и британская разведка. Точнее, ее резидент Вильям Вайсман. До войны — банкир. И после войны он станет банкиром, причем в Англию не вернется, будет принят в компанию Шиффа. Он успел послужить во Франции на фронте, а в 1915 г. перешел в «Сикрет Интеллидженс Сервис», секцию МИ-1с (позже МИ-6). Принял его в кадры разведки самолично шеф этой организации Мансфилд Каминг. Тот самый сверхсекретный шеф, который в мемуарах британских шпионов и в романах Флеминга о Джеймсе Бонде именуется только инициалом — сэр «К». В 1916 г. Вайсман был направлен в США, получив особые, очень широкие полномочия. Ему предоставлялась полная самостоятельность, независимость от других ветвей спецслужб и их руководства, подчинялся он напрямую только Камингу.

Главной задачей Вайсмана было установить связи в правительстве и деловых кругах Америки, чтобы всячески способствовать ее скорейшему вступлению в войну. «Крышей» резидентуры стала закупочная комиссия британского министерства вооружений — та комиссия, которая размещала в США военные заказы и для Англии, и для других стран Антанты, в том числе для России. А для Вайсмана подобное прикрытие позволяло выгодно сочетать разведку с коммерцией, получая комиссионные с каждого заказа. Контакты с воротилами Уолл-Стрита он навел очень быстро. Уж ясное дело, Каминг знал, кого посылать. Человека из банкирской среды, масона (как и сам Каминг).

Вайсман оказался и хорошим разведчиком, сформировал собственную сеть. Но занялся не только американскими, а еще и российскими делами. А главным его помощником и консультантом по нашей стране стал Соломон Розенблюм. Вам незнакомо это имя? Он больше известен под другим — Сидней Рейли. По одним источникам — уроженец Одессы, по другим русской Польши. Встречаются упоминания, что шпионить он начал еще в русско-японскую войну, добыв для противника планы Порт-Артура. Но это, скорее, легенда. Дело в том, что Рейли впоследствии создавал себе имидж супершпиона и отчаянно темнил, всякий раз выдавая разные версии своего прошлого. Что из этого было правдой, а что он напридумывал, остается загадкой. Доподлинно известно лишь то, что в 1906–1914 гг. он жил в Петербурге, занимался спекуляциями и маклерством. Потом его принял к себе на службу Абрам Животовский, дядя Троцкого. И послал за границу в качестве своего представителя. Рейли побывал в Японии, основав там филиал синдиката Животовского, закупавший взрывчатку для русских снарядов. А затем приехал в США и обосновался в Нью-Йорке.

Рейли закупал для Животовского металл и другие стратегические материалы. Но он развернул и собственный бизнес, покупая и перепродавая оружие, военное снаряжение, сырье. И секреты тоже. Англичане завербовали его то ли в Америке, то ли еще раньше, в США он сперва работал под началом капитана Твейтеса. Однако сотрудничал и с другими разведками. Продавал немцам данные о русских военных заказах. Информацию о немцах продавал англичанам. Информацию об англичанах — снова немцам. Когда от эмигрантской, но патриотической газеты «Русский голос» поступили доказательства, что представитель российской миссии полковник Некрасов — немецкий шпион, и Твейтесу была поручена проверка, Рейли сумел выгородить Некрасова. Но если Парвус был революционером-бизнесменом, то Рейли — шпионом-бизнесменом. Разведывательные дела, если они не сулили личной наживы, его не интересовали. Он имел и собственную сеть агентуры — Бразол, Алейников, Колпачников, некоторые сотрудники русского генконсульства в Нью-Йорке. А от Твейтеса Рейли перешел к Вайсману, причем в двух качествах. С одной стороны, как деловой компаньон британской закупочной комиссии, с другой — как ценный агент [150].

В результате всех этих хитросплетений возникали такие «гадючьи гнезда», что порой просто диву даешься. Американские историки Э. Саттон и Р. Спенс уже обратили внимание на один весьма любопытный адрес — Бродвей, 120. Это был 35-этажный небоскреб, возведенный в 1915 г. В строительстве, кстати, принимал участие Вильям Шахт, папаша будущего «финансового гения» Гитлера Ялмара Шахта. На верхнем этаже размещался элитарный банкирский клуб, где собирались Морган, Шифф, Барух, Маршалл, Лоеб, Гугенгейм и прочие воротилы высшего ранга. Остальное здание заполнили своими офисами и представительствами множество фирм. «Дженерал электрик», «Вестингауз», «Морис Плэн», «Стоун энд Уэбстер»… Из девяти директоров Федеральной резервной системы США у четверых основные рабочие кабинеты располагались по адресу Бродвей, 120.

В этом здании разместился целый ряд фирм, делавших бизнес на экспорте революций, как упомянутая «Хант, Хилл энд Беттс». Активно играла на революциях и могущественная компания «Америкен Интернешнл Корпорейшен», специально созданная для эксплуатации отсталых стран. Главным ее акционером был банк Шиффа «Кун и Лоеб», базировалась она в том же здании, Бродвей-120. А ее директором являлся Отто Кан — и, кстати, именно через Кана связи с «Кун и Лоеб» поддерживал британский резидент Вильям Вайсман.

По адресу Бродвей-120 располагался и офис Джона Мак-Грегора Гранта, который представлял в США питерского банкира Дмитрия Рубинштейна. Военной разведкой США Грант был внесен в список подозрительных лиц. Он был тесно связан с банком «Гаранти траст» Моргана. И с Олафом Ашбергом, который организовал в Петрограде представительство «Экспортного концерна Джон Мак-Грегор Грант энд Ко».

