Изгнание немецкой армии с территории Советского Союза и выход к Висле (лето 1943 г. – лето 1944 г.)

Изгнание немецкой армии с территории Советского Союза и выход к Висле (лето 1943 г. – лето 1944 г.)

Переправа через Днепр и освобождение западных территорий Советского Союза

После победы на Курской дуге Красная армия продолжила наступление на значительной части фронта.

Летом 1943 г. Красная армия стремительно продвигалась на запад к Днепру, чтобы успеть занять плацдармы на его западном берегу раньше, чем немцы создадут укрепления вдоль реки. Немцы хотели использовать Днепр в качестве главной водной преграды от Смоленщины до Северного Причерноморья, вдоль которой надеялись остановить продвижение Красной армии. Линию усиленной обороны вдоль Днепра они называли Восточным валом. 9 сентября 1943 г. Сталин подписал директиву, обещавшую Золотые Звезды Героя Советского Союза за форсирование Днепра [Жуков 1970: 358]. 20 сентября первые части Красной армии на лодках и самодельных плотах преодолели Днепр в нескольких местах на севере и на юге от Киева.

С конца сентября и в течение октября 1943 г. продолжались бои за Днепр и создание на нем плацдармов. Немцы отчаянно пытались отбросить советские войска обратно на восточный берег реки, но так и не сумели уничтожить плацдармы, ставшие стартовыми площадками Красной армии во время освобождения Украины в октябре – ноябре 1943 г. 25 октября был освобожден Днепропетровск. На юге Украины советские войска выбили немцев из Донбасса и отрезали Крым. 6 ноября освободили Киев, а 12 ноября – Житомир. Подошедшие немецкие подкрепления пытались перейти в контратаку, чтобы снова захватить Киев и восстановить линию обороны вдоль Днепра, но группа армий «Юг» не смогла выполнить эту задачу.

В конце декабря 1943 г. и до середины января 1944 г. в ходе нового наступления советских войск были освобождены Киевская, Житомирская и другие области Украины. В период между 26 марта и 14 апреля 1944 г. Красная армия освободила Транснистрию и Черновцы. 9 апреля была освобождена Одесса, 27 июля – Львов; на этом освобождение Украины закончилось. 8 апреля Красная армия начала бои за Крым и к 12 мая полностью освободила полуостров.

Освобождение Белоруссии и Прибалтики стало одной из крупнейших и успешнейших операций войны. Наступление началось 22 июня 1944 г. – в день третьей годовщины нападения Германии на Советский Союз, через две недели после высадки союзников в Нормандии – и продолжалось более двух месяцев, до 29 августа. Была полностью освобождена Белоруссия, частично – Литва и Латвия. Фронт наступления растянулся на 700 км, и Красная армия продвинулась на 550–600 км. 3 июля была освобождена столица Белоруссии Минск, а 28 июля – Брест. Советские солдаты дошли до границ Восточной Пруссии и до реки Вислы под Варшавой. Главные силы немецкой группы армий «Центр» были окружены и уничтожены. Потери немцев составили 250 тыс. погибших и взятых в плен, а также сотни тысяч раненых. Немецкая армия потеряла вооружения и различной военной техники больше, чем после Сталинградской битвы. Советская атака началась операцией «Рельсовая война», в которой с помощью партизанских отрядов были перерезаны немецкие транспортные линии в тылу немецких войск (см. об этой операции шестую главу).

Вильнюс был освобожден 13 июля, Каунас – 1 августа 1944 г. Немецкая армия создала на западе Литвы оборонную линию для поддержки сухопутной связи с частями в Латвии. До конца сентября была освобождена и Эстония. В начале октября Красная армия прорвала немецкую линию обороны и дошла до балтийского побережья, отрезав немецкой армии сухопутные пути в Латвию, а в ходе наступления между 14 сентября и 22 октября освободила почти всю Латвию, включая ее столицу Ригу. Курляндия на западе Латвии и портовый город Лиепая удерживались немецкой армией до капитуляции Германии 9 мая 1945 г.

Во второй половине августа 1944 г. Красная армия вошла в Румынию. В Бухаресте было свергнуто прогерманское правительство; новое правительство разорвало связи с Германией и 24 августа 1944 г. объявило ей войну. 31 августа Красная армия заняла Бухарест и продолжила продвигаться в сторону Венгрии. 4 сентября финское правительство заявило о разрыве отношений с Германией и о прекращении боевых действий. Еще одна союзница Германии, Болгария, объявила ей войну 8 сентября.

Евреи в боях за освобождение территорий России и Украины

В середине сентября 1943 г. в боях к северо-востоку от Смоленска, в районе Демидова, продвижение 2-го пехотного батальона 973-го полка было остановлено сильным пулеметным огнем с укрепленных позиций противника. Три 45?миллиметровых орудия под командованием младшего лейтенанта Михаила Гуревича огнем прямой наводкой подавили четыре пулеметные точки врага. Батальон продолжил продвигаться. Внезапно по красноармейцам был открыт огонь с тыла. Бой шел на коротком расстоянии, артиллеристы гибли один за другим, а сам Гуревич был ранен в плечо. Когда последнее из его орудий замолчало, Гуревич продолжал стрелять из пулемета. Он был повторно ранен, на этот раз в живот. Во время попытки бросить гранату в сторону немцев, находившихся в нескольких метрах от него, пуля пробила ему голову. Когда немецкая контратака была отбита, на позиции 45-миллиметровых орудий нашли тела Гуревича и его солдат. Немцы глумились над трупами, и их с трудом удалось опознать. Историю гибели Гуревича рассказал один из его солдат, который, будучи раненым, уполз в лес и спасся [Shapiro 1988: 194–195].

