Документ № 7.4 Статья Н. Г. Кузнецова «Атакует «С-13»

Документ № 7.4

Статья Н. Г. Кузнецова «Атакует «С-13»

История знает немало случаев, когда геройские подвиги, совершенные на поле боя, долгое время остаются в тени и только потомки оценивают их по заслугам. Бывает и так, что в годы войны крупным по масштабам событиям не придается должного значения, донесения о них подвергаются сомнению и приводят людей в удивление и восхищение значительно позже.

Такая судьба постигла балтийского аса-подводника Маринеско А. И. Александра Ивановича уже нет в живых. Но подвиг его навеки останется в памяти советских моряков.

За несколько месяцев до своей смерти адмирал Исаков И. С. передал мне папку с материалами, касающимися Маринеско А. И. Он посоветовал «при случае вернуться к недостаточно освещенному крупному событию на морском театре войны и написать о необычной судьбе героя, совершившего замечательный подвиг».

Я листаю бумаги, и передо мной оживают грозные события последних месяцев войны.

Фашистская Германия неудержимо катится к пропасти. Это понимают даже те, кто еще совсем недавно в шовинистическом угаре во все горло кричал «Хайль Гитлер!». Пламя войны бушует на земле третьего рейха. Советские танки грохочут на дорогах, ведущих к Берлину. Все ближе час возмездия…

В начале февраля 1945 года в Крыму собрались главы правительств союзных держав, чтобы обсудить меры, обеспечивающие окончательный разгром фашистской Германии, и наметить пути послевоенного устройства мира.

Я помню, как на первом же заседании в Ливадийском дворце в Ялте Черчилль спросил Сталина: когда советские войска захватят Данциг, где сосредоточено большое количество строящихся и готовых немецких подводных лодок? Он просил ускорить захват этого порта.

Беспокойство английского премьера было понятно. Военные усилия Великобритании и снабжение ее населения во многом зависело от морских перевозок. Однако волчьи стаи фашистских подводных лодок продолжали бесчинствовать на морских коммуникациях. Данциг был одним из основных гнезд фашистских подводных пиратов. Здесь же находилась и германская высшая школа подводного плавания, плавучей казармой для которой служил лайнер «Вильгельм Густлав» (так в статье. – Сост.).

Но английский премьер запоздал со своим вопросом. В Данциге уже слышались залпы советских орудий и «катюш», началось поспешное бегство противника. Тысячи солдат, моряков и гражданских чинов погрузились на «Вильгельм Густлав». Половину пассажиров лайнера составляли высококвалифицированные специалисты – цвет фашистского подводного флота. Сильное охранение в море должно было обеспечить безопасность их перехода от Данцига до Киля. В состав конвоя входили крейсер «Адмирал Хиппер», миноносцы и тральщики.

В конце января 1945 года советская подводная лодка «С-13» под командованием Александра Маринеско вошла в Данцигскую бухту.

30 января в море разыгрался жестокий шторм. Рубка лодки, антенны и перископы быстро покрываются толстым слоем льда. Командир и комиссар до боли в глазах всматриваются в темноту. И вот показался силуэт огромного судна, шедшего под сильной охраной.

«С-13» прорывается через охранение и около двадцати трех часов 30 января атакует неприятельское судно: несколько торпед одна за другой устремляются к цели. Раздается сильнейший взрыв – и «Вильгельм Густлав» идет ко дну.

Гибель «Вильгельма Густлава» всполошила весь фашистский рейх. Как и после уничтожения армии Паулюса в Сталинграде, в стране был объявлен трехдневный траур. Гитлер в припадке ярости приказал расстрелять командира конвоя. Фюрер не мог забыть, как в 1938 году, когда в Гамбурге это «чудо германской техники» – крупнейший в стране пассажирский лайнер водоизмещением свыше 25 тысяч тонн – спускали со стапеля, он лично принял участие в его «крещении» и на банкете поднял тост «за великую Германию». «Великая Германия» теперь лежала в развалинах. А ее крупнейший корабль, на котором находились и личные апартаменты фюрера, бесформенной грудой металлического лома скрылся в пучине Балтики.

Находившийся на борту лайнера и оставшийся в живых гитлеровский офицер Гейнц Шён, в своей книге «Гибель «Вильгельма Густлава», изданной в Западной Германии, подтверждает, что 30 января 1945 года недалеко от Данцига «Вильгельм Густлав» был торпедирован советской подводной лодкой, в результате чего погибло более пяти тысяч человек. «Если этот случай можно считать катастрофой, – пишет автор, – то это несомненно была самая большая катастрофа в истории мореплавания, по сравнению с которой даже гибель «Титаника», столкнувшегося в 1913 году с айсбергом, – ничто».

