«В тяжелую пору»!!!!

«В тяжелую пору»!!!!

И все!

И никакая «активная» (или какая другая) оборона и никакие «создания предпосылок» упоминаться не стали. Но ведь не могли же не коснуться причин случившегося? Коснулись. Однако читать их «просто так» не совсем интересно. Дело в том, что эта книга еще два раза переиздавалась. Третий раз в 1984 г. И хотя название раздела про первый период так и осталось — «В тяжелую пору», в текст были внесены различные изменения. Лично у меня есть первое издание 1965 г. в бумажном виде. В Интернете нашелся электронный вариант 1984 г. Поэтому есть возможность прочитать фрагмент о причинах отступления РККА летом 1941 г. в «динамике» вносимых изменений (стр. 67–68 издания 1965 г. и стр. 63–64 издания 1984 г. [Жирный текст в квадратных скобках] — новый текст 1984 г., подчеркнутый — текст 1965 г., удаленный в 1984 г.).

«…Красная Армия, ведя борьбу в исключительно неблагоприятных условиях, понесла намного больший урон [как в людях, так и в боевой технике и вооружении. Из 170 дивизий вышли из строя 28, а более 70 дивизий потеряли половину своего состава в людях и боевой технике. Почти 200 складов с горючим, боеприпасами и вооружением оказались на оккупированной территории]. Горечь утраты замечательных, преданных Родине людей усугублялась огромными потерями боевой техники и вооружения. Достаточно сказать, что Западный фронт [помимо других потерь] лишился почти всех артиллерийских складов, в которых хранилось более 2 тыс. вагонов боеприпасов. Соотношение сил резко изменилось в пользу врага. [Всем этим в значительной мере объясняется то, что] количественное превосходство в средствах вооруженной борьбы на долгое время перешло к немецко-фашистским войскам [оставалось за немецко-фашистскими войсками].

Причины неудач Советских Вооруженных Сил в начале Великой Отечественной войны сложны и многообразны. Они кроются в ряде политических, экономических и военных факторов как международного, так и внутреннего характера. В результате поражения, которое понесли западноевропейские государства в первый период Второй мировой войны, в руках фашистской Германии, как уже отмечалось, оказались экономические и военные ресурсы почти всей Западной Европы. [Борьба Советского правительства, направленная на создание системы коллективной безопасности и оказание коллективного отпора фашистскому агрессору, не встретила поддержки правящих кругов западных государств. Их близорукая политика позволила фашистам, в течение длительного времени готовившимся к захватнической войне, поочередно разгромить ряд европейских государств, значительно усилить свое стратегическое и экономическое положение, создать временный экономический и военный перевес над Советским Союзом. ] К июню 1941 г. гитлеровская армия располагала передовой для того времени военной техникой и имела богатый опыт вооруженной борьбы. [Германия уже располагала экономическими и военными ресурсами почти всей Западной Европы. Пользуясь отсутствием активных военных действий на Западе, она смогла сосредоточить для нападения на СССР подавляющую часть своих вооруженных сил, оснащенных передовой для того времени боевой техникой и обладавших большим опытом ведения наступательных операций огромного размаха. ] Такого опыта не было у Красной Армии. Ее командный состав, значительно обновившийся накануне войны, еще не овладел практическими навыками управления крупными соединениями и оперативными объединениями. Новая, наиболее совершенная боевая техника, поступавшая на вооружение советских войск, еще не была по-настоящему освоена личным составом. Прекращение военных действий в Западной и Юго-Восточной Европе позволило Германии сосредоточить для нападения на СССР наибольшую часть своих вооруженных сил.