Среди первопроходцев, форсировавших Днепр, было немало евреев. Передние части 17-го стрелкового корпуса подошли к Днепру у слияния с Припятью, около Чернобыля. Одним из первых, кто пересек реку – ночью при помощи двух лодок и нескольких плотов, – был командир роты старший лейтенант Юрий Моисеевич Должинский, участник сражений под Сталинградом и Курском. Немцы, освещавшие местность прожекторами и осветительными снарядами, обнаружили десантников и открыли по ним шквальный огонь. Должинский и его солдаты штурмовали позиции противника и в ближнем бою захватили некоторые из них. Всю ночь они отбивали немецкие атаки и продвинулись к небольшому плацдарму, который удерживали две другие роты. Затем прибыл 10-й полк из 6-й стрелковой дивизии, и плацдарм был расширен. Спустя три недели Должинскому присвоили звание Героя Советского Союза, а через месяц он погиб под Житомиром [Свердлов, Вайнер 1999: 160; Shapiro 1988: 83].

Капитан Залман Вихнин командовал передовой частью 288-го пехотного полка 181-й стрелковой дивизии, форсировавшей Днепр 22 сентября. Вихнин возглавил штурм деревни Берёзки и взял ее, но погиб, подорвавшись на мине. Посмертно ему присвоили звание Героя Советского Союза. Полк переправился через Днепр и удерживался на западной стороне [Свердлов, Вайнер 1999: 161; Shapiro 1988: 614].

4-й пехотный полк 6-й дивизии, которой командовал полковник Борис Давыдович Лев, подошел к Днепру в районе Припяти. 23 сентября он пересек его со своей передовой ротой, ведя ее на штурм плацдарма. За мужество, личный пример и успех в создании плацдарма он был награжден званием Героя Советского Союза. В дальнейшем Борис Лев был назначен командиром дивизии и повышен в звании до генерал-майора. В форсировании Днепра отличился его однофамилец, командир стрелковой роты старший лейтенант Рафаил Фроимович Лев. Он находился в первой части 989-го полка, переправившейся через Днепр, и удерживал плацдарм, пока весь полк не переплыл реку. Он также был награжден званием Героя Советского Союза [Свердлов, Вайнер 1999: 162]. 18-го октября, через несколько недель после переправы, состоялось сражение за Никольск на западном берегу Днепра. Когда в контратаке немецкие танки стали угрожать обороне полка, Рафаил Лев спас положение. Командующий 38-й армией генерал-лейтенант С. Андрющенко, руководивший боем, писал об этом:

Если бы этот командир роты потерял контроль над ходом боя, немцы бы прорвали нашу линию обороны на этом отрезке. К счастью, этого не произошло. Старший лейтенант Лев доказал, что он умный и решительный командир. Уже в боях на Курской дуге, когда он столкнулся с вражескими танками «тигр» и «фердинанд», он знал, как с ними воевать. Этот офицер, увидев тяжелое создавшееся положение, быстрым тактическим ходом перевел противотанковые орудия на более подходящие позиции, где имелись отличное обозрение и контроль над полем боя. Одновременно он перевел группу солдат с противотанковыми ружьями и батарею 57-миллиметрвых противотанковых орудий на правый фланг, намереваясь бить по вражеским танкам в бока, так, чтобы они попали под перекрестный огонь [Свердлов, Вайнер 1999: 163; Shapiro 1988: 348].

В этом бою, продолжавшемся несколько дней, Рафаил Лев погиб.

21 сентября 10-й танковый корпус 40-й армии подошел к Днепру в район города Переяслава (ныне Переяслав-Хмельницкий) на юго-востоке от Киева. Командование корпуса приказало 183-й танковой бригаде послать на западный берег реки группу из шести разведчиков. В ночь на 22 сентября они форсировали реку на лодке и получили всю необходимую информацию о расположении немецких бункеров, противотанковых орудий, минометов и пушек. На обратном пути к лодке они были обнаружены немцами. Рядовому Григорию Соломоновичу Гарфункину пришлось остаться на берегу для прикрытия уходящей лодки. Он удерживал немцев огнем, пока лодка не отплыла. После того как лодка отдалилась от берега, Гарфункин прыгнул в воду, чтобы пересечь реку вплавь, но немецкие пули настигли его. В январе 1944 г. Гарфункин был посмертно награжден званием Героя Советского Союза [Свердлов, Вайнер 1999: 164–165; Shapiro 1988: 348, 146–148].

Полковник Аркадий Львович Каплунов был заместителем командира 54-й танковой бригады. В конце сентября бригада подошла к Днепру на юго-востоке от Киева. Маленький плацдарм, удерживавшийся солдатами пехоты, подвергался массивным немецким атакам; потребовалось подкрепление танками. Танк Каплунова первым перешел на западный берег по понтонному мосту. Плацдарм уже был на грани падения, когда Каплунов с дополнительными танками вступил в бой и заставил немецкие танки отступить. В бою Каплунов погиб, звание Героя Советского Союза ему присвоили посмертно. В Переяславе-Хмельницком, где похоронен Каплунов, одна из улиц названа его именем.

Сержант Семен (Шимон) Гельферг был командиром отделения стрелков-бронебойщиков. Будучи уроженцем Киева, он жаждал принять участие в освобождении родного города и, прибыв со своим батальоном к Днепру, одним из первых высадился на западном берегу. В бою возле деревень Луковицы и Григорьевка отделение под его командованием уничтожило два вражеских танка. 29 сентября при штурме командной высоты над плацдармом Гельферг повел свой взвод в атаку, уничтожил немецкий танк и несколько вражеских солдат. Ему не довелось увидеть освобождения родного Киева – в бою он погиб и посмертно получил звание Героя Советского Союза [Свердлов, Вайнер 1999: 164–165; Шапиро и др. 1994: 155–156].

