«В небесах»: воздушный Перл-Харбор

«В небесах»: воздушный Перл-Харбор

К 1930-м гг. технический прогресс в самолетостроении достиг того уровня, при котором авиация стала самостоятельным видом вооруженных сил, способным вести обособленные воздушные битвы. Примеров таких сражений можно привести немало: битва за Британию летом 1940 г., длившаяся много месяцев битва между ПВО Третьего рейха и стратегической авиацией союзников, противостояние в воздухе на Кубани весной 1943 г., удары по немецким аэродромам незадолго до битвы под Курском. В этих воздушных баталиях ВВС сторон обосабливаются от линии соприкосновения войск на земле и ведут борьбу с ВВС противника в воздухе и на аэродромах. Мерилом успеха или неудачи становилось число уничтоженных самолетов противника. Одно из таких воздушных сражений разыгралось в первые дни войны. 22 июня стало его первым этапом, хотя широко распространено мнение, что оно началось и завершилось уже ранним утром первого дня войны.

Воздушное сражение в начальный период войны, причем довольно продолжительное, закладывалось в советские военные планы. Предполагалось, что в промежутке между фактическим началом боевых действий и вводом в бой главных сил сторон, в воздухе разыграется битва, охватывающая пространство на глубину в сотни километров от границы. В плане прикрытия ЗапОВО было записано: «Последовательными ударами боевой авиации по установленным базам и аэродромам противника, а также боевыми действиями в воздухе уничтожить авиацию противника и с первых же дней войны завоевать господство в воздухе».

До войны советские авиационные специалисты оценивали возможность уничтожения авиации противника на аэродромах достаточно осторожно. Показательно в этом отношении выступление на совещании командного состава в декабре 1940 г. начальника главного управления ВВС Красной Армии генерал-лейтенанта авиации П. В. Рычагова.

«Завоевание господства в воздухе во фронтовой операции достигается:

1) уничтожением авиации противника на аэродромах с одновременным ударом по ее тылам (фронтовые базы, ремонтные органы, склады горючего, боеприпасов);

2) уничтожением авиации противника в воздухе и над полем боя;

3) наличием превосходства в силах. Наиболее сложной при выполнении является первая задача, так как для ее выполнения необходимо застать авиацию противника на ее аэродромах, а это при современной глубине базирования и способности авиации к маневрированию по аэродромам представляет большую трудность. Большинство таких налетов будет постигать неудача».

Как мы видим, Рычагов вовсе не исключает удары по аэродромам из арсенала средств борьбы за господство в воздухе. Однако Павел Васильевич называет это самой сложной задачей ВВС. Мнение Рычагова поддержал Е. С. Птухин, командующий ВВС Киевского особого военного округа: «Первая операция, самая тяжелая, самая сложная, это — завоевание господства в воздухе и уничтожение материальной части авиации противника на его аэродромах и в воздухе. Самая тяжелая и самая сложная операция!»

Были на совещании и более резкие оценки. Так, генерал Г. П. Кравченко, командующий ВВС Прибалтийского особого военного округа, основываясь на личном опыте, высказался следующим образом: «Основным является воздушный бой. Я не верю тем данным, которые мы имеем в печати и которые говорят о большом количестве потерь самолетов на аэродромах. Это, безусловно, неправильно. Неправильно, когда пишут, что французы на своих аэродромах теряли по 500—1000 самолетов. Я основываюсь на своем опыте. Во время действий на Халхин-Голе для разгрома одного только аэродрома мне пришлось вылетать несколько раз в составе полка. Я вылетал, имея 50–60 самолетов в то время, как на этом аэродроме имелось всего 17–18 самолетов. Поэтому я считаю, что цифры, приводимые в печати, о потере самолетов на аэродромах, неправильные». Кравченко был не одинок в своем мнении относительно господства воздушного боя над уничтожением авиации на аэродромах. Командующий войсками Дальневосточного фронта Г. М. Штерн еще до выступления Рычагова заявил в прениях по докладу Жукова: «Нужно сказать, что все-таки господство в воздухе достигается в основном не ударами по аэродромам. Оно достигается, главным образом, разгромом и подавлением противника в воздушных боях».

Однако слова Кравченко и Штерна ни в коем случае нельзя расценивать как официальное или даже господствующее мнение командного состава советских ВВС. В заключительном слове Рычагов высказался вполне определенно: «Выступавшие тт. Кравченко и Штерн склонны считать, что основное уничтожение противника будет осуществляться в воздухе, а не на земле. Я всегда был противником этих крайностей. Мы обязаны уметь одинаково хорошо бить воздушного противника и на земле, и в воздухе». В пику оппонентам он даже привел пример успешного уничтожения японских самолетов на аэродроме в Нанкине. Также Рычагов привел своеобразный аргумент: плохо подготовленный летчик может быть сбит в первом же воздушном бою (т. е. не может быть эффективно использован для борьбы с врагом в воздухе), но он же может успешно уничтожить самолет противника на аэродроме в ходе штурмового удара. В целом оценки советских военных специалистов можно оценить как осторожные и взвешенные, без крайностей. Кроме того, необходимо отметить, что совещание декабря 1940 г. имело общий характер. Поэтому тематика выступлений далеко выходила за рамки обсуждения действий вооруженных сил в начальный период войны. Если давать оценки не из июня 1941 г., на фоне горящих аэродромов приграничных округов, а опереться на опыт всей войны, позицию Рычагова нельзя не признать обоснованной. Случаи успешного уничтожения большого числа самолетов на аэродромах были редкой удачей. В ходе операции «Опорная плита» (Bodenplatte) на Западном фронте 1 января 1945 г. Люфтваффе потеряли 226 самолетов ценой уничтожения 350 и повреждения еще 220 самолетов союзников. Результат, прямо скажем, непропорциональный понесенным потерям. Можно констатировать, что П. В. Рычагов был прав относительно сложности выполнения задачи по уничтожению авиации противника на аэродромах. Выявление системы базирования авиации противника, удар по аэродрому в нужное время — все это делало задачу не просто трудной, а очень сложной.

В населенных пунктах, захваченных немцами, сразу же начались поиски и аресты «враждебных рейху элементов».