Все эти обстоятельства, благоприятные для Германии и неблагоприятные для Советского Союза, усугублялись внезапностью удара, нанесенного фашистской армией. [Нападения и силой первого массированного удара немецко-фашистских войск. ] Нападение было внезапным для советского народа, для его Вооруженных Сил. Оно было внезапным также для Сталина и его ближайшего окружения, ибо до кануна рокового дня — 22 июня — они без каких-либо к тому оснований исключали возможность нападения Германии на СССР летом 1941 г. Этот грубый политический просчет имел очень тяжелые последствия. В частности, он повлек за собой неправильные решения со стороны лиц, непосредственно ведавших вопросами обороны. Нарком обороны маршал К. Е. Ворошилов, маршал С. К. Тимошенко (ставший Народным комиссаром обороны в мае 1940 г.) и начальник Генерального штаба (до февраля 1941 г. К. А. Мерецков, после него — Г. К. Жуков) слишком поздно разработали план прикрытия границ, а главное, с запозданием ввели его в действие. К тому же план пронизывали устаревшие идеи, требовавшие много времени на мобилизацию и развертывание Вооруженных Сил. А времени не было. Наши резервные формирования запаздывали к местам сосредоточения и вступали в боевые действия с ходу и по частям.

Попытки некоторых командующих приграничными округами усилить еще накануне войны предполье нашей обороны вдоль государственной границы категорически пресекались начальником Генштаба. Так, например, 10 июня 1941 г. он телеграфировал командующему Киевским Особым военным округом: [Закорецкий: документ 2-го тома «Малиновки» — № 537] «Начальник погранвойск НКВД УССР донес, что начальники укрепленных районов получили указание занять предполье… Такие действия могут немедленно спровоцировать немцев на вооруженное столкновение и чреваты всякими последствиями… Распоряжение немедленно отмените и доложите, кто конкретно дал такое самочинное распоряжение. [Закорецкий: текст в документе: «Донесите для доклада наркому обороны, на каком основании части укрепленных районов КОВО получили приказ занять предполье. Такое действие может спровоцировать немцев на вооруженное столкновение и чревато всякими последствиями. Такое распоряжение немедленно отмените и доложите, кто конкретно дал такое самочинное распоряжение». ] Подобных примеров, к сожалению, немало. Все это привело к тому, что группировка советских войск к моменту нападения немецко-фашистской армии не соответствовала требованиям обстановки, а приграничные округа были лишены возможности предпринимать действенные меры по отражению первых ударов врага.

[Сыграли свою роль и допущенные просчеты в оценке возможного времени нападения на нашу страну гитлеровской Германии и связанные с этим упущения в подготовке к отражению первых ударов агрессора. И. В. Сталин опасался дать германским фашистам предлог для нападения, рассчитывая оттянуть столкновение посредством дипломатических переговоров. Даже в последние дни, предшествовавшие вторжению фашистских полчищ на советскую землю, Советское правительство пыталось дипломатическими средствами отсрочить начало войны. Просчет в оценке возможного времени нападения гитлеровской Германии допустили и лица из числа высшего военного руководства. Из сообщений советских разведчиков, в частности Р. Зорге, о готовящемся нападении фашистской Германии не всегда делались правильные выводы. Все это привело к тому, что Вооруженные Силы СССР в целом не были своевременно приведены в полную боевую готовность.]

Тяжелые условия, в которых оказались западные приграничные военные округа, уже сами по себе предрешили неудачи Красной Армии в начале войны. Положение еще более ухудшилось, когда противник нанес советским войскам крупные потери. [Войска первого стратегического эшелона в начале войны, и понесенные ими крупные потери еще больше ухудшили положение Красной Армии. ] Нарушение постоянной связи с войсками и подчиненными штабами лишало командиров и штабы всех степеней, вплоть до Ставки Главного Командования и Генерального штаба, [советское командование] возможности получать регулярную [и достоверную] информацию о событиях на фронтах.

Ошибки в руководстве войсками, которые неизбежно допускали в этой сложной обстановке командиры всех степеней, послужили Сталину поводом для частой, во многих случаях неоправданной смены командиров соединений и командующих оперативными объединениями и привлечения их к суровой ответственности. Так незаслуженно были обвинены и расстреляны командующий Западным фронтом генерал Д. Г. Павлов, начальник штаба фронта генерал В. Е. Климовских и другие.