В здании Бродвей-120 располагалась и контора Сиднея Рейли. Она же — нью-йоркский «филиал» резидентуры Вайсмана. Под этой же гостеприимной крышей, не только в одном здании, но и в одном помещении с Рейли вел свой бизнес Александр Вайнштейн. Также приехавший из России. Некоторые дела он проворачивал вместе с Рейли, некоторые сам. Оба посредничали, пристраивали военные заказы (за взятки), прокручивали хитрые и часто сомнительные махинации. За глаза их называли «бандой Рейли-Вайнштейна». И не кто иной как Вайнштейн был организатором и распорядителем упомянутого собрания революционеров 14 февраля 1916 г.

Вайнштейн тоже работал на Твейтеса из британской разведки. Вместе с Рейли участвовал в «отмывании» полковника Некрасова, потом перешел к Вайсману. Вайнштейн и Рейли имели прочные деловые контакты с Олафом Ашбергом. А через Рейли его шеф Вайсман, как глава закупочной комиссии, связался с Абрамом Животовским. Добавим, что у Александра Вайнштейна был в Нью-Йорке еще и братец Григорий — владелец газеты «Новый мир». Той «рабочей» газеты, которая ангажировала турне Коллонтай по США. А к 1916 г. в редакции подобрался вообще замечательный творческий коллектив: Бухарин, Володарский (Гольдштейн), Чудновский, Урицкий, Коллонтай.

По адресу Бродвей-120 размещалась компания «Вайнберг и Познер» [139] (кстати, доводилось слышать, что ее совладельцем был родной дедушка нынешнего телеведущего Познера — хотя, конечно, может и просто однофамилец?). С этой фирмой вел дела Александр Вайнштейн. Ее директор Людвиг Мартенс, выходец из России, гражданин Германии, был связан с большевиками, а в досье американских спецслужб числился весьма подозрительной личностью. А Вильям Вайсман через эту фирму организовал маленькую кинокомпанию «Wisdom Films». По идее, предполагалось средствами кино возбуждать в американском обществе симпатии к Англии, к борьбе против немцев. А реально киностудия стала «отмывочной». Под видом гонораров за консультации, за сценарии перечислялись деньги для подкупа американских писателей, журналистов, оплаты заказных статей и произведений. Существовали связи и с миром американского кино — со студией FOX и другими компаниями, нужными для создания «общественного мнения». А кинозвезда Клара Кимбэлл Юнг, сыгравшая главную роль в фильме о русских революционерах «My Official Wife», считалась официальной партнершей «банды Рейли-Вайнштейна».

И здесь же, на Бродвее-120, находилась банковская контора Беньямина Свердлова! Через которую американские евреи переводили в Россию денежки «бедным родственникам». Она располагалась по соседству с офисом Рейли, английский шпион и Свердлов хорошо знали друг друга, между ними установились личные товарищеские отношения [150]. Любили вместе выпить, покутить, вместе некоторые дела проворачивали. Сколько «совпадений», правда? Или тут более уместна фраза — «ах, как тесен мир»?

Что касается главного задания Вильяма Вайсмана — навести мосты с правительством США и пытаться влиять на политику, то это оказалось нетрудно. Британский посол в Вашингтоне Спринг-Райс вывел его на Хауса, стал посылать к советнику президента с «конфиденциальными сообщениями». И выяснилось — никакое дополнительное влияние по большому счету и не нужно. Мнения Хауса и Вайсмана по всем ключевым вопросам совпадали. Оба полагали, что приближается время, когда Америка должна вступить в войну. Оба были врагами России. Они спелись чудесно. Исследователи отмечают: «Полковник Хаус нашел в нем родственную душу… Вскоре между Хаусом и Вайсманом почти перестали существовать политические тайны» [6]. Требовалось только согласовать все детали для будущих совместных действий. И Вайсман, пользуясь данными ему полномочиями, стал передавать предложения Хауса в Лондон, минуя посла.

Но переговоры о вступлении США в войну пока шли в глубокой тайне. Никаких заявлений и публикаций на эту тему американское правительство не допускало. Потому что шла предвыборная кампания. Прежние лозунги Вильсона, обещавшего народу «новую свободу», ясное дело, не сбылись, положение большинства американцев не улучшилось. А «приватизация» президента кучкой банкиров разозлила других тузов, оттертых от руля управления, разочаровала партийных функционеров. Позиции президента были очень шаткими. Поэтому главным козырем предвыборной агитации стало «Вильсон уберег Америку от войны!». И граждане, голосующие за «миротворца», даже представить себе не могли, что этим «миротворцем» и его окружением война уже предрешена. Предрешена и согласована с правящими кругами Англии и Франции за 9 месяцев до выборов! И американцы, своими голосами выигрывающие для Вильсона второй четырехлетний срок, на самом-то деле устраняли препятствие на пути к войне.

Но было и другое препятствие. Хаус, убеждая президента, что Америка обязана выступить на стороне Антанты, подчеркивал — это будет возможно только после свержения русского царя. [6] Тогда, мол, и сама война примет характер борьбы «мировой демократии» против «мировых автократий». После свержения царя… Это говорилось в 1916 г. А срок вступления США в войну планировался и оговаривался с союзниками заранее — весна 1917 г…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.