Красная армия переправилась через Днепр в нескольких местах на северо-востоке и юго-западе от Киева. Немецкие контратаки были отбиты, советские войска шли на запад. Лейтенант Израиль (Исраэль) Куперштейн командовал танковой ротой 52-й гвардейской танковой бригады, возглавившей штурм Киева. 3 ноября началось наступление на Киев. 52-й танковой бригаде было поручено помочь 167-й стрелковой дивизии захватить курортный поселок Пуща-Водица в нескольких километрах к северо-западу от Киева, потом продолжить наступать, захватить западный пригород Киева Святошина и перерезать Киевско-Житомирское шоссе. После взятия Пущи-Водицы танк Куперштейна возглавил штурм Святошина. На танках и самоходно-артиллерийских установках немцы пытались прорваться из города на запад. В завязавшемся бою танк Куперштейна уничтожил самоходно-артиллерийскую установку «фердинанд» и десятки вражеских солдат. На следующий день боя Киев был освобожден 52-й танковой бригадой, которая зашла с запада вместе с другими частями и после тяжелого боя взяла город и железнодорожный узел Фастов в 60 км к юго-западу от Киева. Танк Куперштейна, одним из первых вошедший в Фастов, уничтожил «пантеру». За форсирование Днепра, взятие Святошина и Фастова Куперштейн и все члены его экипажа, в том числе еврей Михаил Грабский, получили звание Героя Советского Союза [Свердлов, Вайнер 1999: 165–166; Шапиро и др. 1994: 188–190, 375–378].

Советская артиллерия сыграла важную роль в форсировании Днепра и в отражении немецких атак. 24-я гвардейская отдельная артиллерийская бригада тяжелых пушек под командованием полковника Николая Израилевича Брозголя прикрывала своим огнем плацдарм Лютеж, с которого начался штурм Киева. Полковник Брозголь лично прибыл на плацдарм и оттуда направлял огонь своих пушек, расположенных на восточном берегу Днепра. 3 ноября, когда началась атака на Киев, его пушки уничтожили 3 артиллерийские батареи немцев. За личную отвагу и боевые заслуги Брозголя наградили званием Героя Советского Союза. Это звание было присвоено также артиллеристам-евреям – командирам батарей, воевавших на Днепре: старшему лейтенанту Ефиму (Хаиму) Березовскому, старшему лейтенанту Евгению Бирбраеру, старшему лейтенанту Исааку Ваксману и лейтенанту Ефиму (Хаиму) Штерну. Бирбраер и Ваксман погибли в боях за Днепр и получили звания посмертно. Штерн пал в бою за Кировоград в марте 1944 г. Два минометчика сержанты Ефим (Хаим) Златин и Наум (Нахум) Жолудев также стали Героями Советского Союза. Раненый Жолудев установил свой миномет на плот и во время переправы через Днепр к югу от Кременчуга бил по немцам, пытавшимся помешать высадке. Раненый Златин помог огнем отбить контратаки врага, когда его подразделение недалеко от Киева высадилось на остров на Днепре вместе с первой пехотной частью [Свердлов, Вайнер 1999: 168–170; Шапиро и др. 1994: 63–64, 69–70, 81–83, 110–111, 230–231, 234–235].

Солдаты саперных войск управляли лодками, доставлявшими бойцов через Днепр. 24 сентября рядовой Лев Маргулян, инженер по профессии, и еще один солдат находились в первой лодке, переправившей пехотинцев на другой берег для захвата плацдарма. Переправлялись в основном в ночные часы. Маргулян и его товарищ раз за разом пересекали реку под непрестанным вражеским огнем, переправляя силы и оборудование. В один из рейсов пуля попала в Маргуляна, и он погиб на месте; посмертно он был награжден званием Героя Советского Союза. Другой офицер, капитан Вениамин (Биньямин) Рувинский, командовал частью, переправлявшей войска и технику через Днепр. Когда возникла опасность уничтожения плацдарма, Рувинский соорудил плавсредства для переправы танкового батальона на западный берег, что позволило отбить врага и расширить плацдарм. Рувинского удостоили званием Героя Советского Союза. Капитан Пинхус Турьян получил звание Героя Советского Союза за заслуги при форсировании Днепра: во время работ по минированию плацдарма Петровское-Свистуново его подразделение окружили немцы, но несмотря на ранение он отбился и вывел свою часть из окружения [Свердлов, Вайнер 1999: 170–171; Шапиро и др. 1994: 435–437, 516–520, 575–576].

18 октября в боях на улицах Мелитополя погиб командир пехотного взвода младший лейтенант Абрам Зиндельс. В этот день его взвод успел очистить несколько домов от врага и поджечь немецкий танк при помощи бутылок с «коктейлем Молотова», после чего попал в окружение. Когда большинство солдат были ранены или убиты, немцы призвали оставшихся в живых сдаться. Но Зиндельс, когда противник приблизился, гранатой взорвал себя вместе с несколькими немецкими солдатами. За этот подвиг его посмертно наградили званием Героя Советского Союза [Шапиро и др. 1994: 232–233].

Под Черкассами окруженные немецкие войска продолжали держать позиции у Днепра до середины декабря 1943 г. В боях, получивших название Житомирско-Бердичевской операции, участвовал 8-й моторизованный корпус под командованием Семена Кривошеина. 25 декабря 1943 г. корпус Кривошеина освободил город Казатин на юго-востоке от Бердичева и отбил контратаки 4-й немецкой танковой армии. Командиром 11-го танковой бригады в корпусе Кривошеина был полковник Исаак (Ицхак) Грановский, а командиром взвода танков Т-34 – младший лейтенант Владимир Вайсер, позднее погибший в боях под Чоповичами на юго-востоке от Коростеня. О Вайсере и обстоятельствах его гибели вспоминала его одноклассница Нина из города Проскурова (ныне Хмельницкий), служившая медсестрой в той же дивизии. Она писала их соученице:

Ты, верно, хорошо помнишь по школе черноглазого, всегда чистенького Володю Вайсера. Он никогда не дрался с мальчишками, никого не задирал, был скромным, стеснительным и до смешного добрым. Мы тогда часто высмеивали его доброту. <…> Тогда-то я и полюбила его. <…> Вскоре после окончания школы его призвали в армию, а через год вспыхнула война. Первой же моей мыслью было пойти на фронт и сражаться рядом с ним. Я узнала номер полевой почты той части, где он служил, и пошла в военкомат. Меня взяли в армию. Пройдя курсы медицинских сестер, я попросилась туда, где воевал Володя. И вот на фронте, под Сталинградом, я встретила его. Собственно, его я сразу и не увидела, потому что работала в госпитале, а он все время был в боях. <…> Но вот в январе 1943 года, когда наши войска гнали фашистов по донской земле, мне удалось встретиться с Володей. Его часть была временно выведена из боя для пополнения, и Володя приехал в наш госпиталь проведать товарища. Увидев его, я удивилась. Это был уже не мальчик, а настоящий воин, опаленный огнем многих боев. Его лицо стало суровым. И глаза… в них действительно как бы застыла ярость боя. Но когда я подошла к нему, он сразу узнал меня. Глаза его подобрели, лицо стало мягким и ласковым, как прежде.

Весь 1943 год я была в части вместе с Володей. Осенью мы переправились через Днепр. Началось сражение за правобережную Украину. При встречах Володя говорил: «Вот отвоюем Украину и отпросимся дня на два, съездим в Хмельницкий. Пойдем в свою школу, за своими партами посидим. Здорово, а?» Виделись мы урывками, лишь тогда, когда мне приходилось эвакуировать раненых прямо с поля боя. Жила я в вечном страхе за него. В то время Володя был младшим лейтенантом, командиром танка. На его счету было несколько уничтоженных танков и около полутора десятков орудий врага.

Бои за Днепром были тяжелыми. Враг беспрерывно атаковал, пытаясь снова захватить Киев и сбросить нас в Днепр. Но наши войска героически отбивали вражеские атаки. 20 декабря 1943 года разгорелся бой за станцию Чоповичи Житомирской области. Наша танковая бригада заняла эту станцию и преградила дорогу на Киев танковой дивизии СС «Адольф Гитлер». Рота, где служил Володя, получила задание удержать станцию. Наш медпункт размещался в полуразрушенном кирпичном здании на станции, а танкисты занимали оборону в трехстах метрах впереди нее. Я сама видела, как Володя из засады двумя выстрелами поджег «пантеру». Но тут же загорелся и его танк. Гляжу, он выскочил из машины, шинелью потушил огонь и снова полез в танк. «Тридцатьчетверка» Володи все время передвигалась с места на место. Покажется из-за бугорка или из кустов, даст несколько выстрелов и снова сманеврирует. Но танков противника было около 40, и нашей роте приходилось трудно.

<…> Вот Володя поджег еще один «тигр», разбил бронетранспортер с пехотой, но его танк снова загорелся. Володя выскочил из машины и начал вытаскивать своих раненых товарищей, а кругом то и дело пикировали вражеские самолеты. Забыв страх, бросилась я к нему на помощь. Когда я подбежала, он уже уложил раненых в воронку от бомбы, а сам кинулся к танку и начал тушить огонь. На него было страшно смотреть: лицо обожженное, в копоти, обмундирование дымится. Я подбежала к нему и принялась посыпать снегом загоревшийся комбинезон, А он и его товарищ снегом, песком и шинелями старались погасить пламя, охватившее танк. По щекам Володи струилась кровь.

– Ты ранен. Давай перевяжу тебя, – говорю ему.

Но он не слышал меня. Сбив пламя, ребята снова залезли в танк. Я кинулась к воронке и стала перевязывать раненых, а сама не спускала глаз с Володиной машины. Его танк уже не мог двигаться, но орудие было исправно, и Володя с товарищем вели огонь. Подбили еще один «тигр», а за ним и «пантеру». А вражеские снаряды стучали по броне нашего танка. Он весь вздрагивал и качался. Росло число вмятин. И вновь танк загорелся, но экипаж его продолжал сражаться.

Меня охватил ужас: ведь танкисты задохнутся в огне. Я плакала и кричала: «Вылазьте, вылазьте!», словно они могли меня услышать в этом аду. Раненые, забыв о боли, смотрели на охваченный пламенем танк, который все еще бил врага. Один из них сказал: «Вайсер будет драться до последнего снаряда. Его уже раз вытаскивали силой из горящего танка». Но вот замолкла пушка. Мы все ждали, что Володя и его товарищи выскочат из машины. Не дождались. <…> Вечером, когда враг был отброшен и кончился бой, в поселке Чоповичи похоронили останки героев. Когда все разошлись с кладбища, я еще долго билась в слезах, обнимая холодный холмик, под которым лежал мой любимый. Дорогая Зиночка! Нет слов, чтобы выразить мою печаль. Но живет в душе гордость – ведь я любила героя [Шапиро и др. 1994: 106–109].

Посмертно Владимир Вайсер был награжден званием Героя Советского Союза. 900 солдат получили звания Героев Советского Союза за участие в боях в районе Днепра и за его форсирование, среди них 27 евреев; по числу награжденных евреи стоят на третьем месте после русских и украинцев [Гури 1971: 35].

В изгнании немцев из Ленинградской области и прорыве блокады города 15 января 1944 г. принимала участие 85-я пехотная дивизия 42-й армии. 59-й полк этой дивизии под командованием Хаима Краснокутского возглавил штурм врага в районе Пулковских высот на юге от Ленинграда и взял укрепленный поселок Александровку. Затем полк воевал под Псковом, участвовал в освобождении Эстонии и Латвии, сражался в оккупированной немцами Курляндии вплоть до капитуляции Германии. После войны Краснокутский получил звание генерал-майора.

