Генерал от инфантерии Ростопчин Федор Васильевич (1763 или 1765–1826)

Генерал от инфантерии Ростопчин Федор Васильевич

(1763 или 1765–1826)

Происходил из старинного, состоятельного дворянского рода. Получил хорошее домашнее образование. В 1775 году Федор Ростопчин (Растопчин) был зачислен сержантом в лейб-гвардии Преображенский полк. И в том же году поступил в привилегированный Пажеский корпус. В 1782 году выпустился из корпуса с чином прапорщика в свой полк. В конце 80-х годов, находясь в отпуске, продолжил свое образование в Пруссии и Великобритании.

Участник Русско-шведской войны 1788–1790 годов и «Второй екатерининской турецкой войны». В его послужном списке значились сражение при Выборге, Очаковский штурм и служба под командованием А.В. Суворова. Имел чин капитан-поручика.

Вскоре ему пришлось расстаться с военной карьерой: в 1792 году он жалуется в камер-юнкеры. Ростопчин пользовался не просто расположением, а полным доверием великого князя Павла Петровича (будущего императора Павла I). В ноябре 1796 года назначается дежурным адъютантом при новом монархе, производится в бригадиры и генерал-майоры, жалуется в генерал-адъютанты и последовательно награждается орденом Святой Анны всех трех степеней.

На коронационных торжествах в марте 1797 года в Москве был удостоен ордена Святого Александра Невского и одарен поместьем в Курской губернии. В марте следующего года увольняется со службы по личному прошению.

Ф.В. Ростопчин. Художник Н.И. Аргунов

Однако уже вскоре (в августе) император Павел I вернул любимца в свое ближайшее окружение. Он принимается на службу с чином генерал-лейтенанта, определяется исполняющим делами кабинет-министра по иностранным делам. Почести продолжают сыпаться на Ростопчина: чин действительного тайного советника и звание обер-камергера, орденские награды (в том числе орден Святого Андрея Первозванного), графское достоинство, пост начальника Почтового департамента, свыше 3 тысяч душ крепостных, 33 тысячи десятин земли в Орловской и Воронежской губерниях, многочисленные иностранные ордена…

Убийство императора Павла I привело к полной отставке графа Ф.В. Ростопчина. Он поселяется в Москве. Был резким противником сближения России с наполеоновской Францией.

В мае 1812 года император Александр I вернул способного Ростопчина на службу. К началу Отечественной войны он становится московским военным генерал-губернатором, получает чин генерала от инфантерии, назначается главнокомандующим в Москве и вводится в состав Сената.

Ростопчин стал инициатором создания «Московской военной силы», что получило одобрение государя. С началом вторжения Наполеона в Россию стал формировать Московское ополчение численностью почти в 30 тысяч ратников (полки – 1 конный казачий, 3 егерских и 8 пеших). Но лишь 9,8 тысячи ополченцев получили огнестрельное оружие, хотя в московском арсенале его имелось вполне достаточно. Московское ополчение было распущено в марте 1813 года, но часть ратников вернулось домой в 1814 году.

Ратники московского ополчения приняли участие в Бородинской битве, действовали в боях при Чирикове, Тарутино, Малоярославце, Красном. В конце 1812 года они составили гарнизоны Орши и Борисова.

Для поднятия духа патриотизма Ростопчин среди жителей первопрестольной столицы распространял, напечатанные по собственному распоряжению агитационные листки, так называемые ростопчинские «афишки», имевшие широкое хождение и популярность среди горожан. Некоторые из них вывешивались в людных местах, а их тексты были стилизованы под разговорную речь простых людей. Известно 57 «афишек»: исследователи считают, что около половины из них были написаны самим Ростопчиным.

Генерал-губернатор и главнокомандующий Москвы содействовал постройке воздушного шара немца-изобретателя Франца Леппиха для «уничтожения французской армии путем сбрасывания на нее разрывных снарядов». На это дело казна затратила огромную сумму – свыше 200 тысяч рублей, но к сроку «шар» готов не был. Когда специалисты изучили ход работ, то они признали Леппиха «совершенным шарлатаном», с чем пришлось согласиться и графу Ростопчину, и императору Александру I.

При приближении неприятеля к Москве Ростопчин по распоряжению государя организовал эвакуацию из города ряда государственных учереждений, ценностей Оружейной палаты и Патриаршей ризницы, ряда монастырей в Нижний Новгород и Вологду. Для этих целей в городе и губернии было собрано 63 тысячи подвод.

Однако он оставил французам в Москве большие запасы продовольствия и фуража, московский арсенал с его содержимым. За это Ростопчина винили и современники, и историки. В московском арсенале к концу августа хранилось свыше 90 тысяч единиц различного огнестрельного и до 50 тысяч единиц холодного оружия, частью нуждавшегося в ремонте.