На «Титанике» погибло 1517 человек. Эта трагедия потрясла тогда все человечество.

Гейнц Шён подробно описывает историю гибели лайнера.

В конце января над Данцигской бухтой бушевала снежная буря. В Гданьском порту, который немцы называли Готенхафен, днем и ночью кипела работа. Передовые части Советской Армии, неустанно продвигающиеся на запад, вызвали небывалую панику, фашисты спешно вывозили награбленное имущество, демонтировали станки на заводах… А гул советских орудий все приближался.

«Вильгельм Густлав», стоявший у причальной стенки в Гдыне, получает приказ принять на борт четыре тысячи человек для переброски их в Киль. А лайнер рассчитан на перевозку лишь 1800 пассажиров.

Ранним утром 25 января на судно хлынул поток военных и гражданских. Люди, несколько дней ждавшие транспорта, штурмом добывают места. Формально все входящие на корабль должны иметь специальный пропуск, а в действительности на корабль беспорядочно грузятся гитлеровские сановники, спасающие свою шкуру, офицеры военного флота, СС и полиции – все те, у кого земля горит под ногами.

При входе на корабль каждому пассажиру задастся стереотипный вопрос: «Кому сообщить о вашей судьбе, если произойдет несчастный случай?» Многие вздрагивают при этом вопросе и бросают дикие взгляды на матросов. Вероятно, только теперь они начинают понимать, что бегство морем представляет собой огромную опасность. Гейнц Шён как член экипажа пытается успокоить испуганных.

А на вокзал прибывают и прибывают поезда. Их пассажиры бегом направляются в порт, стремясь попасть на спасительный корабль.

29 января. В Гдыне все сильнее слышится рев советских «катюш», но «Густлав» продолжает стоять у берега. На борту уже около шести тысяч человек, но сотни людей продолжают штурмовать трап.

30 января 1945 года. Последняя ночь «Густлава»… Без перерыва грохочут краны, на корабль лезут все новые массы людей. Вот подошел еще один поезд с беженцами откуда-то из Восточной Пруссии. Люди уже сидят в коридорах и в проходах, на сундуках, чемоданах и узлах. Несмотря на все старания экипажа, проходы освободить не удалось. Только одно помещение не занято – апартаменты Гитлера. Но когда появляется состоящая из тринадцати человек семья гитлеровского бургомистра Гдыни, занимается и оно.

В 10 часов приходит приказ – выйти из порта. Все вздохнули: наконец-то! В 12.30 несколько буксиров выводят судно из порта. Гейнца Шёна спрашивают: – Куда мы идем? – Идем в Киль, – поколебавшись, отвечает он. И для успокоения добавляет: – Полагаю, что завтра в полдень будем на месте.

А про себя думает, будем на месте, если ничего не случится.

Приближается полночь. Небо покрыто снеговыми тучами. Луна прячется за ними.

Гейнц Шён спускается в каюту, наливает в рюмку коньяк. Внезапно весь корпус судна содрогается, три торпеды бьют его борт… Началась драка за трапы, ведущие на верхнюю палубу. С каждой минутой паника увеличивается. С боем захватываются места в спасательных шлюпках. Ошалевшие от страха фашисты мечутся по палубе.

«Вильгельм Густлав» медленно погружается в воду. Для успокоения с мостика передают, будто лайнер сел на мель. Но волны уже заливают палубу. Судно постепенно погружается на шестидесятиметровую глубину. Наконец раздается последняя команда: «Спасайся, кто может!..»

Повезло немногим: подошедшими кораблями было спасено всего около тысячи человек…

Возвращаясь на свою базу, подводная лодка С-13 9 февраля 1945 года торпедировала еще один крупный транспорт противника – «Генерал Штойбен», на борту которого находилось 3600 гитлеровских солдат и офицеров. Таким образом, за один только поход Александр Маринеско уничтожил восемь тысяч гитлеровцев. Полноценная дивизия!

Да еще какая дивизия! Отборные офицеры, первоклассные специалисты – подводники, эсэсовцы, фашистские бонзы…

Однако изумительный подвиг А. Маринеско в то время не был оценен по заслугам. Успехи Советской Армии в 1945 году следовали один за другим. Победные залпы в Москве гремели все чаще и чаще. С каждым разом увеличивалось количество орудийных стволов, салютующих доблестным советским армиям: в честь освобождения Орла и Белгорода стреляли 124 орудия; в честь Харькова – двести; за Киев – триста и, наконец, в День Победы – тысяча орудий. Этот грохот заглушил взрывы торпед, пустивших на дно фашистский лайнер.