Боевая деятельность советских войск в начальный период войны развертывалась при отсутствии сплошного фронта обороны. Высокие темпы наступления врага [и слабая моторизация Красной Армии] не раз лишали наши войска [их] возможности [своевременно выходить из-под ударов противника] заблаговременно занимать выгодные для обороны рубежи и закрепляться на них [позиции для контрударов. В результате они нередко попадали в окружение.]. Ставка требовала во что бы то ни стало удерживать занимаемые рубежи, даже в условиях, когда противник осуществлял глубокие фланговые обходы и охваты. В результате враг, имевший на направлениях главных ударов компактные группировки, как правило, добивался превосходства над советскими войсками и нередко окружал их.

Слабая моторизация Красной Армии резко снижала маневренность ее частей и соединений. Они с опозданием выдвигались на рубежи развертывания, несвоевременно оставляли позиции, когда необходимо было уйти из-под ударов врага. Между тем противник, имея много автомашин, обладал большой маневренностью.

Из-за отсутствия достаточного количества радиотехнических средств плохо было организовано оповещение о появлении вражеских самолетов. Поэтому истребители обычно поднимались в воздух для прикрытия своих войск и военных объектов с опозданием. Бомбардировщики (в большинстве это были самолеты устаревших образцов — СБ, ТБ-3 и другие) вылетали на боевые задания маленькими группами и без необходимого прикрытия истребителями, что, естественно, приводило к большим потерям.

[Советская авиация еще не располагала достаточными силами, для того чтобы изменить воздушную обстановку в свою пользу. Ощущались недочеты в организации боевых действий авиационных частей и соединений.

Сказывалось и то обстоятельство, что в довоенный период боевая подготовка советских войск в основном была подчинена овладению приемами и методами наступления. В начале же войны им пришлось на всем советско-германском фронте вести стратегическую оборону.

Отступление Красной Армии нарушило планомерную мобилизацию на нужды войны материальных средств и людских контингентов в приграничных областях. Со всей остротой встал вопрос об эвакуации отсюда в кратчайшие сроки огромной массы людей и материальных ценностей в восточные районы. Только при советском строе, социалистической системе хозяйства оказалась возможной экономическая операция таких масштабов.]

Таковы основные факты, таковы условия, отрицательно повлиявшие на ход вооруженной борьбы Красной Армии и Военно-Морского Флота в начальный период войны.

Советские Вооруженные Силы, приграничные военные округа оказались не подготовленными к отражению внезапных и сильных ударов противника. Но великая партия большевиков, созданная и выпестованная В. И. Лениным, нашла в себе достаточно сил и умения, чтобы преодолеть последствия допущенных ошибок и мобилизовать советский народ на организованный отпор врагу.

[Великая партия большевиков, созданная и выпестованная В. И. Лениным, нашла в себе достаточно сил и мудрости, чтобы преодолеть неблагоприятные последствия первых недель войны и мобилизовать советский народ на организованный отпор фашистским захватчикам. ]…»

Итак, в 1965 г. к причинам неудач в ведении обороны относили:

— Огромные потери боевой техники и вооружения (из-за чего к немцам надолго перешло количественное превосходство).

— Немцы каким-то образом незаметно для СССР смогли развернуть у его западной границы наибольшую часть своих вооруженных сил и выполнить внезапный удар.

— Мощный удар немецкой армии оказался внезапным для Сталина, который «без каких-либо к тому оснований» исключал возможность нападения Германии на СССР летом 1941 г. Это был «грубый политический просчет», приведший к очень тяжелым последствиям для страны.

— Кроме того, неправильные решения принимали высшие военные руководители — нарком Тимошенко и начальник Генштаба Жуков, которые практически не отрабатывали оборонительные мероприятия. В том числе не было плана обороны. В связи с чем западные военные округа оказались не готовы к вражескому нападению и не смогли организовать действенные ответные меры.