Решение такой амбициозной задачи, как уничтожение авиации на аэродромах, требовало тщательной подготовки. Важнейшую роль в успехе, достигнутом в июне 1941 г., сыграла немецкая воздушная разведка, проводившаяся еще до начала войны. Эти полеты проводились так называемой «командой Ровеля» (Kommando Rowehl), названной так по имени ее командира — полковника Тео Ровеля. Официально она называлась «Разведывательная группа главнокомандования Люфтваффе» (Aufklarungsgruppe des Oberbefehlshabers der Luftwaffe, сокращенно Aufkl. St. (F)/Ob. d. L). Команда Ровеля была создана еще в 1933–1934 гг., когда Люфтваффе еще официально не существовало в природе. Первоначально она использовала для разведки гражданские авиалайнеры. Надо сказать, что подопечные Ровеля не были новичками в небе СССР. Группа уже вела разведку в небе Советского Союза в середине 1930-х. Еще с 1934 г. немцы летали над Кронштадтом и фотографировали корабли Балтийского флота. Более того, один из самолетов команды Ровеля был потерян из-за аварии в ходе полета над Крымом. Советское руководство тогда отделывалось вялыми протестами по дипломатическим каналам. Можно даже сказать, что разведывательная деятельность Ровеля не прекращалась за исключением периода с сентября до декабря 1940 г., когда Гитлер запретил все полеты разведчиков над советской территорией. Фюрер считал, что преждевременная интенсификация разведки может спугнуть противника. Поэтому не следует думать, что в 1941 г. советское руководство внезапно впало в идиотизм. Деятельность немецких самолетов-разведчиков просто уже стала привычной.

Команда Ровеля возобновила работу над территорией СССР в первые месяцы 1941 г. К тому моменту в ее составе было четыре эскадрильи. Первая летала с аэродрома Краков в Польше, вторая — из района Бухареста в Румынии и третья — с аэродрома Хамина в Финляндии. Вопреки распространенному мнению, группа Ровеля не была поголовно вооружена высотными Ю-86Р. Первые три эскадрильи были вооружены преимущественно Дор-нье-215, а также некоторым количеством Ю-88, Хе-111 и даже Ме-110. Высотные Ю-86Р попали в распоряжение команды Ровеля в 1940 г. и к 1941 г. были собраны в 4-й эскадрилье группы (пять Ю-86Р на апрель 1941 г.), известной также как «испытательный центр высотных полетов». Они летали с аэродромов в Бухаресте и Кракове. Всего командой Ровеля было выполнено свыше 500 полетов над территорией СССР. Вспоминает летчик-истребитель В. И. Клименко: «Рядом, в 100–125 км от Шауляя, проходила граница с Германией. Близость ее мы ощущали на своей шкуре. Во-первых, непрерывно шли военные учения Прибалтийского военного округа, во-вторых, на аэродроме дежурила в полной боевой готовности авиаэскадрилья или, в крайнем случае, звено истребителей. Встречались мы и с немецкими разведчиками, но приказа сбивать их у нас не было, и мы только сопровождали их до границы. Непонятно, зачем тогда поднимали нас в воздух, чтобы поздороваться, что ли?!.»

Красноармейцы изучают трофейное оружие.

Характерный профиль полета немецких разведчиков дает один из первых полетов группы Ровеля 6 января 1941 г. Самолет-разведчик пересек границу, углубился на 24 км и далее пролетел 161 км над советской территорией и вернулся обратно В глубь территории Советского Союза летали, конечно, только высотные самолеты. При отсутствии у СССР в 1941 г сплошного поля обзора воздушного пространства радиолокаторами полеты на высотах свыше 10 тыс. метров были относительно безопасными. Но далеко не все полеты разведчиков проходили гладко 15 апреля Ю-86Р, вылетевший из Кракова для фотографирования в район Житомира, был вынужден снизиться из-за неисправности двигателя. В районе Ровно самолет был сбит советским истребителем. После аварийной посадки пилот унтер-офицер Шнец и наблюдатель унтер-офицер Вальтер были арестованы НКВД. Отснятую пленку они успели засветить, но серьезной уликой против них была обнаруженная в самолете топографическая карта приграничных районов СССР. Немцы на допросах утверждали, что всего лишь заблудились в ходе тренировок по слепым полетам. Сбитый Ю-86 нес гражданские опознавательные знаки. Согласно немецкой версии событий оба были впоследствии освобождены наступающими немецкими частями и вернулись в команду Ровеля. Однако в общем случае сбить летящий на большой высоте Ю-86Р было непростой задачей. Драматичный случай, завершившийся потерей сразу двух новейших истребителей МиГ-3, произошел в Прибалтике 10 апреля 1941 г. В этот день была предпринята попытка перехвата неопознанного самолета, вторгнувшегося в воздушное пространство СССР на большой высоте. С одного из каунасских аэродромов поднялось звено советских истребителей из 31-го истребительного авиаполка 8-й смешанной авиадивизии. На аэродром в Каунасе вернулся только один из них, пилотировавшийся младшим лейтенантом Акимовым. Летчик Аксютин приземлился на парашюте, а младший лейтенант Евтушенко разбился в катастрофе. Все три МиГа из-за резких маневров на большой высоте и малых скоростях свалились в штопор, из которого благополучно вывел свой самолет только Акимов. Видимо, сказался недостаточный опыт пилотирования новой машины. Погибший летчик Евтушенко на МиГ-3 не летал вовсе, а на МиГ-1 выполнил 13 полетов по кругу, не поднимаясь выше 5 тыс. метров.

С середины апреля до середины июня 1941 г. полеты команды Ровеля осуществлялись с завидной систематичностью — по три вылета в день. Главной их задачей было обновление информации, собранной в аналогичных полетах весной 1940 г. 21 июня 1941 г. 4-я эскадрилья команды Ровеля вернулась на место своего постоянного базирования, на аэродром Берлин-Рангсдорф, для продолжения разведки на Западе. Три остальные эскадрильи продолжили свою деятельность после начала войны. Результаты кропотливой работы «команды Ровеля» позволили немецкому командованию спланировать гигантскую по своим масштабам операцию по разгрому ВВС приграничных округов на аэродромах.

На сухопутном фронте Прибалтика в июне была своего рода «окном» для прорыва крупных сил вермахта на территорию СССР. Это неизбежно оказало влияние на воздушное сражение. Однако по предвоенным немецким планам, Прибалтика была второстепенным направлением с точки зрения использования ВВС. Вскоре после подписания плана «Барбаросса» 31 января 1941 г. главнокомандующий сухопутными войсками Германии генерал-фельдмаршал В. Браухич издал директиву по стратегическому сосредоточению и развертыванию войск на Востоке. Задачи ВВС в ней формулировались следующим образом:

«…По возможности исключить воздействие авиации противника и поддержать наступление сухопутных войск на направлениях главных ударов, а именно: войска группы армий „Центр“ и войска левого фланга группы армии „Юг“, действующие на направлении главного удара.

На первом этапе операции ВВС должны сосредоточить все свои усилия на борьбе с авиацией противника и на непосредственной поддержке сухопутных войск».

