Без истребителей не отправлять!

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Без истребителей не отправлять!

16 мая из Полярного в Пумманки с грузами для частей СОР отправились буксир № 21 с баржей «С-12», дрифтеры «Зенит» и МСО-3, сторожевой катер № 9 и катер-тральщик № 411. Сопровождали этот небольшой конвой три малых охотника. На траверзе мыса Шарапов корабли были атакованы тремя FW-190A. От ударного воздействия при близких разрывах пяти авиабомб и последующего пушечно-пулеметного обстрела дрифтер МСО-3 получил сильные повреждения. Он потерял ход, и далее его пришлось вести уже на буксире.

Затем из Кольского залива вышел новый конвой из пяти мотоботов и трех малых охотников. На подходе к мысу Цыпнаволок над ним появились четыре «Харрикейна», а далее над полуостровом Средний патрулировала еще пара «Аэрокобр». Это был первый случай, когда флотские истребители прикрывали суда, следующие в Пумманки. В итоге конвой благополучно достиг места назначения. Мотоботы, доставившие, помимо прочих грузов, пять 37-мм зениток с расчетами, быстро разгрузили, после чего они также без происшествий вернулись обратно.

Самолеты-разведчики Люфтваффе регулярно появлялись над побережьем Кольского залива, ведя поиск кораблей. После полудня 18 мая пара «Аэрокобр» из 2-го Гв. ИАП по тревоге вылетела на перехват очередного такого «гостя», замеченного наземными постами. Это был Ju-88D-1 W.Nr.430577 «G2+FH» из 1-й эскадрильи дальней авиаразведки Aufkl.Gr124.

Схема Кольского залива и прилегающего к нему района

Флотские летчики обнаружили его в районе острова Малый Олений, и в ходе скоротечного боя сержант Е. П. Качевский сбил его. Самолет упал в Баренцево море севернее острова Кильдин, все четыре члена его экипажа – пилот фельдфебель Рудольф Шмитц (Rudolf Schmitz), штурман фельдфебель Йоахим Лёбель (Joachim L?bel), бортрадист унтер-офицер Вильгельм Петерсен (Wilhelm Petersen) и бортмеханик унтер-офицер Франц Нойбауэр (Franz Neubauer) – погибли.

Вечером того же дня пара FW-190A атаковали буксир и баржу, стоявшие на рейде Порт-Владимира. Команда охранявшего их малого охотника МО-133 старшего лейтенанта П. Т. Явона открыла по самолетам интенсивный зенитный огонь. В итоге немецкие пилоты не смогли прицельно сбросить бомбы, которые взорвались на достаточном удалении, не причинив судам никаких повреждений.

В течение 22 мая самолеты JG5 атаковали советские корабли на выходе из Кольского залива, у восточного побережья Рыбачьего, в Мотовском заливе и на рейде Пумманки. Н. П. Филипенко, служивший тогда на малом охотнике МО-136, позднее вспоминал о событиях мая 1943 г.: «Приходилось ежеминутно быть готовым к отражению налетов прямо-таки свирепствующих немецких истребителей».

В 01.53 у мыса Шарапов десять Bf-109G нанесли удар по вооруженному пароходу «Пролетарий» и мотоботу ВПС-1, следовавшим в сопровождении катеров МО-125 и МО-131 из Кольского залива в Пумманки. Наличие в составе конвоя крупнотоннажного транспорта свидетельствовало о том, что командование Северного флота по-прежнему не спешило соблюдать свой собственный приказ об организации снабжения частей СОР только с помощью малых судов. И, как оказалось, делало это совсем напрасно…

Корабельные зенитные расчеты пытались отразить налет. Однако одна из сброшенных бомб, пролетев по пологой траектории, сначала сбила грот-мачту «Пролетария», затем вскользь задела его корму и наконец упала в воду в непосредственной близости от парохода. При ее взрыве на судне выбило коробку кингстонов, и в подводной части корпуса образовалась течь.