На юге, западнее зоны наступления 42-й армии, в атаку шла 2-я ударная армия. Атака началась с района Ораниенбаумского плацдарма на берегу Финского залива. Этой армии помогало артиллерийское подразделение из 300 орудий, включая дальнобойные, под командованием полковника (позднее генерал-майора) Ефима (Хаима) Гуревича. Важную роль в прорыве войск противника сыграла 152-я танковая бригада под командованием А.З. Оскотского, после битвы с немецкими танками взявшая ночью 17 января позиции в деревне Глядино. Оттуда бригада продолжала атаку и продвинулась в сторону деревень Ропща и Кипень, где соединилась с передовыми частями 42-й армии, прибывшими со стороны Ленинграда. Среди них была 220-я танковая бригада под командованием Иосифа Шпиллера. Обе танковые бригады были сформированы из двух разных армий, обеими командовали евреи. В результате этой встречи были окружены и уничтожены оставшиеся силы противника в районе Петергофа и Стрельны [Абрамович 1990: 86–95].

Летом 1943 г. генерала Крейзера назначили командовать 51-й армией, которая участвовала в освобождении Донбасса и Мелитополя. 51-я армия сыграла весной 1944 г. решающую роль в освобождении Крыма. Со стороны противника Крым обороняли 17-я немецкая армия и румынские войска численностью 200 тыс. солдат. 17-й армии был дан приказ защищать Крым любой ценой. Гитлер знал, что падение Крыма позволит создать базу для советских самолетов, которые смогут атаковать жизненно важные для Германии румынские нефтяные поля Плоешти. Наступление советских войск началось 8 апреля 1944 г. Армия Крейзера прорвалась через немецкие позиции в Сивашском заливе и вместе с 19-м танковым корпусом 13 апреля освободила Симферополь. 15 апреля эти войска уже достигли передовых позиций немецкой обороны Севастополя.

Штурм Севастополя требовал сосредоточения сил и потому начался лишь 5 мая. 51-я армия Крейзера захватила укрепленную Сапун-гору – господствующую высоту. Захват этой горы решил судьбу боев за город. Несколько дней шли бои на улицах, 9 мая город был полностью освобожден. Часть немецкого гарнизона эвакуировалась морем. В битве за Севастополь отличился лейтенант Израиль (Исраэль) Якубовский – командир пехотного взвода, вооруженного противотанковыми орудиями и гранатами. В ходе уличных боев взвод Якубовского сражался против пяти немецких танков, располагая только тремя противотанковыми орудиями. Граната, брошенная Якубовским, подожгла один из танков. Якубовский был ранен, на позиции остались лишь пятеро солдат, способных вести бой. Когда вражеские танки уже изготовились к штурму, Якубовский открыл огонь и поджег еще один танк. За свой подвиг он был награжден званием Героя Советского Союза [Шапиро и др. 1994: 693–695].

Освобождение Одессы и Транснистрии. Спасение евреев

С продвижением Красной армии на юг Украины были освобождены 10 апреля Одесса и до середины апреля вся Транснистрия – область между Бугом и Днестром, которую немцы отдали Румынии. Транснистрия была единственным регионом на территории Советского Союза, где Красная армия сумела спасти евреев – 50–57 тыс. человек, находившихся в сотне с лишним гетто и трудовых лагерей, что было исключительным для всех оккупированных территорий Советского Союза. Быстрое продвижение Красной армии по Транснистрии в марте – апреле 1944 г. привело к падению местной румынской власти и предотвратило возобновление правления немецкой военной администрации [Арад 2007: 494–495]. Один из спасенных описал встречу с солдатами-освободителями:

Фронт постепенно приближался к нам. Было известно, что немцы, отступая, оставляют позади себя выжженную землю. Было трудно поверить, что нас оставят в живых <…> 19 марта 1944 г., ближе к вечеру, на объездной дороге появились первые патрули советской армии. <…> В колонне, которая приближалась к нам, было много еврейских солдат. Они выходили из строя, обнимали, целовали нас и говорили, что мы первые живые евреи, которых они встретили на своем пути из Сталинграда [Арад 2007: 495–496; см. также: Шапиро 1988: 112–115].

Скорая смена ситуации спасла и евреев в Черновцах, которые на тот момент были самым большим из оккупированных советских территорий центром сосредоточения евреев. В первые недели февраля 1944 г. румынская армия покинула город, оставшийся под немецким контролем. Разместившиеся в городе эсэсовцы начали готовиться к уничтожению евреев, но не успели – 29 марта 1944 г. Черновцы были освобождены Красной армией, и 16 тыс. евреев были спасены [Анхель, Лави 1980: 510].

Евреи в боях за освобождение Белоруссии и Прибалтики

24 июня 1944 г., через два дня после начала советской операции по освобождению Белоруссии и Прибалтики части 23-го пехотного корпуса подошли к реке Западная Двина на северо-западе от Витебска, где немцы пытались остановить наступление Красной армии. На 199-й полк была возложена задача захватить плацдарм на западном берегу реки. Командир полка решил отправить ночью группу солдат, чтобы проникнуть в немецкий тыл. Группа должна была произвести отвлекающий маневр, открыв огонь по немецким позициям, и тем самым позволить части пересечь реку и создать плацдарм. Командир полка выбрал четырех смелых и опытных солдат во главе с лейтенантом. Одним из них был пулеметчик Яков Форзун, участник Сталинградской и Курской битв. Бойцы пересекли реку на плоту, без шума заняли позицию в немецком тылу и с рассветом открыли огонь. На многие часы они остались лицом к лицу с немцами. Трое из членов отряда погибли, Форзун остался один с пулеметом «максим» в руках. К нему присоединились солдаты из другого отряда, переправившиеся через реку. В течение всего дня они отбивали атаки немцев. Вечером полк форсировал реку, и Форзун воссоединился с товарищами. За этот подвиг ему присвоили звание Героя Советского Союза. Форзун продолжил воевать в Литве и 13 июля 1944 г. был тяжело ранен [Свердлов, Вайнер 1999: 190; Шапиро и др. 1994: 610–613].