Первые беженцы устремляются на восток.

Такая постановка задач привела к тому, что действовавший на прибалтийском направлении 1-й воздушный флот генерал-полковника А. Келлера был самым малочисленным. В его составе был только один I авиакорпус, предназначенный для поддержки действий 16-й и 18-й армий, а в особенности 4-й танковой группы. Он насчитывал 412 самолетов (из них 341 исправный). Всего же с учетом войсковой авиации в подчинении 1-го воздушного флота было 675 самолетов разных типов. Организационно I авиакорпус разделялся на 9 групп бомбардировщиков (примерно 270 самолетов), 3 2/3 групп истребителей (110 самолетов), 5 эскадрилий дальних разведчиков (50 самолетов), 1 группа транспортной авиации (30 самолетов). Соответственно армейская авиация была представлена 4 эскадрильями дальних разведчиков (40 самолетов), 11 эскадрильями ближних разведчиков (110 самолетов) и 3 связными эскадрильями (30 самолетов). Прохождение разграничительной линии групп армий «Центр» и «Север» по территории Прибалтийского особого военного округа привело к тому, что ВВС ПрибОВО также противостоял VIII авиакорпус 2-го воздушного флота (подчиненного группе армий «Центр»). Это прибавляло к силам 1-го воздушного флота еще около 560 боевых самолетов, существенно менявших баланс сил сторон в воздухе.

К началу нападения Германии на Советский Союз военно-воздушные силы Прибалтийского особого военного округа состояли из пяти смешанных авиационных дивизий — 4-я комбрига А. Н. Соколова (195 исправных самолетов), 6-й полковника И. Л. Федорова (208 самолетов), 7-й полковника П. М. Петрова (199 самолетов), 8-й полковника В. А. Гущина (150 самолетов) и 57-й полковника К. А. Катичева (242 самолета). Таким образом, всего в составе пяти авиадивизий было 877 самолетов (529 истребителей, 288 бомбардировщиков, 60 штурмовиков). Приведена численность боеготовых самолетов. Общее число боевых машин, разумеется, было больше. В частности, общая численность авиапарка соединения полковника Гущина составляла 316 самолетов. Всего в составе ПрибОВО насчитывалось около 1200 самолетов.

Прибалтийский военный округ не был приоритетным направлением в советских военных планах, и поэтому в очереди на получение новой техники он занимал не первое и даже не второе место. Наиболее распространенными типами самолетов в авиасоединениях округа были бомбардировщики СБ (439 единиц) и истребители И-153 (364 единицы). Заметим, что наиболее многочисленным типом истребителя был даже не И-16, а биплан И-153. Из общего ряда выбивались только 15-й и 31-й истребительные авиаполки 8-й авиадивизии, успевшие получить новейшие МиГ-1 и МиГ-3. 31-му истребительному авиаполку в какой-то мере даже повезло: ему были отправлены 31 МиГ 25 января 1941 г., а поставка новых истребителей завершилась 19 февраля 1941 г. Соответственно при наличии на 22 июня 31 МиГ-1 и 32 МиГ-3 на них были подготовлены 58 летчиков включая командира полка майора П. А. Путивко. То есть почти каждый самолет имел подготовленного пилота. Еще 20 летчиков полка были подготовлены к самостоятельным полетам на МиГах, но не успели до войны вылететь самостоятельно (они вступили в войну на И-16). Впрочем, получение МиГов первых серий также заставило летчиков полной ложкой хлебнуть все «детские болезни» новых самолетов.

Еще одним слабым местом ВВС ПрибОВО была аэродромная сеть. В отчете о боевой деятельности ВВС Северо-Западного фронта, написанном летом 1942 г., система базирования в июне 1941 г. была охарактеризована следующим образом: «К началу военных действий военно-воздушные силы Прибалтийского особого военного округа имели до 70 аэродромов, из которых было постоянных — 21, оперативных — 49. На 23 аэродромах строились бетонные взлетно-посадочные полосы, но к началу военных действий ни на одном аэродроме работы закончены небыли. Часть оперативных аэродромов только перед войной была сдана строительными батальонами в эксплуатацию и представляла собой голое поле с рядом временных построек полевого типа».

Немецкие солдаты еще довольны: операция идет по плану. Они еще не знают, что ждет их в России.

Первый удар по аэродромам Прибалтики последовал еще до начала артиллерийской подготовки. Тяжелые истребители Bf-110 из 5-го эскадрильи ZG-26 уже в 2:50 пересекли границу и через 5 мин сбросили бомбы на аэродром Алитус. Эта атака не дала особого эффекта: на аэродроме Алитус базировались лишь несколько истребителей 15-го и 31-го полков 8-й смешанной авиадивизии При-6ОВО.

Несмотря на нависшую угрозу начала войны и необходимость в связи с этим обеспечения повышенной боевой готовности, командующий ВВС округа приказал не прекращать учебу. Последние полеты завершились лишь к рассвету 22 июня. Поэтому большинство бомбардировочных полков подверглось ударам на аэродромах, когда производился послеполетный осмотр авиационной техники и дозаправка ее топливом, а летный состав отдыхал после ночных полетов.

Наиболее мощный удар пришелся по аэродромам 8-й смешанной авиадивизии, базировавшейся на Каунасский аэроузел. Обер-лейтенант О. Кац из штабного отряда 54-й истребительной эскадры впоследствии писал, что во время этого налета по советским ВВС в его задачу входило истребление взлетающих с аэродрома Ковно (Каунас) самолетов. В то время как бомбардировщики уничтожали стоящие рядами СБ и ДБ-3, заходя вдоль строя, истребители сопровождения Bf-109 принимали участие в штурмовке вместе с Ju-88. Те немногие советские самолеты, которые смогли взлететь, были поражены до того, как набрали высоту.

Бойцы истребительного батальона охраняют объект от диверсантов.

В действительно полигонных условиях был разбомблен аэродром у Лиепаи. Обер-лейтенант М. фон Коссарт из бомбардировочной эскадры KG-1 «Гинденбург» позднее вспоминал, что при первой атаке советских машин Ju-88 бомбили совершенно незамаскированные самолеты, стоявшие, как на параде, на краю аэродрома Либавы (Лиепаи). Сопротивление оказал якобы единственный зенитный пулемет, установленный около взлетной полосы, но он не причинил никакого вреда. По утверждению фон Коссарта, немецкие радисты перехватили передачу открытым текстом: «Нечем прикрыть с воздуха. Наш истребительный полк погиб под бомбами». Аэродром подвергся еще двум атакам. Коссарт написал о них: «Хотя большое количество истребителей стояло на поле, ни первый, ни третий налеты не встретили противодействия. Если первый удар был, видимо, внезапным, то третий разрушил взлетную полосуй повредил самолеты. При второй атаке самолеты И-16 были приведены в боевую готовность только при приближении немецких бомбардировщиков. Русские взлетали и вступали в бой, но в их действиях не угадывался какой-либо строй, не было даже пар или звеньев. Каждый атаковал в одиночку, стрелял примерно с 500 м и, оканчивая стрельбу, переходил в пикирование».