Повреждения были слишком серьезными, и «Пролетарий», а вместе с ним и весь конвой, был вынужден повернуть обратно. Он взял курс на Порт-Владимир, который был ближайшим местом, где можно было провести ремонтные работы. На пути туда суда около 03.00 подверглись новой атаке, в которой участвовали семь «Мессершмиттов», но избежали новых повреждений.

Затем в 03.15 уже семь «Фокке-Вульфов» и пара «стодевятых» совершили налет на причал и пост СНИС в поселке Цыпнаволок. Пулеметчикам из 254-й бригады морской пехоты удалось сбить один самолет. Это был FW-190A-3 W.Nr.2102 из 14.(Jabo)/JG5. Он рухнул в море, и его пилот – лейтенант Клаус Бивер (Klaus Biwer) – погиб.

Вечером из губы Эйна вышел буксир № 15, который должен был перевести в бухту Озерко баржу с авиационным имуществом. Его сопровождали два малых охотника: МО-111 старшего лейтенанта В. Н. Рябухина и МО-112. Пока этот маленький конвой шел по Мотовскому заливу, он в период с 18.15 до 20.30 трижды подвергался ударам с воздуха. В первом налете участвовали четыре «Фокке-Вульфа» и пара «Мессершмиттов», во втором – уже четырнадцать самолетов и в третьем – еще восемь.

Несмотря на такие большие силы, немцам так и не удалось добиться какого-либо видимого успеха. По советским данным, зенитным огнем с катеров МО были сбиты два FW-190. Однако это не подтверждается сведениями противоположной стороны.

Когда конвой достиг входа в губу Большая Мотка, по нему с южного берега открыли огонь немецкие береговые батареи. Суда пришлось прикрыть дымовой завесой, и в конце концов в 21.30 они благополучно достигли Большого Озерка.

Как раз в это время над конвоем все-таки появились советские истребители – девять «Аэрокобр» и четырнадцать «Харрикейнов» из 6-й истребительной авиабригады (ИАБ) ВВС СФ[90] генерал-майора Н. Т. Петрухина. И это было очень кстати, поскольку группа из четырнадцати немецких самолетов собиралась нанести новый удар по кораблям. Над губой Большая Мотка и бухтой Озерко развернулся большой воздушный бой. Наблюдавший за ним командующий СОР генерал-лейтенант Кабанов затем писал: «Трудно было понять, что творится в воздухе – какая-то карусель: наши истребители смешались с немецкими; падали горящие самолеты, одни в воду, другие на берег залива, в воздухе стоял гул от пулеметных и пушечных очередей». Он полагал, что противник потерял три «Фокке-Вульфа» и столько же «Мессершмиттов».

Расчет 45-мм орудия, установленного на носу одного из малых охотников за подводными лодками Северного флота

Отряд малых охотников за подводными лодками Северного флота

Согласно советским данным, летчики 6-й ИАБ в тот день совершили 74 самолетовылета на прикрытие самих судов и мест их стоянок. Они доложили о шести сбитых немецких самолетах, вероятно, именно в том самом вечернем бою над Большой Моткой. Отличились капитан З. А. Сорокин, старший лейтенант М. Н. Веревкин и младшие лейтенанты П. Д. Климов, К. В. Бойченко, А. Н. Пилипенко и М. М. Чепурнов.

Фактически же III./JG5 в том бою лишилась лишь одного самолета – Bf-109G-2 W.Nr.10648, который, согласно данным Люфтваффе, был подбит над Большой Моткой в бою с «Харрикейнами». При этом его пилот, дотянув до расположения своих войск, благополучно выпрыгнул на парашюте. В то же время проводка одного буксира с баржей из Эйны в Озерко дорого обошлась флотской авиации. 6-я ИАБ потеряла одну «Аэрокобру» и три «Харрикейна».