— Все это приводило к росту потерь, которые еще более усугубляли ситуацию и не позволили в течение длительного времени создать непреодолимую оборону. Немецкие войска продолжали продвигаться в глубь СССР на восток.

В конечном итоге возникает общий вывод, что советские войска приграничных военных округов оказались не подготовленными к отражению внезапного нападения. Однако великая партия большевиков нашла силы и умение, чтобы преодолеть «последствия допущенных ошибок».

Но в 1984 г. этот перечень был укорочен, а резкость формулировок «сглажена». Конкретная ответственность товарищей Сталина, Тимошенко и Жукова уже не упоминалась. Были удалены и упоминания фактов инициативных попыток некоторых командиров все же подготовиться к возможному нападению. Ответственность Сталина изменили на его попытку «оттянуть» войну на какое-то будущее. И вообще, мудрая партия большевиков смогла «преодолеть неблагоприятные последствия» начала войны. Но остается «за кадром» вопрос: а где же была ее мудрость до 22.06.1941 г.? Этот вопрос не поднимается, и ответ на него не дается.

Более того, через 4 года после первого издания «Краткой истории» вышли знаменитые мемуары маршала Жукова (выдержавшие доп. тиражи и 12 переизданий), в которых он не только не стал настаивать на выводах своих же писем в ЦК КПСС середины 50-х годов, а наоборот, «соловьем разливался» о величайшей роли ЦК ВКП (б) — этого настоящего «мозга армии». Можно задаться вопросом, а почему маршал Жуков в своих письмах в ЦК не побоялся признать, что РККА летом 1941 г. оказалась не готова к обороне? В письмах он, правда, в первую очередь намекает на то, что главным виновником такого безобразия был товарищ Сталин. Но можно пойти в архив Министерства обороны, заказать документы наркомата и Генштаба того времени и посмотреть, чьи подписи там фигурируют в этих самых приказах не готовить оборону. И окажется, что второй там стоит подпись генерала армии Жукова. Может быть, на такой случай он готовился ответить, что лично он исполнял приказ? А если бы не выполнил, то мог отправиться «в подвал к Берии»? Возможно.

Но в своих мемуарах он не стал привлекать лишний раз внимание к «грубым ошибкам» и зачернять мудрый образ настоящего «мозга армии» (ЦК ВКП (б)), который якобы делал все возможное для обороны. А как известно, «некоторых» ошибок не бывает только у тех, кто ничего не делает. Немецкое нападение 22.06.1941 г. их лишь проявило. Вот с этого момента их и стали исправлять, найдя и силы и мудрость.

Итак, за прошедшие десятилетия среди историков однозначное согласие обнаружилось лишь в сроках первого периода войны — с 22.06.41 по 19.11.1942. Что касается причин, то наблюдается стремление их максимально укоротить и не заострять на них внимание. Особенно «в тумане» остается вопрос, как это угораздило товарища Сталина наплевать на свое же требование к стране быть в постоянной бдительности? И как это он «не заметил» подготовку многомиллионной армии возможного врага у своих границ? Этот вопрос официальные историки обсуждать не торопились. Но неофициальные время от времени пытаются найти адекватное решение. Версии предлагаются разные.

Например, писатель Владимир Дмитриевич Успенский, 30 лет трудившийся над романом-исповедью «Тайный советник вождя», высказывает гипотезу, что Сталин страдал психической болезнью, которую он называл «незаконченной шизофренией».

«…За многие годы я и практически, и теоретически изучил его болезнь, ее симптомы и течение. У разных людей она проявляется по-разному. Медики знают по крайней мере три варианта. Один из них, наиболее тяжелый, когда болезнь непрерывна и беспросветна. Это — устойчивая шизофрения. Второй: приступы более-менее периодичны, во всяком случае их можно предвидеть, иногда даже купировать. И, наконец, самый распространенный вариант: болезнь протекает слабо, скрытно, человек ничем не отличается от здоровых людей, забывает, а то даже и не знает о том кресте, который несет. Приступы или «всплески», как их называют специалисты, случаются очень редко, под влиянием чрезвычайных душевных потрясений. У Иосифа Виссарионовича как раз и было нечто подобное…»

(«Книга 3, части 5 и 6», опубликовано в «Роман-газете» № 8–9 за 1992 г.).