Германские солдаты укрываются от советского огня за поленницей.

Вспоминает летчик 10-го истребительного авиаполка В. И. Клименко:

«Мы обзавелись знакомыми и ходили с ними в Дом культуры военного гарнизона г. Шауляй, где пели, смотрели кино или танцевали. Молодые же были — 20 лет! У меня была знакомая красивая девушка, парикмахер, литовка Валерия Бунита. В субботу 21 июня 1941 г. я встретился с ней и договорился в воскресенье поехать прогуляться на озеро Рикевоз. Мы в это время жили в летнем лагере — в палатках возле аэродрома. Как раз шли учения ПрибВО. Проснулся часов в пять, думаю, надо пораньше встать, чтобы успеть позавтракать, потом сходить к Валерии и ехать на это озеро. Слышу, гудят самолеты. На аэродроме дежурила третья эскадрилья, на И-15, прозванных гробами, поскольку на них постоянно были аварии. Вот, думаю, налет с Паневежиса, а эти его, небось, прозевали. Открываю полу палатки, смотрю, над нами „кресты“ хлещут из пулеметов по палаткам. Я кричу: „Ребята, война!“ — „Да, пошел ты, какая война!“ — „Сами смотрите — налет!“ Все выскочили — а уже в соседних палатках и убитые есть и раненые. Я натянул комбинезон, надел планшет и бегом к ангару. Технику говорю: „Давай, выкатывай самолет“. А дежурные самолеты, что были выстроены в линеечку, уже горят. Запустил двигатель, сел в самолет, взлетел. Хожу вокруг аэродрома — я же не знаю, куда идти, что делать! Вдруг ко мне подстраивается еще один истребитель И-16. Покачал крыльями: „Внимание! За мной!“ Я узнал Сашку Бокача, командира соседнего звена. И мы пошли на границу. Граница прорвана, смотрим, идут колонны, деревни горят. Сашка пикирует, смотрю, у него трасса пошла, он их штурмует. Я — за ним. Два захода сделали. Там промахнуться было невозможно — такие плотные были колонны. Они почему-то молчат, зенитки не стреляют. Я боюсь оторваться от ведущего — заблужусь же! Прилетели на аэродром, зарулили в капонир. Пришла машина с командного пункта: „Вы вылетали?“ — „Мы вылетали“. — „Давайте на командный пункт“. Приезжаем на командный пункт. Командир полка говорит: „Арестовать. Посадить на гауптвахту. Отстранить от полетов. Кто вам разрешал штурмовать? Вы знаете, что это такое? Я тоже не знаю. Это может быть какая-то провокация, а вы стреляете. А может быть, это наши войска?“ Я думаю: „Твою мать! Два кубика-то слетят, разжалуют на фиг! Я же только в отпуск домой съездил! Лейтенант! Девки все мои были! А теперь рядовым! Как я домой покажусь?!“ Когда в 12 часов выступил Молотов, мы из арестованных превратились в героев. А переживали страшно! Потери были большие, много самолетов сгорело, ангары сгорели. Из полка только мы вдвоем дали хоть какой-то отпор, не дожидаясь приказа.

Помню, после полудня на единственном бывшем в полку МиГ-1 вылетел кто-то из командиров эскадрилий, успевших его освоить. А тут как раз шел немецкий самолет-разведчик, он к нему пристроился и не стреляет. Я думаю: „Что же ты делаешь!?“ Он отвалил, еще раз зашел — опять не стреляет. Когда он приземлился, мы подошли выяснить, в чем дело. Говорит: „Гашетка не работает“. А она была прикрыта предохранительной рамкой! Ее просто надо было откинуть!

К концу дня на аэродроме осталось около 12 целых самолетов, которые опытные летчики перегнали в Ригу, через аэродром Митавы. Личный же состав полка отступал на грузовиках, бензо- и масло-заправщиках — на всем, что могло двигаться. Отступали вместе с пехотинцами, артиллеристами, танкистами. Приходилось вступать в бой с немецкими десантниками и какими-то бандитами. Поначалу у нас кроме пистолетов никакого оружия не было, но постепенно мы разжились у пехотинцев пулеметом и гранатами. В Елгаве нас встретили пулеметным огнем из окна второго этажа. Приблизившись к дому, мы в окно закинули несколько гранат. Пулемет замолчал, а мы поехали дальше».

В вышеупомянутом отчете о боевой деятельности ВВС Северо-Западного фронта ситуация была обрисована следующим образом: «На второй день войны создавшаяся обстановка продиктовала необходимость перебазирования истребительных авиационных полков во вторую и третью зоны аэродромного базирования, на рубеж Митава — Двинск. Аэродромная сеть Прибалтийского особого военного округа была развита слабо; за год пребывания в Прибалтике в основном закончили строительство передовой зоны аэродромов в полосе глубиной до 100 км от государственной границы до линии Либава — Шауляй — Паневежис — Вильнюс. Вторая и третья зоны развиты не были, в силу чего маневр в глубину был крайне затруднен».

Первая реквизиция крестьянского скота.

В условиях отсутствия аэродромного маневра тяжелые потери были вполне предсказуемы. Согласно оперативной сводке штаба Северо-Западного фронта, направленной начальнику Генерального штаба Красной Армии 22 июня в 22:00 потери ВВС Северо-Западного фронта составили 56 самолетов уничтоженными, 32 поврежденными на аэродромах. Согласно новейшими исследованиям авиация ПрибОВО, по далеко не полным данным, лишилась 98 самолетов, причем 60 машин считались уничтоженными, а остальные — серьезно поврежденными.

Организация ВВС Западного особого военного округа была типичной для того периода: авиадивизии смешанного состава в подчинении армий и несколько специализированных авиадивизий фронтового подчинения. Соответственно 3-й армии была подчинена 11-я смешанная авиадивизия полковника П. И. Ганичева, 10-й армии — 9-я смешанная авиадивизия Героя Советского Союза генерал-майора С. А. Черных и 4-й армии — 10-я смешанная авиадивизия полковника Н. Г. Белова. Армейские авиадивизии предназначались для непосредственной поддержки армий, к которым они были приписаны. Специфика задач обусловила базирование авиаполков этих дивизий довольно близко от границы — в непосредственной близости от штабов армий, которые они поддерживали.