Поздним вечером того же дня – 22 мая – мотобот ВПС-1 в сопровождении катеров МО-125 и МО-131 все же пришел в Пумманки. Он еще стоял на рейде, когда его атаковала пара «Фокке-Вульфов». Однако команды малых охотников были начеку и зенитным огнем помешали немцам выполнить прицельное бомбометание.

В последующие дни самолеты Люфтваффе регулярно появлялись над полуостровами Средний и Рыбачий. Дважды в сутки, утром и вечером, FW-190A и Bf-109G совершали разведывательные полеты вдоль их берегов. Обычно каждый вылет завершался бомбежкой Цыпнаволока, который к тому времени уже перестал быть пристанищем подводных лодок и торпедных катеров Северного флота.

Утром 26 мая немцы обнаружили в Мотовском заливе новую цель. Это были два больших дрифтера «Лебедь» и МБ-3 «Сазан», которые направлялись из Большого Озерка в Кольский залив. Они уже дважды успешно проходили из Порт-Владимира в бухту Озерко и обратно, попадая при этом лишь под огонь вражеских береговых батарей, расположенных на южном берегу залива. Артиллерийские обстрелы судов, шедших и выходивших из губы Большая Мотка, стали настолько обычным явлением, что их уже не рассматривали как нечто особенное. Вероятно, это настолько усыпило флотское командование, что на этот раз суда отправили в море даже без обычного сопровождения в лице малых охотников.

Надо заметить, что оба дрифтера использовались медико-санитарной службой Северного флота. «Лебедь» служил для перевозки соответствующих грузов, а МБ-3 был специально переоборудован для перевозки раненых. При этом они имели на бортах и на верхних палубах знаки Красного Креста.

Взяв на борт раненых из госпиталя СОР, дрифтеры в 07.00 вышли из Большой Мотки. Они были прикрыты плотной дымовой завесой и потому избежали артиллерийского обстрела. Несмотря на то что имелась договоренность со штабом флота о воздушном прикрытии перехода судов, истребителей не было видно. Прошло около двух часов, и когда дрифтеры уже достигли выхода из Мотовского залива, в воздухе наконец показались самолеты.

Радость моряков оказалась преждевременной, поскольку это была «шестерка» FW-190A из 14.(Jabo)/JG5. Пилотам последних практически ничего не мешало сначала сбросить четыре фугасные бомбы, а потом расстрелять суда из бортового оружия.

МБ-3 получил прямое попадание бомбы и вскоре затонул у входа в губу Ара, приблизительно в девяти километрах северо-западнее Порт-Владимира. Непосредственно при взрыве на борту дрифтера были убиты двое моряков, но затем вместе с тонущим судном погибли еще двадцать раненых, находившихся на его борту. До берега смог добраться 21 человек, в том числе семь раненых. Затем все они были взяты на борт катера МО-116 лейтенанта В. М. Голицына, срочно высланного из Порт-Владимира.

«Лебедь» имел большое число осколочных, снарядных и пулевых попаданий. Семь человек из его команды были ранены. Тем не менее поврежденный дрифтер все же продолжал идти далее и в конце концов достиг Порт-Владимира.

Флотские истребители вылетели на прикрытие судов с большим опозданием. Четыре самолета прибыли в район атаки дрифтеров, когда противника уже и след простыл. С точки зрения командующего СОР генерал-лейтенанта Кабанова, это была непростительная ошибка, если не больше. Он запретил своим начальникам штаба и медслужбы в дальнейшем отправлять суда с ранеными, если для них не будет выделено специальное прикрытие с воздуха.

В это время у Кабанова появилась слабая надежда на скорое изменение обстановки в небе над Средним и Рыбачьим. После того как вечером 22 мая буксир № 15 привел в Большое Озерко уже упоминавшуюся выше баржу с авиационным имуществом, началось окончательное оборудование оперативных аэродромов в Пумманках и Зубовке. Одновременно прибыл и личный состав 16-й авиабазы, необходимый для обслуживания аэродромов и самолетов.