Но эта версия не получила широкого распространения. А то пришлось бы поминать лозунг, что мощную фашистскую Германию победил СССР под руководством мудрого ЦК ВКП (б) во главе с незаконченным шизофреником! (??)… И при этом «мудрость» возникала тоже «иногда»? И случайным образом «мудрости» оказалось побольше, чем «пролетов»? Потому и победили в конечном итоге?

Но есть и другие версии. Например, известный автор «200 мифов…» Арсен Беникович Мартиросян настаивает, что Сталин все правильно видел и действовал. В частности, он якобы таки выдал 18 июня 1941 г. приказ о приведении войск в боевую готовность. Но его «спустили на тормозах» «предатели»-генералы.

Странная гипотеза. Во-первых, товарищ Сталин через голову наркома обороны ничего не мог приказать командующим у западных границ. В смысле — а для чего он держал наркома? Чтобы самому звонить «по вертушке-ВЧ»? Делать ему больше было нечего? Во-вторых, откровенно говоря, 18 июня для ряда оборонительных мероприятий, извините, «поезд ушел». За оставшиеся считанные дни «кое-чего» уже просто не успеть чисто технически. Например, срочно разгрузить склады в приграничной зоне. Если в них месяцами закатывали эшелоны разного добра, то за пять дней вывезти обратно невозможно никак. Раньше надо было думать!

И никакие приказы 18 июня ситуацию уже кардинально не спасут. Поднять солдат и выдать боеприпасы (которые на соседних складах) еще можно. И срочно отрыть какие-то окопы не совсем понятно где. Но срочно залить доты в опорных пунктах в глубине обороны не получится. Бетон, к сожалению, полную прочность набирает за 28 суток. Поэтому на стройках и «льют» в месяц не более двух этажей. А тут остаются считанные дни.

Кроме того, а с какого это «бодуна» товарищ Сталин вдруг «проснулся» 18 июня? Разве немцы до того дня вели себя «тихо-смирно»? И никаких бесед с высшими военными Сталин не проводил часами изо дня в день задолго до 18 июня 1941 г.?

Кстати, все познается в сравнении. Оказывается, существует конкретный пример реальной подготовки обороны заранее. Об этом можно почитать в малоизвестной книге полковника Старинова «Белофинские мины и ловушки и борьба с ними» (которая была срочно издана в январе 1940 г. 4 января ее «поставили в производство», а 8 января уже «подписали в печать»). Срочность обуславливалась очень большой актуальностью — в то время шла война с Финляндией и в РККА требовались инструкции по разминированию. Вот полковник Старинов их срочно и написал.

В его книге, кроме массы рисунков и схем установок финских мин и ловушек и методов их снятия, приведены переводы трех финских документов. Интересно то, что написаны они в октябре 1939 г. Реально война с СССР началась 30 ноября, но за полтора месяца до этого финны начали активно устанавливать мины и ловушки на угрожаемых участках. При этом возникали трагедии, что и вызвало необходимость в дополнительных инструкциях. Они подписаны командиром 4-го егерского батальона полковник-лейтенантом М. Нурми и старшим офицером капитаном Кархоненом. Первый документ имеет дату 17.10.1939 — через несколько дней после того, как 13–14 октября в Финляндии была объявлена мобилизация. И хотя война велась недолго — около трех с половиной месяцев, до 13 марта 1940-го, но советские войска на ней понесли серьезные потери, и часть из них приходится именно на срабатывание мин и ловушек. Открывает солдат дверь в сельском доме, а ее ручка привязана к чеке от гранаты. Проходит солдат по снежной тропе, а на ней снегом присыпан натяжной трос к ящику с минами. И много советских танков было подорвано на минах. Причем в одной из финских инструкций говорится:

«4. На каждую настоящую мину следует установить всегда 6–10 ложных мин. Для этого можно употреблять кучи сосновых ветвей, солому, сено, навозные кучи, землю и т. д. Первым долгом, таким образом, нужно заминировать дороги на всем их протяжении. В некоторых местах можно установить ловушки, которые должны будут взорваться при устраивании ложных мин»

(стр. 26).

К чему может привести такая тактика? К главному в обороне в мотомеханизированной войне: к потере темпа наступающего. Чтобы он не гнал по дороге колоннами на максимальной скорости, а по-черепашьи тащился за саперами-разминерами. Одно дело идти по ровной дороге, а другое — увидеть то тут то там навозные кучи, из которых торчат какие-то проволочки, а у дороги стоит указатель с надписью «Мины!». А можно и латинскими буквами, чтобы было доходчивей — «Minen!» И тогда вопрос, на который день дошли бы немцы до Борисова в июне 1941 г. или в июле до Житомира.

Причем для обороняющегося установка такого оружия не требует больших затрат. Достаточно построить солдат и выдать каждому упаковку мела, набор «пустых» проволочек, мотки бечевки, саперную лопатку и инструкцию как имитировать сплошные минные поля. А следом идут настоящие саперы, которые добавляют настоящие мины/ловушки. И пусть наступающий решает сам, гнать ли ему «Формулой-1» или постоянно «спотыкаться» и вызывать команды своих саперов.

Вот это и называется — «подготовка обороны». И об этом писал еще в 1939 году комбриг Любарский в книге «Некоторые оперативно-тактические выводы из опыта войны в Испании». И вдруг в СССР к июню 1941 г. про все это напрочь забыли!

«Ошиблись»? «С кем не бывает»? Между прочим, из-за этой «ошибки» до сих пор не могут даже подсчитать, сколько всего погибло в ту войну советских граждан (плюс-минус миллионы). И толком неизвестно, кто же виноват больше всего.

Судя по намекам — товарищ Сталин. То есть название первого периода можно было бы написать так:

«Период отступления, срыв замыслов «молниеносной» войны фашистской Германии против Советского Союза, накопления сил и создания условий для коренного перелома в связи с тем, что товарищ Сталин…».

Ну и…?

Так что же такое сделал товарищ Сталин неназываемого?

Даже вслух произнести никак нельзя?

Виктор Суворов в ряде своих книг высказал гипотезу о том, что товарищ Сталин на самом деле тщательно готовил наступление на Германию. Тут же возник многоголосый рев:

— Не-е-ет!

— Не было этого! Не было! Не было!

Хорошо, допустим. Наступление не готовилось. Оборона тоже не готовилась (факт). А что же готовилось?

Ничего? Армия занималась ничем? В подкидного дурака играли часами генералы-маршалы на приемах у товарища Сталина? И почти 200 складов с горючим, боеприпасами и вооружением оказались на пути врага чисто случайно? Сами по себе? «Предатели»-генералы их затаривали эшелонами по преступному сговору? И товарищ Каганович в должности наркома путей сообщения был с ними заодно? А НКВД куда смотрел?

Вот на какие темы можно выйти, затронув на первый взгляд несложный вопрос о периодизации войны. Но в рамках одной статьи разобрать его полностью не получится. Пока придется остановиться.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Физика в пору «ежовщины»

Из книги Бомба для дядюшки Джо автора Филатьев Эдуард Николаевич

Физика в пору «ежовщины» Наступил 1937 год. Его начало ознаменовалось вторым громким политическим процессом. На этот раз на скамью подсудимых сели «враги народа» Радек, Пятаков, Сокольников и ещё несколько деятелей так называемого «троцкистско-зиновьевского