В 1941 г. происходило перевооружение авиаполков на новые самолеты, и поэтому на многих аэродромах находилось два комплекта самолетов — старые и новые. Своего рода максимумом всего перечисленного был аэродром Тарново 9-й сад. Он находился всего в 12 км от границы. На нем было сосредоточено на поле размером 1400x1100 м без ангаров, капониров и специально оборудованной взлетно-посадочной полосы более сотни самолетов, из них свыше половины — новейшие МиГи. 9-я авиадивизия вообще была одним из лидеров по перевооружению на новые самолеты. Четыре полка дивизии имели 233 МиГ-3, что составляло 20 % машин этого типа, полученных ВВС Красной Армии от промышленности в период с 1 января по 22 июня 1941 г. Нельзя не отметить, что большую часть самолетов, выделенных для поддержки 10-й армии, составляли истребители. Этот факт также объясняет близость к границе — сокращается подлетное время истребителей для отражения удара авиации противника.

Аэродром Тарново, конечно, не был типичным — он был ближе всех и был до отказа набит самолетами. Но остальные авиаполки также базировались довольно скученно — по 50–70 самолетов на аэродроме. Не было такой уж редкостью и расположение аэродрома вблизи от границы. Так, на аэродроме Малые Зводы в 20 км от границы базировались 70 штурмовиков И-15бис и И-153.

Самолет, сгоревший на аэродроме.

Посмотрев на вооружение полков 9-й сад, читатель может задать закономерный вопрос: «А где же массы устаревших самолетов, которыми так „славились“ ВВС Красной Армии в 1941 г.?» К сожалению, далеко не все истребительные авиаполки ЗапОВО держали на аэродромах по два комплекта самолетов. 11-я авиадивизия имела два истребительных авиаполка на И-15бис, И-153, И-16 и один бомбардировочный авиаполк, сменявший СБ на Пе-2. 10-я смешанная авиадивизия состояла из двух истребительных (на самолетах И-16 и И-153), одного штурмового и одного бомбардировочного авиаполков. Последние получили по десятку Ил-2 и Пе-2, но освоение новой матчасти только начиналось. Воевать предстояло на самолетах устаревших типов. В какой-то мере недостатки техники компенсировались мастерством экипажей: по результатам предвоенных учений и проверок 10-я авиадивизия считалась самой боеспособной в округе.

В распоряжении командования ЗапОВО находилась так называемая «фронтовая группа»: 43-я истребительная, 12-я и 13-я бомбардировочные авиадивизии, 3-й авиакорпус дальнебомбардировочной авиации (42-я и 52-я авиадивизии) и две вновь формируемые авиадивизии (59-я истребительная и 60-я смешанная). «Фронтовая группа» дислоцировалась к востоку от Минска, а дальнебомбардировочные дивизии — в районе Смоленска. Не следует думать, что в ЗапОВО советские ВВС отошли от принципа передачи более чем половины самолетов в распоряжение командующих общевойсковыми армиями. Предполагалось, что с началом войны 59-я и 60-я авиадивизии вместе с 43-й авиадивизией будут переданы в подчинение 13-й армии. Всего ВВС округа насчитывали 1789 самолетов, без учета учебных, связных и машин корректировочной авиации.

Противником ВВС Западного особого военного округа должен был стать 2-й воздушный флот генерал-фельдмаршала А. Кессельринга. Основными его соединениями были II и VIII авиакорпуса. Правофланговые 4-ю армию и 2-ю танковую группу должен был поддерживать II авиакорпус, а VIII авиакорпус нацеливался на поддержку 9-й армии и 3-й танковой группы. Командовали авиакорпусами генералы Б. Лерцер и В. фон Рихтгофен соответственно. Приоритетной задачей авиакорпусов была поддержка наступления танковых групп. Всего в составе двух авиакорпусов было 8 групп бомбардировщиков (299 самолетов), 8 групп пикирующих бомбардировщиков (293 самолета JU-87B/R), 9 групп истребителей (363 истребителя), 2 группы двухмоторных истребителей (60 Bf-11 °C/D/E), две группы штурмовиков (38 Bf-109Е и 22 Hs-123) и три эскадрильи дальних разведчиков (30 самолетов). Также 2-му воздушному флоту были приданы две группы транспортной авиации (60 самолетов) и 3 связные эскадрильи (30 самолетов). Армейская авиация была представлена 4 эскадрильями дальних разведчиков (40 самолетов), 11 эскадрильями ближних разведчиков (110 самолетов) и 3 связными эскадрильями (30 самолетов).

Всего в составе 2-го воздушного флота с учетом разведчиков, транспортных самолетов и самолетов, предназначенных для взаимодействия с сухопутными войсками, было около 1600 машин. Учитывая, что VIII авиакорпус действовал в первые дни войны в полосе ПрибОВО, у ВВС ЗапОВО было численное преимущество над противником. Однако нельзя не отметить, что соотношение сил ВВС в полосе наступления группы армий «Центр» было наиболее благоприятным для немцев.

Солдаты вермахта преодолевают советские проволочные заграждения.

В период подготовки к вторжению среди командиров 2-го воздушного флота возникла дискуссия относительно наиболее подходящего времени для удара по аэродромам. Подполковник Пауль Дейч-манн, начальник штаба II авиакорпуса, считал, что перелетать границу одновременно с началом артиллерийской подготовки нецелесообразно. С учетом необходимости атаковать цели в глубине советской обороны это давало примерно 40-минутный интервал на приведение аэродромов в боевую готовность. В связи с этим командованием 2-го воздушного флота было принято решение пересекать границу еще до начала артиллерийской подготовки. Экипажи с опытом ночных полетов должны были пересечь границу над лесами и болотами на большой высоте.

По иронии судьбы, близость аэродрома Тарно-во к границе помогла в отражении первого немецкого налета. Услышав артиллерийскую канонаду, командир 129-го истребительного авиаполка капитан Ю. М. Беркаль на свой страх и риск объявил боевую тревогу. Воевавшие в 129-м полку летчики так вспоминали первое военное утро:

«Резко залилась, завыла сирена… „Боевая тревога! Тревога!“ — разнеслась над палаточным городком отрывистая команда дежурного по полку.

Накидывая широкие ремни с тяжелыми, в кожаных кобурах пистолетами ТТ, застегивая на ходу вороты гимнастерок, выбегали из палаток офицеры-летчики и техники всех четырех эскадрилий 129-го истребительного авиационного полка.

Сигнал тревоги взбудоражил весь лагерь. Мотористы, оружейники разбирали свои винтовки с прим кнуты ми гранеными штыками, кожаные подсумки с обоймами патронов и противогазы.