Ростопчину удалось вывезти в Новгород 191 новое артиллерийское орудие и 15 600 сабель. 18 августа он распорядился продавать всем желающим по низким ценам охотничьи ружья, закупленные властями на Макарьевской ярмарке.

Когда главное командование над русской армией принял М.И. Голенищев-Кутузов, граф вел с ним переписку, в которой речь шла о защите Москвы. После Бородинского сражения Ростопчин опубликовал сообщение о намерении армейского командования дать Наполеону битву под городскими стенами – «на Трех горах». 1 сентября толпы москвичей пришли за оружием к московскому арсеналу, но его они так и не получили.

Генерал-губернатор организовал устройство раненых воинов, доставленных в Москву санитарными обозами с Бородинского поля. В его дом на улице Большая Лубянка был доставлен тяжелораненый генерал от инфантерии князь П.И. Багратион. В ряде казенных зданий были открыты временные госпитали, а для их обслуживания созданы команды врачей и фельдшеров.

31 августа был отдан приказ закрыть все питейные заведения, и запрещена продажа спиртных напитков.

Чтобы «утвердить спокойствие и порядок» в городе, ставшем прифронтовым, Ростопчин отдал на растерзание разъяренной толпе мещанина Верещагина, которого он обвинил за панические высказывания в шпионаже в пользу французов.

Граф строго следил за порядком: по его распоряжению нескольких иностранцев, обвиненных в пронаполеоновской пропаганде, публично наказали плетьми и сослали в Сибирь. В Нижний Новгород на барже отправили более 40 взятых под стражу иностранцев и заключенных из Московского тюремного замка.

Когда военный совет в Филях принял решение оставить Москву без боя, генерал-губернатор приказал вывезти из города весь «огнегасительный обоз», то есть пожарную часть. Выполняя кутузовское распоряжение, организовал поджоги складов с различным имуществом, продовольствием и фуражом, которые нельзя было вывезти. Считается, что это стало одной из причин Московского пожара, испепелившего древний город.

Московский главнокомандующий подготовил 5 тысяч подвод для поспешной эвакуации тяжелораненых и больных. Прочим ходячим раненым было предложено самим выбираться из города.

Ростопчин в силу своего положения сделал все возможное, чтобы город покинуло почти все его население. Считается, что к дню вступления в Москву наполеоновских войск в нем из более 275 тысяч жителей осталось не более 6 тысяч человек, в немалой части иностранцев. В середине августа из города в день в среднем выезжало около 1320 повозок.

Во время наполеоновского «сидения» в Москве находился во Владимире. Как только французские войска оставили выгоревшую первопрестольную столицу, вернулся в него и стал заниматься восстановлением городского управления (полностью работало к концу 1812 года) и хозяйства. Оказывал всемерную помощь нуждающимся и бесприютным горожанам.

Начал следствие по делу «изменников», служивших при французах в созданном ими «московском муниципалитете». Все столичные жители, остававшиеся в оккупированной Москве, были отданы под надзор полиции.

Власти сразу же организовали очистку зданий и улиц от трупов, падали и нечистот. В течение месяца из пределов города было вывезены и сожжены 11 955 человеческих и 12 360 конских трупов. Этими работами занимались подмосковные крестьяне.

Для поддержания порядка в городе были привлечены ратники Владимирского и Тверского ополчений, поскольку московские ополченцы находились в рядах действующей армии. Было налажено изъятие у обывателей оружия и брошенного вооружения, на что ушло более двух лет.

Граф Ф.В. Ростопчин, человек инициативный и деятельный, сделал для восстановления города очень многое. В 1813 году им учреждается Комиссия для строения Москвы. К началу 1814 года было отремонтировано и вновь построено 4800 каменных и деревянных домов. Однако это было только первым шагом в восстановительных работах. В июне того же года организовал торжества по случаю занятия Парижа и заключения Парижского мира.

В том же году отношение императора Александра I, вернувшегося в Россию, к Ростопчину резко меняется. В августе он снимается с должности главнокомандующего в Москве с назначением членом Государственного совета. Граф отправляется на жительство во Францию (с 1815 по 1823 год). В декабре 1823 год увольняется и с должности члена Госсовета с сохранением звания обер-камергера.

Ростопчин умер в Москве и был похоронен на Пятницком кладбище. После себя он оставил ряд литературных произведений, в том числе повесть «Ох, французы!» и мемуары «Правда о пожаре Москвы», в которых он пытался снять с себя обвинение в преднамеренном поджоге города. Впрочем, эта тема и по сей день является спорной и дискуссионной.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.