Могло советское командование сразу точно знать, что «Вильгельм Густлав» был потоплен именно подлодкой «С-13»? Нет. В районе Гдыни действовала и авиация. К тому же донесения командиров о потопленных кораблях всегда тщательно проверялись. А это требовало времени. Тем более что немцы подробности гибели «Густлава» держали в секрете. О потоплении крупного немецкого корабля в Данцигской бухте и о том, что Гитлер по этому поводу объявил трехдневный траур, я лично узнал только месяц спустя после Крымской конференции. На фоне каждодневных побед этому событию, видимо, не было придано особого значения. Но и тогда, когда стало известно, что «Густлав» потоплен подводной лодкой С-13, командование не решилось представить А. Маринеско к званию Героя Советского Союза. В сложной и беспокойной натуре командира С-13 высокий героизм, отчаянная храбрость уживались с множеством недостатков и слабостей. Сегодня он мог совершить героический подвиг, а завтра – опоздать на свой корабль, готовящийся к выходу на боевое задание, или каким-либо другим образом грубо нарушить военную дисциплину.

К многочисленным серьезным проступкам А. Маринеско на службе и в быту я как адмирал отношусь совершенно определенно – отрицательно. Но, зная его смелость, решительность и умение добиваться крупных боевых успехов, я готов многое простить ему и воздать должное за его заслуги перед Родиной.

У нас принято задним числом рассуждать о промахах в воспитании: дескать, вовремя не поправили, не внушили.

Но главное все же не в этом. Командира корабля нельзя водить за ручку. Командир никогда не должен терять чувства меры и ответственности.

Говорили, что Маринеско просто «везло» на крупные транспорты. Но, как известно, подобные цели особенно тщательно охраняются. На подводника, рискнувшего атаковать крупный корабль, обрушивается град глубинных бомб.

– Что это – фортуна или закономерный успех? – не раз задавался и я вопросом, раздумывая о подвигах Маринеско.

Нет, это не случайность. Надеяться на «авось» в морском бою нельзя. Успех приходит лишь тогда, когда подводная лодка выбирает наиболее выгодный курс для атаки, а это удается только после длительного и умелого маневрирования. Об искусстве Маринеско убедительно свидетельствует важный служебный документ – «Анализ торпедных атак ПЛ С-13». В нем зафиксированы все данные, касающиеся выхода в атаку: с какими установками «из носовых аппаратов веером» дан в одном случае трехторпедный, а в другом двухторпедный залп.

И вот какой вывод делает флагманский минер: «Успешность торпедных атак и количество попаданий в цель – максимальное за все время боевых действий. В двух атаках пять выпущенных торпед попало в цель. Материальная часть торпед и аппаратов после похода хорошая. Личный состав БЧ-3 на боевых постах показал хорошую выучку. Действовал быстро и уверенно».

Мне хочется добавить к этому, что успех зависит не только от командира. Смело и умно в бою должен действовать весь экипаж: стоит кому-либо не справиться со своими обязанностями – и хорошего результата не жди. Об этом на флоте знают все – от матроса до высших командиров.

Закономерность успехов Маринеско подтверждают и другие данные. Когда он командовал подлодкой М-96, его представили к ордену Красного Знамени за то, что он в сложных условиях Балтики 1942 года «скрытно провел подлодку в район, занятый противником, и высадил десант».

В апреле 1944 года А. Маринеско представляют к награде за то, что он «хорошо подготовил лодку и успешно участвовал в боевых действиях». Маринеско смело и решительно действовал все годы войны, закалял свой характер, совершенствовал мастерство и только поэтому смог пробиться через сильное вражеское охранение к лайнеру «Вильгельм Густлав» и пустить его на дно. «Топи их всех!» – было его лозунгом с первых дней войны, и он всегда следовал ему.

Не будучи лично знаком с А. Маринеско, я решил связаться с людьми, хорошо знавшими героя. Очень интересное письмо прислал мне бывший начальник штаба Краснознаменного Балтийского флота адмирал Ю. А. Пантелеев.

«Конечно, я хорошо помню А. И. Маринеско уже по одному тому, что, будучи начальником штаба КБФ, я посылал в первый дозор в устье Финского залива подводную лодку за несколько дней до начала войны. Лодкой командовал очень своеобразный во всех отношениях офицер. Моряк с детства и с головы до пят. Маринеско родился в Одессе, и этот южный морской и весьма специфический город, конечно, наложил отпечаток на мальчика, привив ему большую живость, лихость и любовь к морю. С самых ранних лет он, как и все одесские ребятишки, отлично плавал, нырял и ходил на рыбалку в штормовую погоду.