В батальоне аэродромного обслуживания шоферы заводили специальные машины. Спешили на аэродром бензозаправщики, автостартеры с длинными хоботами, бортовые машины с баллонами сжатого воздуха.

У каждой машины свое назначение. Все они очень нужны, необходимы. Без них невозможно подготовить ни один самолет к полету, а летчикам не поднять свои самолеты в воздух и не отразить атаку врага.

Кинооператоры роты пропаганды снимают сюжет для „Германского Еженедельного Кинообозрения“.

Скоро заработали моторы МиГ-3 и „чаек“. У „чаек“ резко, басовито. У МиГ-3 напевно, ровно.

Только два человека внешне оставались спокойными. Комиссар полка и недавно назначенный на должность командира полка капитан Ю. М. Беркаль. Они лучше, чем кто-нибудь другой, понимали всю серьезность обстановки. Настало время показать, на что способны молодые летчики-истребители.

Беркаль внимательно всматривался в них, только что прибежавших. Они запыхались, воротнички их гимнастерок были расстегнуты. Но в лицах — ни растерянности, ни страха. Каждый знал свое место, свое дело. И это радовало.

Сдерживая волнение, командир полка хладнокровно сказал, как будто ставил очередную задачу на учебный полет:

— Трем эскадрильям прикрыть города Острув-Мазовецкий, Замбрув и Ломжу, а четвертой — наш аэродром.

Для командиров эскадрилий не секрет, что эти города приграничные. За ними Польша, дальше Германия.

Летчики и раньше при учебных тревогах получали подобные приказы, когда отрабатывались боевые задачи по условному противнику.

Аэродром встревоженно загудел. Вот поднялось дежурное звено из трех самолетов. Беркаль посмотрел на часы, они показывали четыре часа пять минут. Взмах белого флажка — и в воздухе первая эскадрилья, за ней вторая, третья, четвертая. Две группы взлетевших МиГ-3 направились в сторону Острув-Мазовецкий и Замбрува, девятка „чаек“ к Ломже, вторая девятка осталась прикрывать аэродром».

Уже в 4:05 три эскадрильи (12 МиГ-3 и 18 И-153) 129-го авиаполка были в воздухе. Вышедшие в атаку на аэродром 12 Me-109 успеха не добились, а один из них даже был сочтен сбитым. Следующий налет 18 Хе-111 также был успешно отражен. В завязавшемся бою заявили об уничтожении трех немецких самолетов. По одному Хе-111 записали на свой счет пилоты А. Соколов, А. Кузнецов, В. Николаев. Потерю этих самолетов немецкие данные не подтверждают. По израсходовании горючего советские истребители заходили на посадку под прикрытием четвертой (резервная) эскадрильи. Однако конвейер авиаударов не останавливался, и держать темп не получилось. К 10:00 в результате бомбардировок и штурмовок аэродрома Тарново сгорело 27 МиГ-3, 11 И-153 и 6 учебных машин. Разрывы бомб на летном поле сделали его непригодном для взлета и посадки. Командир полка капитан Ю. М. Беркаль принял решение о его перебазировании.

Вспоминает командир отделения телефонистов роты связи штаба 9-й смешанной авиационной дивизии В. И. Олимпиев: «21 июня 1941 г. с увольнительной в кармане на воскресенье, я уже задремал, когда сквозь сон услышал громкую команду дневального „в ружье“. Взглянул на часы — около двух ночи. Рота быстро построилась во дворе штаба. Боевая тревога нас не удивила, так как ожидались очередные войсковые учения. Неординарные команды — выставить на башенке штабного здания наблюдение за воздухом, получить боевые патроны и гранаты, погрузить на машину неприкосновенный запас кабеля — воспринимались нами как часть входивших тогда в моду учений в обстановке, максимально приближенной к реальным боевым условиям. Мысли о самом худшем по молодости отбрасывались. Оставив конец кабеля в штабе, мое отделение начало в темноте безлунной ночи привычную работу — прокладку полевой телефонной линии на запасной командный пункт, расположенный на хуторе в нескольких километрах за городом. Почти рассвело, когда наш спецгрузовик, предназначенный для размотки и намотки кабеля, достиг военного аэродрома на окраине города. Все было тихо. Бросились в глаза замаскированные в капонирах вдоль летного поля 37-миллиметровые орудия, вооруженные карабинами, расчеты которых были в касках. Такие зенитные полуавтоматы были тогда новинкой и только начали поступать в подразделения противовоздушной обороны. Наша машина отъехала от аэродрома не более километра, когда послышались взрывы и пушечно-пулеметные очереди. Обернувшись, мы увидели пикирующие на аэродром самолеты, светящиеся трассы снарядов и пуль, разрывы бомб. Однако страшная действительность дошла до нас лишь тогда, когда на выходящем над нами из пике бомбардировщике ясно обозначились черные кресты.

Литовские коллаборационисты приветствуют своих германских „освободителей“.

Первую половину дня 22 июня я дежурил у телефона на ЗКП командира 9-й сад Героя Советского Союза генерала-майора Черных. Телефонная связь с авиаполками, расположенными в различных населенных пунктах Белостокской области и на полевых аэродромах вдоль границы, была прервана. Она непродуманно осуществлялась через городскую почту, в которой на рассвете еще до начала бомбардировок прогремел взрыв, разрушивший коммутатор. С некоторыми полками наладили связь по радио. Судя по мрачному лицу генерала, известия были плохими. Постепенно вырисовывалась неожиданная и ужасающая реальность: большинство наших самолетов погибало на земле от бомбежек или обстрела с воздуха и даже от артогня. Но и в таких условиях над Белостоком весь день шли воздушные бои, дрались дежурные звенья и все те, кто сумел подняться в воздух.

Вторую половину этого трагического дня я просидел в кювете шоссе на окраине города у телефонного аппарата промежуточно-контрольной точки. Мимо на запад прошла крупная бронетанковая часть, порвавшая кабель в нескольких местах. С большим трудом удалось восстановить связь со штабом дивизии, что, возможно, спасло мою жизнь. В конце дня я получил по телефону приказ бросить все и как можно быстрее вернуться в штаб. Здесь меня ожидали два драматических известия. Все авиационные части получили приказ немедленно покинуть город и уходить на Восток. Такое решение было, без сомнения, оправдано не только огромными потерями самолетов, но и уже обозначившимся быстрым продвижением немецких танковых колон, стремившихся охватить Белосток с севера и юга. Вторая новость была не менее ошеломляющей: в конце дня застрелился командующий авиацией ОБВО генерал Копец. Я встречал его в штабе дивизии. В памяти остался высокий молодой генерал в кожаном пальто. По-видимому, он являлся одним из тех, кто понимал свою ответственность за разгром авиации округа, последствия которого роковым образом сказались на наших военных неудачах лета и осени 1941 г.