В конце июня 1944 г. войска 2-го Белорусского фронта перешли Днепр около города Могилева. Капитан Моисей Марьяновский командовал танковым батальоном, который возглавил атаку 23-й гвардейской танковой бригады, действовавшей в Могилевской области. Марьяновский был опытным офицером, воевавшим под Москвой и на других фронтах. Его батальон обошел осажденный Могилев с юга, пересек без моста Днепр в месте, где вода доходила лишь до танковых башен. После переправы батальон отрезал путь отхода немцев на дороге Могилев – Осиповичи. Много дней батальон вместе с другими частями бригады сражался против немецких танковых групп, пытавшихся выйти из оцепленного города. Десятки танков врага и сотни грузовиков были уничтожены. Однако полк страдал от потерь. Командир бригады полковник Ершов был тяжело ранен, погибли один из командиров батальонов и многие офицеры и солдаты бригады. Раненый Марьяновский собрал все боеспособные танки, поднял над своим танком флаг бригады и повел оставшиеся машины в атаку на немецкие колонны, пытавшиеся прорваться к дороге. Противник был разгромлен. Могилев был освобожден 28 июня, 3 тыс. немецких солдат попали в плен. Бригада, несмотря на потери, продолжила продвигаться по белорусской территории. 14 августа Марьяновский возглавил штурм крепости Осовцы на юго-западе Белоруссии. В этом бою была подбита машина Марьяновского. Один из членов его экипажа погиб, а его самого вытащили из горящего танка тяжело раненым и без сознания. Он был госпитализирован до конца войны. За мужество в боях Марьяновский получил звание Героя Советского Союза [Свердлов, Вайнер 1999: 192; Шапиро и др. 1994: 394–395].

В битве за освобождение Белоруссии генерал Кривошеин командовал 1-м Красноградским механизированным корпусом, являвшимся частью 1-го Белорусского фронта маршала Рокоссовского. Корпус Кривошеина вступил в бой 25 июня, а 29 июня сражался в числе войск, освобождавших Бобруйск. После успешного взятия Бобруйска Красноградский корпус освободил Барановичи. На следующий день был освобожден Слоним. Оттуда корпус продолжил движение на Брест и 28 июля освободил город. Перейдя Буг, корпус двинулся в сторону Варшавы. На марше танкисты встретили упорное сопротивление врага. После тысячекилометрового пути, двух месяцев изматывающих сражений и тяжелых потерь 20 августа корпус был выведен с фронта для переформирования [Шапиро и др. 1994: 343–346].

В боях за освобождение Юго-Западной Белоруссии, включая Брест и Пинск, участвовала 28-я армия. Начальником штаба армии был генерал-майор Самуил (Шмуэль) Рогачевский, служивший в Красной армии с 1918 г. и участвовавший в Гражданской войне [Свердлов 1993: 182].

После разгрома группы армий «Центр» советские войска продолжили победный путь из Белоруссии в Литву и Латвию. В освобождении Вильнюса 13 июля участвовал 3-й механизированный гвардейский корпус. 8-я бригада корпуса под командованием полковника Симона Давидовича Кремера прошла от Витебска до Молодечно на западе Белоруссии, с 24 по 28 июня преодолев в боях 180 км. 7 июля бригада подключилась к бою за Вильнюс. Вместе с другими частями корпуса бригада, атакуя, с северо-востока прорвалась в центр города.

Ареной сражений 1-го Балтийского фронта был север Литвы. Сюда была переброшена 51-я армия под командованием Крейзера. Эта армия приняла участие в освобождении литовских городов Паневежиса и Шяуляя и латышского города Елгавы – важнейшего узла коммуникаций, связывающего Прибалтику с Восточной Пруссией. 8-я механизированная бригада под командованием Симона Кремера первой достигла Балтийского моря западнее Риги и отрезала немецкие силы на севере Латвии и Эстонии. Маршал И.Х. Баграмян, командовавший 1-м Балтийским фронтом, писал об этом:

8-я гвардейская механизированная бригада под командованием смелого и решительного командира полковника С.Д. Кремера стала стремительно выдвигаться по дороге на Тукумс. В 22 часа 30 минут 27 июля начался знаменитый бросок бригады к побережью Балтийского моря. <…> К десяти часам утра танки Кремера подошли к городу Тукумсу. Вокруг было тихо. Фашисты и не подозревали о появлении здесь советских войск. <…> Гарнизон противника в панике оказал лишь беспорядочное сопротивление, и к 17 часам 30 июля Тукумс был полностью очищен от врага. <…> По приказанию комбрига Симона Кремера был выделен специальный отряд в составе моторизованной роты, взвода танков и двух самоходных орудий с задачей выйти к Рижскому заливу и оседлать приморское шоссе, ведущее из Риги в Восточную Пруссию. От Тукумса до побережья оставалось 18 километров. В 3 часа 30 минут 30 июля отряд вышел на берег Рижского залива. Смелый 100-километровый рейд 8-й гвардейской механизированной бригады Симона Кремера от литовского города Шяуляя к Рижскому заливу вошел золотой страницей в историю Великой Отечественной войны. Это событие огромной важности – последние сухопутные коммуникации, связывающие немецкую группу армий «Север» с фашистскими войсками в Восточной Пруссии, были перерезаны [Шапиро и др. 1994: 332–333].

31 июля 8-я механизированная бригада подошла к населенному пункту Клапкалис на берегу Рижского залива. Немецкая группа армий «Север» попала в окружение [Поспелов и др. 1960–1965 (3): 194]. 13–15 октября была освобожденa Рига. 16 сентября Кремер был тяжело ранен. В знак признания отваги и талантов военачальника он получил звание Героя Советского Союза и чин генерала.

В освобождении Литвы и Латвии участвовали национальные дивизии – литовская и латышская. 130-й Латышский стрелковый корпус состоял из двух дивизий: 201-й, в октябре 1942 г. переименованной в 43-ю гвардейскую Латышскую дивизию, и 308-й Латышской дивизии, созданной в мае 1944 г. в преддверии боев за освобождение Латвии. Количество евреев в Латышском корпусе со временем уменьшилось из-за потерь в боях и отсутствия кадров для призыва. Согласно советским данным, в июле 1944 г. число евреев в 43-й гвардейской дивизии составляло 8,5 %, а в 308-й дивизии – около 8 %. Потери в личном составе восполнялись русскими и солдатами других национальностей. Когда Красная армия вошла в Латвию, войска пополнились мобилизованными латышами [Левин 1988: 83].