Переброска на эти аэродромы одной-двух эскадрилий, с одной стороны, позволила бы облегчить прорыв немецкой блокады губы Большая Мотка, а с другой – одновременно усилить свою блокаду бухты Петсамо-вуоно, вход в которую уже держали под прицелом береговые батареи СОР на полуострове Средний. Действия сторон походили на рукопашную схватку, когда каждый из противников, схватив другого за горло, изо всех сил пытается задушить его первым.

Тем временем, пока аэродромы на Среднем и Рыбачьем доводились до ума, было решено уничтожить немецкую батарею на острове Могильный, включавшую шесть 105-мм орудий. В ночь на 1 июня 1943 г. по ней с северного берега Мотовского залива открыли огонь 122-мм гаубицы из 104-го артполка и 152-мм орудия береговой батареи № 858. Стрельба велась при помощи самолета-корректировщика Пе-2, который прикрывала «шестерка» Як-1 во главе с капитаном Севрюковым.

После десяти залпов в небе появилась пара «Фокке-Вульфов». Она попыталась было атаковать корректировщик, но была отогнана «Яками». Затем подошли еще четыре FW-190A, и немцам удалось связать боем советские истребители. Один «фоккер» вроде бы прорвался к «пешке», но, согласно советским данным, был сбит ее бортстрелком. Еще один немецкий самолет якобы стал жертвой «Яков». Однако по сведениям Люфтваффе, в тот день не было потеряно ни одного «Фокке-Вульфа».

После этого экипаж Пе-2 посчитал за благо удалиться, тем более что в его услугах артиллеристы пока больше не нуждались. Это оказалось весьма своевременно, поскольку уже вскоре к Могильному прибыла «шестерка» Bf-109G. Она некоторое время впустую барражировала над батареей, на которую продолжали падать снаряды.

Около 8 часов утра корректировщик снова появился в том районе. Прикрывавшие его двенадцать Як-1 вступили в бой с примчавшимися «Мессершмиттами», так и не позволив им атаковать Пе-2. В течение часа экипаж «пешки» помогал артиллеристам вести огонь. Обстрел прекратился, когда лишь батареи СОР израсходовали весь свой боезапас. Произведенная затем аэрофотосъемка показала, что немецкая батарея была уничтожена.[91]

После подобного демарша немецкое командование, видимо, решило, что готовится некая крупная операция то ли по высадке тактического десанта, то ли по проводке большого конвоя в бухту Озерко. Поэтому уже на следующий день штаб 5-го воздушного флота распорядился резко усилить воздушную разведку над Мотовским заливом. В течение 2 июня в вылетах над ним участвовали двадцать два FW-190A, двадцать Bf-109G и пара гидросамолетов Do?24. По сути дела, это была уже не разведка, а настоящая охота за всем, что плавало.

К тому времени в госпитале СОР скопилась большая группа раненых, подлежащих эвакуации в Полярный. Учитывая большую активность Люфтваффе над Мотовским заливом и памятуя о судьбе дрифтера МБ-3, было решено вывезти их через Цыпнаволок. В ночь на 3 июня туда пришли сторожевой катер № 40, катер-тральщик № 411[92] и охранявший их малый охотник МО-124[93] старшего лейтенанта Е. Н. Мальханова. Взяв на борт сорок раненых, они во второй половине дня направились к Кольскому заливу.

Около 18.00, когда катера уже преодолели половину пути, в воздухе появились двенадцать FW-190A и шесть Bf-109G. Моряки вели интенсивный огонь по атакующим самолетам и отчаянно уклонялись от сбрасываемых бомб. Согласно советским данным, зенитчики МО-124 сбили один «мессер». Через семнадцать минут налет повторился, и снова катерники утверждали, что сбили еще один «стодевятый».