Поздним вечером 22 июня длинная колонна покинула Белосток и уже ранним утром понедельника была далеко за городом. В машинах находились только военные с голубыми петлицами — оставшиеся без самолетов летчики, авиационные техники, связисты, интенданты. Так для меня начались долгие дороги войны».

После неудачной контратаки советских танков.

Освоение новой техники перед войной не обходилось без досадных «детских болезней», осложнявших летчикам жизнь даже в том случае, если боевые машины успевали подняться в воздух. В 124-м иап 9-й сад проблемы с вооружением начались еще до войны. В начале июня во время тренировочного полета один из МиГов полка из-за неисправности синхронизатора отстрелил лопасть винта. Утром 22 июня еще до появления самолетов противника по приказу командира полка майора И. П. Полунина в воздух поднялись его заместитель капитан Н. А. Круглое и младший лейтенант Д. В. Кокорев. Когда в воздухе над аэродромом появились немецкие двухмоторные самолеты, советские летчики их атаковали. На самолете Кокорева оружие отказало уже после выстрелов по врагу. Он не растерялся и пошел на таран: отрубил винтом часть хвостового оперения самолета, опознанного как Do-215. На самом деле это был Bf-110 из II/SKG-210. Обломки немецкого самолета упали северовосточнее Высоке-Мазовецка, а поврежденный МиГ-3 сел на вынужденную неподалеку в поле. Этот «мессершмитт» был не только первым воздушным тараном войны, но и первым сбитым советскими летчиками немецким самолетом, потеря которого подтверждена противником. Однако отражение первого удара было только началом воздушного сражения. Далее на аэродром 124-го истребительного авиаполка немцы обрушили около 70 самолето-налетов, чередуя удары Bf-110 и Не-111. Потери полка составили 30 машин.

По аналогичному сценарию развивались события в других полках 9-й авиадивизии. Советские самолеты, выдержав первый удар, стали жертвой второго и последующих налетов. Всего дивизия лишилась 347 самолетов из 409 имевшихся. Причина этого была в том, что командир дивизии генерал С. А. Черных растерялся и не принял никаких мер по выводу материальной части из-под удара. Впоследствии генерала Черных обвинили в преступном бездействии, арестовали, судили и вскоре расстреляли.

Уничтожение советских самолетов на аэродромах в Белостокском выступе было поручено двум группам двухмоторных Bf-110. Обстановку первого дня войны ярко описывает журнал боевых действий I группы эскадры скоростных бомбардировщиков SKG-210: «Сегодня сделали сотню боевых вылетов. Майор В. Шторп (командир группы) после очередного вылета устроил на земле скандал, так как его сигналы к сбору больше не принимались во внимание, и летчики вели свою собственную войну. Некоторые экипажи совершили в этот день по шести боевых вылетов. В совокупности эскадра совершила 13 налетов на 14 аэродромов, уничтожила 344 самолета на земле и сбила 8 самолетов в воздухе».

Близость к границе стала причиной приведения авиачастей в боевую готовность по инициативе снизу не только в 9-й авиадивизии. Уже около 3:00 утра командир 11-й смешанной авиадивизии полковник П. И. Ганичев получил тревожные сообщения из штаба 122-го истребительного авиаполка. На его аэродроме был отчетливо слышен шум танковых моторов. Ганичев объявил тревогу, а сам на И-16 вылетел в сторону Гродно, чтобы лично ознакомиться с обстановкой. В результате своевременного объявления тревоги 122-й авиаполк успел поднять в воздух до появления неприятельских бомбардировщиков 53 И-16. На земле остались всего 15 самолетов, в основном неисправных. Именно они стали жертвой первого удара противника. Однако никакого разгрома первым ударом не произошло. В свою очередь, пилоты 122-го полка заявили об уничтожении четырех самолетов противника, опознанных как Do-17.

Командир звена 122-го истребительного авиаполка С. Ф. Долгушин вспоминал: «10 мая 1941 года полк из Лиды перелетел на аэродром Новый Двор в Белоруссии, располагавшийся в пяти с половиной километрах от границы. Утром в пятницу мы с Сережей Макаровым ходили на разведку аэродрома Сувалки. Он был забит самолетами! В тот же день я докладывал результаты разведки прилетевшим Павлову, Копцу и командиру дивизии полковнику Ганичеву. Доложил, вышел и пошел на стоянку. Вдруг едет легковая машина. Направляется к нам на стоянку. А мы готовились к полету — самолеты заправили и готовились. Машина подъезжает, из нее выходит генерал-лейтенант Копец. Я смандражировал, а он говорит: „Как тебя зовут? Ты мне дашь самолет слетать? Не беспокойся, Сергей, я не сломаю“. Потом говорит, уже серьезно: „Как самолет?“ — „Самолет очень хороший. Мотор работает хорошо. Никаких особенностей, обыкновенный И-16, но с пушками. Надо на посадке километров на 5 побольше скорость держать“. Я ему дал планшет, резинки, чтобы на коленях держать карандаш, лист бумаги. Они полетели: он, Ганичев и командир полка, наш полковник Николаев. Вскоре возвращаются. Зарулили, я подхожу, он вылез: „Самолет действительно хороший. Все, что ты докладывал, все точно. С такой точностью мы самолеты не смогли посчитать, а болтаться там мне много не хотелось“.

Они улетели, а к нам на аэродром прибыла комиссия из ВВС, возглавлял ее заместитель начальника оперативного управления, полковник. Это было уже 21 июня. Утром пошел дождь, а он нам приказал ползать на локтях и на коленях. Никто не хочет! Он нам показал, и когда встал — весь мокрый, мы все заржали. Он плюнул: „Ну вас к чертовой матери!“ Понял, что мы ползать не будем. Это же идиотство, — по мокрой траве нас, летчиков, заставить ползать. И вот в субботу 21 июня мы отлетали, к вечеру полеты закончились, и нам сообщают: „Снять оружие и ящики с боеприпасами и хранить их отдельно“. Это же идиотство! Мы все были взволнованы. Мы же летали на перехват! Пушки и пулеметы на одну перезарядку, нажимай и бей. А тут — снять! Такое состояние было… Я сказал летчикам звена: „Давайте ящики не снимать! Все будет нормально“. Мы сходили с товарищем на станцию Новый Афон, купили там пару бутылок водки и шпрот. Дескать, в воскресенье на рыбалку выйдем, соберемся и выпьем вечером. В субботу мы немножко выпили перед ужином, но водка и шпроты еще оставались на воскресенье. В 2:30 раздается сигнал — тревога! Маленький чемоданчик всегда готов, который берешь с собой. Там трусы, майка, порошок, зубная щетка, сапожная щетка и бельевая. Еще бритва — и все. С этим чемоданчиком мы побежали к самолету. Примчались к самолетам, расчехлили. Техники начали пробовать двигатели, прогревать. А нам пора таскать пушки, пулеметы. Поскольку ящики мы не снимали, мое звено все три самолета подготовило первым. Я пошел, доложил командиру эскадрильи, что звено готово. Он не стал спрашивать, как это нам так удалось раньше всем подготовиться… Только начался рассвет…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