43-я гвардейская дивизия прошла длинный боевой путь. С февраля 1942 г. по октябрь 1943 г. она в тяжелейших условиях вела оборонительные сражения в районе Демянска – Старой Руссы с короткими перерывами для реорганизации и отдыха. После этого дивизия ушла на переформирование до начала действий в Латвии. Латышский корпус участвовал в освобождении Латвии и в боевых действиях против созданной немцами латвийской дивизии СС. Корпус воевал до мая 1945 г. на Курляндском фронте на западе Латвии, где немцы продержались до капитуляции. В литературе упоминаются десятки солдат-евреев, отличившихся в этих боях и награжденных разными знаками отличия. Среди них капитан (позднее майор) Рувим Амдур, первым в Латышской дивизии получивший орден Красного Знамени; капитан Юрий Ватер, один из 12 солдат – кавалеров ордена Ленина в латышских частях, погибший в бою; старшина Густав Дарвиан, десантировавшийся в немецком тылу для проведения диверсий и награжденный за это орденом Красной Звезды; снайпер рядовая Сара Аренштейн; командир батареи 76-миллиметровых пушек капитан Йона Левин, награжденный орденами Александра Невского, Красной Звезды и многими медалями; командир 220-го артиллерийского батальона майор Ф. Кушнир и другие солдаты и офицеры [Левин 1988: 104–109].

16-я стрелковая Литовская дивизия воевала в составе 1-го Балтийского фронта и 29 июня 1944 г. приняла участие в сражении за белорусский город Полоцк на пути в Литву. Заданием дивизии стала охрана правого фланга 4-й ударной армии, штурмовавшей Полоцк. Во время продвижения в районе с обширными лесами и болотами правый (северный) фланг дивизии не имел прикрытия, и немцы ударили по нему:

Они ударили по открытому флангу дивизии, пытаясь помешать наступлению или задержать его. Однако противнику это не удалось. Подразделения резерва дивизии под командованием майора В. Виленского (ныне полковник, Герой Советского Союза), смело наступая, в штыковом бою разбили и рассеяли атакующие войска фашистов… [Палецкис и др. 1966: 331].

12 июля дивизия получила приказ двигаться в сторону Литвы. Солдаты воодушевленно приняли этот приказ, поскольку со дня создания дивизии ее воины, в основном евреи и литовцы, стремились вернуться на родину, в свои дома, в спешке покинутые в конце июня 1941 г., и встретить там свои семьи. Солдаты знали о судьбе оставшихся в Литве евреев, однако в глубине души надеялись найти уцелевших родных. Встреча с реальностью в Литве была очень тяжелой. Артиллерист дивизии Григорий Ушполис, уроженец местечка Дугелишки Свенцянского района[32], писал:

Двигаясь с батареей по родным местам, у меня еще теплилась надежда, может быть, удастся кого-то из родных встретить? Но все это была лишь детская мечта. Вступив на территорию волости, мне со слов крестьян стало ясно, что вся наша община уничтожена пособниками гитлеровцев. Шел я по знакомым дорогам, и в мыслях и чувствах горело одно желание – отомстить ненасытным убийцам. Однако на пути моего стремления находился строгий приказ командира дивизии, в котором было сказано, что за любое самоволие личного состава во время нахождения в Литве будет применяться расстрел. <…>

Наша батарея продвигалась вместе с другими подразделениями полка по дороге, проходящей недалеко от места моего рождения. Командир батареи разрешил мне отлучиться на пять часов и засек время ухода. Он строго меня предупредил, чтобы я не допускал никаких «фокусов». И вот я оказался в своем родном местечке. Оно резко изменилось. Многие дома, где жили еврейские семьи, были разобраны соседними крестьянами. На месте нашего дома тоже оказалась пустота. Только сохранился его фундамент и дерево, посаженное отцом в день моего рождения. <…>

Сел на фундамент родного дома и стал ждать, может быть, кто-то подойдет ко мне. Но это не случилось. Тогда я подошел к единственному оставшемуся от моей семьи дереву, поцеловал его и, прощаясь с моим детством, направился к дому семьи Соболевского. С их сыном Зеноном учился в школе. Шел я в этот дом с уверенностью, что его хозяин и другие члены семьи, являясь по национальности поляками, не участвовали в ликвидации еврейской общины местечка. Мне хотелось более подробно узнать о случившейся трагедии. Хозяин дома и особенно его сын Зенон вначале не узнали меня. Когда я снял пилотку, они вместе крикнули: «Ушполис!» От радости они стали меня обнимать и целовать. Оказывается, Соболевские считали, что меня нет в живых…

Мы сели за стол, угостили меня ужином, выпили по стаканчику самогона и рассказали мне о том, как совершилась акция по уничтожению евреев местечка. Еще до прихода немцев группа белоповстанцев, возглавляемая нашим соседом по земельному наделу по фамилии Друтейка, схватила моего отца, младшего брата и других попавшихся им евреев – всего 15 человек, погнали их на окраину местечка, заставили вырыть для себя яму и всех их выстрелами в затылок убили. Эта же группа палачей, возглавляемая начальником полиции Паукштасом из местных литовских националистов, согнали всех живущих в местечке евреев в отдельные несколько домов <…> а затем погнали всех в Свенчаны, где в лесу <…> выстрелами из автоматов их убивали. <…> Стоя около стола, я впервые ощутил свое одиночество, и сразу же рассеялись мои сомнения и надежды, что, может быть, кто-то родной остался в живых в моем местечке Дугелишек?