Динамическими ударами при близких разрывах 100-кг фугасных бомб на малом охотнике погнуло оба гребных вала. Его корпус имел множество осколочных, снарядных и пулевых пробоин. Был разрушен настил верхней палубы, а кормовое 45-мм орудие заклинило. В то же время два других катера повреждений практически не получили и затем в 19.55 благополучно прибыли в Полярный. Этим они были обязаны тому, что на этот раз ВВС Северного флота хоть и с небольшим опозданием, но все же смогли обеспечить прикрытие этого небольшого конвоя.

Сначала в 18.10 шесть «Харрикейнов» из 27-го ИАП вступили в бой с шестью «Фокке-Вульфами» и четырьмя «Мессершмиттами». И в ходе его младшие лейтенанты П. И. Савицкий и Т. Ф. Чистов записали на свой счет по одному «фоккеру».

Затем с 18.15 по 18.55 четыре Р-39 и три Як-1 из 255-го ИАП[94] во главе с командиром полка 34-летним майором П. А. Паниным в районе между мысом Шарапов и Порт-Владимиром дважды сталкивались с двумя парами немецких истребителей. Это был первый боевой вылет летчиков этого полка на только что освоенных «Аэрокобрах». Считается, что старший лейтенант М. И. Харламов сбил один «мессер», а второй такой же истребитель по одним данным был на счету майора Павла Панина,[95] а по другим – на счету младшего лейтенанта В. А. Бурматова. Со своей стороны в этих двух схватках 255-й ИАП лишился одного «Яка», пилот которого – младший лейтенант А. Ф. Копылов – погиб.

В это же время еще шесть «Харрикейнов» из 78-го ИАП уже непосредственно над прикрываемыми катерами вели бой с таким же числом Bf-109G, один из которых был предположительно сбит старшим лейтенантом А. Е. Тульским.

Если сложить все советские сведения об отражении авиаатак на сторожевой катер № 40, катер-тральщик № 411 и малый охотник МО-124, то получается, что в течение часа моряки и летчики сбили сразу семь вражеских самолетов. В то же время данные Люфтваффе говорят о том, что обратно не вернулся лишь один истребитель – Bf-109G-2 W.Nr.13925 из 6-й эскадрильи JG5. Он был потерян северо-западнее входа в Кольский залив в бою с «Аэрокобрами».

Другие немецкие летчики видели, что пилот горящего «Мессершмитта» – лейтенант Герхард Хардер (Gerhard Harder) – успел выпрыгнуть на парашюте. Поэтому через некоторое время в тот район под прикрытием «шестерки» Bf-109G был послан Do-24 из 10-й поисково-спасательной эскадрильи. Однако все поиски завершились ничем, и Хардер был объявлен пропавшим без вести.

В эскадре «Айсмеер» тогда не знали, что их летчика, опустившегося в воду поблизости от мыса Выевнаволок, уже подобрал срочно вышедший из Порт-Владимира малый охотник МО?122. Правда, захватить Хардера в плен так и не удалось. Согласно рапорту командира катера лейтенанта Л. Л. Новоспасского, немец застрелился, когда увидел, что за катер приближается к нему.

Тут необходимо заметить, что этот вылет «Дорнье» преподносится некоторыми исследователями как свидетельство того, что немецкие потери вечером 3 июня на самом деле были большими, чем один самолет. Они говорят, что ради спасения одного пилота вряд ли была бы послана большая группа самолетов, утверждая при этом, что летающую лодку будто бы сопровождали вообще четырнадцать «Мессершмиттов». Подобное «доказательство» вражеских потерь базируется исключительно на опыте действий советских ВВС, командование которых действительно мало заботила судьба отдельных сбитых летчиков. Отправка на их поиски не то что группы, а вообще одиночного самолета была огромной редкостью, если не сказать исключением. В то же время в Люфтваффе существовала специальная поисково-спасательная служба, созданная еще до начала войны. Вылет ее самолетов в районы активных боевых действий под прикрытием большого числа истребителей был самой обычной, вполне рутинной практикой, и тому есть масса примеров.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.