Мать у Маринеско была украинка, а отец служил в юности кочегаром на военном корабле королевского румынского флота. После какой-то ссоры с начальством отец бежал в Россию и осел в Одессе. Подрастающий Александр Маринеско окончил школу юнг, а затем в тридцатые годы – и Одесское мореходное училище. Плавал на пароходах в Черном море. Как штурман дальнего плавания Маринеско был призван в ВМФ и после учебы попросился на подводную лодку.

В годы Великой Отечественной войны Маринеско быстро стал известен как ас подводных атак. Невысокий, худощавый, с большими и очень выразительными глазами, он казался значительно моложе своих лет.

Всегда спокойный, уверенный, он был очень настойчив в искусен в достижении своих целей. Командуя кораблем, он никогда не повышал голоса, не кричал на подчиненных. Все это создало ему непоколебимый авторитет, он заслужил любовь и уважение матросов.

Была у Маринеско одна черта характера, часто портившая ему службу. Он был чрезмерно самолюбив и обидчив. На этой почве он мог наделать немало глупостей во вред самому себе. К тому же в его характере сказывались еще не утраченные нравы «одесской вольницы». К нему требовался особый подход.

Вы спросите, почему я назвал Маринеско асом. Не случайно. Он потопил фашистских кораблей больше всех. На его счету потопленные вражеские суда общим водоизмещением пятьдесят тысяч тонн, в том числе и «Вильгельм Густлав».

Обидчивость и сыграла с Маринеско плохую шутку. Расплачиваться пришлось ему самому. Он попал в заколдованный круг. А мы, нужно признаться, не помогли ему из него выбраться, хотя Маринеско этого заслуживал.

Людей «без сучка и задоринки» не так уж много, и совсем редко встретишь их среди тех, кто готов идти на геройство и риск. А. Маринеско был способен подняться до высот самопожертвования и в то же время не мог устоять перед малыми житейскими соблазнами.

Я попытался проследить жизненный путь этого блистательного моряка. Родился А. Маринеско в 1913 году. Воспитывался в детдоме. Двадцати лет поступил в военно-морское училище. Учился хорошо. За несколько лет до войны он выбирает удел подводника, хорошо справляется со своими обязанностями и войну начинает уже командиром небольшой лодки М-96. В 1943 году Маринеско становится командиром С-13, на которой совершает изумительные подвиги.

В октябре 1945 года Маринеско был уволен с флота за халатное отношение к службе и понижен в звании на две ступени – до старшего лейтенанта.

Наказание в данном случае не исправило человека. Оно сломало его. Спасательный круг не был подан вовремя.

Что послужило толчком к такому поведению А. Маринеско, которое повлекло за собой увольнение его с флота? Конечно, то, что подвиг его не оценили по заслугам. Он «закусил удила» и начал выражать свой протест недостойным поведением…

По воле волн, не задумываясь, к какому берегу его прибьет, плыл Маринеско пять трудных лет. Уже сложившийся военный моряк не сумел найти себя в гражданских условиях.

В 1960 году, когда на чаши весов беспристрастно были положены его заслуги и ошибки, Маринеско восстановили звание капитана 3-го ранга и увеличили пенсию. Друзья-подводники называли его героем. 9 октября 1963 года в Кронштадте А. Маринеско, «как лучшему из лучших», был вручен традиционный поросенок в знак признания его прошлых побед.

А вот что писал А. Маринеско незадолго до смерти: «После выступления писателя С. Смирнова живу как во сне. Удивляюсь, как я выдерживал все эти дни. Начиная с прошлой субботы – атаки школьников. Пионеры стояли в очереди и целыми отрядами, один за другим, входили ко мне в комнату. Жутко утомлялся, но отказать не мог».

И. С. Исаков, всегда принимавший горячее участие в судьбе Маринеско, желая поддержать у него бодрость духа, писал ему: «Не теряйте присутствия духа – это очень облегчает лечение. Бодритесь. Вам ли это говорить, когда Вы для всех нас являетесь примером стоицизма и выдержки». Письмо не было отправлено. Скупая пометка на нем гласит: «Не послано, т. к. утром узнал, что А. И. умер».

Александр Иванович отличался беззаветной храбростью, обладал немалыми знаниями и великолепным боевым опытом, но человеческие слабости основательно мешали ему.

«Несомненно, воевал он смело, – пишет о Маринеско подводник, контр-адмирал А. Родионов, – но офицер должен не только хорошо воевать, но и в быту быть безупречным».

Я и сам всегда находился на таких же позициях: умей быть на высоте не только на службе, но и вне ее.

После окончания войны прошло почти четверть века, настала пора по достоинству оценить подвиг А. И. Маринеско. Мы должны, пусть с опозданием, прямо заявить, что в борьбе за Родину он проявил себя настоящим героем.

Архив Р. В. Кузнецовой // Нева. 1968. № 7.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.