Попрощавшись с добрыми соседями, направился в деревню, где проживала семья организатора палачей. Я хорошо помнил этот дом, знал всех, кто проживал в нем. Хотелось одного – поджечь хату и убить членов его семьи: жену и двоих детей. Когда приблизился к дому, начался лай собак. Это меня приостановило от затеянного поступка. Сел недалеко от дома на камень и стал здраво рассуждать, что, может быть, жена и дети не повинны в действиях пьяницы отца? Вспомнил о приказе командира дивизии. <…> Я быстро убрался из деревни и направился к месту нахождения батареи. Она расположилась на ночлег недалеко от местечка в лесу. <…>

На рассвете, когда всех батарейцев разбудили, я доложил командиру батареи о своевременном возвращении из увольнения. А он задал мне единственный вопрос: «Нашел кого-нибудь из родных?» Мой ответ был очень кратким: «Здесь рядом находится могила отца и брата…» Командир велел показать, где это случилось. Вместе мы подошли к месту, у которого виднелся бугорок, заросший травой. Сняли головные уборы, постояли без слов несколько минут. У меня в это время покатились из глаз слезы. Он ушел первым, ничего не сказав мне. Дал мне возможность по-мужски попрощаться с дорогим для меня трагическим бугорком [Ушполис 1994: 133–136][33].

История Ушполиса это история многих евреев – бойцов Литовской дивизии, десятков тысяч солдат Красной армии, с момента Сталинградской битвы в боевом походе за освобождение родины в 1943–1944 г. прошедших через места, где жили они и их семьи. Все, что они там находили, это разрушенные общины, могилы и места массовых казней.

В боях под Клайпедой Литовская дивизия перерезала железнодорожный путь к Тильзиту в Восточной Пруссии. 12 октября немцы ответили танковой атакой с целью заново открыть этот путь. Батарея 76-миллиметровых пушек стреляла прямой наводкой по нападавшим немецким танкам «тигр». За два дня большинство солдат батареи погибли или были ранены, последним расчетом, не потерявшим боеспособность, командовал сержант Калман Шур, а заряжающим был Ушполис. Шур, раненный еще в первый день сражения, продолжил командовать своим расчетом и бить по атакующим вражеским танкам и пехотинцам. Через два дня Шур был эвакуирован, и Ушполис принял командование орудием. Когда на участке батальона майора Вольфа Виленского под угрозу попала позиция командира полка, Ушполис и его солдаты выкатили орудие на новую позицию и вели огонь по нападающим немцами, пока те не отступили. Внезапно два немецких танка зашли с фланга и открыли огонь. Несмотря на ранение, Ушполис развернул орудие и уничтожил их. После трехдневного боя немцы отступили, и лишь тогда Ушполиса эвакуировали для лечения. После этого боя Шур и Ушполис были награждены званиями Героев Советского Союза [Shapiro 1988: 491–494, 583–585; Свердлов, Вайнер 1999: 189–200; Поспелов и др. 1960–1965 (3): 358].

За сражение под Клайпедой еще один еврей из Литовской дивизии посмертно удостоился звания Героя Советского Союза – рядовой Борис Цинделис (Циндель), артиллерист-наводчик:

Наводчик Борис Цинделис ждал, пока вражеские танки приблизятся. Впереди ползущий «фердинанд», увидев наше орудие, остановился и медленно начал поворачивать орудие на нашу пушку. Цинделис успел опередить «фердинанда» и выстрелил первым. Вражеская машина загорелась. Гитлеровцы открыли огонь по нашим артиллеристам. Цинделис был тяжело ранен. Командир орудия приказал ему оставить поле боя, но наводчик продолжал вести огонь. Истекая кровью, Цинделис увидел перед собой нового «тигра», выстрелил. Танк с подбитой гусеницей остановился, но продолжал стрелять из пушки и пулеметов. Второй выстрел Цинделиса пробил броню и попал в моторную часть и склад снарядов танка. Послышался мощный взрыв. От фашистского танка остались лишь осколки. Однако снаряд другого вражеского танка попал прямо в орудие Цинделиса. Наводчик погиб [Палецкис и др. 1966: 344].

12–13 октября 1944 г. в боях на пути Клайпеда – Тильзит 3-й батальон 249-го стрелкового полка под командованием майора Виленского устоял перед атаками превосходивших немецких сил в сопровождении танков. Виленский возглавил роту, прошел с ней в тыл врага и атаковал его, заставив отступить. В другой атаке в те же дни, когда расчет станкового пулемета потерял боеспособность, раненый Виленский лично повел пулеметный огонь и с короткого расстояния отбил нападение. За этот подвиг Виленский получил звание Героя Советского Союза [Свердлов, Вайнер 1999: 197–198]. Многие евреи дивизии были награждены знаками отличия, а четверо удостоились звания Героя Советского Союза.

Лейтенант Ефим (Хаим) Белинский в боях под Клайпедой командовал группой разведчиков 32-й стрелковой дивизии. В ночь на 16 декабря 1944 г. они выполнили задание по захвату «языка», но обратный путь к советским частям был перекрыт пулеметным огнем из немецкого бункера. Белинский приказал солдатам, ведущим пленного, продолжить движение вперед, а сам задержался, забрасывая бункер гранатами. Попытка оказалась неудачной, тогда он бросился на бункер и закрыл своим телом бойницу, что позволило бойцам пересечь линию фронта вместе с пленным. За этот подвиг Белинский был посмертно награжден званием Героя Советского Союза [Шапиро и др. 1994: 56–58].

В Литовской и Латышских дивизиях процент евреев среди солдат был высоким, но среди них не было офицеров званием выше майора и командующих частями крупнее батальона. Причина кроется в том, что, в отличие от Красной армии, в независимых Латвии и Литве в период между двумя мировыми войнами только единицы из евреев смогли стать офицерами, и то лишь в низких чинах. Поэтому почти все евреи, мобилизованные в эти дивизии, стали офицерами лишь во время войны.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.