МЕСТЬ ЗА ПЕРЛ-ХАРБОР

Из книги 100 великих военных тайн автора Курушин Михаил Юрьевич

МЕСТЬ ЗА ПЕРЛ-ХАРБОР Уничтожение японского адмирала Исороку Ямамото, осуществленное весной 1943 года в воздухе над одним из тихоокеанских островов, – это история о чрезвычайно сложной и тщательно и долго подготавливаемой операции, о шпионаже, перехваченных шифровках,


Воздушный Перл-Харбор

Из книги Неизвестный 1941 [Остановленный блицкриг] автора Исаев Алексей Валерьевич

Воздушный Перл-Харбор В период подготовки к вторжению среди командиров 2-го воздушного флота возникла дискуссия относительно наиболее подходящего времени для удара по аэродромам. Подполковник Пауль Дейчманн, начальник штаба II авиакорпуса, считал, что перелетать


Самолеты, участвовавшие в налете на Перл-Харбор

Из книги Перл-Харбор. Япония наносит удар автора Иванов С. В.

Самолеты, участвовавшие в налете на Перл-Харбор B5N2Накадзима B5N2 («Kate»)Трехместный одномоторный бомбардировщик-торпедоносец цельнометаллической конструкции с матерчатой обшивкой рулей. Принят на вооружение в 1937 году под обозначением «Морской палубный


Перл-Харбор 7(8) декабря 1941 года, Уэйк 21-23 декабря 1941 года

Из книги А6М Zero автора Иванов С. В.

Перл-Харбор 7(8) декабря 1941 года, Уэйк 21-23 декабря 1941 года 8 декабря по токийскому времени (в Перл-Харбор было еще 7 декабря) началась война на Тихом океане. Массированный удар по силам американского тихоокеанского флота был нанесен исключительно силами палубной авиации,


Перл-Харбор. Внезапный удар?

Из книги Энциклопедия заблуждений. Война автора Темиров Юрий Тешабаевич

Перл-Харбор. Внезапный удар? Выход в свет голливудского блокбастера «Перл-Харбор» сделал известными даже для закоренелых двоечников по истории события 60-летней давности. 7 декабря 1941 года японцы нанесли мощный удар по американской военно-морской и военно-воздушной базе


МЕСТЬ ЗА ПЁРЛ-ХАРБОР

Из книги Дредноуты автора Кофман Владимир Леонидович

МЕСТЬ ЗА ПЁРЛ-ХАРБОР Положение, которое заняли американские линкоры и крейсера контр-адмирала Олдендорфа в ночь с 24 на 25 октября 1944 года, являлось истиной мечтой любого флотоводца на протяжении предыдущих 50 лет. Линия его кораблей точно пересекала курс колонны японцев,


«Пёрл-Харбор навсегда, или повествование об очень плохих парнях»

Из книги ЦРУ. Правдивая история автора Вейнер Тим

«Пёрл-Харбор навсегда, или повествование об очень плохих парнях» Книга Тима Вейнера «ЦРУ. Правдивая история» заслуживает внимания российского читателя прежде всего тем, что в ней использованы документы, рассекреченные в США в конце девяностых – начале нулевых годов, то


ПЕРЛ-ХАРБОР

Из книги Радиоэлектронный шпионаж автора Анин Борис Юрьевич

ПЕРЛ-ХАРБОР Нападение японцев на американскую морскую базу на острове Перл-Харбор 7 декабря 1941 года было внезапным и разрушительным. В считанные минуты около четырех с половиной тысяч американских военнослужащих были убиты и ранены, значительная часть Тихоокеанского


3.2.1. Сверхмалые подводные лодки атакуют Перл-Харбор

Из книги Сверхмалые субмарины и человеко-торпеды. Часть 2 автора Иванов С. В.

3.2.1. Сверхмалые подводные лодки атакуют Перл-Харбор 22 октября 1944 года из порта Иокогама в море вышло японское пассажирское судно Тайё-мару. Этот старенький двухтрубный пароход принадлежал японской фирме Ниппон Юсен Кайся, которая уже долгие годы поддерживала регулярное


ПЕРЛ-ХАРБОР 1941 г.

Из книги 100 знаменитых сражений автора Карнацевич Владислав Леонидович

ПЕРЛ-ХАРБОР 1941 г. Японцы атаковали с воздуха базу ВМФ США на Гавайях, американский флот понес катастрофические потери.Трагедию 11 сентября 2001 г. часто сравнивают с событиями декабря 1941 г. Перл-Харбор и террористическая атака на башни Торгового центра потрясли все


Месть за Перл-Харбор

Из книги 100 великих военных тайн [с иллюстрациями] автора Курушин Михаил Юрьевич

Месть за Перл-Харбор Уничтожение японского адмирала Исороку Ямамото, осуществленное весной 1943 года в воздухе над одним из тихоокеанских островов, – это история о чрезвычайно сложной и тщательно и долго подготавливаемой операции, о шпионаже, перехваченных шифровках,


Перл-Харбор

Из книги Радиошпионаж автора Анин Борис Юрьевич

Перл-Харбор Нападение японцев на американскую морскую базу на острове Перл-Харбор 7 декабря 1941 г. было внезапным и разрушительным. В считанные минуты около 4,5 тыс. американских военнослужащих были убиты и ранены, значительная часть Тихоокеанского флота США уничтожена. На


Атака на Пёрл-Харбор 1941 год

Из книги Великие битвы. 100 сражений, изменивших ход истории автора Доманин Александр Анатольевич

Атака на Пёрл-Харбор 1941 год Нападением на Пёрл-Харбор 7 декабря 1941 года Япония развязала войну на Тихом океане. Боевые действия в этом районе явились основной частью гавайской операции японских военно-морских сил. К 7 декабря 1941 года в Пёрл-Харборе находилось девяносто три


Глава 5 Перл-Харбор

Из книги «Снег», укротивший «Тайфун» автора Терещенко Анатолий Степанович